АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПРОСТАНОВЛЕНИЕ 

№ 22-86/2021

24 мая 2021 года

город Новосибирск

2-й Восточный окружной военный суд в составе: председательствующего: Лунёва П.В. при секретаре судебного заседания Долганёве Е.О., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Центрального военного округа майора юстиции Аверина А.И., потерпевших Гордиенко А.С. и Дябиной А.А., представителя последней – адвоката Амелина В.В., а также осужденного Мигири С.Н. и его защитника – адвоката Ленинг М.А., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам представителя потерпевшей на постановление от 12 марта 2021 года об отказе в возвращении данного дела прокурору и 

приговор

 Томского гарнизонного военного суда от 17 марта 2021 года, согласно которому военнослужащий войсковой части 00000 

<

...>

Мигиря Сергей Николаевич, родившийся 

<

дата> в селе 

<

адрес>, 

<

...>, проживающий по адресу: 

<

адрес>, 

осужден:

- по ч. 1 ст. 109 УК РФ к наказанию в виде ограничения по военной службе на срок 1 год и 8 месяцев с удержанием 15 процентов из денежного довольствия осужденного в доход государства, а также с лишением права заниматься деятельностью, связанной с охотой, на срок 2 года.

Заслушав доклад судьи Лунёва П.В., изложившего обстоятельства дела и доводы жалоб, объяснения потерпевших и представителя в их поддержку, а также возражения осужденного, его защитника и прокурора против их удовлетворения, окружной военный суд,

установил:

согласно приговору Мигиря признан виновным в том, что 30 сентября около 22 часов 30 минут, находясь вместе со своим знакомым Р. А.А. на поле вне населенных пунктов Юргинского района Кемеровской области-Кузбасса, расположенном на расстоянии около 1 километра от автомобильной дороги «Новосибирск-Ленинск-Кузнецкий-Кемерово-Юрга» и второго поста 251 Общевойскового полигона в сторону реки Томь, осуществляя пристрелку своего охотничьего огнестрельного оружия, действуя легкомысленно, желая попасть по подсвеченной фонарем импровизированной мишени, установленной на расстоянии около 122 метров от него, ошибочно прицелился в источник света, исходивший от находившегося в руках Р. телефона, располагавшегося на расстоянии около 12 метров от мишени, произвел выстрел, в результате которого пуля попала последнему в область правого плеча, причинив огнестрельное ранение, от которого наступила его смерть.

Обстоятельства совершения Мигирей указанного преступления подробно изложены в приговоре.

В апелляционных жалобах представитель потерпевшей, настаивая на незаконности принятого судом решения, обусловленной несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенным нарушением уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона, а также несправедливостью приговора, просил об отмене данного судебного акта, а также вынесенного гарнизонным военным судом 12 марта 2020 года постановления об отказе в удовлетворении его ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору.

В обоснование данного обращения указано на то, что установленные в ходе предварительного и судебного следствия обстоятельства, свидетельствующие о причинении Мигирей смерти Р. по неосторожности, не соответствуют действительности, поскольку из исследованных в суде доказательств в виде противоречивых и нелогичных показаний осужденного, а также протокола следственного эксперимента усматривается, что производя выстрел Мигиря должен был понимать, что его оружие направлено на человека, а следовательно действовал умышленно, с целью причинения смерти Р.. При этом отсутствие в деле данных о наличии у осужденного мотива для совершения убийства не свидетельствуют об обратном, поскольку такое намерение могло возникнуть у него внезапно.

Также в жалобе излагается версия о том, что место, откуда осужденный производил стрельбу, следователем было установлено не верно, поскольку исходя из технических характеристик оружия Мигири и места обнаружения гильз от патронов, он должен был находится дальше от мишени, чем зафиксировано в протоколе осмотра места происшествия, в связи с чем мог видеть в оптический прицел одновременно два источника света, а не один, как установлено следствием, что свидетельствует о необходимости проведения дополнительных следственных действий для проверки указанной версии и переквалификации действий осужденного на ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Кроме того, представитель обращает внимание на то, что исходя из имеющихся в деле видеозаписи и фотографии, сделанных Р. во время пристрелки оружия, большая часть выстрелов была произведена Мигирей 30 сентября 2020 года не позднее 21 часа 33 минут, а телефонный звонок своему непосредственному начальнику М. о случившемся осужденный произвел в 22 часа 55 минут. Данные обстоятельства, по мнению автора жалобы, позволяют сделать вывод о том, что выстрел от которого погиб Р., вероятнее всего, был сделан через несколько минут после момента создания фотографии, в связи с чем в действиях осужденного, который более часа находился рядом с пострадавшим и не оказывал ему никакой помощи, также усматриваются признаки убийства.

В связи с этим, по мнению представителя потерпевшей, отказ суда в удовлетворении его просьбы об истребовании информации о соединениях, производившихся в это время при помощи телефона Мигири, позволяющей проверить выдвинутую им версию, является необоснованным.

Наряду с этим, по мнению представителя, в материалах дела имеются не опровергнутые доказательства в виде показаний свидетеля С., указывающие на то, что 30 сентября 2020 года Мигиря осуществлял пристрелку оружия с использованием оптического прицела ночного видения, стоявшего на учете в воинской части, что также свидетельствует об обоснованности предположения о том, что при осуществлении выстрела осужденный понимал, что целится в Р., а также о том, что в его действиях имеются признаки преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 349 УК РФ.

Также в жалобе содержится ссылка на то, что при наличии упомянутых выше обстоятельств, свидетельствующих о наличии в действиях Мигири признаков составов более тяжких преступлений, судом было необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору.

С учетом изложенного автор жалобы настаивает на том, что при рассмотрении дела гарнизонным военным судом были допущены существенные нарушения правил судопроизводства, что привело к неправильной оценке содеянного и ограничению прав участников процесса, в связи с чем вынесенный приговор подлежит отмене для возвращения уголовного дела прокурору для производства дополнительного расследования.

В возражениях относительно апелляционной жалобы государственный обвинитель, ссылаясь на необоснованность изложенных в ней доводов, просил об оставлении приговора без изменения.

В результате проверки законности, обоснованности и справедливости обжалованных судебных постановлений с учетом доводов апелляционного обращения, а также анализа объяснений участников процесса, окружным военным судом установлены следующие обстоятельства.

Выводы о виновности Мигири в совершении преступления, за которое он осужден подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании относимых и допустимых доказательств, на основании всестороннего анализа и надлежащей оценки которых гарнизонный военный суд правильно установил фактические обстоятельства дела и обоснованно квалифицировал действия осужденного по ч. 1 ст. 109 УК РФ, то есть как причинение смерти по неосторожности.

В частности, в обоснование принятого решение суд правомерно сослался на подробные показания осужденного, данные им непосредственно после случившегося и подтвержденные в последующем без каких-либо существенных изменений или противоречий, в соответствии с которыми вечером 30 сентября 2020 год за городом он вместе с Р. осуществлял пристрелку принадлежащего ему огнестрельного оружия, производя выстрелы по белой пластиковой канистре, подсвеченной фонарем и находившейся на расстоянии около 100 метров от него.

При этом им использовался обычный оптический прицел в который во время выстрелов он видел только пучок света. После производства нескольких выстрелов и проверки попаданий, Р. не стал возвращаться к месту, откуда производилась стрельба, а остался недалеко от мишени для корректировки действий осужденного. 

Затем Мигиря, прицелившись, как и прежде, в пучок света, произвел очередной выстрел по нему, после чего свет погас. Подойдя к мишени он обнаружил, что вместо канистры случайно попал в Р., поскольку перепутал источник света, который мог исходить из телефона, находившегося в его руке. В связи с этим он предпринял попытку оказать последнему первую помощь, а затем позвонил своему непосредственному начальнику М. и доложил о случившемся.

Сообщенные Мигирей сведения подтверждались обстановкой, обнаруженной следователем при осмотре места происшествия, когда были зафиксированы все следы преступления, а также изъяты имеющие отношение к делу предметы, включая канистру, оружие с оптическим прицелом, гильзы и телефон Р., находившийся на земле возле его руки.

Свидетели М., М., К. и Н., которые прибыли на место происшествия сразу после случившегося, в ходе допросов сообщали, что Мигиря, находившийся в шоковом состоянии, рассказал им о случайном попадании пулей в Р. во время пристрелки огнестрельного оружия. При этом осужденный предположил, что это могло произойти из-за того, что он перепутал подсвеченную мишень с пучком света, исходившего от телефона Р..

При осмотре следователем телефона Р. на нем был обнаружен видеофайл, созданный около 21 часа 30 минут, на котором зафиксирован процесс стрельбы по белой канистре. Видеосъемку попаданий осуществляет мужчина, находящийся недалеко от мишени и подсвечивающий ее фонарем, встроенным в телефон.

Осмотром изъятого с места происшествия гражданского огнестрельного оружия – «Вепрь-223» установлено, что оно оснащено оптическим прицелом, не являющимся телевизионным и не обладающим свойствами ночного видения.

В ходе следственного эксперимента, производившегося с участием представителя потерпевшей, было установлено, что в условиях воссозданной со слов осужденного и данных протоколов осмотра места происшествия обстановке, в объективе оптического прицела одновременно два источника света не наблюдается, а при направлении света от фонаря, встроенного в телефон, на стреляющего, видна яркая светящаяся круглая точка.

Сопоставив эти доказательства между собой и оценив их по правилам, определенным ст.ст. 87 и 88 УПК РФ, а также установив, что Мигиря и Р. находились в дружеских отношениях и никаких конфликтов между ними, которые могли бы стать поводом для убийства, не имелось, суд обоснованно констатировал отсутствие неопровержимых доказательств виновности Мигири в умышленном причинении смерти Р., а потому, сославшись на положения ч. 3 ст. 14 УПК РФ, предписывающих расценивать неустранимые сомнения в виновности в пользу обвиняемого, обоснованно квалифицировал его действия как совершенные по неосторожности.

Ссылка представителя потерпевшей на непоследовательность и противоречивость показаний Мигири является необоснованной, поскольку опровергается материалами дела.

Нелогичность действий осужденного и Р., пристреливавших оружие в темное время суток без использования специального прицела, позволяющего видеть ночью, подсвечивание мишени не фарами автомобиля, а лучом налобного фонаря, на что обращено внимание в апелляционной жалобе, не свидетельствует о том, что стреляя в погибшего Мигиря действовал умышленно, а является случайным стечением совокупности обстоятельств, в результате которых погиб Р., поскольку доказательств обратного в ходе предварительного расследования и судебного следствия установлено не было.

Установленные в ходе следственного эксперимента данные о том, что при определенных ракурсах и направлении источников света в оптический прицел возможно различить силуэт человека, а канистра в большинстве случаев видна в виде прямоугольника, также не свидетельствует об умышленности действий Мигири, поскольку в точности воспроизвести обстановку, предшествующую выстрелу, которым была причинена смерть Р., находившемуся вблизи от мишени без очевидцев, определить невозможно, что, с учетом зафиксированных в материалах дела данных о пучке света, который каждый раз во время стрельбы видел в прицел Мигиря и согласованности этих показаний с результатами следственного эксперимента, вопреки доводам жалобы, позволяет сделать вывод об отсутствии доказательств совершения осужденным убийства.

При этом заявление представителя потерпевшей о невозможности наблюдения в прицел пучка света опровергается результатами следственного эксперимента, исходя из которых такой пучок наблюдается в случае если свет от фонаря, встроенного телефон, направлен в сторону стреляющего, а исключить возможность такого расположения источника света в ходе расследования уголовного дела не удалось.

Ссылка в жалобе на неправильное установление следователем места, откуда Р. производилась стрельба, что могло свидетельствовать о ложности показаний Мигири, который, в случае нахождения от мишени на расстоянии большем, чем зафиксировано в ходе осмотра места происшествия, мог наблюдать в прицел одновременно два источника света, объективными данными не подтверждается и основывается на предположениях автора апелляционной жалобы.

Утверждения защитника о том, что Мигиря исходя из взаимного расположения Р. и мишени, а также степени ее освещенности и характерным признакам должен был отличить прямоугольную канистру от круглой светящейся точки, а также понимать, что стреляет не по установленной мишени, также является предположением, на основании которого, в силу положение ч. 4 ст. 302 УПК РФ невозможно утверждать о виновности осужденного в совершении убийства.

Заявление автора жалобы о том, что свет от экрана телефона Р. не мог светить в сторону Мигири, так как был бы сокрыт телом погибшего, равно как и ссылка на возможность внезапного возникновения неприязни, послужившей поводом для убийства, а также факт производства Мигирей нескольких выстрелов по канистре, предшествующих роковому и различная интенсивность свечения фонаря и телефона, сами по себе, также не свидетельствуют о совершении им убийств, так как относятся к разряду предположений представителя потерпевшего.

Какая-либо связь между гибелью Р., который, со слов Мигири, настраивал оптический прицел, и отсутствием на его пальцах рук следов пороховых газов, также не установлена.

Содержащееся в жалобе заявление о том, что выстрел, от которого погиб Р., мог быть сделан через несколько минут после произведенной им видеосъемки процесса стрельбы, то есть около 21 часа 30 минут, является предположением и объективно ничем не подтверждено, а сам Мигиря говорил о том, что последний выстрел был произведен им около 22 часов 30 минут, что с учетом показаний М., сообщившего о поступившем от осужденного звонке в промежуток времени с 22 часов 30 минут до 22 часов 55 минут, а также показаний свидетеля М., согласно которым его вызвали для оказания помощи пострадавшему также около 22 часов 30 минут, свидетельствует о том, что время совершения преступления судом было установлено верно.

В связи с этим, а также с тем, что согласно заключению эксперта от 6 ноября 2020 года смерть Р. наступила в короткий промежуток времени, судом был сделан правильный вывод об отсутствии необходимости в получении сведений о детализации телефонных соединений Мигири в этот период, поскольку доказательств его длительного бездействия, которое могло быть квалифицировано как иное, более тяжкое преступление, не имелось.

Сам факт наличия в воинской части прицелов, позволяющих вести стрельбу ночью, не свидетельствует о том, что такое техническое устройство применялось Мигирей, поскольку доказательств этому в ходе предварительного расследования и судебного следствия не получено, а процесс перевозки такого прицела в июле 2020 года к рассматриваемому делу отношения не имеет, на что судом обоснованно указано в приговоре.

По этой же причине не имеется оснований для квалификации действий Мигири по ч. 2 ст. 349 УК РФ - нарушение правил обращения с оружием, боеприпасами, радиоактивными материалами, взрывчатыми или иными веществами и предметами, представляющими повышенную опасность для окружающих, если это повлекло по неосторожности смерть человека, поскольку такие предметы при пристрелке Мигирей гражданского оружия не применялись.

Показания свидетеля С. о том, что Мииря рассказывал ему об использовании 30 сентября 2020 года для пристрелки оружия прицела ночного видения были проверены судом и, с учетом показаний свидетелей Т., А. и самого Мигири, обоснованно отвергнуты, поскольку никто из них не подтвердил слов С., а сам осужденный сообщил о том, что мог рассказать об этом как об одной из версий произошедших событий, высказанных потерпевшими.

Ссылка представителя потерпевшей на нарушение судом конституционных прав Дябиной не содержит конкретных данных, подтверждающих указанное заявление, а из представленных материалов таких нарушений не усматривается.

Утверждение о несправедливости назначенного наказания является необоснованным, поскольку Мигире, с учетом наличия у него статуса военнослужащего и отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, судом назначено наказание близкое к максимально возможному по ч. 1 ст. 109 УК РФ.

Поскольку в ходе судебного рассмотрения судом не было установлено фактических обстоятельств, указывающих на наличие оснований для квалификации действий Мигири как более тяжкого преступления, в удовлетворении просьбы представителя потерпевшей о возвращении уголовного дела прокурору по данному основанию было обоснованно отказано, в связи с чем апелляционная жалоба на соответствующее постановление от 12 марта 2021 года также не может быть признана обоснованной.

Утверждение о неполноте проведенного предварительного расследования и противоречивости установленных обстоятельств, а также существенном нарушении судом правил судопроизводства является необоснованным, поскольку ничем не подтверждено.

При вынесении приговора суд дал надлежащую оценку всем исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам, в том числе и тем, на которые в обоснование своей позиции ссылались потерпевшие, разрешил все вопросы, предусмотренные ст.ст. 307 – 309 УПК РФ, а также привел обоснование решений, предусмотренных ст. 299 этого же кодекса.

Назначенное судом наказание соответствует характеру и степени общественной опасности содеянного Мигирей, а также установленным по делу обстоятельствам, смягчающим наказание и другим данным, влияющим на его вид и размер.

Таким образом все фактические обстоятельства, имеющие значение для дела судом первой инстанции установлены правильно, а нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, не допущено, в связи с чем апелляционные жалобы, доводы которых основаны на предположениях и собственной трактовке случившегося, удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь п. 1 ч. 1 и ч. 2 ст. 389.20, а также ст. ст. 389.28 и 389.33 УПК РФ, окружной военный суд 

постановил:

Приговор Томского гарнизонного военного суда от 17 марта 2021 года в отношении Мигири Сергея Николаевича, а также постановление этого суда от 12 марта 2021 года об отказе в удовлетворении ходатайства о возвращении данного уголовного дела прокурору оставить без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его провозглашения и с этого момента в течение шести месяцев может быть обжаловано через Томский гарнизонный военный суд в Кассационный военный суд. 

Осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий: П.В. Лунёв