Судья Литвинова Н.В. Дело № 22-381/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Магадан 29 октября 2025 года 

Магаданский областной суд в составе:

судьи Цуруна А.В., 

при секретаре Морозове В.С.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Магаданской области Сидоровой Е.С.;

старшего помощника прокурора Магаданской области Рудницкого С.Л.,

обвиняемых: К., В.,

защитника обвиняемого К. – адвоката Плотникова Е.Ф.,

защитника обвиняемого В. – адвоката Сокаля Д.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Сидоровой Е.С. на постановление Магаданского городского суда от 19 августа 2025 года, которым уголовное дело в отношении 

К., 

<

.......>, ранее не судимого, 

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.285, п.п.«г»,«е» ч.3 ст.286, п.п.«г»,«е» ч.3 ст.286, п.«е» ч.3 ст.286, ч.1 ст.169, ч.1 ст.169 УК РФ, 

В., 

<

.......>, судимого:

- 30 октября 2024 года Магаданским городским судом (с учетом апелляционного определения Магаданского областного суда от 6 февраля 2025 года) по ч.3 ст.159, ч.3 ст.47, ст.73 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год условно с испытательным сроком 2 года с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных полномочий в государственных и муниципальных учреждениях, на срок 1 год 6 месяцев,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «г», «е» ч. 3ст. 286, п.п.«г»,«е» ч.3 ст.286 УК РФ,

возвращено прокурору на основании п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ.

Заслушав доклад председательствующего, выступление прокуроров Сидоровой Е.С., Рудницкого С.Л., поддержавших апелляционное представление, мнение обвиняемых К., В., их защитников адвокатов Плотникова Ю.Ф., Сокаля Д.А., возражавших против удовлетворения апелляционного представления, суд апелляционной инстанции,

установил:

22 апреля 2025 года уголовное дело по обвинению К. в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.285, п.п.«г»,«е» ч.3 ст.286, п.п.«г»,«е» ч.3 ст.286, п.«е» ч.3 ст.286, ч.1 ст.169, ч.1 ст.169 УК РФ, и В. в совершении преступлений, предусмотренных п.п.«г»,«е» ч.3 ст.286, п.п.«г»,«е» ч.3 ст.286 УК РФ, поступило в Магаданский городской суд и постановлением суда от 21 мая 2025 года назначено к рассмотрению по существу.

В судебном заседании 8 августа 2025 года по инициативе суда на обсуждение участников процесса поставлен вопрос о возвращении уголовного дела прокурору в порядке п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ, по результатам рассмотрения которого 19 августа 2025 года уголовное дело возвращено прокурору Магаданской области для устранения препятствий его рассмотрения судом по вышеуказанному основанию.

В обоснование принятого решения суд сослался на нарушение органом следствия требований ст.220 УПК РФ при составлении обвинительного заключения, что выразилось в следующем. 

Сформулированное органом предварительного следствия обвинение К. в виде идеальной совокупности преступлений, предусмотренных п.«е» ч.3 ст.286 УК РФ и ч.1 ст.169 УК РФ, совершенных в отношении индивидуальных предпринимателей Ф., И. и С., 

<

общество № 1>, 

<

общество № 2> и 

<

общество № 3>, создает препятствия для вынесения судом законного, обоснованного и справедливого решения.

Так, при изложении фабулы обвинения по ч. 1 ст. 169 УК РФ приведено описание действий К., совершенных как в отношении индивидуальных предпринимателей, так и юридических лиц, при этом квалификация действий обвиняемого органом предварительного расследования изложена с альтернативным признаком объективной стороны, в частности указано на «незаконное ограничение самостоятельности и иное незаконное вмешательство в деятельность индивидуального предпринимателя или юридического лица». 

Самостоятельный выбор из предложенных альтернативных признаков объективной стороны деяния, инкриминируемого К., по мнению суда первой инстанции, прямо противоречит положениям ст.ст.15,252 УПК РФ.

Кроме этого, в обжалуемом постановлении судом указано на допущенную органом предварительного следствия неопределенность при изложении обвинения В. и К. по первому эпизоду п.п.«г»,«е», ч.3 ст.286 УК РФ, а также обвинения К. по ч.2 ст.285 УК РФ. А именно, установленные и полученные В. в отсутствие фактического и юридического обоснования премии за июль и август 2023 года в размере 350%, а также незаконно полученные последним предусмотренные областным законодательством компенсации в размере 48288,00 руб. и 311 200 руб. не учтены как общественно-опасные последствия при указании итоговой суммы расходованных средств бюджета Магаданской области, что влечет неопределенность в трактовке обстоятельств, включенных предварительным расследованием в объем обвинения и размер инкриминируемого подсудимым материального ущерба.

Помимо этого, судом первой инстанции указано на нарушение права К. на защиту при предъявлении 30 января 2025 года обвинения в порядке ч.1 ст.175 УПК РФ, поскольку последний фактически не был допрошен.

Также основанием для возвращения уголовного дела прокурору послужил установленный в судебном заседании факт уведомления об окончании следственных действий обвиняемого К. и его защитника адвоката Плотникова Е.Ф. следователем по ОВД СЧ СУ УМВД России по Магаданской области Л., которая уголовное дело к своему производству не принимала и поручений о проведении данного процессуального действия не получала (т.12 л.д.41).

Указанные нарушения судом первой инстанции расценены как существенные, не подлежащее устранению в ходе судебного разбирательства и влекущее возвращение дела прокурору. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель Сидорова Е.С. указывает, что достаточные основания для возвращения дела прокурору отсутствовали, при составлении обвинительного заключения существенных нарушений УПК РФ, которые являлись бы препятствием для рассмотрения дела и которые невозможно устранить в ходе судебного разбирательства, не допущено.

Обращает внимание, что в предъявленном К. обвинении в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.169 УК РФ, приведены все предусмотренные ст.73 УПК РФ юридически значимые обстоятельства, квалификация с альтернативным союзом «или» изложена в соответствии с диспозицией данной статьи, сформулированной законодателем в Уголовном кодексе Российской Федерации.

Полагает, что обвинение К. и В. в совершении преступления, предусмотренного п.п.«г»,«е» ч.3 ст.286 УК РФ, противоречий и неясностей не содержит. Приведенное в обвинительном заключении утверждение об отсутствии у В. юридического и фактического обоснования в установлении самому себе премий как заместителю руководителя 

<

учреждение> (далее Учреждение) является верным и обусловлено незаконной выдачей ему доверенности, которая фактически нивелировала полномочия и.о. начальника Учреждения А.

При этом, в обвинительном заключении ссылки на какие-либо бланкетные нормы в подтверждение отсутствия юридического обоснования выплаты премий не требовалось, поскольку нормативно-правовых актов, предоставляющих заместителю руководителя Учреждения принимать решения о своем премировании и устанавливать размер премий, не существует.

Общественно-опасные последствия действий В. по установлению себе премий повлекли существенное нарушение прав и законных интересов 

<

учреждение>, выразившееся в неправомерном ограничении полномочий его руководителя и вмешательстве в деятельность учреждения, о чем в обвинительном заключении указано. 

При этом, суммирование установленных себе В. премий и премиального вознаграждения, выплаченного А. сверх установленного лимита, для определения материального ущерба, причиненного 

<

учреждение>, не требовалось, поскольку предел премии заместителя начальника Учреждения какими-либо нормативно-правовыми актами не установлен и определить конкретную сумму стимулирующих выплат, полученных В. необоснованно, не представляется возможным. 

Указание в фабуле предъявленного В. обвинения по п.п.«е»,«г» ч.3 ст.286 УК РФ при описании обстоятельств его трудоустройства на получение компенсационных выплат также не вызывает каких-либо сомнений в пределах обвинения, а обосновывает вывод органа следствия об оказанном К. покровительстве В. с момента трудоустройства последнего.

Полагает, что при установлении в судебном заседании необоснованности обвинения в части начисления В. премий суд не был лишен возможности изменить обвинение и исключить данные обстоятельства.

Считает, что право на защиту К. при предъявлении ему 30 января 2025 года обвинения в порядке ст.175 УПК РФ не нарушено. В указанный день после предъявления обвинения и вручения копии постановления о привлечении в качестве обвиняемого в присутствии защитника адвоката Плотникова Е.Ф. К. в соответствии с ч.1 ст.173 УПК РФ предложено выразить отношение по существу обвинения и дать показания.

Тот факт, что К. не пожелал дать показания, не свидетельствует о нарушении его права на защиту, поскольку предусмотренная уголовно-процессуальным законом процедура привлечения в качестве обвиняемого следователем соблюдена.

С ходатайством о повторном допросе К. и его защитники к следователю не обращались, в том числе на стадии уведомления об окончании следственных действий и при выполнении требований ст.217 УПК РФ.

Также не является нарушением уведомление К. об окончании следственных действий следователем Л.

Вопреки выводам суда в данном случае для уведомления К. об окончании следственных действий не требовалось создание следственной группы либо принятия уголовного дела к своему производству следователем Л. Выполнение последней данного процессуального действия по поручению начальника СЧ СУ УМВД России по Магаданской области П. полностью соответствовало требованиям ч.1 ст.152 УПК РФ.

Просит постановление отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе. 

Проверив представленные материалы, обсудив доводы государственного обвинителя Сидоровой Е.С., выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что оснований, предусмотренных ст.389.15 УПК РФ для отмены или изменения судебного решения не имеется.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение составлено с существенными нарушениями требований УПК РФ, которые исключают возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного акта.

Разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащиеся в постановлениях от 5 марта 2004 года № 1 «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», от 22 декабря 2009 года № 28 «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству», а также правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, изложенная в постановлении от 8 декабря 2003 года № 18-П, подтверждают наличие у суда полномочий по возвращению дела прокурору по собственной инициативе в случае существенного нарушения уголовно-процессуального закона, не устранимого в судебном производстве, если такое возвращение не связано с восполнением неполноты произведенного предварительного следствия.

Виды нарушений, влекущих возвращение уголовного дела прокурору, указаны в ст. 237 УПК РФ, а также их существо раскрыто в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 декабря 2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору».

Суд апелляционной инстанции находит заслуживающими внимания доводы апелляционного представления об отсутствии какой-либо неопределенности в обвинении К. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.169 УК РФ, и приходит к выводу, что использование альтернативного союза «или» при квалификации органом расследования действий К. по ч. 1 ст. 169 УК РФ не является препятствием для вынесения итогового решения по уголовному делу. 

Так, органом предварительного расследования К. обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных п.«е» ч.3 ст.286 УК РФ и ч.1 ст.169 УК РФ, составляющих идеальную совокупность, повлекших наступление общественно-опасных последствий для индивидуальных предпринимателей Ф., И., С. и юридических лиц 

<

общество № 1>, 

<

общество № 2> и 

<

общество № 3>.

В обвинительном заключении указаны все предусмотренные ст.73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе характер вреда, причиненного преступлением, и установлен круг потерпевших как индивидуальных предпринимателей, так и юридических лиц.

Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 24 мая 2021 года № 21-П изложена позиция о том, что использование союза «или» в законодательном описании отдельных составов преступлений предполагает, что установление одного из альтернативных видов последствий образует достаточное условие для привлечения к ответственности, если установлены все остальные признаки состава этого преступления. 

В данном случае использование как в тексте уголовного закона, так и в обвинительном заключении разделительного союза «или» не исключает возможность квалификации действий К. по ч.1 ст.169 УК РФ при установлении фактических обстоятельств, дающих основания для квалификации одновременно по двум указанным составляющим объективной стороны, а именно наступление общественно-опасных последствий и для индивидуальных предпринимателей, и юридических лиц.

При таких обстоятельствах, в случае признания К. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.169 УК РФ, суд не лишен возможности уточнить квалификацию, исключив из ее формулировки союз «или».

Суд апелляционной инстанции не усматривает при уведомлении К. об окончании следственных действий и выполнении органом расследования требований ст.215 УПК РФ существенного нарушения, влекущего возвращение уголовного дела прокурору.

В соответствии с ч.ч.1,2 ст.215 УПК РФ, признав, что все следственные действия по уголовному делу произведены, а собранные доказательства достаточны для составления обвинительного заключения, следователь уведомляет об этом обвиняемого и его защитника и разъясняет предусмотренное ст.217 УПК РФ право на ознакомление со всеми материалами уголовного дела, о чем составляется протокол в соответствии со ст.ст.166 и 167 УПК РФ.

По смыслу ч.1 ст.152 УПК РФ в случае необходимости производства данного процессуального действия в другом месте следователь вправе поручить его производство следователю или органу дознания.

Как следует из материалов уголовного дела руководитель следственного органа – заместитель начальника СЧ СУ УМВД России по Магаданской области Х., приняв решение о том, что все следственные действия по уголовному делу произведены, а собранные доказательства достаточны для составления обвинительного заключения, на 11 февраля 2025 года запланировал уведомление обвиняемых К. и В. об окончании следственных действий в порядке ст. 215 УПК РФ (т.12 л.д.40).

В это же время Х. находился в г.

, где предъявлял обвинение В., производил его допрос (т.12 л.д.2-26, 27-28) и не имел реальной возможности для уведомления об окончании следственных действий в порядке ст.215 УПК РФ находящегося в г.Магадане К., в связи с чем 9 февраля 2025 года направил поручение заместителю начальника СУ УМВД России по Магаданской области П. для организации выполнения данного процессуального действия силами подчиненных последнему сотрудников (т.12 л.д.40).

Допрошенный в судебном заседании П. получение указанного поручения подтвердил и сообщил, что отписал его для исполнения следователю по ОВД СЧ СУ УМВД России по Магаданской области Л. (т.12 л.д.174 обратная сторона).

12 февраля 2025 года следователь по ОВД СЧ СУ УМВД России по Магаданской области Л. уведомила обвиняемого К. и его защитника адвоката Плотникова Е.Ф. об окончании следственных действий, о чем составлен соответствующий протокол (т. 12 л.д.41). Каких-либо замечаний к данному протоколу, в том числе о выполнении по уголовному делу требований ст.215 УПК РФ неуполномоченным лицом, от стороны защиты не поступило, обвиняемый изъявил желание ознакомиться с материалами дела и вещественными доказательствами как отдельно, так и совместно со своими защитниками.

Вопреки выводам суда производство данного процессуального действия следователем по ОВД СЧ СУ УМВД России по Магаданской области Л. не является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Так, после уведомления об окончании следственных действий в порядке ст.215 УПК РФ К. и его защитник вызваны повесткой к руководителю следственного органа – заместителю начальника СЧ СУ УМВД России по Магаданской области Х. для выполнения требований ст.217 УПК РФ (т.12 л.д.109), к ознакомлению с материалами дела сторона защиты К. приступила с 18 февраля 2025 года.

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что уведомление обвиняемого К. об окончании следственных действий в порядке ст. 215 УПК РФ следователем по ОВД СЧ СУ УМВД России по Магаданской области Л. по устному поручению заместителя начальника СУ УМВД России по Магаданской области П. не повлекло ущемление либо ограничение прав обвиняемого К. и не могло явиться обстоятельством, влекущим возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. 

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит обоснованным приведенный в обжалуемом постановлении вывод суда о том, что обвинение К. и В. в части трудоустройства последнего в 

<

учреждение> и получения в связи с таким трудоустройством компенсаций и стимулирующих выплат содержит неопределенность, не позволяющую полно и правильно установить пределы судебного разбирательства и, как следствие, вынести по его итогу законное и обоснованное решение.

Согласно части первой ст.73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию время, место способ и другие обстоятельства совершения преступления (п.1), характер и размер вреда, причиненного преступлением (п.4).

Из положений части первой ст.171 УПК РФ следует, что основанием для обвинения лица является наличие достаточных доказательств обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пунктами 1-4 части первой ст.73 УПК РФ.

Применительно к содержанию обвинительного заключения фактические обстоятельства дела (пункты 1-4 ст.73 УПК РФ) сформулированы законодателем в п.3 ч.1 ст.220 УПК РФ.

Из системного толкования приведенных норм закона следует, что обстоятельства, перечисленные в п.п.1,4 ст.73 УК РФ соотносятся между собой как действие и результат, а значит должны быть взаимосогласованны при изложении постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого (ст.171 УПК РФ) и обвинительного заключения (ст.220 УПК РФ) из содержания которых должно быть видно наступление какого вреда влекут преступные действия. 

Иное закономерно порождает неопределенность для стороны защиты в пределах обвинения, для потерпевшего - в размере вреда на возмещение которого он вправе претендовать, для суда - в характере и степени вреда, количестве возможных потерпевших, которыми могут быть граждане, организации, в характере нарушенных интересов общества или государства. 

В целом, изложение фактических обстоятельств дела, противоречащих характеру и размеру наступивших вредных последствий, порождает неопределенность в пределах судебного разбирательства (ст.252 УПК РФ). 

В постановлении от 2 июля 2013 года №16-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан ФИО1 и запросом Курганского областного суда» Конституционный Суд РФ разъяснил, что неправильным применением уголовного закона согласно части первой статьи 389.18 УПК Российской Федерации являются как нарушение требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации, так и применение не той статьи или не тех пункта и (или) части статьи Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, которые подлежали применению. Положение части второй той же статьи, признающее несправедливым приговор, по которому, в частности, было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, согласуется с требованиями части первой статьи 60 УК Российской Федерации, закрепляющей, что справедливость наказания предполагает его назначение в пределах, установленных санкцией статьи Особенной части данного Кодекса, предусматривающей ответственность за совершенное преступление.

Следовательно, неправильное применение положений Общей и Особенной частей Уголовного кодекса Российской Федерации, неправильная квалификация судом фактически совершенного обвиняемым деяния, а потому неверное установление основания уголовной ответственности и назначения наказания (хотя и в пределах санкции примененной статьи) влекут вынесение неправосудного приговора, что недопустимо в правовом государстве, императивом которого является верховенство права, и снижает авторитет суда и доверие к нему как органу правосудия. Продолжение же рассмотрения дела судом после того, как им были выявлены допущенные органами предварительного расследования процессуальные нарушения, которые препятствуют правильному рассмотрению дела и которые суд не может устранить самостоятельно, а стороны об их устранении не ходатайствовали, приводило бы к постановлению незаконного и необоснованного приговора и свидетельствовало бы о невыполнении судом возложенной на него Конституцией Российской Федерации функции осуществления правосудия.

Конституционное право каждого на судебную защиту подразумевает создание государством необходимых условий для эффективного и справедливого разбирательства дела прежде всего в суде первой инстанции, где подлежат разрешению все существенные для определения прав и обязанностей сторон вопросы.

Поскольку конституционные принципы правосудия предполагают неукоснительное следование процедуре уголовного преследования, что гарантирует соблюдение процессуальных прав участников уголовного судопроизводства, суд, выявив допущенные органами дознания или предварительного следствия процессуальные нарушения, вправе принимать предусмотренные уголовно-процессуальным законом меры по их устранению с целью восстановления нарушенных прав и создания условий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по существу. Возвращая в этих случаях уголовное дело прокурору, суд не подменяет сторону обвинения, - он лишь указывает на выявленные нарушения, ущемляющие процессуальные права участников уголовного судопроизводства, требуя их восстановления. Приведение процедуры предварительного расследования в соответствие с требованиями уголовно-процессуального закона, создание предпосылок для правильного применения норм уголовного закона дают возможность после устранения выявленных процессуальных нарушений вновь направить дело в суд для рассмотрения по существу и принятия по нему решения. Тем самым обеспечиваются гарантированные Конституцией Российской Федерации право обвиняемого на судебную защиту и право потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статьи 46 и 52), а также условия для вынесения судом правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого, решения по делу (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 4 марта 2003 года № 2-П, от 5 февраля 2007 года №2-П, от 16 мая 2007 года №6-П и от 21 апреля 2010 года №10-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2008 года № 1063-О-О и от 3 апреля 2012 года № 598-О).

Как следует из предъявленного К. обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.285 УК РФ, он, используя свои служебные полномочия вопреки интересам службы, в отсутствие кадрового, экономического и правового обоснования инициировал организационно-штатные изменения в 

<

учреждение>, единственной целью которых являлось создание финансируемого из средств областного бюджета рабочего места для В.

В 

<

учреждение> за счет сокращения должности электромонтера по ремонту и обслуживанию электрооборудования для В. создана должность заместителя начальника по персоналу и общим вопросам (т.13 л.д.5).

Таким образом, из предъявленного обвинения следует, что трудоустройство В. произошло в результате неправомерного вмешательства в деятельность 

<

учреждение> и являлось незаконным с момента начала работы В. в должности заместителя начальника данного Учреждения на протяжении всего периода работы В.

Обеспечение незаконного трудоустройства В. в 

<

учреждение> на указанную должность потребовало привлечения дополнительного финансирования путем внесения изменений в План финансово-хозяйственной деятельности Учреждения на 2023 год и его увеличение на 470000 руб. в части «прочих несоциальных выплат персоналу в денежной и натуральной форме» за счет средств областного бюджета (т.13 л.д.6).

В период работы в 

<

учреждение> В. из дополнительно привлеченного за счет средств бюджета Магаданской области финансирования выплачены различные компенсации в общей сумме 359526 рублей 66 копеек (т.13 л.д.7).

Аналогичным образом органом следствия в обвинительном заключении приведено описание преступления, предусмотренного п.п. «г», «е» ч.3 ст.286 УК РФ, в совершении которого обвиняется В. (т.3 л.д.138-143). При этом указано, что различные компенсации в общей сумме 359 526 рублей 66 копеек выплачены В. на основании его заявлений, возможность обращения с которыми он получил в результате оказанного ему К. протекционизма (т.13 л.д.143).

В дальнейшем, как следует из обвинительного заключения, в нарушение п.п.6.3 и 6.5 Устава 

<

учреждение> по указанию К., явно превышающего свои должностные полномочия, и.о. начальником Учреждения А. перераспределены служебные функции и В. на основании доверенности наделен полномочиями издавать приказы и давать обязательные для исполнения всеми работниками указания о поощрении, установлении периодических и единовременных выплат и вознаграждений (т.13 л.д.143-145).

Являясь лицом, незаконно наделенным данными полномочиями, В., в отсутствие фактического и юридического обоснования, издал приказы об установлении и выплате себе премий за июль и август 2023 года в размере 350% от должностного оклада, что составило 201 199 рублей 43 копейки и 222 670 рублей, соответственно.

Таким образом, из сформулированного органом расследования обвинения следует, что в результате незаконного трудоустройства В. в качестве заместителя начальника 

<

учреждение> и последующего перераспределения служебных функций и наделения его полномочиями по даче обязательных к исполнению указаний о поощрениях работников последним неправомерно получены компенсационные и стимулирующие выплаты на общую сумму 783357 руб. 43 коп. (48288,0 + 311200,0 + 201199,43 + 222670,0).

Вместе с тем, вышеуказанные суммы незаконно полученных В. денежных средств в качестве последствий преступления, предусмотренного п.п.«г», «е» ч.3 ст.286 УК РФ, в виде существенного вреда, причиненного 

<

учреждение> и бюджету Магаданской области, в обвинительном заключении не приведены.

В соответствии с п.18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 года № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» под существенным нарушением прав организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации. При оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что описание в обвинительном заключении незаконных действий К. и В. без указания в качестве существенного вреда, причиненного в результате совершения преступления, предусмотренного п.п.«г»,«е» ч.3 ст.286 УК РФ, сумм необоснованно и неправомерно перечисленных В. компенсаций и стимулирующих выплат за счет, в том числе дополнительно привлеченных, средств бюджета Магаданской области, действительно свидетельствует о неопределенности предъявленного К. и В. обвинения.

Сформулированное таким образом обвинение препятствует суду при рассмотрении уголовного дела по существу правильно определить пределы судебного разбирательства, степень общественной опасности действий, квалифицированных как преступные и, как следствие, вынести законное и обоснованное итоговое решение, что является основанием для возвращения уголовного дела прокурору на основании п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ.

В дополнение доводов апелляционного представления прокурор Рудницкий С.Л. в судебном заседании суда апелляционной инстанции указал, что описание действий В. по премированию самого себя - это мотив и способ преступных действий В. – использование переданных ему полномочий с целью повышения прежде всего своего материального благосостояния. В данном случае премирование А. в повышенном размере – это способ повышения собственного благосостояния путем поддержания баланса в соразмерности выплат руководству Учреждения.

Поскольку сведений о том, что в июле-августе 2023 года В. работал ненадлежащим образом нет, он имел право на получение премии за эти периоды, как и иные работники Учреждения.

Использование следователем формулировки «в отсутствие юридического и фактического обоснования» обосновано, поскольку имеется в виду, что каких-либо рапортов, предваряющих и обосновывающих выплаты премии В., не было.

Различие правовых последствий между получением премии В. и А. состоит в том, что первый ее получил за счет экономии фонда оплаты труда 

<

учреждение>, не превышая его лимиты, а второй (А.) - за счет фонда оплаты труда 

<

министерство>, которыми В. не вправе был распоряжаться, именно это и есть превышение им должностных полномочий.

Проанализировав приведенное дополнение доводов апелляционного представления, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что оно не опровергает обоснованность и справедливость вывода суда первой инстанции о наличии неопределенности, а лишь подчеркивает противоречивость обвинения в том, кому и в каком размере причинен имущественный вред в результате действий К. и В., квалифицированных по п.п.«г»,«е» ч.3 ст.286 УК РФ (второй эпизод в обвинении К. и первый в обвинении В., далее «общий эпизод»), учитывая содержание обвинительного заключения, из которого очевидно следующее.

Единственной целью совершения К. действий, квалифицированных следствием по ч.2 ст.285 УК РФ, являлось создание финансируемого из областного бюджета рабочего места для В. в отсутствие для этого кадрового, экономического и правового обоснования. При этом К. руководствовался личной заинтересованностью, а также корыстными побуждениями – создать для В. выгоды имущественного характера в виде льгот и денежных компенсаций, предусмотренных законодательством Магаданской области.

Из содержания «общего эпизода», вмененного в вину подсудимым следует, что В. также действовал из корыстных побуждений, но уже с целью повышения своего дохода от работы в 

<

учреждение>, однако результатом совершения преступных действий К. и В. стало сверхнормативное расходование средств бюджета Магаданской области в размере 322 359, 44 рублей, выплаченных в качестве премии А.

В то же время сведений о том, что подсудимые руководствовались целью улучшить имущественное благосостояние А., обвинительное заключение не содержит.

Применительно к В. в описании его действий указано, что протекционизм К. позволил В. в качестве работника Учреждения получить различные виды компенсационных выплат, предусмотренных законодательством Магаданской области, среди которых на основании заявлений В. им получены единовременное пособие в размере 48 288 рублей, а также компенсация расходов за найм жилого помещения в размере 311 200 рублей. 

Следует отметить, что относительно обеих этих выплат орган предварительного следствия указывает, что они выплачены В. незаконно, что повлекло необоснованные траты бюджетных средств Магаданской области. Далее следователем указано, что В., не останавливаясь на достигнутом, умышленно, из корыстных побуждений, с целью личного обогащения установил себе премию и получил её двумя платежами 201 199,43 рублей и 222 670 рублей.

Таким образом, изложив действия В., сторона обвинения фактически привела противоречивое суждение, из существа которого следует, что В., действуя в рамках преступного сговора с К., умышленно, из корыстных побуждений, с целью личного обогащения, то есть преступным путем, но в то же время законно, получил компенсационные выплаты 48 288 рублей и 311 200 рублей за счет средств бюджета Магаданской области и, кроме того, также законно получил премию в размере 201 199,43 рублей и 222 670 рублей за счет экономии фонда оплаты труда Учреждения, в качестве работника которого он совершил вышеизложенное преступление.

Вместе с тем, из существа обвинения следует, что законному распределению средств экономии фонда оплаты труда Учреждения помешали именно преступные действия обоих подсудимых, которые незаконно вмешались в деятельность 

<

учреждение> и неправомерно ограничили полномочия его руководителя А.

В этой связи сам факт получения В. премии из средств экономии фонда оплаты труда Учреждения порождает неопределенность относительно имущественного вреда указанному Учреждению.

Какого-либо процессуального решения, содержащего суждение о том, почему полученные В. денежные выплаты в общей сумме 783 357 рублей 43 копейки не являются преступным результатом его действий, квалифицированных по п.п.«г,е» ч.3 ст.286 УК РФ, и не затрагивают чьих-либо законных прав (интересов), материалы уголовного дела не содержат.

Кроме того, суд апелляционной инстанции считает обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что право на защиту обвиняемого К. нарушено на досудебной стадии судопроизводства тем, что он не допрошен в качестве обвиняемого по обстоятельствам обвинения, предъявленного ему 30 января 2025 года.

В этой связи довод апелляционного представления об обратном суд считает несостоятельным по следующим основаниям.

30 января 2025 года после предъявления обвинения и вручения копии постановления о привлечении в качестве обвиняемого в присутствии защитника К. в соответствии с ч.1 ст.173 УПК РФ предложено выразить отношение по существу обвинения и дать показания.

Из содержательной части протокола допроса обвиняемого К. от 30 января 2025 года следует, что виновным он себя не признает, желает давать показания. В этот же протокол внесено ходатайство К. о предоставлении времени для изучения постановления и согласования позиции с защитниками до 4 февраля 2025 года, когда он будет готов дать показания.

Указанное ходатайство удовлетворено, повторный допрос назначен на 4 февраля 2025 года (т.11 л.д.231).

В указанный день обвиняемый К. на допрос не явился в связи с его госпитализацией 3 февраля 2025 года в 

<

.......> отделение 

<

учреждение здравоохранения>, что подтверждено медицинскими документами, в связи с чем нет оснований считать, что 4 февраля 2025 года К. не явился на допрос без уважительной причины.

6 февраля 2025 года руководитель следственного органа Х. уведомил потерпевших Н. и И. о том, что все необходимые следственные действия по уголовному делу проведены, разъяснил им право на ознакомление с материалами уголовного дела (т.12 л.д.30-34).

Об этом же следователь Л. уведомила обвиняемого К. 12 февраля 2025 года в 

<

.......> отделении 

<

учреждение здравоохранения>.

Утверждение стороны обвинения о том, что повторный допрос обвиняемого может проводиться только по просьбе самого обвиняемого (ч.4 ст.173 УПК РФ), о чём К. не ходатайствовал, следовательно его право на защиту не нарушено, в данном случае несостоятельно, поскольку указанная норма закона применима лишь в случае отказа обвиняемого от дачи показаний на первом допросе, что прямо указано в законе, в то время как К. не отказывался давать показания, а напротив 30 января 2025 года указал о намерении это сделать 4 февраля 2025 года и это ходатайство удовлетворено следователем о чем вынесено постановление.

В этой связи довод апелляционного представления о том, что К. не пожелал дать показания, не основан на содержании протокола его допроса от 30 января 2025 года.

В силу части первой ст.11 УПК РФ следователь обязан разъяснить обвиняемому его права, обязанности и ответственность и обеспечить возможность осуществления этих прав.

В нарушение указанной нормы закона возможность осуществления обвиняемым К. его права дать показания после предъявления ему обвинения в последней редакции, с учетом его последующего состояния здоровья, не обеспечена, поскольку новые дата и время допроса после 4 февраля 2025 года не были назначены. 

Сведений о злоупотреблении К. своим правом на защиту путем уклонения от допроса материалы уголовного дела не содержат.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что уже 6 февраля 2025 года об окончании следственных действий уведомлены потерпевшие, что само по себе свидетельствует об отсутствии намерений у органа следствия выполнять требования ч.1 ст.11 УПК РФ безотносительно причины несостоявшегося допроса К. 4 февраля 2025 года.

Не содержат материалы уголовного дела и сведений о выяснении следователем возможности К. дать показания после 4 февраля 2025 года, в том числе и в лечебном учреждении с учетом состояния его здоровья, уже полученного лечения и времени, прошедшего с даты госпитализации. При этом, стационарное лечение К. не помешало следователю уведомить его об окончании следственных действий и разъяснить ему права в лечебном учреждении. 

При изложенных обстоятельствах, как верно указал суд первой инстанции, органом предварительного следствия нарушено право обвиняемого возражать против обвинения, давать показания по предъявленному обвинению либо отказаться от дачи показаний (п.3 ч.4 ст.47 УПК РФ), что, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 17 декабря 2024 №39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», является самостоятельным основанием для возвращения уголовного дела прокурору.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.15, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Магаданского городского суда от 19 августа 2025 года о возвращении уголовного дела по обвинению К., В. прокурору Магаданской области для устранения препятствий его рассмотрения судом, оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Сидоровой Е.С. - без удовлетворения. 

Состоявшиеся по делу судебные решения могут быть обжалованы в кассационном порядке, предусмотренном статьями 401.10 и 401.12 УПК РФ, путем подачи жалобы непосредственно в Девятый кассационный суд общей юрисдикции.

Судья А.В. Цурун