Судья Зиннатов Р.Ф. дело № 22-5896/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

12 сентября 2025 года г. Казань 

Верховный Суд Республики Татарстан в составе:

председательствующего Ибрагимова И.З., 

при секретаре Салахутдиновой А.Р.,

с участием

прокурора Сафоновой В.В.,

потерпевшего ФИО1, его адвоката Гуляева В.А. в режиме видеоконференц-связи,

осужденного ФИО2 и его защитника - адвоката Канцерова Ф.Э.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО2 и адвоката Гуляева В.А. в интересах потерпевшего ФИО1 на приговор Тукаевского районного суда Республики Татарстан от 28 мая 2025 года, которым

ФИО2, 

<

данные изъяты> несудимый,

осужден по части 1 статьи 264 УК РФ, с применением части 3 статьи 47 УК РФ, к ограничению свободы на срок 01 год 06 месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 02 года.

На основании части 1 статьи 53 УК РФ ФИО2 установлены ограничения: не менять постоянное место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы г. Набережные Челны Республики Татарстан без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; являться в указанный орган один раз в месяц на регистрацию.

Приговором постановлено взыскать с ФИО2 в пользу потерпевшего Р.В.. в счет компенсации причиненного преступлением морального вреда 400 000 рублей.

Заслушав доклад председательствующего, выступления осужденного ФИО2 и адвоката Канцерова Ф.Э., поддержавших апелляционную жалобу, потерпевшего Р.В.., его адвоката Гуляева В.А., возражавших против жалобы стороны защиты, мнение прокурора Сафоновой В.В., полагавшей необходимым приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции 

установил:

ФИО2, будучи лицом, управлявшим технически исправным автомобилем «Volkswagen Tiguan» с государственным регистрационным номером ...., признан виновным в нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Р.В..

Преступление совершено около 17 часов 45 минут 13 октября 2023 года напротив дома № 2, расположенного по адресу: Республика Татарстан, 

<

...> при указанных в приговоре обстоятельствах.

Вину в предъявленном обвинении ФИО2 не признал.

В апелляционных жалобах:

- осужденный ФИО2 просит приговор отменить, передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение. Считает, что его вина в преступлении не доказана. При назначении автотехнической экспертизы эксперту представлены неверные исходные данные: состояние видимости неограниченное, при ближнем свете фар - 70 м, при дальнем - 140 м; скорость движения 50 км/ч; направление движения пешехода и путь, который он проделал с момента, когда водителю надлежало принять меры к остановке автомобиля - 5,8 м слева-направо по ходу движения автомобиля». Состояние видимости при ближнем свете фар 70 м и при дальнем - 140 м, является ограниченным. Неизвестно, кто замерял данное состояние видимости, когда и при каких обстоятельствах. При осмотре места происшествия такие замеры не производились. В протоколе осмотра места происшествия он не расписывался. В справке по ДТП указано, что видимость впереди - 50 м, что противоречит состоянию видимости, указанному в протоколе осмотра места происшествия. При таких исходных данных «расстояние, на котором находился автомобиль от места наезда в момент возникновения опасности для движения при скорости 50 км/ч, при скорости движения пешехода 2,9 км/ч (спокойный шаг), составляет 100 м, при скорости движения пешехода 3,7 км/ч (быстрый шаг) - 78,3 м. Остановочный путь автомашины составляет 28,1 м». Таким образом, орган следствия исходит из того, что время возникновения опасности начинает свой отсчет с момента, когда пешеход вышел на пешеходный переход в крайней левой части, а затем двигался по нему слева-направо 5,8 м до места наезда. С данным выводом он не согласен. Если бы пешеход начал движение по проезжей части с самого начала пешеходного перехода слева-направо, а видимость была неограниченная, и он увидел пешехода на расстоянии 100 м (при движении спокойным шагом) или 78 м (при движении быстрым шагом), при остановочном пути 28,1 м, то он бы или предотвратил наезд, или успел бы начать торможение. Имелся бы тормозной след. Однако такого следа не обнаружено. Он обнаружил опасность всего в нескольких метрах от пешехода. Пешеход начал свое движение по пешеходному переходу не с края проезжей части слева-направо, а вышел на пешеходный переход под углом к проезжей части, не обозначенной пешеходной разметкой, в середине пешеходного перехода. На видеофайле, изъятом из видеорегистратора его автомашины, видно, что пешеход вышел на пешеходный переход на середине пешеходной разметки, под углом, непосредственно перед наездом на него. Видимость была ограниченная. Где-то участки освещались, где-то - нет. Пешеход пересекал проезжую часть не по пешеходному переходу слева-направо под углом 90 градусов относительно края проезжей части, а шел со стороны продуктового магазина, пересекая проезжую часть наискось, и двигался к середине пешеходного перехода по затемненному участку, где и вышел на переходный переход, когда и произошел на него наезд. Именно поэтому он не видел его на пешеходном переходе до того момента, пока тот не вышел из затемненного участка с проезжей части, не обозначенной пешеходной разметкой, на пешеходный переход, практически в его середине, и появился в свете фар его автомобиля. Свидетель В.В.. пояснил, что перед ДТП потерпевший заходил в магазин за продуктами в нетрезвом состоянии. Данный момент возникновения опасности, то есть установления расстояния, на котором он мог обнаружить пешехода, необходимо устанавливать проведением следственного эксперимента. В целях установления направления движения пешехода в ходе предварительного следствия его защитник ходатайствовал о назначении видеотехнической экспертизы по указанному видеофайлу, однако в этом было отказано. Считает, что сумма в 400 000 рублей в счет компенсации морального вреда является завышенной, поскольку пешеход нарушил правила дорожного движения, и это обстоятельство могло повлиять на вынесение приговора и уменьшение размера компенсации морального вреда;

- адвокат Гуляев В.А. просит приговор изменить, в его резолютивной части указать правильную дату рождения потерпевшего Р.В.. - 12 июня 1972 года вместо 28 октября 1966 года.

В возражении на апелляционную жалобу осужденного государственный обвинитель Галимарданова Э.Р. считает приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, жалобу - без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражения, суд апелляционной инстанции считает приговор подлежащим изменению.

Выводы суда о виновности ФИО2 в предъявленном обвинении являются обоснованными и подтверждаются доказательствами, которые тщательно исследованы в суде первой инстанции и получили правильную оценку в их совокупности.

Так, подсудимый ФИО2 суду показал, что в указанную дату около 17 часов 45 минут следовал за рулем своего автомобиля «Volkswagen Tiguan» по дороге в сторону г. Набережные Челны. Подъезжая к пешеходному переходу, заметил, как из темноты вышел пешеход, который двигался из магазина наискосок и совершил на него наезд, не успев затормозить. Он подошел к пешеходу и сообщил о случившемся в службу «112». В период пребывания потерпевшего Р.В.. в стационаре на протяжении 10 дней осуществлял за ним уход. Кроме этого, для оплаты услуг сиделки передал деньги в сумме 7 050 рублей. Пытался загладить вред путем передачи потерпевшему 300 000 рублей, однако потерпевший потребовал большую сумму.

Потерпевший Р.В.. - сын В.Ф.., показал, что 13 октября 2023 года В.В.. по телефону ему сообщил, что отца сбили на пешеходном переходе. Об этом он сообщил брату, который прибыл на место ДТП. На месте ДТП имелись хорошее освещение и все дорожные знаки. Отец обычно ходил средним шагом, соблюдал правила дорожного движения. Отец переходил дорогу по пешеходному переходу, поскольку осуществлять переход дороги в другом месте для него было бы неудобно. В период нахождения отца в стационаре ФИО2 осуществлял за ним уход, передал ему для найма сиделки деньги в сумме 7 050 рублей. Отец был в преклонном возрасте и страдал серьезными заболеваниями. С предложенной ФИО2 суммой компенсации морального вреда в размере 300 000 рублей не согласен, просит взыскать с него в счет компенсации такого вреда 1 000 000 рублей. 

Свидетель В.В.. суду показал, что в указанную дату находился в магазине. Ему сообщили, что на пешеходном переходе сбили человека. На пешеходном переходе увидел лежащего человека. Переходный переход имел освещение. Он принес для пострадавшего подушку и сообщил в службу «112». В ходе разговора водитель ФИО2 сообщил, что сбил пешехода, поскольку вовремя не заметил его.

Оглашенными в судебном заседании показаниями свидетелей Р.Г.., А.С.. и Н.Г.., согласно которым 13 октября 2023 года по сообщению дежурного выезжали на место происшествия по факту наезда на нерегулируемом перекрестке на пешехода ФИО3 (том № 1, л.д. 94-97, 98-100, 169-171).

Вина ФИО2 в преступлении подтверждается и иными исследованными судом доказательствами:

- протоколом осмотра места происшествия от 13 октября 2023 года с приобщенными к нему фотографиями, схемой происшествия, а также протоколом осмотра и проверки технического состояния транспорта, справкой по ДТП, согласно которым дорожно-транспортное происшествие произошло на нерегулируемом пешеходном переходе проезжей части улицы Дуслык д. Старые Ерыклы Тукаевского района Республика Татарстан, в 10,5 м от дома № 2 «Б» (том № 1, л.д. 7, 8-13, 14, 15-16, 19);

- актом от 13 октября 2023 года об отсутствии недостатков в содержании дороги по указанному адресу (том № 1, л.д. 18); 

- приобщенной к уголовному делу в качестве вещественного доказательства видеозаписью ДТП от 13 октября 2023 года, на которой видно, что наезд на пешехода Р.В.. совершен на освещенном нерегулируемом пешеходном переходе (том № 1, л.д. 41-42); 

- заключением эксперта, согласно выводам которого водитель технически исправного автомобиля «Volkswagen Tiguan», двигаясь со скоростью 50 км/ч, при заданных исходных данных располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода с момента начала его движения по нерегулируемому пешеходного переходу путем применения экстренного торможения, при условии, что пешеход двигался спокойным и быстрым шагом (том № 1, л.д. 64-66); 

- заключением эксперта, согласно которому у Р.В. обнаружены телесные повреждения в виде сочетанной тупой травмы головы, грудной клетки и конечностей: пластинчатой субдуральной гематомы слева, субарахноидального кровоизлияния левой височной доли, ушибленной раны области лба, переломов 2,3,4,5 ребер справа без смещения отломков, открытого перелома костей левой голени со смещением отломков. Сочетанные телесные повреждения причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. В механизме их возникновения имело место ударно-травматическое воздействие твердых тупых предметов, чем могли быть выступающие части автомобиля, с последующим падением тела на грунт дорожного покрытия. Телесные повреждения могли быть причинены потерпевшему 13 октября 2023 года (том № 1, л.д. 122-129);

- заключением эксперта, из которого видно, что смерть Р.В. наступила от двусторонней абсцедирующей пневмонии. У Р.В.. при жизни имелось заболевание «болезнь Паркинсона», которая сопровождалась нарушением функции глотания, невозможностью перорального питания, с развитием двухсторонней пневмонии, выявленной при мультиспиральной компьютерной томографии органов грудной клетки. Полученная сочетанная травма головы, груди и левой голени спровоцировала имевшуюся внебольничную пневмонию с развитием абсцесса легких из-за нарушения нормальной вентиляции легких. Таким образом, прямой причинной связи между полученной сочетанной травмой и наступившей смертью от пневмонии не имеется, связь опосредованная, обусловленная болезнью Паркинсона (том № 2, л.д. 6-13);

- показаниями судебно-медицинского эксперта И.И.., который суду показал, что пострадавший Р.В. состоял на диспансерном учете в поликлинике с диагнозами «медуллярный рак щитовидной железы». Больному в 2011 году проведена операция, имелись дополнительные метастазы. Р.В. кроме того, состоял на учетах: у терапевта с диагнозом «гипертоническая болезнь», у невропатолога - с диагнозом «болезнь Паркинсона». При болезни Паркинсона существенны такие симптомы как дрожание, скованные движения, нарушение глотания. Нарушения глотания у больных с болезнью Паркинсона часто являются причиной смерти. При этом происходит аспирация легких и развивается аспирационная пневмония, которая часто служит причиной смерти. При поступлении пострадавшего в стационар в ходе осмотра указано, что Р.В.. жалуется на поперхивание и затруднение приема пищи, что является симптомом болезни Паркинсона. При обследовании КТ легких обнаружены инфильтративные изменения. При повторном КТ легких Р.В.. установлен диагноз «внебольничная пневмония». По этим лабораторным исследованиям при поступлении у Р.В.. уже имелась пневмония. В связи с тем, что у больного было нарушение глотания, проведена операция - в желудок вводился зонд для питания, затем проведено длительное лечение. Неподвижное состояние больного привело к тому, что имевшаяся пневмония привела к абсцессу легких. В данном случае прямой причинной связи между травмой и наступившей смертью не имеется;

- заключением повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, согласно выводам которой имеющаяся у Р.В. сочетанная травма могла спровоцировать (быть предрасполагающим фактором) к развитию абсцедирующей пневмонии вследствие уже имевшейся у него двухсторонней пневмонии. Таким образом, прямой причинно-следственной связи между полученной сочетанной травмой тела и наступившей смертью от двухсторонней абсцедирующей пневмонии не имеется, связь опосредованная, обусловленная имеющимся у пациента заболеванием в виде двусторонней пневмонии (том № 2, л.д. 40-91);

Каждое из этих доказательств суд обоснованно признал относимыми, допустимыми, достоверными, а все собранные доказательства в совокупности - достаточными для осуждения ФИО2

Дав оценку указанным доказательствам, суд правильно квалифицировал действия ФИО2 по части 1 статьи 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Обвинительный приговор соответствует требованиям статей 302, 304, 307-309 УПК РФ, нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, из материалов дела не усматривается. Все изложенные в приговоре доказательства суд первой инстанции в соответствии с требованиями статей 87 и 88 УПК РФ проверил, сопоставил между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. При этом суд первой инстанции в соответствии с требованиями статьи 307 УПК РФ указал мотивы, по которым в основу выводов приведены одни доказательства и отвергнуты другие. Все принятые судом решения по оценке доказательств основаны на законе и материалах дела. Противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденного судом апелляционной инстанции не установлено. Выводы суда, изложенные в приговоре, основаны только на исследованных в судебном заседании доказательствах, и соответствуют им.

Доводы апелляционных жалоб во многом являются аналогичными тем суждениям, что приводились стороной защиты в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции. Они были предметом исследования в рамках судебного разбирательства с вынесением соответствующих решений, сомневаться в правильности которых суд апелляционной инстанции оснований не усматривает. Приведенные в апелляционной жалобе осужденного суждения о несогласии с обвинительным приговором сводятся, по сути, к иной оценке стороной защиты собранных по делу доказательств.

Нарушений правовых норм, регулирующих основания и порядок производства экспертизы по уголовному делу, а также правила проверки и оценки заключений экспертов, которые бы могли повлечь их недопустимость, не допущено. В производстве экспертиз участвовали эксперты, имеющие соответствующее образование и определенный стаж экспертной деятельности по соответствующим специальностям. Проведение научных исследований с привлечением экспертов, компетентность которых не вызывает сомнений, соответствует положениям части 2 статьи 195, пункта 60 статьи 5 УПК РФ. Заключения экспертов отвечают требованиям статьи 204 УПК РФ, содержат полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, в том числе заверенные подписями экспертов записи, удостоверяющие то, что им разъяснены права и обязанности, предусмотренные статьей 57 УПК РФ, и они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 УК РФ. 

Изложенная в жалобе позиция стороны защиты о невиновности ФИО2, недостоверных исходных данных, приведших к неправильным выводам эксперта-автотехника, суд апелляционной инстанции считает необоснованными, поскольку эти доводы опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств. 

При этом суд первой инстанции в приговоре обоснованно указал, что доводы стороны защиты о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло по причине нарушения правил перехода дороги самим потерпевшим, опровергаются приведенными в приговоре доказательствами, в том числе схемой дорожно-транспортного происшествия и видеозаписью наезда, согласно которым наезд на потерпевшего совершен на дорожной разметке и в зоне действия знака «Пешеходный переход». 

Вопреки доводам жалобы осужденного, осмотр места происшествия произведен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, данные осмотра согласуются со схемой происшествия, подписанной самим ФИО2 При этом каких-либо замечаний относительно фиксации обстановки на месте происшествия и произведенных измерений ни от ФИО2, ни от понятых, не поступало. 

Таким образом, в распоряжение эксперта представлены все необходимые материалы, исходные данные являются достоверными, а правильность выводов автотехнической судебной экспертизы сомнений не вызывает.

Назначенное ФИО2 наказание, по мнению суда апелляционной инстанции, является справедливым, в полной мере отвечает целям наказания. При решении данного вопроса суд учел характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности осужденного, влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи, все смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих обстоятельств. Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, назначено в соответствии с частью 3 статьи 47 УК РФ При этом суд учел характер и степень общественной опасности преступления и данные о личности виновного. Выводы суда в этой части надлежаще мотивированы.

При определении размера компенсации морального вреда суд руководствовался положениями статей 151 и 1101 ГК РФ, то есть учел характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда, а также требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивался судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 

По мнению суда апелляционной инстанции, решение суда о взыскании с осужденного ФИО2 в пользу истца в счет компенсации морального вреда денежных средств в сумме 400 000 рублей является законным, обоснованным и мотивированным. Очевидно, что действия ФИО2, причинившего по неосторожности тяжкий вред здоровью ФИО3, принесли его близким родственникам нравственные страдания и, по мнению суда апелляционной инстанции, эти страдания, исходя из принципов разумности и справедливости, невозможно компенсировать меньшей денежной суммой.

Вместе с тем, в резолютивной части приговора суд допустил ошибку, указав на дату рождения потерпевшего ФИО1 28 октября 1966 года вместо 12 июня 1972 год, в связи с чем резолютивная часть приговора подлежит изменению.

Оснований для отмены приговора не имеется.

Руководствуясь статьями 389.13, 389.15, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

приговор Тукаевского районного суда Республики Татарстан от 28 мая 2025 года в отношении ФИО2 изменить, уточнить его резолютивную часть указанием на дату рождения потерпевшего ФИО1 - 12 июня 1972 года вместо 28 октября 1966 года. 

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного ФИО2 - без удовлетворения.

Апелляционную жалобу адвоката Гуляева В.А. удовлетворить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) в кассационном порядке, предусмотренном частью 2 статьи 401.3 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня его вынесения через суд первой инстанции. Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу (представление). В случае пропуска срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба (представление) может быть подана в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 401.3 УПК РФ, непосредственно в суд кассационной инстанции. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья