УИД: 47RS0004-01-2024-000785-74

Апелляционное производство №33-4850/2025

Гражданское дело №2-7436/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 16 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда в составе:

председательствующего Лемеховой Т.Л.

судей Головиной Е.Б., Хрулевой Т.Е.

при секретаре Шестакове И.П. с участием прокурора Белых В.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело №2-7436/2024 по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Всеволожского городского суда Ленинградской области от 29 августа 2024 года по иску ФИО1 к ГБУЗ ЛО «Всеволожская клиническая межрайонная больница» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

Заслушав доклад судьи Ленинградского областного суда Лемеховой Т.Л., объяснения истца ФИО1 и ее представителя по устному ходатайству ФИО2, поддержавших доводы апелляционной жалобы, объяснения представителей ответчика ГБУЗ ЛО «Всеволожская клиническая межрайонная больница» по доверенностям ФИО3 и ФИО4, находивших решение суда законным и обоснованным, заключение прокурора Белых В.А., судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда,

установила:

истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ГБУЗ ЛО «Всеволожская клиническая межрайонная больница» о признании незаконным и отмене приказа №1/477-лс от 28.11.2023 о расторжении трудового договора по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) (по инициативе работника), восстановлении на работе в должности старшего архивариуса с 29.11.2023, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда в размере 100 000 руб.

В обоснование указывала, что работала в организации ответчика с 18.05.2020 в должности архивариуса, а с 16.11.2021 – в должности старшего архивариуса, являлась членом первичной профсоюзной организации Санкт-Петербурга и Ленинградской области межрегионального профессионального союза «Рабочая Ассоциация»; оспариваемым приказом от 28.11.2023 она уволена с занимаемой должности 28.11.2023 по инициативе работника в связи с выходом на пенсию. Считает увольнение незаконным, поскольку работодатель оказывал на нее психологическое давление с целью принуждения к написанию заявления об увольнении по собственному желанию, поступал по отношению к ней несправедливо, уменьшал премию, незаконно привлекал к дисциплинарной ответственности; прекращать трудовые отношения она намерения не имела, однако работодатель вынудил ее подать заявление об увольнении по собственному желанию, которое она написала на фоне длительной конфликтной ситуации в состоянии аффекта после очередной претензии со стороны руководителя относительно ее способности справляться с должностными обязанностями.

Решением Всеволожского городского суда Ленинградской области от 29 августа 2024 года ФИО1 в иске отказано.

Истец ФИО1 не согласилась с законностью и обоснованностью постановленного судом решения, представила апелляционную жалобу, в которой ссылается на неправильное определение судом значимых для дела обстоятельств, неправильное применение норм материального и процессуального права.

Апелляционным определением Ленинградского областного суда от 04.03.2025 указанное решение суда оставлено без изменения.

Определением Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 30.07.2025 апелляционное определение от 04.03.2025 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Истец ФИО1 и ее представитель по устному ходатайству ФИО2 в судебное заседание явились, доводы апелляционной жалобы поддержали.

Представители ответчика ГБУЗ ЛО «Всеволожская клиническая межрайонная больница» по доверенностям ФИО3 и ФИО4 в судебное заседание явились, находили решение суда законным и обоснованным.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, выслушав объяснения участников процесса, заключение прокурора, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что 18.05.2020 истец ФИО1 была принята на работу в ГБУЗ ЛО «Всеволожская клиническая межрайонная больница» в канцелярию на должность архивариуса.

16.11.2021 ФИО1 переведена на должность и.о. старшего архивариуса.

Данные обстоятельства подтверждаются приказом о приеме на работу (т.1 л.д.78), приказом о переводе (т.1 л.д.80), личной карточкой работника (т.2 л.д.47-50), трудовым договором с дополнительным соглашением к нему (т.3 л.д.92-95, 97-101, 104-109).

С 10.06.2023 по 18.06.2023 включительно истец ФИО1 находилась в отпуске (с 13.06.2023 по 16.06.2023 в оплачиваемом отпуске (т.2 л.д.47-50), 10-12.06.2023 и 17-18.06.2023 согласно производственному календарю на 2023 год являлись выходными и праздничными днями).

С 11.08.2023 по 27.08.2023 включительно истец ФИО1 находилась в отпуске (11.08.2023, с 14.08.2023 по 27.08.2023 в оплачиваемом отпуске (т.2 л.д.47-50), 12-13.08.2023, 26-27.08.2023 согласно производственному календарю на 2023 год являлись выходными днями).

С 01.10.2023 по 19.10.2023 включительно истец ФИО1 находилась на листке нетрудоспособности (т.1 л.д.105).

С 31.10.2023 по 07.11.2023 включительно истец ФИО1 находилась в отпуске (31.10.2023 отпуск без сохранения заработной платы (т.1 л.д.106), с 01.11.2023 по 03.11.2023 оплачиваемый отпуск (т.2 л.д.47-50, т.1 л.д.105), с 04.11.2023 по 07.11.2023 согласно производственному календарю на 2023 год являлись выходными и праздничными днями).

С 17.11.2023 по 27.11.2023 истец ФИО1 находилась на листке нетрудоспособности (т.1 л.д.106).

28.11.2023 ФИО1 после выхода с больничного приступила к работе и в этот же день написала заявление об увольнении в связи с выходом на пенсию (согласно ч.3 ст.80 ТК РФ), в котором также указала, что работать дальше под прессингом со стороны руководства нет никаких сил. На заявлении в графе о мерах, предпринятых для сохранения (удержания) специалиста, имеется резолюция непосредственного руководителя истца Л., согласно которой сотрудник не реагирует на деловую критику, в связи с чем Л. не видит целесообразности продолжения трудовых отношений (т.1 л.д.74-75).

Приказом №1/477-лс от 28.11.2023 истец ФИО1 уволена по собственному желанию в связи с выходом на пенсию 28.11.2023 в соответствии с п.3 ч.1 ст.77 ТК РФ; с данным приказом истец ознакомлена лично в тот же день, что подтверждается ее личной подписью (т.1 л.д.76).

С 29.11.2023, на следующий день после увольнения, ФИО1 вновь ушла на больничный (т.1 л.д.106).

Отказывая ФИО1 в удовлетворении иска в полном объеме, суд первой инстанции руководствовался ст.ст.77, 80 ТК РФ, принял во внимание разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, содержащиеся в пп.«а» п.22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», и исходил из того, что увольнение истца соответствует требованиям трудового законодательства и основано на добровольном волеизъявлении истца на расторжение трудового договора, доказательств понуждения истца к увольнению со стороны работодателя не представлено.

Суд кассационной инстанции, отменяя ранее состоявшееся по делу апелляционное определение Ленинградского областного суда от 04.03.2025, которым решение суда первой инстанции было оставлено без изменения, указал, что судом были исследованы не все значимые для дела обстоятельства, доводы истца ФИО1 не проверены и не оценены в полном объеме.

При этом, суд кассационной инстанции указал на необходимость при новом апелляционном рассмотрении:

- исследовать следующие обстоятельства: являлись ли действия ФИО1 при написании заявления об увольнении по собственному желанию от 28.11.2023 добровольными и осознанными, учитывая указанные ею обстоятельства, в том числе в поданном ею заявлении об увольнении по собственному желанию; выяснялись ли руководством ответчика ГБУЗ ЛО «Всеволожская клиническая межрайонная больница» причины увольнения ФИО1 по собственному желанию; разъяснялись ли ФИО1 работодателем последствия написания увольнения по инициативе работника; имело ли место психологическое давление со стороны представителей работодателя, которое, по мнению истца, оказывалось на нее с целью принуждения увольнению по собственному желанию, написанию заявления;

- проверить доводы истца, приведенные ею в исковом заявлении и в судебном заседании суда первой инстанции, а также изложенные в апелляционной жалобе о том, что между сторонами по смыслу ст.77 ТК РФ не было достигнуто основанное на добровольном и осознанном волеизъявлении работника соглашение о прекращении трудовых отношений;

- выяснить обстоятельства, предшествующие написанию ФИО1 заявления об увольнении по собственному желанию;

- дать оценку доводам истца об отсутствии у нее причин для принятия решения об увольнении по собственному желанию, принимая во внимание, что ФИО1 в ходе судебного разбирательства спора последовательно указывала на то, что прекращать трудовые отношения с ГБУЗ ЛО «Всеволожская клиническая межрайонная больница» по собственному желанию не хотела, работодатель вынудил ее подать заявление об увольнении по собственному желанию, которое она подписала в состоянии аффекта после очередной претензии со стороны руководителя ведущего юрисконсульта Л., увольнение было обусловлено сложившейся между сторонами длительной конфликтной ситуацией, о чем истец также написала в заявлении об увольнении, указав на то, что «работать дальше под прессингом со стороны руководства нет никаких сил», фактом, подтверждающим наличие конфликта в оказании на истца давления истец указывала на резолюцию ведущего юрисконсульта Л. на заявлении: «Сотрудник не реагирует на деловую критику, в связи с чем, не вижу целесообразности продолжения отношений», которая также совместно с работниками отдела кадров, по утверждению истца, настаивала на том, чтобы она (истец) подала заявление с формулировкой «в связи с выходом на пенсию», чтобы уволить в день подачи заявления, лишив предусмотренного ст.80 ТК РФ права отозвать данное заявление, истцу стали снижать премию, которая является существенной частью ее заработной платы, привлекли к дисциплинарной ответственности приказом №8/672 от 10 августа 2023 г. в виде выговора, который впоследствии (решением суда от 29 августа 2024 г.) был признан незаконным, также истец ссылалась на постоянные придирки и оказание давления с целью заставить ее уволиться со стороны непосредственного руководителя – ведущего юрисконсульта Л. и на обращения ее (истца), как члена Первичной профсоюзной организации Санкт-Петербурга и Ленинградской области Межрегионального профессионального союза «Рабочая ассоциация», с различными заявлениями на имя главного врача больницы об устранении нарушения трудовых права работников, указывая также на то, что является пенсионером, размер ее пенсии составляет 19 125 руб., в связи с чем она находится в тяжелом материальном положении, нуждается в работе и дополнительном доходе.

При этом, судом кассационной инстанции указано, что при новом рассмотрении дела суду апелляционной инстанции следует учесть изложенное и разрешить дело в зависимости от установленных обстоятельств и в соответствии с требованиями закона.

Согласно ст.1 ТК РФ целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда защита прав и интересов работников и работодателей.

Исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в частности, свобода труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается, право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности, запрещение принудительного труда и дискриминации в сфере труда (абзацы первый – третий ст.2 ТК РФ).

В соответствии с п.3 ч.1 ст.77 ТК РФ трудовой договор может быть прекращен по инициативе работника (ст.80 ТК РФ).

В пп.«а» п.22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Из приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, являются: наличие волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию.

Данная правовая позиция нашла свое отражение в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.07.2020 №39-КГ20-З-К1, в котором Верховный Суд Российской Федерации указал, что по делу об оспаривании законности расторжения трудового договора по инициативе работника юридически значимыми и подлежащими определению и установлению являются следующие обстоятельства: были ли действия истца при подаче заявления об увольнении по собственному желанию из организации ответчика на следующий день после подачи заявления добровольными и осознанными; понимались ли истцом последствия написания такого заявления и были ли руководителем ответчика (работодателем) разъяснены такие последствия и право истца отозвать свое заявление об увольнении по собственному желанию и в какие сроки; выяснялись ли руководителем ответчика причины подачи истцом заявления об увольнении по собственному желанию, а также вопрос о возможном трудоустройстве к другому работодателю исходя из семейного и материального положения истца.

Поскольку в рамках настоящего гражданского дела, как и в рамках дела, по которому Верховным Судом Российской Федерации было вынесено определение от 13.07.2020 №39-КГ20-З-К1, предметом рассмотрения суда являются схожие обстоятельства увольнения истца, судебная коллегия полагает необходимым при разрешении настоящего дела учитывать соответствующую правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации об обстоятельствах, подлежащих исследованию судом.

С учетом указаний суда кассационной инстанции, а также приведенной выше правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, при новом апелляционном рассмотрении доводы ФИО1 о ее увольнении под давлением со стороны работодателя были проверены судебной коллегией, однако своего подтверждения в ходе настоящего судебного разбирательства не нашли.

Так, в исковом заявлении и апелляционной жалобе ФИО1 ссылается на оказываемое на нее давление со стороны работодателя, однако каких-либо конкретных обстоятельств этому не приводит, ссылается на постоянные необоснованные придирки со стороны руководства, однако в чем конкретно это заключалось, не указывает.

На вопросы суда первой инстанции в судебном заседании от 18.06.2024 о том, кем на истца оказывалось давление, кто заставил написать заявление об увольнении, продиктовал, выдал бланк, ФИО1 конкретного ответа не дала, вновь ответив общими фразами о том, что она уволилась под давлением, к ней были всяческие придирки по поводу нужных и ненужных объяснительных, все недочеты, которые были, все были предъявлены.

Каких-либо конкретных фактов оказываемого на истца давления со стороны руководства, которые могли бы быть проверены судом, суду первой инстанции ФИО1 приведено не было (т.1 л.д.116-120).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции от 21.10.2025 на вопросы судебной коллегии ФИО1 сообщила, что под указанным ею в заявлении об увольнении прессингом со стороны руководства, который она не может больше терпеть, она подразумевала постоянные и необоснованные придирки со стороны Л. (без конкретизации), постоянное лишение ее стимулирующих выплат.

При этом, на уточняющие вопросы судебной коллегии ФИО1 сообщила, что придирки, о которых она говорит, заключались в том, что ее постоянно унижали перед ее сотрудниками, однако в чем конкретно это выражалось, пояснить не смогла.

В качестве единственного факта указанного истцом унижения перед сотрудниками ФИО1 сообщила о ситуации, когда архиву дали новое помещение, в котором сотрудники архива стали раскладывать истории болезни в том порядке, в каком удобно работать архивариусу; затем пришла заместитель истца М., которая сообщила Л. о том, как истец с сотрудниками расставила истории болезни; затем Л. отдельно пригласила истца в подвальное помещение архива, где сказала, что медицинская документация расставлена на полках неверно, что, по мнению истца, является придиркой со стороны руководства (т.3 л.д.121-123).

Приведенный истцом факт, по мнению судебной коллегии, придиркой со стороны руководства признан быть не может и об унижении истца перед другими сотрудниками со стороны Л. не свидетельствует.

На вопрос судебной коллегии, в чем еще выражалось указанное истцом унижение в присутствии других сотрудников, ФИО1 сообщила, что ей постоянно не давали сказать слово, когда она пыталась что-то объяснить, однако конкретных фактов, подлежащих проверке судом, вновь не привела (т.3 л.д.123).

Тем не менее, для проверки приведенных истцом обстоятельств судебной коллегией в судебном заседании 21.10.2025 была допрошена свидетель М., которая относительно ситуации с переездом архива и расстановкой медицинской документации показала, что стеллажи после переезда заполняли свидетель с двумя коллегами, ФИО1 на тот момент на работе не было; затем в какой-то момент они обнаружили, что половина расставленной ими документации со стеллажей была снята грузчиками по указанию ФИО1; они стали выяснять у ФИО1, зачем она это сделала, однако ФИО1 свидетеля проигнорировала, поэтому свидетель сообщила о ситуации Л., так как это была не одна неделя их трудов и им пришлось все восстанавливать. По данному факту Л. приглашала ФИО1 в подвальное помещение архива для беседы, людей там нет, там стоят стеллажи и коробки.

Также свидетель М. пояснила, что разговоры между ФИО1 и Л. велись в ее присутствии; Л. не кричала и не унижала ФИО1; Л. требовала от ФИО1 выполнения рабочих обязанностей, однако истица, как правило, работу не выполняла, при этом не объясняла, почему работа не сделана, просто говорила, что не сделала и все. Свидетель стала старшим архивариусом через 1,5 месяца после увольнения ФИО1, после чего выяснила, что ФИО1 напрямую перестала выполнять свои обязанности, «постоянку» она не вела вообще, описи не вела и не сдавала, когда свидетель приехала в архивное управление, то узнала, что у истца за два года была сдана всего одна опись, то есть не было сделано вообще ничего (т.3 л.д.124-127).

Показания свидетеля М. последовательны, непротиворечивы, свидетель предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, доказательств того, что в силу заинтересованности в исходе дела свидетель, несмотря на предупреждение об уголовной ответственности, дала заведомо ложные показания, то есть совершила уголовно наказуемое деяние, судебной коллегии не представлено, а сам по себе факт заинтересованности в исходе дела об этом не свидетельствует.

Оснований сомневаться в достоверности свидетельских показаний М. у судебной коллегии не имеется, данные показания отвечают требованиям ст.67 ГПК РФ.

Показания свидетеля М. опровергают доводы истца ФИО1 о придирках со стороны руководства, заключающихся в том, что ее постоянно унижали перед сотрудниками, а также в том, что ей постоянно не давали сказать слово, когда она пыталась что-то объяснить.

В судебном заседании суда первой инстанции от 29.08.2024 по ходатайству истца была допрошена свидетель Ф., которая показала, что на истца оказывалось беспричинное давление, ей угрожали, чтобы она уволилась по-хорошему, одновременно сообщив, что прямого общения сотрудников ответчика и ФИО1 она не видела и не слышала, какие были угрозы не знает, ей данные обстоятельства известны со слов ФИО1; сообщила, что на истца оказывалось давление в связи с ее профсоюзной деятельностью, одновременно, пояснив, что о фактах такого давления ей не известно (т.1 л.д.125-127).

Оценивая данные свидетельские показания, судебная коллегия принимает во внимание, что они являются противоречивыми, при этом свидетель Ф. сама очевидцем указанных ею обстоятельств не являлась, конкретных фактов давления работодателя на истца и ее принуждения к увольнению не привела.

С учетом изложенного судебная коллегия считает, что показания свидетеля Ф. не отвечают требованиям допустимости и не подтверждают доводов истца об оказании на нее со стороны работодателя какого-либо давления.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции от 04.03.2025 при первичном апелляционном рассмотрении дела по ходатайству истца были дополнительно допрошены свидетели А. и Ц.

Свидетель А., юрисконсульт, сообщила, что 28.11.2023 истец пришла к ним в отдел и принесла заявление об увольнении их начальнику Л.; содержание заявления свидетель не видела, но слышала, что ФИО1 хочет уволиться день в день; после того, как истец ушла, Л. сказала, что рада увольнению истца; Л. неоднократно говорила о том, что ФИО1 плохо работает.

Также данный свидетель сообщила, что на ФИО1 было оказано давление, ее не желали там видеть, свидетель присутствовала при разговорах о том, что ФИО1 плохо работает, одновременно пояснив, что эти разговоры имели место только в юридическом отделе, при разговорах руководства с ФИО1 свидетель не присутствовала, истцу содержание разговоров не передавала (т.1 л.д.211).

Свидетель Ц., сотрудник архива до 20.10.2023, пояснила, что о дне увольнения ФИО1 сообщить ничего не может, поскольку к этому моменту в организации ответчика уже не работала, знает о нем только со слов истца; рабочее место свидетеля находилось в другом здании, она не сидела в одном кабинете с ФИО1; истец часто к ним заходила, чтобы проверить их работу и рассказывала о конфликтах, спрашивала таблетки, меряла давление. Также свидетель сообщила, что конфликты начались в июне 2023 года, когда пришло новое руководство, одновременно пояснив, что очевидцем конфликтов она не являлась; о деятельности профсоюза ей неизвестно, знает, что он организовывал какие-то поездки для работников; о конфликтах знает только со слов ФИО1 (т.1 л.д.212-213).

Оценивая показания свидетелей А. и Ц., судебная коллегия не находит оснований сомневаться в их достоверности, однако учитывает, что никто из данных свидетелей непосредственно не присутствовал при разговорах руководства с истцом ФИО1, не находился с ней в одном кабинете и не являлся очевидцем каких-либо конфликтов; о факте наличия конфликтов им известно только со слов самой ФИО1, при этом конкретных фактов давления работодателя на истца и ее принуждения к увольнению, а также придирок к истцу со стороны руководства свидетели привести также не смогли.

Сам по себе факт наличия у непосредственного руководителя истца Л. претензий по работе к истцу, которые озвучивались ею в юридическом отделе, а также то обстоятельство, что Л. была рада увольнению ФИО1, не свидетельствует о каком-либо давлении на истца со стороны работодателя и принуждении ее к увольнению, поскольку Л. как непосредственный руководитель истца вправе была оценивать качество ее работы в силу занимаемой должности; при этом с учетом наличия у нее претензий к работе ФИО1 ее реакция на написание ФИО1 заявления об увольнении, по мнению судебной коллегии, является обычной при подобной ситуации реакцией работодателя.

При этом, из показаний свидетеля А., как из показаний свидетеля М., вопреки доводам истца также усматривается, что какого-либо унижения истца ФИО1 в присутствии других работников Л. не допускала.

В судебном заседании 21.10.2025 на просьбу судебной коллегии назвать иные факты допущенных со стороны руководства придирок истец ФИО1 пояснила, что все факты придирок и унижений зафиксированы в ее служебных записках, имеющихся в материалах дела, а также сообщила, что никаких других случаев не имелось (т.3 л.д.124).

Оценивая представленные в материалы дела служебные записки ФИО1 и ответы на них, представленные суду первой инстанции и суду апелляционной инстанции при новом апелляционном рассмотрении, по правилам ст.67 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к выводу о том, что каких-либо фактов придирок и унижений истца ФИО1 со стороны руководства они не содержат и не подтверждают.

По существу в служебных записках ФИО1 просит работодателя дать ей разъяснения по рабочим вопросам и приводит предложения по организации работы архива, тогда как в ответах на эти служебные записки работодатель дает соответствующие разъяснения.

Указываемый истцом ФИО1 в качестве результата конфликта с работодателем факт закрытия ей доступа в канцелярию на 5-м этаже Детской поликлиники, по мнению судебной коллегии, является лишь следствием оптимизации работодателем рабочего времени старшего архивариуса.

Так, из ответа руководителя истца Л. от 25.09.2023 №25-09/2023-2 на служебную записку истца от 20.09.2023 следует, что документы, используемые в работе предварительно изучаются ведущим юрисконсультом с наложением резолюции и ежедневно передаются в архивный кабинет, находящийся в здании управления финансового отчета и отчетности, в связи с чем присутствие старшего архивариуса в канцелярии не требуется; документы на регистрацию направляются также после наложения резолюции ведущим юрисконсультом или начальником юридического отдела.

Указанный порядок прохождения документов архивного подразделения истцом ФИО1 в ходе судебного разбирательства не оспаривался.

Таким образом, функция по непосредственной передаче документов в канцелярию была передана работодателем от архива другому подразделению – юридическому отделу, что не может быть признано нарушающими права истца, поскольку организация работы подразделений относится к исключительной компетенции работодателя.

Иных доказательств каких-либо придирок и унижений истца ФИО1 со стороны руководства ответчика в материалах дела не имеется и суду апелляционной инстанции не представлено; иных доводов о конкретных фактах придирок и унижений, которые объективно могли бы быть проверены судом, истцовой стороной также не приведено.

При этом, судебная коллегия учитывает, что сам по себе факт предъявления непосредственным руководителем истца требований о выполнении ФИО1 поручаемой ей работы, равно как указания на недочеты в работе, основаны на трудовом договоре и должностной инструкции истца ФИО1, согласно п.п.1.2 и 3.1 которой старший архивариус непосредственно подчинятся главному юрисконсульту и, в том числе, выполняет распоряжения непосредственного руководителя по направлению профессиональной деятельности, принимает участие в подготовке нормативной базы делопроизводства (приказов, распоряжений, инструкций, положений, методических документов по делопроизводству), организует работу по ведению архивного дела в учреждении, организует работу по составлению номенклатуры дел учреждения, руководит работой по составлению описей дел для передачи документов в государственный архив и т.п. (т.1 л.д.50-58), соответственно, давлением со стороны работодателя признано быть не может.

В суде первой инстанции истец ФИО1 ссылалась на то, что замечания непосредственного руководителя Л. по поводу работы истца являлись необоснованными, однако на вопрос суда о том, кем эти замечания были признаны необоснованными, от истца ответа не последовало (т.1 л.д.118).

Конкретных необоснованных, по мнению истца, замечаний по работе, которые могли бы быть проверены судом с целью проверки соответствующих доводов ФИО1, ею не приведено как суду первой, так и суду апелляционной инстанции.

Ссылаясь на написание заявления об увольнении по давлением работодателя, истец ФИО1 в судебном заседании 18.06.2024 сообщила суду первой инстанции, что изначально в июле 2023 года М.Н. (непосредственный руководитель ФИО1 до Л.) сказал, что если истец не напишет заявление по собственному желанию, то он найдет всяческие способы от нее избавиться и уволить вплоть до уголовного дела (т.1 л.д.116-об.).

Данные доводы ФИО1 были проверены судебной коллегией путем допроса свидетеля М.Н. в судебном заседании суда апелляционной инстанции от 16.12.2025 посредством видеоконференц-связи с Белорецким межрайонным судом Республики Башкортостан.

Как сообщил судебной коллегии свидетель М.Н., он являлся руководителем архивного подразделения с мая по сентябрь 2023 года; о том, чтобы ФИО1 увольнялась, иначе он найдет способ от нее избавиться вплоть до уголовного дела, он никогда ей не говорил; о том, чтобы ФИО1 увольнялась по собственному желанию, иначе он уволит ее по статье, он ей также никогда не говорил. Одновременно, свидетель пояснил судебной коллегии, что претензии к работе ФИО1 у него как у руководителя имелись, поскольку ФИО1 ненадлежащим образом исполняла должностные обязанности, например, по состоянию на лето 2023 года так и не подготовила номенклатуру дел, которая должна была быть утверждена еще в конце 2022 года, не выполняла поручения свидетеля по подготовке документов, пыталась вступить в конфликт, оспорить поручения, переложить ответственность с себя на других работников архива.

Показания свидетеля М.Н. являются последовательными, непротиворечивыми, свидетель предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, длительное время не является работником ответчика и в настоящее время не заинтересован в исходе дела.

Оснований сомневаться в достоверности свидетельских показаний М.Н. судебная коллегия не усматривает; данные свидетельские показания отвечают требованиям ст.67 ГПК РФ.

Таким образом, доводы истца ФИО1 о том, что ее руководитель М.Н. требовал от нее написания заявления об увольнении по собственному желанию в июле 2023 года, опровергаются показаниями М.Н., допрошенного в качестве свидетеля.

В ходе судебного разбирательства истец ФИО1 также ссылалась на то, что требование об увольнении по собственному желанию было к ней предъявлено ее руководителем Л.

При этом, в исковом заявлении ФИО1 указала, что заявление об увольнении было ею написано в состоянии аффекта после очередной претензии со стороны непосредственного руководителя Л., которая совместно с работниками отдела кадров настаивала на том, чтобы истец подала данное заявление, а в апелляционной жалобе указала, что напряженная ситуация у нее создалась не только с непосредственным руководителем, но и с руководителем кадровой службы, в частности: 28.11.2023 после выхода с больничного ее пригласили в отдел кадров, где опять начали предъявлять претензии, вспыхнул очередной конфликт, в ходе которого она подверглась моральному давлению со стороны своего руководителя и руководителя кадровой службы.

Как следует из показаний Л., допрошенной в качестве свидетеля судом первой инстанции, какого-либо давления на истца свидетелем не оказывалось; 28.11.2023 ФИО1 зашла к свидетелю в кабинет и отдала заявление об увольнении, до этого она находилась на больничном; поскольку сразу выплатить заработную плату не представлялось возможным, свидетелем истцу было предложено уволиться позже, но истец настояла на увольнении 28.11.2023, то есть день в день; никаких конфликтов между свидетелем и истцом до увольнения не было, но на поставленные свидетелем задачи она слышала «много слов и никаких действий»; устно с истцом общаться было невозможно, истец общалась только путем докладных, свидетелю приходилось так же на них отвечать (т.1 л.д.127-128).

Показания свидетеля Л. о том, что ФИО1 пришла 28.11.2023 в кабинет уже с готовым заявлением об увольнении, а также о том, что Л. предлагала истцу уволиться не день в день, а через несколько дней, однако ФИО1 отказалась, заявив, что увольняется в связи с выходом на пенсию, подтверждаются данными суду первой инстанции в судебном заседании 18.06.2024 объяснениями представителя ответчика ФИО5, являвшейся очевидцем указанных событий, поскольку ее рабочее место расположено в одном кабинете с Л. (т.1 л.д.116-120), являющимися в силу ст.68 ГПК РФ одним из видов доказательств, и не отрицались самой ФИО1, которая в судебном заседании суда апелляционной инстанции от 04.03.2025 сообщила, что Л. говорила ей, что работодатель не сможет рассчитаться с ней в связи с увольнением 28.11.2023 (т.1 л.д.206-214).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции 16.09.2025 свидетель Л. была подробно допрошена судебной коллегией повторно, при этом на вопросы судебной коллегии пояснила, что является непосредственным руководителем истца с 04.09.2023, до этого времени истец подчинялась М.Н.; свидетель не требовала от истца ФИО1 уволиться, всегда общалась с истцом только в присутствии других лиц; требований писать объяснительные или служебные записки свидетель к истцу не предъявляла, это была инициатива самой истицы; когда 28.11.2023 свидетель пришла на работу, истец ФИО1 уже стояла внизу с заявлением об увольнении в руках; отдельно вопросы о причинах написания заявления об увольнении свидетель истцу не задавала, поскольку в заявлении причина увольнения была указана; данное обстоятельство свидетеля не удивило, поскольку у истца были натянутые отношения с другими сотрудниками; прессингом ФИО1 считала законные задания свидетеля, которые ей давались согласно должностной инструкции, при этом на каждое задание было очень много отговорок и никакого результата.

Дополнительно почему ФИО1 хочет уволиться именно день в день, свидетель Л. не выясняла, так как истица уходила в связи с выходом на пенсию, поэтому работодатель не имел права не уволить ее в требуемую ею дату; при этом свидетель разъяснила ФИО1, что если она уволиться день в день, то отозвать заявление не сможет.

Судебной коллегией в судебном заседании 16.09.2025 для проверки доводов истца ФИО1 в качестве свидетеля также была допрошена Г., начальник отдела кадров, которая показала, что сидит в отдельном кабинете, при этом ФИО1 она к себе не вызывала, и сама ФИО1 к ней не приходила; 28.11.2023 ей поступил звонок от Л., которая проинформировала, что ФИО1 написала заявление об увольнении в связи с выходом на пенсию в один день, поэтому нужно быть внимательнее, в связи с чем свидетель передала специалистам, чтобы они не задерживали оформление увольнения; истец в отдел кадров с вопросами относительно заявления об увольнении не обращалась, она пришла к специалистам с готовым заявлением, при этом свидетелю ее заявление не передавали, поскольку оформлением увольнения свидетель не занимается.

Каких-либо объективных доказательств, опровергающих свидетельские показания Л. и Г., в материалах дела не имеется и суду апелляционной инстанции не представлено; свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний; доказательств того, что в силу заинтересованности в исходе дела свидетели, несмотря на предупреждение об уголовной ответственности, дали заведомо ложные показания, то есть совершили уголовно наказуемое деяние, судебной коллегии не представлено, а сам по себе факт заинтересованности в исходе дела об этом не свидетельствует.

Таким образом, доводы ФИО1 о давлении на нее со стороны Л., в том числе о психологическом давлении, а также о событиях, имевших место согласно ее объяснениям 28.11.2023, в которых она написала заявление об увольнении, опровергаются свидетельскими показаниями Л. и Г., признанными судебной коллегией отвечающими требования ст.67 ГПК РФ.

Оценивая доводы ФИО1 о давлении на нее со стороны работодателя в связи с ее профсоюзной деятельностью, судебная коллегия учитывает, что в судебном заседании суда апелляционной инстанции от 04.03.2025 истец ФИО1 пояснила, что деятельность профсоюза, членом которого она являлась, заключалась в организации поездок для работников (т.1 л.д.206-214).

С учетом характера указанной истцом профсоюзной деятельности судебная коллегия критически относится к доводам истца о том, что ее профсоюзная деятельность вызывала недовольство со стороны руководства ответчика и являлась причиной оказания на нее давления с целью принуждения к увольнению.

Тем не менее, при новом апелляционном рассмотрении с учетом содержащихся в исковом заявлении, апелляционной и кассационной жалобе доводов ФИО1 о ведении ею профсоюзной деятельности в защиту трудовых прав работников судебной коллегией у ответчика дополнительно были истребованы все обращения истца ФИО1 об устранении нарушений трудовых прав работников, с которыми она обращалась в качестве члена Первичной профсоюзной организации Санкт-Петербурга и Ленинградской области Межрегионального профессионального союза «Рабочая Ассоциация» на имя главного врача в течение года, предшествующего увольнению истца, а также ответы на эти обращения (т.2 л.д.69).

Согласно ответу ГБУЗ ЛО «Всеволожская клиническая межрайонная больница» на запрос судебной коллегии истец ФИО1 в качестве члена Первичной профсоюзной организации Санкт-Петербурга и Ленинградской области Межрегионального профессионального союза «Рабочая Ассоциация» с заявлениями о нарушении трудовых прав работников или о необходимости их устранения в адрес главного врача либо иных должностных лиц Учреждения не обращалась.

Единственное заявление от ФИО1 как члена профсоюзной организации было ею подано 25.07.2023 и содержало просьбу о ежемесячном удержании и перечислении профсоюзных взносов из заработной платы.

Копии соответствующих обращений и ответов на них представлены ответчиком в материалы дела.

Кроме того, ответчиком также представлены копии всех обращений, которые поступили в течение указанного периода от Комитета предприятия ГБУЗ ЛО «Всеволожская КМБ» Первичной профсоюзной организации Санкт-Петербурга и Ленинградской области Межрегионального профессионального союза «Рабочая Ассоциация» и ответов на них, из которых усматривается, что ФИО1 и гр. В. 05.08.2023 создали в ГБУЗ ЛО «Всеволожская КМБ» Комитет предприятия названной выше первичной профсоюзной организации, при этом поскольку согласно Уставу первичной профсоюзной организации для легитимности деятельности комитета предприятия в его состав должно входить не менее 3-х работников, между данным Комитетом предприятия и ответчиком велась переписка по вопросам подтверждения легитимности деятельности данной профсоюзной организации; также имелись обращения о разъяснении запрета ФИО1 посещать канцелярию Учреждения и об условиях эксплуатации лифтового оборудования (т.2 л.д.75-110).

Анализируя содержание указанных обращений и ответов на них, судебная коллегия приходит к выводу о том, что какая-либо профсоюзная деятельность ФИО1, касающаяся защиты трудовых прав работников, из данных обращений не усматривается.

Иных доказательств ведения истцом ФИО1 профсоюзной деятельности, которая, согласно ее объяснениям, вызвала недовольство руководства организации ответчика и являлась причиной оказания на нее давления с целью принуждения к увольнению, суду не представлено и судом не добыто; конкретных примеров и фактов такой деятельности ФИО1 также не приведено.

Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к выводу о том, что в ходе настоящего судебного разбирательства факт осуществления истцом ФИО1 профсоюзной деятельности, которая, согласно ее объяснениям, вызывала недовольство со стороны руководства ответчика и являлась причиной оказания на нее давления с целью принуждения к увольнению, не нашли своего подтверждения.

Оценивая доводы истца ФИО1 об оказываемом на нее работодателем давлении, которое выражалось в незаконном привлечении ее к дисциплинарной ответственности, судебная коллегия учитывает, что единственным случаем ее привлечения к дисциплинарной ответственности являлся выговор на основании приказа от 10.08.2023 №8/672, который был истцом обжалован, и решением Всеволожского городского суда Ленинградской области от 29.08.2024 по делу №2-4686/2024 признан незаконным (т.1 л.д.195-198).

Из указанного решения суда следует, что дисциплинарное взыскание было наложено на ФИО1 по факту того, что в соответствии с номенклатурой дел на 2019 года документы постоянного срока хранения должны были быть переданы в архив не позднее 31.12.2022, однако по состоянию на 02.08.2023 переданы так и не были; данный факт в ходе соответствующего судебного разбирательства опровергнут не был.

Основанием для признания приказа от 10.08.2023 №8/672 незаконным послужило то обстоятельство, что согласно п.3.1 должностной инструкции старшего архивариуса на ФИО1 возложена обязанность по осуществлению контроля за своевременностью поступления в архив документов, законченных производством, а дисциплинарное взыскание наложено на ФИО1 с формулировкой за непосредственную непередачу дел в архив, что не тождественно обязанности, содержащейся в п.3.1 должностной инструкции, а также в связи с пропуском срока привлечения к дисциплинарной ответственности, то есть по формальным основаниям (т.1 л.д.195-198).

Таким образом, приказ о наложении на истца дисциплинарного взыскания по существу признан судом незаконным не в связи с отсутствием факта ненадлежащего исполнения ФИО1 должностных обязанностей, а в связи с нарушением формальной процедуры ее привлечения к дисциплинарной ответственности.

С учетом изложенного доводы истца ФИО1 о том, что объявление выговора говорит о предвзятом отношении работодателя к истцу, являются необоснованными.

Кроме того, однократное привлечение ФИО1 к дисциплинарной ответственности, по мнению судебной коллегии, не свидетельствует о действиях работодателя, направленных на принуждение истца к увольнению

Одновременно, судебная коллегия принимает во внимание, что истец в качестве лица, оказывающего на нее давление с целью принуждения к увольнению, указывает Л., однако указанное дисциплинарное взыскание было наложено на истца до трудоустройства Л.

Содержащиеся в исковом заявлении ФИО1 доводы об уменьшении ей работодателем премии, приведенные ею в ходе настоящего судебного разбирательства в качестве обстоятельств принуждения к увольнению, ранее являлись предметом судебной проверки и оценки в рамках дела №2-4686/2024, находившегося в производстве Всеволожского городского суда Ленинградской области (т.1 л.д.195-198).

При этом, решением суда по делу №2-4686/2024 было установлено, что в августе и сентябре 2023 года премия была незначительно снижена истцу в связи с объявлением ей выговора приказом от 10.08.2023; однако, соответствующие суммы недоплаты по требованию истца взысканы с ответчика в ее пользу в судебном порядке.

В июне и ноябре 2023 года сумма премиальных выплат составила меньшую, чем обычно сумму, поскольку в указанные месяцы истец находилась в отпусках и на больничном, тогда как премия в соответствии с нормами действующих у ответчика локальных правовых актов определяется пропорционально отработанному времени.

В июле 2023 года премиальные выплаты были снижены на 5885,43 руб. по показателю «исполнительская дисциплина» в связи с тем, что установлен факт ненадлежащего исполнения должностных обязанностей (служебная проверка в период с 28.07.2023 по 02.08.2023).

Из изложенного следует, что получение истцом премий в спорный период времени в меньшем размере вопреки ее доводам обусловлено не принуждением к увольнению, а неполной выработкой ею нормы рабочего времени и ненадлежащим исполнением должностных обязанностей; при этом суммы собственно снижения размера премии являлись незначительными и не составляли существенной части ее заработной платы (т.1 л.д.101-106).

В дальнейшем в ходе судебного разбирательства ФИО1 ссылалась на то, что ее постоянно лишали стимулирующих выплат, при этом в судебном заседании суда апелляционной инстанции от 16.09.2025 на вопрос судебной коллегии сообщила, что поводом для написания заявления об увольнении как раз послужило то обстоятельство, что когда она, выйдя с больничного, приехала 28.11.2023 на работу, ей сообщили, что ее лишили стимулирующих (т.2 л.д.67).

Вместе с тем, из представленных ответчиком протоколов оценки сотрудников по критериям эффективности для получения стимулирующих выплат следует, что ФИО1 в 2023 году данные протоколы заполняла на себя самостоятельно, устанавливая 25 баллов, которые являются максимально возможными (т.3 л.д.43-51), что опровергает доводы ФИО1 о постоянном лишении ее данных стимулирующих выплат.

При этом, согласно скриншотам с рабочего стола компьютера ФИО1 (т.3 л.д.78-84) протокол оценки сотрудника по критериям эффективности для получения стимулирующих выплат за ноябрь 2023 года истец также заполняла на себя самостоятельно, при этом протокол для стимулирующих выплат она заполнила 28.11.2023 в 11:35, тогда как заявление об увольнении было ею подано в тот же день в 09:00.

Данные скриншоты согласуются с представленными ответчиком аудиозаписью разговора в юридическом отделе, которая была прослушана судебной коллегией в судебном заседании 21.10.2025, а также распечаткой этой аудиозаписи, согласно которым вопрос о снижении стимулирующих выплат на 5 баллов (с максимально возможных 25 до 20) обсуждался в присутствии ФИО1 28.11.2023 в 11:58 (т.3 л.д.112-113).

Оснований сомневаться в достоверности указанных выше письменных доказательств у судебной коллегии не имеется, поскольку они отвечают требованиям ст.ст.71, 67 ГПК РФ.

Доводы истца об оспаривании скриншотов со ссылкой на то, что согласно обходному листу (т.3 л.д.42) доступ к информационной системе ей блокировали в 10:30 час., являются несостоятельными, поскольку время блокировки доступа к информационной системе в обходном листе не указано; при этом сведений о блокировке доступа к компьютеру на рабочем месте обходной лист не содержит, тогда как папка с соответствующими бланками документов находилась у истца на рабочем компьютере, а не в сетевых ресурсах. Приведенные доводы истца также противоречат ее объяснениям, данным судебной коллегии в судебном заседании 16.09.2023, согласно которым 28.11.2023 она отработала полный рабочий день (т.2 л.д.66).

Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к выводу о том, что указанные выше доказательства опровергают доводы истца ФИО1 о том, что поводом для написания заявления об увольнении послужило лишение ее стимулирующих, поскольку вопрос о незначительном снижении суммы стимулирующих выплат разрешался уже после подготовки и подачи ФИО1 заявления об увольнении.

Более того, судебная коллегия также учитывает, что согласно показаниям свидетеля Л., еще до больничного в конце октября – начале ноября 2023 года свидетель заходила к истцу в кабинет, и истец, не стесняясь, при свидетеле печатала исковое заявление, поэтому свидетель не удивилась исковому заявлению в декабре (т.2 л.д.62-63).

Свидетель М. на вопросы судебной коллегии сообщила, что свои вещи на рабочем месте ФИО1 начала собирать месяца за полтора до увольнения, потихоньку их вывозила; в последний больничный ФИО1 ее рабочее место было практически пустое, она никому ничего не сообщала, поэтому сотрудники подумали, что она вообще уже уволилась (т.3 л.д.124-127).

Данные свидетельские показания, по мнению судебной коллегии, отвечают требованиям ст.67 ГПК РФ; доказательств, дающих основания сомневаться в достоверности свидетельских показаний, в материалах дела не имеется и судом не добыто.

Из изложенного следует, что вопреки доводам истца ФИО1 причиной написания ею заявления об увольнении снижение ей стимулирующих не являлось. Более того, решение об увольнении фактически было принято ею не 28.11.2023, а значительно раньше, что опровергает доводы истца о написании заявления об увольнении в состоянии аффекта.

При этом 28.11.2023 сформировавшееся у истицы ранее без какого-либо психологического давления решение было лишь оформлено ею документально путем написания заявления об увольнении по собственному желанию 28.11.2023.

Указанные выводы также согласуются с тем, что заявление истца об увольнении по собственному желанию к 09:00 час. первого рабочего дня после выхода с больничного (28.11.2023) уже было ею подготовлено и представлено работодателю, что свидетельствует о том, что в течение более недели после начала ее освобождения от работы (17.11.2023) у истца объективно имелась возможность обдумать свое решение в обстоятельствах, исключающих какое-либо психологическое давление и эмоциональный стресс со стороны работодателя.

Судом апелляционной инстанции дополнительно было проверено наличие оснований для снижения истцу размера стимулирующих выплат в ноябре 2023 года.

Как следует из материалов дела, снижение стимулирующих выплат на 5 баллов было основано на п.4.8 Положения о системе оплаты труда ГБУЗ ЛО «Всеволожская КМБ», утвержденного приказом №387 от 10.07.2020 (т.3 л.д.58-72) и обусловлено ненадлежащим исполнением ФИО1 должностных обязанностей по организации исполнения запроса от страховой компании, поступившего 27.10.2023 (т.3 л.д.87).

В силу п.3.1 должностной инструкции в обязанности ФИО1 входило обеспечение в соответствии с установленным порядком приема, регистрации, систематизации, хранения и использования документов, контролю качества и объема выполнения должностных обязанностей архивариусами структурных подразделений.

В соответствии с п.3.2 должностной инструкции в трудовые обязанности ФИО1 также входила, в том числе, организация использования документов (выдача в установленном порядке дел, документов или копий документов, архивных справок, исполнение запросов организаций, заявлений граждан об установлении трудового стажа и по другим вопросам социально-правового характера) (т.1 л.д.50-58).

Таким образом, организация своевременного исполнения названного выше запроса входила в должностные обязанности ФИО1

То обстоятельство, что ФИО1 в нарушение п.п.3.1, 3.2 должностной инструкции никому не передала соответствующий запрос со сроком исполнения 5 дней на исполнение, ею в ходе рассмотрения дела не отрицалось, при этом истец ссылалась на нахождение в отпуске.

Между тем, из материалов дела следует, что запрос поступил 27.10.2023, тогда как ФИО1 ушла в отпуск только 31.10.2023, следовательно, реальная возможность исполнения требований п.п.3.1, 3.2 должностной инструкции у нее имелась.

С учетом изложенного судебная коллегия полагает, что у работодателя имелись правовые основания для снижения истцу ФИО1 в ноябре 2023 года размера стимулирующей выплаты.

Указанные действия руководства ответчика являются объективной реакцией на выявленный факт ненадлежащего исполнения работником трудовых обязанностей и не могут расцениваться в качестве давления на истицу с целью принуждения к увольнению.

Ссылка истца на то, что до 2023 года у руководства не было претензий к качеству ее работы, а также на возникшую после смены руководства длительную конфликтную ситуацию между сторонами как на причину, свидетельствующую о психологическом давлении на нее с целью принуждения к увольнению, по мнению судебной коллегии, не может быть признана обоснованной, поскольку объективных доказательств наличия конфликта между истцом и работодателем в материалах дела не имеется.

Согласно ст.21 ТК РФ работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором.

В соответствии со ст.22 ТК РФ работодатель имеет право требовать от работников исполнения ими трудовых обязанностей.

Таким образом, предъявление новым руководством истца требований о выполнении надлежащим образом работы в рамках выполнения истцом трудовой функции основано на приведенных нормах ст.ст.21, 22 ТК РФ, является законным и свидетельствует о мерах по усилению исполнительской дисциплины, принимаемых работодателем, а не о конфликте между работником и работодателем с целью принуждения работника к увольнению.

Кроме того, дате подачи заявления об увольнении (28.11.2023) предшествовал период нетрудоспособности истца (с 17.11.2023 по 27.11.2023), в течение которого согласно ее объяснениям, данным судебной коллегии в судебном заседании 16.09.2025, она находилась в спокойной обстановке, ей никто не звонил, никто не беспокоил и ничего от нее не требовал (т.2 л.д.66), что даже исходя из вышеприведенных объяснений истца объективно позволяло существенно сгладить последствия психологического напряжения с целью продолжения работы в организации ответчика при наличии у истца такого желания.

Оценивая доводы истца ФИО1 о том, что подтверждением конфликта с работодателем является резолюция Л. на заявлении: «Сотрудник не реагирует на деловую критику, в связи с чем, не вижу целесообразности продолжения отношений», судебная коллегия учитывает, что указанная резолюция наложена непосредственным руководителем истца в графе о мерах, предпринятых данным руководителем с целью сохранения (удержания) увольняющегося специалиста (т.1 л.д.74-75).

В ходе рассмотрения настоящего дела установлено, что к работе истца ФИО1 у работодателя действительно имелись замечания, на которые она не реагировала.

Таким образом, поскольку вопрос об оценке целесообразности удержания увольняющегося работника в организации ответчика отнесен к компетенции его непосредственного руководителя, при этом заполнение соответствующей графы исходя из бланка заявления об увольнении и показаний свидетеля Л. являлось обязательным, названная выше резолюция не свидетельствует о конфликте, а является лишь изложением соответствующей оценки Л. о нецелесообразности для работодателя в рассматриваемом случае предпринимать какие-либо меры по сохранению (удержанию) данного работника.

При этом, судебная коллегия учитывает, что принятие работодателем мер к удержанию увольняющегося по собственному желанию работника действующим трудовым законодательством в качестве обязательных не предусмотрено. Непринятие таких мер работодателем также объективно не может быть признано доказательством того, что работник увольняется по собственному желанию вследствие его принуждения к этому со стороны работодателя.

Оценивая доводы истца о том, что у нее не имелось причин увольняться, поскольку она находится в тяжелом материальном положении, нуждается в работе и дополнительном доходе, так как размер ее пенсии составляет 19 125 руб., судебная коллегия принимает во внимание, что в судебном заседании суда апелляционной инстанции от 16.09.2025 (т.2 л.д.67) истец на вопросы судебной коллегии сообщила, что к одиноким гражданам она не относится, у нее есть семья, она живет совместно с мужем, который работает и не на пенсии; она с семьей проживает в собственной квартире, принадлежащей им с 2011 года, находящейся в ипотеке.

С учетом изложенного судебная коллегия приходит к выводу о том, что доводы истца о размере ее пенсии сами по себе не свидетельствуют о ее тяжелом материальном положении, которое исключало написание ею заявления об увольнении по собственному желанию в связи с выходом на пенсию.

Допустимых и достаточных доказательств иного в материалах дела не имеется, суду апелляционной инстанции не представлено и судом не добыто.

Как усматривается из показаний свидетелей М.Н. и Л., непосредственных руководителей истца ФИО1, которые признаны судебной коллегией отвечающими требованиям ст.67 ГПК РФ, истец ненадлежащим образом исполняла свои должностные обязанности, поручения по работе не выполняла, на замечания по работе не реагировала.

В судебном заседании суда первой инстанции от 29.08.2024 свидетель М., рабочее место которой находилось в одном кабинете с истцом, пояснила, что истец человек своенравный, все воспринимает в штыки, спорила с руководством; ее никто не принуждал к увольнению, никто ей не угрожал, но ФИО1 не устраивало новое руководство, которое требовало от нее выполнения работы; до этого ФИО1 сама любила распределять работу и определять работу (т.1 л.д.127).

Оснований сомневаться в достоверности данных свидетельских показаний у судебной коллегии не имеется.

Как следует из искового заявления ФИО1, истец указала, что Л., не вникнув в проблемы архива, условия труда и объем работы, общение с истцом свела к переписке, требуя предоставления служебных записок или объяснительных.

Требование Л. от истца предоставления служебных записок или объяснительных в ходе рассмотрения настоящего дела было опровергнуто, установлено, что переход на письменную форму общения являлся инициативой самой истицы.

При этом, из приведенных объяснений ФИО1, а также доводов истца, приводимых в дальнейшем в ходе судебного разбирательства, усматривается, что у ФИО1 сформировалось субъективное негативное отношение к непосредственному руководителю Л., обусловленное предъявляемыми к ней требованиями о надлежащем исполнении должностных обязанностей и осуществляемым со стороны Л. контролем за их исполнением.

Одновременно, согласно объяснениям истца ФИО1, данным судебной коллегии в судебном заседании 04.03.2025 при первоначальном апелляционном рассмотрении, в период с июля по декабрь 2023 года она часто болела, в июле 2023 года она наблюдалась в стационаре с 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> (т.1 л.д.206-214), то есть ее состояние здоровья летом 2023 году ухудшилось.

Как следует из материалов дела, в заявлении об увольнении по собственному желанию истец указала, что она просит ее уволить по собственному желанию 28.11.2023 в связи с выходом на пенсию; более того, на предложение Л. уволиться через несколько дней, ФИО1 ответила отказом; Л. разъяснила истцу, что при увольнении день в день она не сможет отозвать заявление, однако истец настаивала на увольнении именно 28.11.2023.

В силу абз.3 ст.80 ТК РФ в случае, когда заявление работника об увольнении по его инициативе (по собственному желанию) обусловлено невозможностью продолжения им работы (в том числе, в связи с выходом на пенсию), работодатель обязан расторгнуть трудовой договор в срок, указанный в заявлении работника.

Таким образом, учитывая, что истец ФИО1 к моменту увольнения достигла 

<

данные изъяты> лет, находилась на пенсии с 

<

данные изъяты> года (т.2 л.д.66), ответчик не вправе был отказать ей в увольнении в указанную ею дату, на которой она настаивала, о чем истцу ФИО1 исходя из наличия в ее заявлении об увольнении соответствующей ссылки на ч.3 ст.80 ТК РФ было достоверно известно.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции от 16.09.2025 (т.2 л.д.67) истец ФИО1 на вопросы судебной коллегии сообщила, что у нее два высших образования по специальности «

<

данные изъяты>» и по специальности «

<

данные изъяты>»; поскольку она раньше увольнялась с предыдущего места работы по собственному желанию, она понимала, что с этом момента перестанет быть работником этой организации, то есть о последствиях написания заявления об увольнении по собственному желанию день в день в связи с выходом на пенсию истцу ФИО1 было известно, соответствующие последствия увольнения из организации ответчика она осознавала.

При таких обстоятельствах, поскольку совокупностью собранных по делу доказательств доводы истца об оказании на нее психологического давления и принуждения к увольнению были опровергнуты, судебная коллегия приходит к выводу о том, что увольнение ФИО1 по собственному желанию в связи с выходом на пенсию явилось следствием наличия добровольного волеизъявления на такое увольнение самой ФИО1 и было обусловлено недовольством усилением трудовой дисциплины со стороны работодателя, а также ухудшением состояния здоровья.

При этом, указание истцом ФИО1 в заявлении об увольнении в связи с выходом на пенсию приписки «так как работать дальше под постоянным прессингом со стороны руководства нет никаких сил», по мнению судебной коллегии, обусловлено не реальным фактом прессинга со стороны руководства, а субъективным негативным отношением ФИО1 лично к ведущему юрисконсульту Л., направлено на искусственное создание видимости допущенных работодателем при ее увольнении нарушений и является злоупотреблением правом, поэтому в качестве основания для вывода об увольнении истца под давлением работодателя признано быть не может.

Одновременно судебная коллегия учитывает, что в силу ч.2 ст.67 ГПК РФ никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, соответственно, объяснения истца ФИО1 как один из видов доказательств, предусмотренный ст.68 ГПК РФ, в соответствии с которыми она не согласна с совокупностью представленных ответной стороной доказательств, опровергающих ее доводы, о недопустимости данных доказательств не свидетельствуют.

Кроме того, оценивая объяснения истца ФИО1 по правилам ст.67 ГПК РФ, судебная коллегия принимает во внимание, что объяснения, данные истцом судебной коллегии в ходе установления обстоятельств, в которых истец написала заявление, а также обстоятельств, предшествующих написанию данного заявления, носят противоречивый характер и опровергаются совокупностью иных собранных по делу доказательств, оцененных судебной коллегией не только по отдельности, но также в их взаимной связи, в связи с чем в основу вывода об удовлетворении иска ФИО1 положены быть не могут.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу о том, что увольнение истца ФИО1 вопреки ее доводам было обусловлено не давлением на нее со стороны работодателя, а ее добровольным желанием прекратить трудовые отношения с данным работодателем; при этом она в полном объеме понимала и осознавала последствия подписания заявления об увольнении по собственному желанию.

В связи с изложенным увольнение истца является законным, в связи с чем правовых оснований для удовлетворения ее исковых требований о признании приказа об увольнении незаконным и его отмене, а также восстановления на работе не имеется.

Поскольку истцу отказано в иске о признании увольнения незаконным, отмене приказа об увольнении и восстановлении на работе, не подлежат удовлетворению и производные требования о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула.

Одновременно, так как в ходе судебного разбирательства нарушений работодателем трудовых прав истца не установлено, не имеется оснований и для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда, предусмотренной ст.237 ТК РФ.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают вышеизложенных выводов и направлены на переоценку выводов суда первой инстанции, в связи с чем на законность и обоснованность состоявшегося судебного решения не влияют, оснований для его отмены по доводам жалобы судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда

определила:

решение Всеволожского городского суда Ленинградской области от 29 августа 2024 года – оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 24.12.2025.