Дело № 22-2234/2019 

УИД 33RS0020-01-2019-000072-83 Судья Забавнова О.М.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

20 ноября 2019 года г.Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Мальцевой Ю.А.

при секретаре Ушаковой И.О.

с участием: 

прокурора Денисовой С.В.,

потерпевшего К..,

представителя потерпевшего адвоката Гоновой Т.В., 

осужденной ФИО1, 

защитника адвоката Шебанкова Р.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника Шебанкова Р.А. на приговор Юрьев – Польского районного суда Владимирской области от 20 сентября 2019 года, которым

ФИО1,

родившаяся **** года 

в д.**** района

**** области, ранее не судимая,

осуждена по ч.2 ст.109 УК РФ к наказанию виде ограничения свободы на срок 1 год 6 месяцев.

В соответствии с ч.1 ст.53 УК РФ ФИО1 установлены ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования Юрьев-Польский район Владимирской области, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; а также возложена обязанность являться для регистрации один раз в месяц в указанный специализированный государственный орган.

Также приняты решения по мере пресечения в отношении осужденной, процессуальным издержкам и вещественным доказательствам.

Изложив содержание обжалуемого судебного решения, существо доводов апелляционной жалобы и возражений на нее; заслушав выступления осужденной и защитника, поддержавших заявленные требования; а также выступления прокурора, потерпевшего и его представителя, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы и просивших приговор оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

ФИО1 признана виновной в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Преступление совершено 28 ноября 2017 года в г.Юрьев-Польский Владимирской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре, который постановлен в общем порядке судебного разбирательства. 

В апелляционной жалобе защитник Шебанков Р.А. считает приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене, поскольку выводы суда не основаны на материалах дела, неверно применен материальный закон. Ссылаясь на заключение судебно-медицинской экспертизы № 28 от 04.04.2018, полагает, что смерть К.Н. является естественной, так как наступила от инфаркта миокарда – болезни, вызванной внутренними причинами, а не воздействием (умышленным или неосторожным) извне. Заявляет об отсутствии доказательств тому, что инфаркт миокарда был вызван действиями или бездействием ФИО1 Обращает внимание, что в соответствии с упомянутым заключением дефекты и недостатки в оказании медицинской помощи были допущены на всех этапах ее осуществления, прямая причинная связь между смертью К.Н.. и действиями (бездействием) фельдшеров и врачей ГБУЗ ВО «Юрьев-Польская ЦРБ» экспертами не установлена. Защитник утверждает, что суд в нарушение закона и разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» неполно оценил названное экспертное заключение, тем самым нарушая право ФИО1 на защиту от обвинения и лишая её оправдания в рамках рассматриваемого дела. Ссылаясь на обзор судебной практики Верховного Суда РФ, отмечает, что обязательным условием для привлечения лица к уголовной ответственности в данном случае является установление правовых предписаний, регламентирующих поведение лица в той или иной профессиональной сфере, а несовершение необходимого действия либо совершение запрещаемого действия должно быть обязательным условием наступившего последствия. Сообщает, что должностная инструкция фельдшера ФИО1, так же как и Положение о фельдшере выездной бригады скорой помощи (приложение 10, п.2.5, утвержденное Приказом Минздрава РФ от 26.03.1999 № 100 (ред. от 10.06.2010) «О совершенствовании организации скорой медицинской помощи населению Российской Федерации») предусматривает, что фельдшер скорой медицинской помощи обязан владеть техникой снятия электрокардиограмм, что согласно пояснениям допрошенной в суде специалиста Л. заключается лишь в технических действиях лица, ее снимающего, тогда как интерпретация (расшифровка) ЭКГ является иным действием, напрямую не связанным с техникой снятия кардиограммы, интерпретировать показания электрокардиограммы должен врач скорой медицинской помощи, а не фельдшер. Тем самым защитник делает вывод об отсутствии в обвинении ФИО1 условия привлечения к уголовной ответственности – обязательные предписания, регламентирующие поведение лица в той или иной профессиональной сфере. Опираясь на заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 28 от 04.04.2018, автор жалобы полагает, что вмененные действия (бездействие) ФИО1 не являются условием, устранение которого (или отсутствие которого) предупреждает последствие – смерть пациента. При этом подчеркивает, что показания свидетеля С. отражены в приговоре неполно. Считает имеющими значение сообщенные той сведения, согласно которым врач М. не смотрела снятые фельдшерами кардиограммы, лежащие на журнальном столике, госпитализацию не предлагала, а напротив, сказала, чтобы скорую помощь больше не вызывали, так как все необходимое лечение проведено. Цитируя Приложение к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 23.07.2010 № 541н «Об утверждении Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих», отмечает, что именно на врача возложена обязанность диагностики заболевания, фельдшеру это в обязанности не входит. Полагает, что данное обстоятельство не позволяет вменить ФИО1 постановку неверного диагноза. 

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель Захарцев С.В. просит приговор оставить без изменения. Полагает, что квалификация действий ФИО1 по ч.2 ст.109 УК РФ является верной, а назначенное наказание – справедливым, соразмерным содеянному и отвечающим цели исправления осужденной. Обращает внимание, что все требования уголовно-процессуального закона судом были выполнены, а доводы жалобы об отсутствии объективных доказательств виновности осужденной в совершенном преступлении являются несостоятельными, высказывались стороной защиты и ранее, в судебном заседании тщательно проверены и обоснованно отвергнуты в приговоре. Вопреки доводам апелляционной жалобы, считает, что оказание фельдшером скорой медицинской помощи пациентам с сердечно-сосудистыми заболеваниями включает в себя не только действия, связанные с выполнением манипуляций по непосредственному снятию ЭКГ, но и с ее оценкой, тем более эти нормативные предписания отнесены к должностным обязанностям фельдшера, сформулированным в Едином квалификационном справочнике должностей, где прямо указано, что фельдшер должен не только регистрировать, но и анализировать данные ЭКГ. Указывает, что в ходе рассмотрения уголовного дела установлена причинно-следственная связь между допущенными ФИО1 дефектами оказания медицинской помощи и смертью К.Н.., вывод суда о том, что между неоказанием осужденной адекватной медицинской помощи К.Н.. и наступлением смерти больной имеется прямая причинно-следственная связь, является верным, а своевременное и правильное диагностирование острого инфаркта миокарда у К.Н. который не был установлен ФИО1 при наличии выявленных осужденной явных признаков такового, и, как следствие, осуществление её лечения, не исключали возможности благоприятного исхода для больной. Обращает внимание на несостоятельность доводов жалобы о том, что судом не дана надлежащая оценка показаниям свидетеля С.. относительно действий (бездействия) врача-терапевта ГБУЗ ВО «Юрьев-Польская ЦРБ» М. при осмотре больной К.Н.. на дому 28.11.2017, поскольку уголовное дело рассмотрено судом в соответствии с требованиями ст.252 УПК РФ, суд не вправе допускать в приговоре формулировки, свидетельствующие о виновности других лиц, в отношении которых дело не рассматривается. 

Изучив материалы дела, обсудив заявленные доводы, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены обжалуемого судебного решения.

Судебное разбирательство проведено с соблюдением предусмотренных Главой 35 УПК РФ общих условий и на основе установленного ст.15 УПК РФ принципа состязательности сторон.

Проведя судебное следствие, заслушав прения сторон и последнее слово подсудимой, суд пришел к обоснованному выводу о доказанности того, что преступное деяние, в совершении которого обвинялась ФИО1, имело место, что оно является преступлением и совершено именно ею. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы, приговор нельзя признать не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. 

Изложенные в обжалуемом судебном решении выводы существенных противоречий, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденной, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания, не содержат и подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; все обстоятельства, которые могли существенно повлиять на эти выводы, учтены; относительно противоречивых доказательств суд указал, по каким основаниям принял одни из них и отверг другие.

Не ограничившись только указанием на исследованные и проверенные доказательства, суд первой инстанции дал им надлежащую оценку.

Доводы апеллянта аналогичны позиции стороны защиты в суде первой инстанции, как это следует из протокола судебного заседания, они учитывались при принятии решения по делу и обоснованно отвергнуты как несостоятельные с приведением убедительных мотивов такого решения. 

Утверждение защитника о необоснованности осуждения ФИО1 суд апелляционной инстанции отвергает, поскольку оно основано на субъективных и неправильных толковании норм закона и оценке доказательств, опровергается совокупностью приведенных в приговоре доказательств. 

Следует отметить, что осужденная вину в совершенном преступлении не признала, вместе с тем, согласно показаниям ФИО1 в ходе первого судебного разбирательства при посещении ею по вызову утром 28 ноября 2017 года К.Н. та жаловалась на боли в спине и правом боку. Со слов находившейся в квартире С. ранее назначенное врачом лечение улучшений в состоянии больной не принесло. Она сделала электрокардиограмму К.Н.. Полагает возможным, что увидела на ней изменения и это её насторожило, в связи с чем позвонила в регистратуру и вызвала врача.

Занятая же осужденной позиция по отрицанию своей вины в неосторожном причинении смерти К.Н.. опровергается собранными по делу и исследованными судом доказательствами. 

Так, свидетель К.В.., подтвердившая свои показания, данные на предварительном следствии, сообщала, что 27.11.2017 ее дочери – К.Н.. дважды вызывали скорую помощь. Дочь жаловалась на сильное жжение в груди, резкие боли в спине, давление на зубы. Ее не госпитализировали, делали ЭКГ, уколы, но облегчения это не принесло. 28 ноября 2017 года дочь сообщила по телефону об ухудшении самочувствия, она приехала к К.Н.., дома застала свою сестру С.. и фельдшера ФИО1, которая делала ЭКГ. Дочь лежала на кровати и просила спасти ее, сказала, что никакие уколы не помогли, спрашивала у ФИО1, не инфаркт ли это. Посмотрев ЭКГ, ФИО1 сказала, что не понимает результатов, стала кому-то звонить, после чего сообщила, что сейчас приедет врач, затем уехала. Примерно через 20 минут прибыла участковый терапевт М.., которая послушала К.Н.., выписала уколы и лекарства. На вопрос дочери, не инфаркт ли у нее, М.. ответила, что ничего серьезного не видит, что у нее лишай. Госпитализацию дочери никто не предлагал. М.. уехала, сказав, что скорую помощь больше вызывать не надо. К вечеру боли в грудной клетке и спине дочери усилились, она говорила, что умирает. Около 20 часов с соседкой Н.. отвезла дочь в больницу. В приемном отделении дочь не могла лечь, поскольку сильно болела спина и кружилась голова, о чем она сообщила медикам. Примерно через полчаса дочь увели и сказали, что ее госпитализируют в хирургическое отделение. Около 23 часов 30 минут их вызвали в больницу, где сообщили о смерти К.Н..

Свидетель С.., чьи показания, данные на предварительном следствии, оглашены в судебном заседании, пояснила, что 26 ноября 2017 года К.Н.. в телефонном разговоре жаловалась ей на плохое самочувствие. В течение дня К.Н.. сообщала ей о сильных режущих болях в грудной клетке, отдававших в спину. 28 ноября 2017 года около 9 часов 30 минут ей снова позвонила К.Н.., сказала, что плохо себя чувствует, и попросила приехать. Дома также были К.В. и фельдшер ФИО1 При этом К.Н. жаловалась на сильные боли в спине, тошноту, просила о помощи, говорила сквозь зубы. Фельдшер ФИО1 сделала кардиограмму, посмотрела на нее и положила на столик рядом с кроватью, где уже лежали две ЭКГ, сказав, что сделано все необходимое и им надо ждать врача, после чего уехала. О том, что на ЭКГ были признаки инфаркта, она не говорила, госпитализации К.Н.., в том числе в сосудистый центр г.Владимира, не предлагала, отказ от госпитализации не оформляла. Позже к ним приехала врач-терапевт М. которая, осмотрев К.Н.., сказала, что у той опоясывающий лишай, не выступивший наружу, что ей необходимо на рентген позвоночника, а также спросила, делает ли она назначенные ею уколы, на что К.Н.. ответила утвердительно. ЭКГ М. не смотрела. Сказав, чтобы скорую помощь они больше не вызывали, М. ушла.

Свидетель М.Е.., фельдшер отделения СМП ГБУЗ ВО «Юрьев-Польская ЦРБ», суду показала, что 27.11.2017 ездила по вызову к К.Н.., которая высказывала жалобы на высокое давление, говорила, что ее трясет. После отказа от стандарта оказания помощи, той был сделан укол магнезии 5 мл и снята ЭКГ, которая патологии не показала, поставлена гипертония или артериальная гипертензия. Необходимости в госпитализации в данном случае не было, предложен вызов терапевта. После смерти К.Н.. она видела ЭКГ от 28.11.2017, на которой усмотрела изменения и которая отличалась от кардиограммы, сделанной ею.

Согласно показаниям свидетеля О. фельдшера отделения СМП ГБУЗ ВО «Юрьев-Польская ЦРБ», 27 ноября 2017 года вечером она выезжала по вызову к К.Н.., которая жаловалась на боли в грудной клетке, усиливавшиеся при движении, глубоком вдохе. Симптомы, описываемые пациенткой, не соответствовали болезни сердца. Был произведен первичный осмотр, пальпация, измерено давление, выслушано сердцебиение, легкие, снята кардиограмма, которая не вызвала вопросов, показатели сердца были в норме. Это был второй выезд СМП к К.Н. за день. Госпитализация не предлагалась, поскольку показаний к ней не было. Предыдущую пленку ЭКГ та показывала, при сравнении стало ясно, что они идентичны, изменений не было. Был поставлен предварительный диагноз - торакалгия, то есть боли в груди. ЭКГ от 28.11.2017 видела после смерти К.Н.. и усмотрела отличия от своей пленки, на ней были изменения.

Свидетели Ш.., врач-хирург ГБУЗ ВО «Юрьев-Польская ЦРБ», и М.М.., заведующая инфекционным отделением ГБУЗ ВО «Юрьев-Польская ЦРБ», пояснили, что в приемное отделение ЦРБ поступила женщина после шести вечера, которая жаловалась на боли в животе справа, тошноту, сообщила о неоднократном вызове СМП и врача. Ее осмотрела терапевт М.М.. Критического состояния не было, но в связи с жалобами на боли в животе решили оставить ее в хирургии, поставив диагноз «панкреатит под вопросом», и в течение 40 минут женщина умерла. Уже после вскрытия определили диагноз – инфаркт миокарда. Результатов ЭКГ или иных анализов с собой у пациентки не было. Кардиограмма не была снята, поскольку К.Н. не могла лежать, но сообщила, что ЭКГ ей снимали, результаты нормальные. На момент поступления К.Н.. в приемный покой ЦРБ уже были необратимые изменения. 

Свидетель М.И.., заведующая терапевтическим отделением ГБУЗ ВО «Юрьев-Польская ЦРБ», суду сообщила, что дежурные врачи М.М. и Ш.. доложили ситуацию, которая произошла с пациенткой К.Н.. 28 ноября 2017 года. Пациентка была госпитализирована в хирургическое отделение. Вскоре у пациентки произошла внезапная остановка сердечной деятельности. При ее вскрытии установлена причина смерти - «обширный инфаркт миокарда». На врачебно-контрольной комиссии было установлено, что перед госпитализацией осуществлено три вызова скорой помощи по поводу боли в грудной клетке, проводились обследования, делались ЭКГ, дважды на них острой коронарной патологии не выявлялось, пациентка передавалась на осмотр врачу. При посещении врача пациентка не давалась на осмотр, врач оценила, что болевой синдром связан с остеохондрозом, назначила лечение и оставила ее дома. Эффекта от назначенного лечения не было и 28 ноября 2017 года СМП была вызвана в третий раз. Фельдшер осмотрела К.Н.., сделала ЭКГ, применила болеутоляющее средство, оставила ее дома, передала на осмотр участкового терапевта по сигнальному талону. Врач не видела ЭКГ, и, осмотрев пациентку, подтвердила свой прежний диагноз, оставив ее дома. Исходя из карт вызова скорой помощи К.Н., ЭКГ, при третьем выезде скорой помощи на электрокардиограмме выявлены признаки «инфаркта миокарда». Фельдшер ФИО1 не разобралась ни с характером болевого синдрома, ни с ЭКГ и оставила пациентку дома. В приемное отделение ЦРБ, где К.Н. находилась незначительное время, пациентка поступила с сильным болевым синдромом, что было обусловлено разрывом миокарды, который уже был «в ходу», то есть остановить процесс было уже невозможно. Этапу скорой помощи достаточно поставить диагноз «инфаркт» по результатам клиники и ЭКГ. Признаки инфаркта они знают, в том числе и ФИО1, так как проходят подготовку. ФИО1 компетентный специалист, она видела ЭКГ, но не расценила, что это инфаркт. Если сомневалась, могла и должна была привезти больную в стационар, позвонить в сосудистый центр. ФИО1 обратила внимание на болевой синдром, который не купируется, и что это вызов СМП был в третий раз, поэтому и вызвала врача, надеялась, что врач посмотрит и проконтролирует. Передала сигнальный талон, но не обозначила, что К.Н.. нуждается в осмотре врачом в срочном порядке, ЭКГ к вызову не приложила. Подсудимая не выполнила стандарт оказания медицинской помощи, а время в случаях с инфарктом миокарда играет большую роль, поскольку чем быстрее медик установит правильный диагноз и окажет помощь, тем больше у больного шансов выжить.

Врач-кардиолог Юрьев-Польской ЦРБ Л.., допрошенная судом в качестве специалиста, пояснила, что на ЭКГ от 28.11.2017 имеются явные признаки инфаркта миокарда. Фельдшеры скорой медицинской помощи обладают достаточными профессиональными навыками и познаниями, в соответствии с должностными обязанностями, стандартами оказания медицинской помощи могут читать ЭКГ, острую патологию, которая нуждается в госпитализации, должны определять. На пленке от 28.11.2018 достаточно сведений для фельдшера, чтобы госпитализировать пациента, созвониться с сосудистым центром. Фельдшер была обязана связаться с сосудистым центром, а затем госпитализировать пациента либо в сосудистый центр либо в реанимацию Юрьев-Польской ЦРБ. Примерно 30% инфарктов определяются уже при вскрытии, однако, в любом случае, при своевременно, правильно и квалифицировано оказанной медицинской помощи шансы больного сохранить жизнь повышаются.

Показания лиц, допрошенных в суде, изложены в приговоре в соответствии с протоколом судебного заседания и материалами уголовного дела, участниками судебного разбирательства замечания на протокол судебного заседания не подавались.

Кроме того, вина ФИО1 подтверждается исследованными в судебном заседании письменными и вещественными доказательствами, а именно: 

- картой вызова скорой помощи № 8833, согласно которой 28 ноября 2017 года в 9 час. 16 мин. для оказания медицинской помощи К.Н.. выезжала фельдшер ФИО1;

- электрокардиограммами от 27.11.2017 и от 28.11.2017;

- заключением комиссионной судебной медицинской экспертизы № 28 от 4 апреля 2018 года, согласно которой при обследовании К.Н.. фельдшером бригады скорой медицинской помощи 28 ноября 2017 года в 9 часов 16 минут (карта вызова № 8833) осмотр больной произведен по системам, все графы вызова скорой медицинской помощи заполнены, однако диагноз «торакалгия» был выставлен неправильно. При осмотре больной неполно собран анамнез, недостаточно описаны жалобы, не отражена динамика заболевания, не уточнен характер болей. Фельдшером неправильно были интерпретированы данные ЭКГ, на которой к этому времени имелись явные изменения, свидетельствующие о наличии острого инфаркта миокарда в виде формирования комплекса QS вместо QRS во втором и третьем грудных отведениях, подъём сегмента ST в грудных отведениях. Описанные недостатки привели к тому, что диагноз «острый инфаркт миокарда» установлен не был, что привело к дальнейшей неправильной тактике и лечению. В данном случае, при наличии таких жалоб в сочетании с изменениями на ЭКГ, фельдшер должен был провести в экстренном порядке следующие мероприятия – обезболить, применить спазмолитики, антикоагулянты, в лежачем состоянии транспортировать в сосудистый региональный центр. Смерть К.Н. наступила от острого трансмурального инфаркта миокарда (передней стенки с распространением на верхушку и межжелудочковую перегородку), осложнившегося разрывом мышцы сердца и сдавлением его излившейся в полость сердечной сорочки кровью. При своевременном и правильном оказании К.Н.. медицинской помощи шансы на благоприятный исход возрастали;

- заключением комиссионной медицинской судебной экспертизы № 71 от 24 июля 2018 года, которое подтверждает, что на ЭКГ от 28 ноября 2017 года в 9 часов 16 минут уже имелись признаки инфаркта миокарда, однако врачу-терапевту указанная пленка ЭКГ представлена не была. Это привело к повторной установке прежнего диагноза, который на тот момент уже был достоверно неправильным, что привело к отсутствию адекватной медицинской помощи со стороны врача-терапевта и снижало шансы на благоприятный исход. Фельдшер ФИО1 была обязана провести в экстренном порядке следующие мероприятия – обезболить, применить спазмолитики, атикоагулянты, начать проводить мероприятия по тромболизису и в лежачем состоянии транспортировать в региональный сосудистый центр. Комиссия экспертов не может объяснить, почему фельдшер не выполнила данные мероприятия, но может констатировать, что невыполнение данных мероприятий значительно снижало шансы на благоприятный исход. Учитывая данные ЭКГ (формирование комплекса QS вместо QRS во втором и третьем грудных отведениях, подъём сегмента ST в грудных отведениях, время разрыва сердечной мышцы (28 ноября 2017 года констатирована смерть) и данные клинического обследования (анамнез, динамика жалоб, данные анализов), при вызове бригады скорой помощи 28 ноября 2017 года (карта вызова № 8833) у К.Н.., по мнению экспертов, была острая (некротическая) стадия инфаркта миокарда 

- копией приказа главного врача муниципального учреждения здравоохранения «Юрьев-Польская ЦРБ» № 141 от 25 декабря 2006 года, согласно которому фельдшер Никульского ФАП ФИО1 переведена на должность фельдшера в отделение скорой медицинской помощи;

- копией трудового договора № 116 от 1 января 2007 года, из которого следует, что ФИО1 принята на работу в отделение скорой медицинской помощи МУЗ «Юрьев-Польская ЦРБ» по профессии «фельдшер скорой медицинской помощи»; обязана добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на неё трудовым договором, в частности, исполнять трудовые обязанности согласно должностной инструкции;

- копией диплома КТ № 304702 от 28.02.1987 ФИО4;

- копией удостоверения № 722406385766 от 13.11.2017 о повышении ФИО1 квалификации, согласно которому она допущена к осуществлению медицинской или фармацевтической деятельности по специальности «скорая и неотложная помощь»;

- копией должностной инструкции фельдшера скорой медицинской помощи ГБУЗ ВО «Юрьев-Польская ЦРБ», из содержания которой следует, что при выполнении обязанностей по оказанию скорой медицинской помощи в составе фельдшерской бригады фельдшер является ответственным исполнителем всей работы; фельдшер скорой медицинской помощи руководствуется в работе законодательством Российской Федерации, нормативными и методическими документами Министерства здравоохранения Российской Федерации, приказами и распоряжениями главного врача и должностной инструкцией; фельдшер скорой медицинской помощи обязан: оказывать скорую медицинскую помощь больным и пострадавшим на месте происшествия и во время транспортировки в стационар, уметь пользоваться имеющейся медицинской аппаратурой, владеть техникой снятия электрокардиограмм, знать дислокацию лечебно-профилактических учреждений и районы обслуживания станции, при транспортировке больного находиться рядом с ним, осуществляя оказание необходимой медицинской помощи, качественно оказывать медицинскую помощь и тактику ведения больного, исключающие повторный вызов скорой помощи, осваивать и использовать в полном объеме аппаратуру для оказания экстренной помощи, в установленном порядке повышать свой профессиональный уровень, совершенствовать практические навыки;

- сведениями из единого квалификационного справочника должностей, в котором указано, что фельдшер должен не только регистрировать, но и анализировать ЭКГ.

Совокупность приведенных, а также иных исследованных и положенных в основу приговора доказательств позволила суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного преступления и квалифицировать действия ФИО1 по факту причинения смерти К.Н.. по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей по ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Специальный субъект преступления определен судом на основе исследованных документов, определяющих должностные полномочия ФИО1 и ее профессиональные обязанности. 

Судебное следствие по уголовному делу проведено с достаточной полнотой и объективно. Стороны не были ограничены в праве представления доказательств, вопреки доводу апелляционной жалобы, все представленные сторонами в ходе судебного разбирательства доказательства судом исследованы и получили свою надлежащую оценку, заявленные ходатайства разрешены судом в соответствии с требованиями закона, принятые по ним решения мотивированы и являются правильными.

Данных, свидетельствующих о заинтересованности в неблагоприятном для осужденной исходе дела либо об оговоре её потерпевшим и свидетелями, в материалах дела не содержится. 

При анализе действий ФИО1 и установлении наличия прямой причинной связи между допущенными ею недостатками при оказании медицинской помощи и наступившими последствиями в виде смерти К.Н.. суд верно обосновал свои выводы, исходя из заключения комиссионной медицинской судебной экспертизы № 28. Выводы суда первой инстанции о наличии прямой причинной связи между ненадлежащим исполнением ФИО1 своих профессиональных обязанностей и смертью потерпевшей, о её виновности в связи с этим в причинении смерти по неосторожности в приговоре надлежащим образом мотивированы, приведенные аргументы убедительны, сомнений в своей объективности и правильности у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Несостоятельными являются и доводы жалобы о том, что фельдшер скорой медицинской помощи обязан владеть лишь техникой снятия электрокардиограмм, а интерпретировать показания электрокардиограммы должен врач скорой медицинской помощи. В действительности, оказание пациентам с сердечно-сосудистыми заболеваниями скорой медицинской помощи фельдшером включает в себя не только действия, связанные с выполнением манипуляций по непосредственному снятию ЭКГ, но и с ее оценкой, что является должностными обязанностями фельдшера СМП, которые сформулированы в Едином квалификационном справочнике должностей, где указано, что фельдшер СМП должен не только регистрировать, но и анализировать данные ЭКГ.

Нельзя согласиться и с доводами жалобы о том, что судом не дана надлежащая оценка показаниям свидетеля С. относительно действий (бездействия) врача-терапевта ГБУЗ ВО «Юрьев-Польская ЦРБ» М.. Как верно указано государственным обвинителем в возражениях, суд в силу требований ст.252 УПК РФ не вправе допускать в приговоре формулировки, свидетельствующие о виновности других лиц, в отношении которых дело не рассматривается.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст.302 УПК РФ, в нем указаны обстоятельства, установленные судом, дан анализ доказательств, обосновывающих вывод суда о виновности ФИО1, мотивированы выводы суда относительно правильности квалификации преступления.

Наказание осужденной назначено с учетом требований ст.6, 60 УК РФ, характера и степени общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории небольшой тяжести; данных о личности виновной, которая ранее не судима, по месту работы характеризуется положительно, к административной ответственности не привлекалась; отсутствия обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание; а также влияния назначенного наказания на исправление осужденной. 

Сомнений в том, что установленные судом сведения о личности виновной учтены при постановлении приговора в недостаточной степени, не имеется. 

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершения преступления, поведением виновной во время и после его совершения, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и дающих основания для применения положений ст.64 УК РФ, при вынесении приговора не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции. 

Излишне суровой и несправедливой примененную в данном случае меру уголовной ответственности признать нельзя, она соразмерна содеянному и отвечает закрепленным уголовным законом целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденной, предупреждения совершения ею новых преступлений.

При этом правила ст.53 УК РФ, определяющие особенности назначения избранного ФИО1 вида наказания, соблюдены. 

Таким образом, предусмотренных ст.389.15 УПК РФ оснований отмены или изменения обжалуемого судебного решения судом апелляционной инстанции, в том числе по доводам апелляционной жалобы, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

п о с т а н о в и л:

приговор Юрьев – Польского районного суда Владимирской области от 20 сентября 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Шебанкова Р.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий Ю.А.Мальцева