№ 2-97/2018

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

21 июня 2018 года пос. Ровеньки

Ровеньский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Горбачевой И.М.,

при секретаре Конопля Ю.А.,

с участием истца ФИО7, его представителя – адвоката Лобынцева А.В. (по ордеру от 22.05.2018г.), представителя ответчика ФИО8 (по доверенности от 04.01.2018г.)

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО7 к Управлению Министерства внутренних дел России по Белгородской области о признании незаконным приказа о расторжении служебного контракта, изменении даты и формулировки увольнения, компенсации морального вреда,

установил:

В соответствии со служебным контрактом от 01.08.2012 г. приказом врио начальника УМВД России по Белгородской области от 28.07.2017 года № ФИО7 был назначен должность специалиста-эксперта отделения по вопросам миграции ОМВД России по Ровеньскому району.

12 марта 2018 года истец подал заявление о расторжении служебного контракта и об увольнении его по собственному желанию, однако приказом начальника УМВД России по Белгородской области от 19 апреля 2018 года № служебный контракт с ФИО7 был расторгнут по основанию п. 1.1 ч.1 ст. 37 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ «О государственной гражданской службе в РФ» (далее ФЗ от 27.07.2004г. №79-ФЗ) в связи с утратой представителем нанимателя доверия к гражданскому служащему.

ФИО7 обратился в суд с иском, в котором просит признать приказ о расторжении служебного контракта от 19.04.2018 года № незаконным; изменить формулировку его увольнения «с 19.04.2018г. по п. 1.1 ч.1 ст. 37 ФЗ от 27.07.2004г. №79-ФЗ» на «26.03.2018 года по п. 3 ч.1 ст. 33 ФЗ от 27.07.2004г. №79-ФЗ»; взыскать с УМВД России по Белгородской области компенсацию морального вреда 50000 рублей.

В обоснование заявленных требованийистец сослался на нарушение нанимателем ч.4 ст. 36 ФЗ от 27.07.2004г. №79-ФЗ, ст. 80 ТК РФ в связи с не принятием по его заявлению решения о расторжении служебного контракта по собственному желанию, а также в связи с тем, что противоправных действий, на которые сослалсянаниматель как на основание утраты к нему доверия, он не совершал.

В судебном заседании ФИО7 и его представитель заявленные требования поддержали.

Представитель ответчика иск не признала, полагая, что причины, послужившие основанием к утрате к гражданскому служащему ФИО7 доверия, подтвердились в ходе проведения проверки фактов совершения им коррупционных правонарушений; процедура увольнения служащего была соблюдена, оснований к расторжению с истцом служебного контракта по собственному желанию не имелось.

Выслушав лиц, участвующих в деле, заслушав показания свидетелей, исследовав обстоятельства дела по представленным сторонами доказательствам, суд не находит оснований к удовлетворению иска ФИО7

Как установлено судом, на основании приказа УФМС России по Белгородской области от 31.07.2012г. № 01.08.2012г. с ФИО7 был заключен служебный контракт о прохождении государственной гражданской службы РФ и замещении должности главного специалиста-эксперта территориального пункта в Ровеньском районе МО УФМС России по Белгородской области в г. Валуйки (т.1, л.д. 194, 20-24).

Приказом врио начальника УМВД России по Белгородской области от 22.07.2016г. № в порядке перевода истец был назначен на должность специалиста-эксперта миграционного пункта ОМВД России по Ровеньскому району, а приказом от 28.07.2017 года № ФИО7 был назначен должность государственной гражданской службы – специалиста-эксперта отделения по вопросам миграции ОМВД России по Ровеньскому району (т.1, л.д. 196, 197).

12 марта 2018 года ФИО7 подал заявление об увольнении его по собственному желанию и расторжении служебного контракта, которое согласовал с начальником ОМВД России по Ровеньскому району (т.1, л.д. 4).

Согласно табелям учета рабочего времени, в период с 13 по 25 марта 2018 года включительно и с 29 марта по 05 апреля 2018 года включительно истец был временно нетрудоспособен(т.1, л.д. 203, 228).

В период нахождения ФИО7 на бюллетене, 23 марта 2018 года отимени начальника ОМВД России по Ровеньскому району в адрес УМВД России по Белгородской области поступил рапорто выявлении фактов получения истцом денежных средств от иностранных граждан за не привлечение к административной ответственности за нарушения миграционного законодательства и за ускорение процедуры продления временного убежища иностранному гражданину. В тот же день резолюцией начальника УМВД по Белгородской области по указанным в рапорте обстоятельствам в отношении ФИО7 было назначено проведение служебной проверки (т.1, л.д. 35).

27.03.2018 года в адрес истцанаправлено уведомлениео назначении служебной проверки (т.1, л.д. 28-29), которое было получено им 06.04.2018г. по выходу на работу после второго бюллетеня. Данные обстоятельства истцом не оспариваются. 

По результатам проверки 18.04.2018г. уполномоченным нанимателем лицом был составлен доклад, в котором указано, что факты несоблюдения ФИО7 требований к служебному поведению и непринятию им мер к урегулированию конфликта интересов подтвердились(т.1, л.д. 101-108). 

В связи с этим приказом от 19 апреля 2018 года № служебный контракт с истцом былрасторгнут по основанию п. 1.1 ч.1 ст. 37 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ «О государственной гражданской службе в РФ» в связи с утратой представителем нанимателя доверия к гражданскому служащему (.1, л.д. 10-11).

20 апреля 2018 года копия приказа о расторжении служебного контракта вручена истцу лично, что он не оспаривает в судебном заседании.

Доводы ФИО7 о нарушении при его увольнении требований ст. 80 ТК РФ и ст. 36 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ в связи с не расторжением с ним служебного контракта по собственному желанию по истечении двух недель после подачи им такого заявления,основаниями к удовлетворению иска быть не могут исходя из следующего.

Отношения, связанные с поступлением на государственную гражданскую службу РФ, ее прохождением и прекращением, а также определением правового положения (статуса) федерального государственного гражданского служащего и государственного гражданского служащего субъекта Российской Федерации определяются Федеральным законом от 27.07.2004г. №79-ФЗ «О государственной гражданской службе в Российской Федерации».

Применение федеральных законов, содержащих нормы трудового права, к отношениям, связанным с государственной гражданской службой, осуществляется в соответствии со ст. 73 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ в части, не урегулированной данным Федеральным законом.

В соответствии со ст. 11 Трудового кодекса РФ на государственных гражданских служащих и муниципальных служащих действие трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права, распространяется с особенностями, предусмотренными федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, законами и иными нормативными актами субъектов Российской Федерации о государственной гражданской службе и муниципальной службе.

Согласно п. 3 ч. 1 ст. 33 Федерального закона от 27.07.2004г.№79-ФЗ общими основаниями прекращения служебного контракта, освобождения от замещаемой должности гражданской службы и увольнения с гражданской службы являются, в том числе, расторжение служебного контракта по инициативе гражданского служащего (ст. 36 настоящего Федерального закона).

В силу ст. 36названного Федерального закона гражданский служащий имеет право расторгнуть служебный контракт и уволиться с гражданской службы по собственной инициативе, предупредив об этом представителя нанимателя в письменной форме за две недели (пункт 1).

В случае, если заявление гражданского служащего о расторжении служебного контракта и об увольнении с гражданской службы по собственной инициативе обусловлено невозможностью продолжения им исполнения должностных обязанностей и прохождения гражданской службы (зачислением в организацию, осуществляющую образовательную деятельность, выходом на пенсию, переходом на замещение выборной должности и другими обстоятельствами), а также в случае установленного нарушения представителем нанимателя законов, иных нормативных правовых актов и служебного контракта представитель нанимателя обязан расторгнуть служебный контракт в срок, указанный в заявлении гражданского служащего (пункт 2).

До истечения срока предупреждения о расторжении служебного контракта и об увольнении с гражданской службы гражданский служащий имеет право в любое время отозвать свое заявление. Освобождение гражданского служащего от замещаемой должности гражданской службы и увольнение с гражданской службы не производятся, если на его должность не приглашен другой гражданский служащий или гражданин (пункт 3).

По истечении срока предупреждения о расторжении служебного контракта и об увольнении с гражданской службы гражданский служащий имеет право прекратить исполнение должностных обязанностей (пункт 4).

В соответствии с п. 1 ст. 23 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ, служебным контрактом признается соглашение между представителем нанимателя и гражданином, поступающим на гражданскую службу, или гражданским служащим о прохождении гражданской службы и замещении должности гражданской службы. Служебным контрактом устанавливаются права и обязанности сторон. 

Из приведенных положений следует, что служебный контракт, прежде всего соглашение между представителем нанимателя и гражданином, поступающим на гражданскую службу, основанное на добровольном волеизъявлении участников трудовых правоотношений, при котором добросовестность заключивших его лиц предполагается.

Расторжение служебного контракта по собственному желанию (ст. 36 Федерального закона от 27.07.2004г.№79-ФЗ) является реализацией гарантированного гражданскому служащему права на свободный выбор труда и не зависит от воли работодателя.

Таким образом, сама по себе правовая природа права расторжения служебного контракта по п. 3 ч. 1 ст. 33 Федерального закона от 27.07.2004г.№79-ФЗ, предполагает отсутствие спора между гражданским служащим и представителем нанимателя по поводу его увольнения, за исключением случаев отсутствия добровольного волеизъявления.

Из материалов дела следует, что ФИО7 12 марта 2018 года обратился к представителю нанимателя с заявлением о расторжении служебного контракта по собственному желанию без указания даты увольнения и причин, предусмотренных ч. 2 ст. 36 Федерального закона №79-ФЗ. В течение последующих двух недель в период с 13.03.2018г. по 26.03.2018г. истец был нетрудоспособен. 

Как установлено судом, в период действия служебного контракта и нахождения истца на бюллетене, нанимателю поступила информация о нарушении ФИО7 запретов и ограничений, на основании чего 23.03.2018г. в отношении него было назначено проведение служебной проверки, о чем истец был извещен нанимателемпосле выходас больничного 06.04.2018 года.

Таким образом, выявление возможных негативныхоснований к увольнению служащего по инициативе нанимателяв течение действия служебного контракта и срока предупреждения государственным служащим о своем увольнении по собственному желанию, предоставляло ответчику право расторгнуть контракт с ФИО7 по иным мотивам с соблюдениемпорядка применения взысканий за коррупционные правонарушения, предусмотренного ст. 59.3 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ согласно которой применениевзыскания в виде увольнения в связи с утратой доверия возможно не позднее одного месяца со дня поступления информации о совершении гражданским служащим коррупционного правонарушения, не считая периода временной нетрудоспособности гражданского служащего, пребывания его в отпуске, других случаев его отсутствия на службе по уважительным причинам, а также времени проведения проверки и рассмотрения ее материалов комиссией по урегулированию конфликтов интересов (пункт 3 ст. 59.3).

Кроме того, частью 5 ст. 80 Трудового кодекса РФ, регулирующей вопросы расторжения трудового договора по инициативе работника (по собственному желанию) предусматривается, что если по истечении срока предупреждения об увольнении трудовой договор не был расторгнут и работник не настаивает на увольнении, то действие трудового договора продолжается.

Данный вопрос нормами Федерального закона №79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» не урегулирован, в связи с чем подлежат применению положения ч. 5 ст. 80 ТК РФ.

С учетом изложенного, суд полагает, что оснований к принятию решения об увольнении истца по собственному желанию по его заявлению от 12.03.2018г. по истечении двух недель после подачи этого заявления наниматель не имел в связи с тем, что дата увольнения истцом в заявлении указана не была. При этом согласно табелям учета рабочего времени за март и апрель 2018г., после закрытия больничных листов в периоды с 26 по 28 марта 2018 года и с 06 апреля по 19 апреля 2018г. ФИО7 продолжал выходить на службу, за что ему выплачивалась заработная плата (т.1, л.д. 203, 228, 229-236).

Все это указывает на то, что по истечении двухнедельного срока предупреждения о расторжении служебного контракта, наступившего 26.03.2013г., истец, выходивший на работу, фактически на прекращении служебных отношений не настаивал. 

В связи с этим доводы ФИО7 о безусловной обязанности ответчика по истечении указанного времени издать приказ о расторжении с ним контракта по собственному желанию, необоснованны, поскольку сведения о том, что после этого он прекратил выходить на службу, у нанимателя отсутствовали, а повторное заявление о расторжении служебного контракта от истца не поступало.

Показания свидетеля ФИО1 о том, что выходивший на службу после больничныхв марте и апреле 2018г. ФИО7 фактически свои должностные обязанности не исполнял, об отказе истца от продолжения служебных отношений свидетельствовать не могут, поскольку, как непосредственный руководитель ФИО7, свидетель ФИО1 докладных о прекращении им исполнения должностных обязанностей не подавал; иным образом УМВД России по Белгородской области об этом не информировал, и, как пояснил в суде, в табелях учета рабочего времени вплоть до 19.04.2018г.отмечал ФИО7 выходы на службу.

Факт отсутствия истца на службе 18.04.2018г. в связи с нахождением на допросе в Валуйском МСО СУ СК России по Белгородской области обстоятельств добровольного прекращения ФИО7 служебных отношений с нанимателем также не подтверждает, а лишь указывает на уважительность причины его отсутствия на службе 18.04.2018г. (т.1, л.д. 239-241).

Направление истцом после истечения срока предупреждения об увольнении 06 апреля 2018г. письма в УМВД России по Белгородской области с просьбой дать ответ по его заявлению от 12.03.2018г. (т.1, л.д. 5-9) и не принятие нанимателем по этому обращению положительного решения в виде вынесения приказа о расторжении контракта по собственному желанию, о нарушении прав служащего свидетельствовать также не может,таккакдо получения результатов проверки по фактам коррупционного поведения служащего, в силу положений ст. ст. 23, 33 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ, ответчик был вправе не принимать решение об увольнении истца по собственному желанию.

Более того, как подтвердил истец, уведомление о проведении проверкион получилпо выходу с больничного 06.04.2018г., что свидетельствует о том, что направляя письмо с требованием об увольнении по собственному желанию, ФИО7 уже знал о возникновении между ним и нанимателем спора о причине увольнения.

Помимо этого, суд считает необходимым отметить инарушение истцом принципа добросовестности поведения участников служебных отношений при обращении с заявлением об увольнении по собственному желанию.

Так, из материалов проверки нанимателем фактов нарушения требований антикоррупционного законодательства ФИО7 следует, что на момент подачи имзаявления об увольнении по собственному желанию12 марта 2018г., ему было достоверно известно о поступлении 12 февраля 2018 года от гражданкиФИО2и 07 марта 2018 года от граждан ФИО3 и ФИО4 в ОМВД России по Ровеньскому району заявлений с просьбой о проведении в отношении него проверки по фактам получения от нихденежных средствза совершениенезаконных действий и бездействие в их пользу, посколькууже 14.02.2018г. и 07.03.2018г.сотрудниками правоохранительных органов по данным обстоятельствам от ФИО7 отбирались объяснения, в которых вину свою отрицал(т.1, л.д. 69-70, 86-90, 98-99). 

Все этоуказывает на то, чтообращаясь 12.03.2018г. к нанимателю с заявлениемоб увольнении по собственному желанию, ФИО7 не мог не предвидеть возможность расторжения нанимателем с ним служебного контракта по негативным основаниям, чем фактически и была обусловлена подача им заявления об уходе со службы по собственному желанию.

Доводы истца и его представителя о не доказанности вины ФИО7 в совершении коррупционных правонарушений, влекущих утрату к нему доверия,опровергаются доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Должностные обязанности, права и ответственность истца закреплены в должностном регламенте специалиста-эксперта миграционного пункта ОМВД России по Ровеньскому району, с которым ФИО7 ознакомлен под роспись (т.1, л.д. 219-227).

В соответствии с п. 1.1 ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» служебный контракт может быть расторгнут представителем нанимателя, а гражданский служащий освобожден от замещаемой должности гражданской службы и уволен с гражданской службы в случае утраты представителем нанимателя доверия к гражданскому служащему в случаях несоблюдения ограничений и запретов, требований о предотвращении или об урегулировании конфликта интересов и неисполнения обязанностей, установленных в целях противодействия коррупции настоящим Законом, Федеральным законом от 25.12.2008г.№273-ФЗ «О противодействии коррупции» и другими федеральными законами.

Подпунктом 1 ч. 1 ст. 59.2 названного Федерального закона установлено, что гражданский служащий подлежит увольнению в связи с утратой доверия в случае непринятия гражданским служащим мер по предотвращению и (или) урегулированию конфликта интересов, стороной которого он является.

Статьей 19 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ на гражданского служащего возложена обязанность в случае возникновения у гражданского служащего личной заинтересованности, которая приводит или может привести к конфликту интересов, проинформировать об этом представителя нанимателя в письменной форме (ч. 3).

Предотвращение или урегулирование конфликта интересов может состоять в изменении должностного или служебного положения гражданского служащего, являющегося стороной конфликта интересов, вплоть до его отстранения от исполнения должностных (служебных) обязанностей в установленном порядке и (или) в его отказе от выгоды, явившейся причиной возникновения конфликта интересов (п. 3.1).

Непринятие гражданским служащим, являющимся стороной конфликта интересов, мер по предотвращению или урегулированию конфликта интересов является правонарушением, влекущим увольнение гражданского служащего с гражданской службы (ч. 3.2).

Аналогичные обязанности государственных и муниципальных служащих закреплены в ст. 9 Федерального закона от 25.12.2008г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции», невыполнение которых влечет увольнение служащего в государственной службы.

Понятие «конфликт интересов» раскрывается в статье в статье 10 Федерального закона от 25.12.2008г.№273-ФЗ «О противодействии коррупции», из содержания которой следует, что конфликт интересов представляет собой противоречие между частным (получение дохода и т.п.) и публичным (интересы службы, призванные служить правам и законным интересам граждан, организаций, общества или государства, которым причиняется вред). Такое противоречие связано с ненадлежащим исполнением государственным или муниципальным служащим своих должностных (служебных) обязанностей.

В соответствии с ч. 1 статьи 59.3 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ взыскания, предусмотренные ст.ст. 59.1 и 59.2 настоящего Федерального закона применяются представителем нанимателя на основании доклада о результатах проверки, проведенной подразделением кадровой службы соответствующего государственного органа по профилактике коррупционных и иных правонарушений, а в случае, если доклад о результатах проверки направлялся в комиссию по урегулированию конфликтов интересов, - и на основании рекомендации указанной комиссии.

Из содержания доклада по результатам проверки, утвержденного начальником УМВД России по Белгородской области ФИО9 18 апреля 2018 г., следует, что ФИО7 допустил нарушения требований части 1 ст. 9, пункта 2 ст. 11, пункта 7 ч. 3 ст. 12.1 Федерального закона от 25.12.2008г. №273-Ф3 «О противодействии коррупции», а также положения пункта 6 ч.1 ст. 17, пункты 1, 5, 8 ч.1 ст. 18 Федерального закона от 27.07.2004г. №79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации», выразившиеся в том, что, являясь должностным лицом, уполномоченным на составление официальных документов и совершение действий, связанных с вопросами миграции и привлечениеграждан к административной ответственности за нарушения миграционного законодательства, в период с 29.12.2017г. по 15.01.2018г. вступил во внеслужебныеотношения с ФИО2, от которой получил 5000 руб. за составление документов, подтверждающих ее проживание по адресу, по которому фактически она не проживала; 26.05.2017г. находясь в служебном кабинете, получил от ФИО4 1000 руб. за не привлечение его к административной ответственности за нарушение миграционного законодательства, связанного с просрочкой предоставления им сведений о доходах; 20.07.2017г. находясь в служебном кабинете, получил от ФИО3 денежных средства в сумме 500 руб. за ускорение процесса предоставления ей временного убежища на территории РФ, что несовместимо с требованиями, предъявляемыми к гражданскому служащему (т.1, л.д. 101-108).

Изложенные в докладе сведения подтверждены представленными суду постановлениями Валуйского МСО СУ СК России по Белгородской области о возбуждении уголовных дел в отношении ФИО7: 12.04.2018г. № по ч.1 ст. 285, ч.1 ст. 291.1 УК РФ по заявлению ФИО3; 13.04.2018г. № по ч.1 ст. 291.2 УК РФ по заявлению ФИО2 и 13.04.2018г. № по ч.1 ст. 285, ч.1 ст. 291.1 УК РФ по заявлению ФИО4; заявлениями названных граждан на имя начальника ОМВД России по Ровеньскому району и их объяснениями, в которых они указали на ФИО7 как на должностное лицо, которому они передавали деньги за совершение незаконных действий и бездействие; телетайпограммой от 20.02.2018г. начальника смены ДЧ УМВД России по Белгородской области с информацией о выявлении признаков уголовного преступления, совершенного истцом (т.1, л.д. 37-38, 41-43, 44-45, 46-49, 50-51, 59-60 65-68, 75-80, 81-85, 91-94, 95-97). 

Вобъясненияхпредставителю нанимателя от 17.04.2018г. и в объяснениях, данных сотрудникам правоохранительных органов 14.02.2018г. ФИО7 свою вину в совершении противоправных действий отрицал (т.1, л.д. 53-54, 86-90), а 07.03.2018г. от дачи объяснений отказался (т.1, л.д. 98-99).

Между тем, собранных в ходе проверки материалов было достаточно для применения в отношении ФИО7 взыскания в виде увольнения в связи с утратой доверия.Кроме того, в подтверждение выводов доклада ответчиком суду представлены и дополнительные доказательства, косвенно подтверждающие факт совершения ФИО7 коррупционного правонарушения в пользу ФИО2

Свидетель ФИО5 показала, что в ее полномочия как работника ОВМ ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому району входит прием от граждан заявлений о вступление в гражданство для чего ею даются указания о проведении проверок фактического проживания иностранных граждан по месту регистрации на подведомственной территории. В октябре 2017 года ею был направлен запрос в ОМВД России по Ровеньскому району с просьбой провести проверку фактического проживания ФИО2 в 

<

адрес>. По запросу поступило два противоположных акта с подписями участкового и специалиста-эксперта ОВМ ОМВД России по Ровеньскому району ФИО7, один из которых с положительными данными о проживании ФИО2 по месту регистрации последняя привезла лично, а второй акт о не проживании ФИО2 по тому же адресу поступил по почте.

Вматериалах проверки в отношении граждан, обратившихся с заявлениями о получении гражданства в ОВМ ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому району, имеется рапорт УУП ОМВД России по Ровеньскому району ФИО10 от 28.12.2017г. на имя начальника ОМВД России по Ровеньскому району с информацией о не проживании гражданки 

<

адрес> ФИО2 по месту регистрациив 

<

адрес>, в котором также указано, что дом находится в аварийном состоянии (т.1, л.д. 206). К рапорту приложен акт проверки фактического проживания от 25.12.2017г. с подписями старшего участкового и специалиста-эксперта ОВМ ОМВД России по Ровеньскому району ФИО7, где отражен факт не проживанияФИО2 в 

<

адрес> и зафиксировано, что дом находится в аварийном состоянии(т.1, л.д. 206-207). То, что дом по 

<

адрес> жилых помещений с проживающими в нем гражданами не имеет, указано такжев справке от 15.01.2018г., подписанной главой администрации Нагорьевского сельского поселения Ровеньского района (т.1, л.д. 209).

Между тем, в акте обследования жилого помещения по месту регистрации ФИО2 в 

<

адрес>, составленном участковым Гребеник и ФИО7 от 15 января 2018г., уже указано, что данная гражданка живет по данному адресу, домовладение находится в состоянии, пригодном для проживания, в нем имеется мебель и вещи (т.1, л.д. 211).К акту приложены объяснения главы администрации ФИО6 и самой гражданки ФИО2 от 15.01.2018г., в которых они указывали, что на момент проверки Подорожная находилась дома в 

<

адрес>, и поясняла, что периодически выезжает из Ровеньского района к родственникам в 

<

адрес> (т.1, л.д. 208-210).

Представленные ответчиком доказательства, свидетельствующие о составлении с участием ФИО7 двух прямо противоположных по содержанию официальных документов, один из которых содержит информацию в пользу ФИО2, истцом не опровергнуты. Утверждения ФИО7 о том, что акт от 25.12.2017г. он не подписывал, голословны и ничем не подтверждены, о назначении почерковедческой экспертизы подписи в указанном акте истец не ходатайствовал. 

Допрошенныйв качестве свидетеля глава администрации Нагорьевского сельского поселения ФИО6 показал, что по просьбе участкового Гребеник в январе 2018г. выезжал на место обследования домовладения в 

<

адрес> с участием работника ОВМ ОМВД России по Ровеньскому району ФИО7 с целью проверки фактического проживания ФИО2 На момент проверки вдоме находилась женщина, в нем было убрано и чисто. В то же время свидетель суду пояснил, что непосредственно до проверки 15.01.2018г.в указанномдоме никто не проживал, он стоял в зарослях, внешне было видно, что он не жилой, несмотря на то, что по адресу прописано 7 человек. По этим основаниям 15.01.2018г. онвыдалсправку, что в доме по 

<

адрес> отсутствуют проживающие в нем лица.

Оценивая показания указанного свидетеля с точки зрения достоверности, суд находит их противоречивыми, поскольку пояснения ФИО6 о проживании 15 января 2018г. ФИО2 в доме по месту регистрации, противоречат подписанной им же справке от 15.01.2018г. о том, что по этому адресу никто не проживает и дом находится в нежилом состоянии. 

Свидетель ФИО10 показал, что располагал информацией о том, что на его участке в доме № по 

<

адрес> зарегистрировано около 8-9 человек, в числе которых гражданка 

<

адрес> ФИО2 Однако по данному адресу эти лица не проживали. 28 декабря 2017г. с целью привлечения граждан к уголовной ответственности им был подан рапорт на имя начальника ОМВД России по Ровеньскому району. Этот же рапортон направил по почте в ОВМ ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому району во исполнение запроса о проверке фактического проживания ФИО2 на территории Ровеньского района. В то же время Гребеник пояснил, что акт проверки от 25.12.2017 года со сведениями о том, что ФИО2 по месту регистрации не проживает и дом не пригоден для жилья он и ФИО7 не составляли, а 15 января 2018 года составили акт о том, что на момент выхода на место ФИО2 по месту регистрации находилась, дом был уже пригоден для жилья, и эта информация соответствовала действительности. Относительно дальнейшей судьбы акта от 15.01.2018г. Гребеник пояснил, что передал его ФИО7 для отправки по запросу в ОВМ ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому району несмотря на то, что, как пояснил свидетель, исполнять этот запрос было поручено ему лично.

Оценивая показания ФИО10, суд также находит их противоречивыми, так как они опровергаются имеющимся в деле актом от 25.12.2017г. с подписями самого свидетеля и ФИО7 Отрицая в суде составление и подписание им и ФИО7 акта проверки от 25.12.2017г.,где указано о не проживании ФИО2, ФИО10 в то же время признал возможность наличия его подписи в данном документе, объяснив это забывчивостью всех обстоятельств по этому факту.

Кроме того, в суде свидетель ФИО10 не смог достоверно объяснить, почему он, лично исполняя запросо проверке проживания ФИО2 по поручению ОВМ ОМВД России по г. Валуйки и Валуйскому району, передал составленный по итогам проверки акт от 15.01.2018г. специалисту-эксперту ОВМ ОМВД России по Ровеньскому району ФИО7

В то же время согласно показаниям свидетеля ФИО5, впоследствии данный акт во исполнение запроса был передан ей лично самой ФИО2, что также свидетельствует о возникновении внеслужебных отношений между данной гражданкой и ФИО7

Представленное истцом в качестве доказательства заявление от имени ФИО3 от 05.06.2018г. на имя СУСК России по Белгородской области, в котором указано о том, что ранее поданное ею заявление в отношении ФИО7 было написано под давлением сотрудников полиции, не отвечает принципу достоверности и допустимости этого доказательства, поскольку данный документ представлен суду в форме никем не заверенной ксерокопии (т.1, л.д. 185). Доводы ФИО7 о том, что данное заявление ему поступило по почте, также голословны, поскольку почтовый конверт к данному документу не приложен.

Таким образом, анализ исследованных по делу доказательств в совокупности позволяет сделать вывод о том, что истецне сообщил представителю нанимателя о фактах обращения к нему граждан ФИО2, ФИО4 и ФИО3, в целях склонения его к совершению коррупционных правонарушений, и не принял мер по предотвращению или урегулированию конфликта интересов, не уведомив представителя нанимателя о поступавшихему от данных граждан предложениях о совершении в их пользу незаконных действий и бездействие, чем допустил возникновение конфликта интересов, при котором его личная заинтересованность могла повлиять на надлежащее, объективное и беспристрастное исполнение им служебных обязанностей.

Доводы представителя истца об отсутствии вступившего в законную силу приговора суда, подтверждающего виновность ФИО7 в совершении преступлений коррупционной направленности, о незаконности приказа об увольнении в связи с утратой доверия к служащему свидетельствовать не могут.

Как отмечено Верховным судом РФ в Обзоре практики по рассмотрению в 2012 - 2013 годах дел по спорам, связанным с привлечением государственных и муниципальных служащих к дисциплинарной ответственности за совершение коррупционных проступков (утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 30.07.2014г.), анализ норм действующего законодательства, содержащих понятие дисциплинарного проступка государственных и муниципальных служащих, позволяет сделать вывод о том, что применение дисциплинарных взысканий связывается с нарушением служебной дисциплины. Нарушение служебной дисциплины выражается в противоправном виновном неисполнении или ненадлежащем исполнении служебных обязанностей, в том числе установленных в целях противодействия коррупции, за которые представитель нанимателя вправе применять к государственным, муниципальным служащим различные виды дисциплинарных взысканий, и в частности, увольнение по соответствующему основанию «в связи с утратой доверия».

При рассмотрении дел по спорам, связанным с привлечением государственных и муниципальных служащих к дисциплинарной ответственности за совершение коррупционных проступков, судами устанавливается факт противоправного, виновного неисполнения государственным, муниципальным служащим обязанности, предусмотренной соответствующими нормативными правовыми актами.

Дисциплинарный проступок, в том числе коррупционный, является единственным основанием дисциплинарной ответственности. Следовательно, уголовно-процессуальные действия, осуществляемые в отношении муниципального или государственного служащего, в том числе задержание, возбуждение уголовного дела, вынесение обвинительного приговора, не являются обязательным условием для наступления дисциплинарной ответственности в связи с коррупционным проступком.

Таким образом,при установлении фактов виновного и противоправного поведения истца при исполнении своих должностных обязанностей для применения такой меры дисциплинарной ответственности как «увольнение в связи с утратой доверия»признания его виновным по приговору суда в рамках уголовного судопроизводства не требуется.

Учитывая, что наличие любого из перечисленных в ч. 1 ст. 59.2 Федерального закона 27.07.2004 г. №79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» случая достаточно для расторжения служебного контракта в связи с утратой доверия, суд полагает, что увольнение истца является законной и обоснованной мерой реагирования на допущенные им нарушения закона и оснований для удовлетворения требований ФИО7 о признании незаконным приказа об увольнении, изменении даты и формулировки увольнения, компенсации морального вреда, суд не находит.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении иска ФИО7 к Управлению Министерства внутренних дел России по Белгородской области о признании незаконным приказа о расторжении служебного контракта, изменении даты и формулировки увольнения, компенсации морального вреда – отказать.

Решение может быть обжаловано в Белгородский областной суд в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Ровеньский районный суд Белгородской области.

Судья: И.М. Горбачева