ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Судья 1 инст.: Шикалов Д.А. УИД: 18RS0023-01-2024-003673-52

Судья-докладчик: Пашкина О.А. Апел. производство: №33-67/2026

1-я инстанция: №2-372/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

9 февраля 2026 года г. Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Дубовцева Д.Н.,

судей Фокиной Т.О., Пашкиной О.А.,

с участием прокурора Симакова А.Н.,

при секретаре Стрелковой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, индивидуального предпринимателя ФИО2 на решение Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 14 мая 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 об установлении факта трудовых отношений, факта несчастного случая на производстве, взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Пашкиной О.А., пояснения представителя ответчика индивидуального предпринимателя ФИО2 – Магды А.В., поддержавшего доводы апелляционной жалобы ответчика, и его возражения относительно апелляционной жалобы истца, заключение прокурора Симакова А.Н., указавшего на отсутствие оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного постановления в апелляционном порядке, судебная коллегия

установила:

ФИО1 (далее – истец, работник, ФИО1) обратился в суд с исковым заявлением к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее – ответчик, предприниматель, ИП ФИО2), мотивируя тем, что истец работал у ответчика без заключения трудового договора. Работы носили нерегулярный характер, поэтому ФИО1 неоднократно работал на строящихся объектах по приглашению ИП ФИО2 27 сентября 2022 года при выполнении кровельных работ на третьем этаже частного дома истец упал со строительных лесов на спину, после чего он был направлен со строительного объекта домой на автобусе. Скорую помощь истцу не вызывали. Из дома истца доставили в БУЗ УР «Сарапульская городская больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», откуда его транспортировали в БУЗ УР «Городская клиническая больница №7 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», где у ФИО1 диагностированы линейный перелом затылочной кости слева с переходом в заднюю черепную ямку, субдуральная гематома над правым большим полушарием, контузионно-геморрагический очаг 4 вида правой лобной доли, диффузный отек мозга с признаками аксиальной и латеральной дислокации, пневмоцефалия. Истец длительное время находился на стационарном и амбулаторном лечении, которое продолжается до настоящего времени, ему установлена инвалидность. Поскольку ФИО1 был фактически допущен к выполнению трудовых функций у ИП ФИО2, постольку ответчик должен был провести расследование несчастного случая на производстве. Нарушение трудовых прав истца со стороны ответчика повлекло причинение ему морального вреда.

При рассмотрении дела в суде первой инстанции истец ФИО1 на основании ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) неоднократно изменял исковые требования, в их окончательной редакции просил установить факт трудовых отношений между сторонами в период с 10 августа 2022 года по 13 марта 2023 года, а также факт несчастного случая на производстве, произошедшего с истцом 27 сентября 2022 года у ИП ФИО2, и взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб.

Протокольным определением городского суда от 9 января 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Государственная инспекция труда в Удмуртской Республике (далее – третье лицо, ГИТ в УР).

В судебном заседании суда первой инстанции представитель истца ФИО1 – ФИО3, действующая по устному ходатайству, исковые требования с учетом их изменения поддержала по основаниям, изложенным в иске, просила удовлетворить исковое заявление.

В судебном заседании суда первой инстанции представитель ответчика ИП ФИО2 – Магда А.В., действующий по доверенности, исковые требования не признал, просил отказать в удовлетворении иска.

В судебном заседании суда первой инстанции прокурор Кононова А.А. в заключении полагала исковые требования подлежащими удовлетворению.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ дело судом первой инстанции рассмотрено в отсутствие истца ФИО1, ответчика ИП ФИО2, представителя третьего лица ГИТ в УР, надлежащим образом извещенных о дате, времени и месте судебного заседания.

Решением Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 14 мая 2025 года исковые требования ФИО1 к ИП ФИО2 об установлении факта трудовых правоотношений, факта несчастного случая на производстве, взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов удовлетворены частично.

Установлен факт трудовых отношений между ФИО1 и ИП ФИО2 с 10 августа 2022 года по 13 марта 2023 года включительно.

Установлен факт несчастного случая с ФИО1 на производстве ИП ФИО2 27 сентября 2022 года.

Взыскана с ИП ФИО2 в пользу ФИО1 компенсация морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве, в размере 700 000 руб.

Взысканы с ИП ФИО2 в пользу ФИО1 судебные расходы в размере 8 руб.

Взыскана с ИП ФИО2 в доход муниципального образования «Городской округ город Сарапул Удмуртской Республики» государственная пошлина в размере 3 000 руб.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит решение городского суда изменить в части и взыскать компенсацию морального вреда в заявленном размере, ссылаясь на то, что определенный судом размер такой компенсации является заниженным. Суд первой инстанции не учел отсутствие грубой неосторожности со стороны потерпевшего, а также обстоятельства нарушения ответчиком требований охраны труда, повлекшего наступление несчастного случая на производстве. Ответчик не проводил инструктаж по технике безопасности, не предоставлял средства индивидуальной защиты, в том числе для работы на высоте. На месте происшествия истцу не оказали первую помощь, скорую медицинскую помощь не вызвали, комиссию по расследованию несчастного случая на производстве не создали, акт о несчастном случае на производстве не составили. Своевременное оказание медицинской помощи могло значительно облегчить дальнейшее лечение, в настоящее время истцу установлена инвалидность третьей группы.

В апелляционной жалобе ответчик ИП ФИО2 просит указанное решение суда отменить и принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, ссылаясь на то, что материалы дела не содержат доказательств наличия между сторонами соглашения о выполнении истцом трудовых обязанностей в определенной должности. Фактически истец и ответчик в трудовых отношениях не состояли, трудовой договор с ФИО1 не заключался, заработная плата ему не выплачивалась. С истцом был заключен договор подряда, в связи с выполнением работ по которому ИП ФИО2 произвел оплату. Объект строительства, на котором истец выполнял работы по договору подряда, является одноэтажным, в связи с чем ФИО1 не мог упасть с третьего этажа. С 12.00 часов 27 сентября 2022 года истец отсутствовал на строительном объекте, доказательства получения травмы у ответчика в материалах дела отсутствуют. ФИО1 пропущен трехмесячный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, поскольку о нарушении своего права в части установления факта трудовых отношений истец узнал 10 августа 2022 года, а в части факта несчастного случая на производстве – 27 сентября 2022 года. С иском в суд ФИО1 обратился только 26 сентября 2024 года.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчика истец ФИО1 просит оставить ее без удовлетворения, ссылаясь на то, что судом первой инстанции установлены факты наличия между сторонами трудовых отношений и получения истцом травмы при выполнении работы в интересах ИП ФИО2 Материалами дела подтверждаются обстоятельства допущения истца к работе с ведома или по поручению работодателя или уполномоченного на это представителя, а также осуществления ответчиком оплат в пользу ФИО1

В возражениях на апелляционные жалобы истца и ответчика прокурор просит решение городского суда оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения, ссылаясь на то, что спор разрешен судом правильно, его выводы соответствуют обстоятельствам дела и нормам материального права. Размер компенсации морального вреда определен с учетом требований разумности и справедливости.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика ИП ФИО2 – Магда А.В., действующий по ордеру адвоката, доводы апелляционной жалобы ответчика поддержал по изложенным в ней основаниям, с апелляционной жалобой истца не согласился.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции прокурор Симаков А.Н. указал на отсутствие оснований для отмены или изменения решения городского суда по доводам апелляционных жалоб.

Истец ФИО1, ответчик ИП ФИО2, представитель третьего лица ГИТ в УР, будучи надлежащим образом извещенными о дате, времени и месте рассмотрения дела, в суд апелляционной инстанции не явились, в связи с чем по правилам ст.ст. 167, 327 ГПК РФ дело судебной коллегией рассмотрено в их отсутствие.

В соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Оснований для выхода за пределы доводов апелляционных жалоб, возражений относительно жалоб в настоящем деле судебная коллегия не усматривает.

Выслушав явившихся участников процесса, заключение прокурора, изучив и проанализировав материалы гражданского дела, проверив законность и обоснованность оспариваемого решения в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционных жалоб, возражений относительно жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, ФИО2 является индивидуальным предпринимателем, сведения о котором внесены в Единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей 14 августа 2014 года (ОГРНИП 

<

***>, ИНН 

<

***>). Основным видом его деятельности является производство штукатурных работ, одним из дополнительных видов работ – строительство жилых и нежилых зданий.

2 марта 2022 года между ИП ФИО2 (подрядчик) и ФИО4 (заказчик) заключен договор строительного подряда, на основании которого подрядчик принял обязательство построить одноэтажный кирпичный дом по адресу: 

<

адрес>. Пунктом 2.2 договора предусмотрено право подрядчика привлекать для выполнения работ субподрядчиков.

По договору строительного подряда от 28 апреля 2021 года, заключенному с ФИО5 (заказчик), ИП ФИО2 (подрядчик) принял обязательство построить одноэтажный балочный дом по адресу: 

<

адрес>. Пунктом 2.2 договора предусмотрено право подрядчика привлекать для выполнения работ субподрядчиков.

10 августа 2022 года между ИП ФИО2 (заказчик) и ФИО1 (подрядчик) заключен договор строительного подряда (общестроительные работы), в соответствии с п. 1.1 которого подрядчик принял обязательство осуществить по заданию заказчика строительно-монтажные работы на объектах заказчика, а именно отмостку по адресу: 

<

адрес>, и устройство перекрытия по адресу: 

<

адрес>.

В соответствии с Приложением №1 к указанному договору стоимость строительных работ по монтажу отмостки с утеплением составила 29 100 руб., по устройству перекрытия с утеплением – 36 480 руб.

27 сентября 2022 года ФИО1 совместно с ФИО6 выполняли работы по монтажу отмостки на строительном объекте по адресу: 

<

адрес>, после чего в обеденное время истец покинул данный объект. По эскизному проекту указанный объект строительства (одноквартирный дом) является одноэтажным.

В этот же день в 15 час. 38 мин. в Сарапульскую станцию скорой медицинской помощи от супруги ФИО7 – ФИО8 поступил вызов по месту его жительства: 

<

адрес>, откуда истец доставлен в БУЗ УР «Сарапульская городская больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики». В карте вызова СМП указан вид травмы – уличная, социальное положение пациента – безработный.

27 сентября 2022 года ФИО1 поступил в приемно-диагностическое отделение БУЗ УР «Сарапульская городская больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» с диагнозом «Сочетанная кататравма, закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга». При поступлении в медицинское учреждение у ФИО1 зафиксировано состояние алкогольного опьянения. При этом со слов истца в медицинской карте сделана запись о том, что травма получена им накануне 26 сентября 2022 года в состоянии алкогольного опьянения при падении на остановке, за помощью не обращался, сегодня ухудшение. В медицинской карте и журнале учета приема больных истец указал местом работы – ИП ФИО9.

В связи с тяжестью состояния и установленным диагнозом ФИО1 переведен на стационарное лечение в нейрохирургическое отделение БУЗ УР «Городская клиническая больница №7 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», где истец находился с 27 сентября 2022 года по 13 октября 2022 года.

Исходя из медицинского заключения БУЗ УР «Городская клиническая больница №7 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», у поступившего в экстренном порядке ФИО1 выявлены линейный перелом затылочной кости слева с переходом в заднюю черепную ямку, субдуральная гематома над правым большим полушарием 160 см3, контузионно-геморрагический очаг IV вида правой лобной доли объемом 5 см3, диффузный отек мозга с признаками аксиально и латеральной дислокации, пневмоцефалия.

Согласно ответу БУЗ УР «Городская клиническая больница №7 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» при поступлении ФИО1 в приемный покой в истории болезни отмечено, что со слов СМП пациент упал с лестницы (предполагалась бытовая травма).

В связи с предполагаемым бытовым характером получения ФИО1 травмы сообщения в органы внутренних дел медицинскими учреждениями не передавались.

16 января 2023 года ФИО1 впервые установлена инвалидность второй группы по общему заболеванию на срок до 1 февраля 2024 года.

1 февраля 2024 года и 1 февраля 2025 года истцу повторно установлена инвалидность третьей группы в связи с общим заболеванием на срок до 1 февраля 2026 года.

В соответствии с индивидуальной программой реабилитации или абилитации инвалида от 13 января 2025 года №№ ФИО1 установлена первая степень ограничений в способности к ориентации, трудовой деятельности и контролю за своим поведением.

Из представленных справок по операциям ПАО Сбербанк видно, что ответчиком ФИО2 выполнены следующие переводы денежных средств на карту **1442, держателем которой является супруга ФИО1 – ФИО8: 3 октября 2022 года – 10 000 руб., 14 октября 2022 года – 10 000 руб., 26 октября 2022 года – 15 000 руб., 28 октября 2022 года – 3 000 руб., 1 ноября 2022 года – 2 000 руб., 7 ноября 2022 года – 7 000 руб., на карту ** 6118, держателем которой является супруга ФИО1 – ФИО8: 11 ноября 2022 года – 2 000 руб., 3 февраля 2023 года – 12 000 руб., 20 февраля 2023 года – 10 000 руб., а также на карту **1827, держателем которой является супруга ФИО1 – ФИО8: 16 ноября 2022 года – 6 000 руб., 21 ноября 2022 года – 670 руб., 3 декабря 2022 года - 12 000 руб., 2 января 2023 года – 12 000 руб., 11 марта 2023 года – 10 000 руб., 13 марта 2023 года – 10 000 руб.

Письменного трудового договора, заключенного между ИП ФИО2 и ФИО1, приказа о приеме истца на работу к ответчику и увольнении в материалах дела не имеется.

Сведения о доходах, о трудовой деятельности истца и его стаже, уплате страховых взносов ответчиком в отношении ФИО1 в налоговый орган и социальный фонд не представлялись.

Справки о доходах и суммах налога физического лица за 2022-2023 годы на ФИО1 в федеральном информационном ресурсе Федеральной налоговой службы отсутствуют.

В информационных ресурсах Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации сведения о трудовой деятельности ФИО1 после его увольнения 1 июня 2021 года из ООО «Рострой» отсутствуют.

По данным Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Удмуртской Республике ИП ФИО2 не является работодателем, за период 2022-2023 годы сведения о трудовой деятельности и стаже работников по формам СЗВ-ТД, СЗВ-СТАЖ, ЕФС-1 он не представлял.

Расчеты по страховым взносам с персонифицированными сведениями о физических лицах за 2022-2023 годы от ИП ФИО2 в федеральном информационном ресурсе Федеральной налоговой службы отсутствуют.

26 сентября 2024 года ФИО1 обратился с настоящим иском в суд.

Разрешая спор сторон по существу, суд первой инстанции руководствовался положениями ст. 2 Конституции Российской Федерации, ст.ст. 2, 15, 16, 20, 22, 56, 67, 68, 91, 209, 212, 227, 229.2, 237, 381, 382, 392 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ), ст. 208 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», правовой позицией, изложенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 20 октября 2005 года №355-О, разъяснениями, содержащимися в п.п. 9, 12, 35 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», и исходил из того, что сложившиеся между истцом и ответчиком отношения являются трудовыми, а потому удовлетворил требования истца, признав моментом начала данных трудовых отношений дату заключения договора подряда (10 августа 2022 года), а датой их окончания – дату осуществления последней выплаты ИП ФИО2 денежных средств в пользу истца (11 марта 2023 года). Принимая во внимание пояснения истца, показания свидетелей, а также поведение ответчика непосредственно после произошедшего, городской суд исходил из доказанности факта получения ФИО1 травмы при осуществлении строительных работ в интересах ИП ФИО2

Нарушение работодателем трудовых прав работника послужило основанием для взыскания в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, размер которой определен городским судом в сумме 700 000 руб. с учетом конкретных обстоятельств дела, характера причиненных истцу нравственных страданий, степени вины работодателя, требований разумности и справедливости.

Рассматривая заявление ответчика о пропуске истцом срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО1 заявлены требования о компенсации морального вреда, обоснованные причинением истцу вреда здоровью вследствие несчастного случая на производстве, в связи с чем пришел к выводу о недопустимости распространения срока давности на такие требования.

Удовлетворение требований истца повлекло возмещение за счет ответчика понесенных им расходов на оплату услуг представителя.

С ИП ФИО2 в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина, от уплаты которой был освобожден истец.

Судебная коллегия, проанализировав представленные в материалы дела доказательства, в том числе дополнительно принятые судебной коллегией с учетом правовой позиции, изложенной в п. 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года №16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», не может согласиться с выводами суда первой инстанции, приведенными в обоснование удовлетворения исковых требований ФИО1 об установлении факта трудовых отношений, факта несчастного случая на производстве, взыскании компенсации морального вреда, поскольку такие выводы не соответствуют как фактическим обстоятельствам дела, так и нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, исходя из нижеследующего.

К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений статья 2 ТК РФ относит, в том числе свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

Если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии в порядке, установленном Кодексом, другими федеральными законами, были признаны трудовыми отношениями, к таким отношениям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права (ч. 4 ст. 11 ТК РФ).

Согласно ст. 15 ТК РФ трудовые отношения – отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором. Заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем, не допускается.

Статья 56 ТК РФ определяет трудовой договор как соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

В соответствии с ч. 1 ст. 61 ТК РФ трудовой договор вступает в силу со дня его подписания работником и работодателем, если иное не установлено данным Кодексом, другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации или трудовым договором, либо со дня фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя.

Трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе, а если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии были признаны трудовыми отношениями, - не позднее трех рабочих дней со дня признания этих отношений трудовыми отношениями, если иное не установлено судом (ч. 2 ст. 67 ТК РФ).

В пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года №15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года №15) содержатся разъяснения о том, что в целях надлежащей защиты прав и законных интересов работника при разрешении споров по заявлениям работников, работающих у работодателей - физических лиц (являющихся индивидуальными предпринимателями и не являющихся индивидуальными предпринимателями) и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям, судам следует устанавливать наличие либо отсутствие трудовых отношений между ними. При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 ТК РФ, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции. К характерным признакам трудовых отношений в соответствии со статьями 15 и 56 ТК РФ относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату. О наличии трудовых отношений может свидетельствовать устойчивый и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения.

Из правовой позиции, изложенной в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года №15, следует, что статья 15 ТК РФ не допускает заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения, а потому суды вправе признать наличие трудовых отношений между сторонами, формально связанными гражданско-правовым договором, если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения. В этих случаях трудовые отношения между работником и работодателем считаются возникшими со дня фактического допущения физического лица к исполнению предусмотренных гражданско-правовым договором обязанностей (часть четвертая статьи 19.1 ТК РФ). Так, например, от договора возмездного оказания услуг трудовой договор отличается предметом договора, в соответствии с которым исполнителем (работником) выполняется не какая-то конкретная разовая работа, а определенные трудовые функции, входящие в обязанности физического лица - работника, при этом важен сам процесс исполнения им этой трудовой функции, а не оказанная услуга. Также по договору возмездного оказания услуг исполнитель сохраняет положение самостоятельного хозяйствующего субъекта, в то время как по трудовому договору работник принимает на себя обязанность выполнять работу по определенной трудовой функции (специальности, квалификации, должности), включается в состав персонала работодателя, подчиняется установленному режиму труда и работает под контролем и руководством работодателя; исполнитель по договору возмездного оказания услуг работает на свой риск, а лицо, работающее по трудовому договору, не несет риска, связанного с осуществлением своего труда. Если между сторонами заключен гражданско-правовой договор, однако в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям в силу части четвертой статьи 11 ТК РФ должны применяться положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. При этом неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями толкуются в пользу наличия трудовых отношений (часть третья статьи 19.1 ТК РФ).

Из вышеуказанных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что в целях защиты прав и законных интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении при разрешении трудовых споров по заявлениям работников (в том числе о признании гражданско-правового договора трудовым) суду следует устанавливать наличие либо отсутствие трудовых отношений между работником и работодателем. При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 ТК РФ. Суды вправе признать наличие трудовых отношений между сторонами, формально связанными гражданско-правовым договором, если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что таким договором фактически регулируются трудовые отношения.

Приведенные нормы трудового законодательства, определяющие понятие трудовых отношений, их отличительные признаки, особенности и основания возникновения, судом первой инстанции применены неправильно, действительные правоотношения сторон определены неверно. При этом вывод городского суда о наличии оснований для признания отношений, возникших между ФИО1 и ИП ФИО2 из гражданско-правового договора подряда, трудовыми сделан без учета норм Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) о договоре подряда (глава 37 ГК РФ), без установления содержания данного договора и его признаков в сравнении с трудовым договором и трудовыми отношениями.

Так, согласно п. 1 ст. 2 ГК РФ гражданское законодательство в том числе определяет правовое положение участников гражданского оборота и регулирует договорные и иные обязательства, а также другие имущественные и личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников.

Исходя из п. 1 ст. 432 ГК РФ, договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

В соответствии с п. 1 ст. 702 ГК РФ по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его.

Договор подряда заключается на изготовление или переработку (обработку) вещи либо на выполнение другой работы с передачей ее результата заказчику (п. 1 ст. 703 ГК РФ).

На основании п. 1 ст. 706 ГК РФ если из закона или договора подряда не вытекает обязанность подрядчика выполнить предусмотренную в договоре работу лично, подрядчик вправе привлечь к исполнению своих обязательств других лиц (субподрядчиков). В этом случае подрядчик выступает в роли генерального подрядчика.

Из содержания норм гражданского законодательства о договоре подряда следует, что договор подряда заключается для выполнения определенного вида работы, результат которой подрядчик, сохраняя положение самостоятельного хозяйствующего субъекта и исполняя условия по договору на свой риск, обязан сдать, а заказчик принять и оплатить. Целью договора подряда является не выполнение работы как таковой, а получение результата, который может быть передан заказчику. Получение подрядчиком определенного передаваемого, то есть материализованного, отделяемого от самой работы, результата позволяет отличить договор подряда от других договоров.

От договора подряда трудовой договор отличается предметом договора, в соответствии с которым исполнителем (работником) выполняется не какая-то конкретная разовая работа, а определенные трудовые функции, входящие в обязанности физического лица - работника, при этом важен сам процесс исполнения им этой трудовой функции, а не выполненная работа с целью получения результата в материальной форме. По договору подряда исполнитель сохраняет положение самостоятельного хозяйствующего субъекта, в то время как по трудовому договору работник принимает на себя обязанность выполнять работу по определенной трудовой функции (специальности, квалификации, должности), включается в состав персонала работодателя, подчиняется установленному режиму труда и работает под контролем и руководством работодателя; исполнитель по договору подряда работает на свой риск, а лицо, работающее по трудовому договору, не несет риска, связанного с осуществлением своего труда.

С учетом исковых требований ФИО1 и их обоснования, возражений ответчика относительно иска и регулирующих спорные отношения норм материального права юридически значимыми являлись обстоятельства того, имели ли отношения, возникшие между ответчиком ИП ФИО2 и ФИО1 на основании договора подряда от 10 августа 2022 года, признаки трудовых отношений, для чего необходимо было установить, сохранял ли ФИО1 положение самостоятельного хозяйствующего субъекта и работал на свой риск как исполнитель по названному гражданско-правовому договору или ФИО1 выполнялись определенные трудовые функции в интересах, под контролем и управлением работодателя в рамках основного вида его экономической деятельности, был ли ФИО1 интегрирован в организационный процесс ответчика и подчинялся ли он установленному у индивидуального предпринимателя режиму труда, графику работы (сменности).

Между тем обстоятельства, имеющие значение для дела и определяющие характер возникших между сторонами отношений с учетом подлежащих применению норм трудового и гражданского законодательства, в качестве юридически значимых городским судом определены не были, в связи с чем протокольным определением от 10 сентября 2025 года судебной коллегией дополнительно определены юридически значимые обстоятельства по делу и сторонам предложено представить дополнительные доказательства, о чем истец и ответчик неоднократно уведомлены.

Как видно из материалов дела, 10 августа 2022 года между ИП ФИО2 и ФИО1 заключен договор подряда, по условиям которого истец, сохраняя положение самостоятельного хозяйствующего субъекта и исполняя условия по договору на свой риск, принял обязательство выполнить определенный вид работы (монтаж отмостки и устройство перекрытия) и сдать ее результат, а ответчик – принять и оплатить результат такой работы. Указанный договор подряда содержит условия, которые характерны для гражданско-правовых, а не трудовых отношений, в связи с чем такой договор не может быть квалифицирован как фактически регулирующий трудовые отношения между работником и работодателем, что исключает применение к ним положений трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. В частности, договор подряда, заключенный между ИП ФИО2 и ФИО1, предусматривает выполнение истцом определенного вида работ на двух строительных объектах с условием сдачи их результата ответчику, который последний принял обязательство оплатить. При этом данный договор не содержит условий о месте работы и трудовой функции истца, его должности, режиме рабочего времени и времени отдыха, условия оплаты труда, а напротив возлагает на него обязанность организовать безопасные условия при выполнении строительных работ и обеспечить соблюдение требований закона, стандартов, правил и норм по охране труда и окружающей среды, что в силу положений статьей 22, 56, 57 ТК РФ не характерно для трудового договора. Кроме того, пункты 2.2.1, 3.1 договора подряда предусматривают право истца привлечь по согласованию с ответчиком для выполнения строительных работ третьих лиц, что при заключении трудового договора исключается, потому как трудовые отношения предполагают личное выполнение работником своих трудовых функций.

Договор подряда заключен между сторонами 10 августа 2022 года однократно на срок выполнения предусмотренных в нем строительных работ. Доказательств заключения ИП ФИО2 подобных договоров с ФИО1 до указанной даты, что могло бы указывать на длительный, продолжаемый, устойчивый и стабильный характер правоотношений истца и ответчика, в которых для ИП ФИО2 был бы важен не результат работы, а ее процесс, и возложения лично на ФИО1 определенных трудовых функций, материалы дела не содержат, что в совокупности с показаниями допрошенных в судебном заседании суда апелляционной инстанции свидетелей ФИО10, ФИО11, ФИО6, предупрежденных об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, опровергает позицию истца и исключает квалификацию отношений сторон в качестве трудовых.

Из дела не усматривается, что ФИО1 было выделено рабочее место, он был интегрирован в организационный процесс ответчика, а также находился под его контролем и управлением, проходил медицинский осмотр, инструктаж по технике безопасности и охране труда, обеспечивался средствами индивидуальной защиты, подчинялся правилам внутреннего трудового распорядка, режиму труда и отдыха или систематически получал заработную плату в определенном размере у ИП ФИО2, который по данным налогового органа и социального фонда работодателем не является и штата работников не имеет.

Таким образом, ФИО1 привлекался ИП ФИО2 по договору подряда для выполнения конкретных работ исходя из потребности ответчика в выполнении определенного объема работ, которые не носили систематического и продолжительного характера, при этом значение для сторон имел не сам процесс выполнения таких работ, а именно достигнутый результат вне зависимости от личного участия в нем истца или привлеченных им третьих лиц, в связи с чем судебная коллегия приходит к выводу, что стороны гражданско-правового договора не были заинтересованы в непрерывном процессе труда, и их воля не была направлена на возникновение трудовых отношений.

Позиция истца, настаивавшего на трудовом характере правоотношений сторон, основана исключительно на пояснениях самого ФИО1, обратившегося с иском в суд спустя более чем два года с даты заключения договора подряда, а также показаниях его супруги ФИО8 и сына ФИО12, которым сведения о работе истца у ФИО2 известны исключительно с его слов, что не является совокупностью доказательств, достаточных для подтверждения факта трудовых отношений с ответчиком в спорный период. Также судебная коллегия отмечает, что при поступлении в медицинское учреждение с травмой истец в качестве работодателя указал не ответчика, а некоего ИП ФИО9, которого с учетом отсутствия достаточных сведений установить не представилось возможным. ФИО1, позиционируя себя как экономически более слабую сторону в правоотношениях с ответчиком, хоть и полагает себя работником, но от доказывания юридически значимых обстоятельств по делу не освобожден, что неоднократно разъяснялось ему судебной коллегией. Между тем, по своему усмотрению распоряжаясь процессуальными правами, истец не представил иных доказательств в подтверждение наличия между сторонами трудовых отношений, а также его обращения за защитой своих прав в уполномоченные государственные органы или к ИП ФИО2, ходатайств о содействии в истребовании доказательств или допросе свидетелей, с которыми он был интегрирован в организационный процесс ответчика, не заявлял, имеющиеся материалы дела позицию ФИО1 не подтверждают.

Напротив, ответчик ИП ФИО2 в соответствии с установленной статьей 56 ГПК РФ обязанностью представил доказательства в подтверждение отсутствия между сторонами трудовых отношений.

Само по себе осуществление ИП ФИО2 переводов денежных средств на счет супруги ФИО1 – ФИО8 с октября 2022 года по март 2023 года не является достаточным доказательством в подтверждение оплаты его труда, поскольку при отсутствии указания на назначение платежей не исключается с учетом позиции предпринимателя оплата ответчиком работ, выполненных ФИО1 в рамках подрядных правоотношений., через третье лицо, тем более что такие переводы не носили систематического характера, не были привязаны к определенной дате и различались по сумме. Более того, указанные переводы осуществлялись ответчиком после прекращения ФИО1 подрядных работ, то есть после 27 сентября 2022 года.

В силу ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее – Федеральный закон №125-ФЗ) и ст. 227 ТК РФ несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Согласно ч. 3 ст. 227 ТК РФ расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены: телесные повреждения (травмы), в том числе нанесенные другим лицом; тепловой удар; ожог; обморожение; отравление; утопление; поражение электрическим током, молнией, излучением; укусы и другие телесные повреждения, нанесенные животными, в том числе насекомыми и паукообразными; повреждения вследствие взрывов, аварий, разрушения зданий, сооружений и конструкций, стихийных бедствий и других чрезвычайных обстоятельств, иные повреждения здоровья, обусловленные воздействием внешних факторов, повлекшие за собой необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших, если указанные события произошли, в том числе в течение рабочего времени на территории работодателя либо в ином месте выполнения работы, в том числе во время установленных перерывов, а также в течение времени, необходимого для приведения в порядок орудий производства и одежды, выполнения других предусмотренных правилами внутреннего трудового распорядка действий перед началом и после окончания работы, или при выполнении работы за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени, в выходные и нерабочие праздничные дни.

Как разъяснено в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года №2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», для правильной квалификации события, в результате которого причинен вред жизни или здоровью пострадавшего, необходимо в каждом случае исследовать следующие юридически значимые обстоятельства: относится ли пострадавший к лицам, участвующим в производственной деятельности работодателя (ч. 2 ст. 227 ТК РФ); указано ли происшедшее событие в перечне событий, квалифицируемых в качестве несчастных случаев (ч. 3 ст. 227 ТК РФ); соответствуют ли обстоятельства (время, место и другие), сопутствующие происшедшему событию, обстоятельствам, указанным в ч. 3 ст. 227 ТК РФ; произошел ли несчастный случай на производстве с лицом, подлежащим обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (ст. 5 Федерального закона №125-ФЗ); имели ли место обстоятельства, при наличии которых несчастные случаи могут квалифицироваться как не связанные с производством (исчерпывающий перечень таких обстоятельств содержится в ч. 6 ст. 229.2 ТК РФ), и иные обстоятельства.

Из приведенных нормативных положений следует, что физические лица, выполняющие работу на основании трудового договора, подлежат обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний. По общему правилу несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных Федеральным законом №125-ФЗ случаях, как на территории работодателя, так и за ее пределами, повлекшее необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

В рассматриваемом случае материалами дела не подтверждаются обстоятельства получения истцом 27 сентября 2022 года травмы при выполнении работы по поручению ИП ФИО2, что помимо отсутствия между сторонами трудовых отношений исключает квалификацию данного события в качестве несчастного случая, связанного с производством. В частности, ответчиком не оспаривается, что 27 сентября 2022 года до обеда истец выполнял работы по монтажу отмостки на строительном объекте по адресу: 

<

адрес>, в рамках заключенного с ним договора подряда, после чего удалился с места работ. Допрошенные в судебном заседании суда апелляционной инстанции свидетели ФИО10, ФИО11, ФИО6, с последним из которых ФИО1 совместно выполнял работы по монтажу отмостки на уровне земли, отрицают обстоятельства получения истцом какой-либо травмы на указанном одноэтажном строительном объекте. Данные свидетели дали показания, будучи предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, оснований сомневаться в их правдивости не имеется. Какой-либо противоречивости или непоследовательности в показаниях свидетелей судебная коллегия не усматривает, они согласуются с пояснениями стороны ответчика и другими имеющимися в деле доказательствами, а потому данные доказательства принимаются в качестве достоверных и допустимых в подтверждение юридически значимых обстоятельств по делу.

В свою очередь суждения истца, указывавшего на получение травмы при падении со строительных лесов на уровне третьего этажа при выполнении кровельных работ, не согласуются с установленными обстоятельствами и материалами дела, поскольку на основании договора подряда, заключенного с ИП ФИО2, ФИО1 не привлекался к выполнению кровельных работ, а строительный объект являлся одноэтажным, тем более что работы по монтажу отмостки не связаны с работой на высоте. Обстоятельства привлечения ФИО1 в тот же день к выполнению кровельных работ на строительных объектах вне рамок договора подряда по поручению ИП ФИО2 из материалов дела не усматриваются. Кроме того, избранная ФИО1 при рассмотрении настоящего дела позиция не согласуется с обстоятельствами получения травмы, им же сообщенными 27 сентября 2022 года по прибытию скорой медицинской помощи к нему на дом (вызов в 15-38 часов, прибытие в 15-48 часов) и при его поступлении в БУЗ УР «Сарапульская городская больница Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», из которых следует, что травма носит бытовой характер и получена истцом при падении в состоянии алкогольного опьянения, зафиксированном у него в этот же день в приемном отделении больницы.

В силу ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Принимая во внимание, что нарушение трудовых прав ФИО1 со стороны ответчика при рассмотрении настоящего спора не установлено, правовые основания для возложения на ИП ФИО2 обязанности по компенсации истцу морального вреда отсутствуют.

Частью первой статьи 392 ТК РФ предусмотрено, что работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Как следует из материалов дела, ИП ФИО2 заключил с ФИО1 гражданско-правовой договор, в связи с чем истцом в суд были заявлены исковые требования о признании этого договора трудовым, установлении факта несчастного случая на производстве и взыскании компенсации морального вреда.

Частью четвертой статьи 11 ТК РФ установлено, что если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии в порядке, установленном ТК РФ, другими федеральными законами, были признаны трудовыми отношениями, к таким отношениям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Течение сроков, с которыми ТК РФ связывает возникновение трудовых прав и обязанностей, начинается с календарной даты, которой определено начало возникновения указанных прав и обязанностей (ч. 1 ст. 14 ТК РФ).

Из приведенных нормативных положений следует, что в случае признания судом отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми, они подлежат оформлению работодателем в установленном трудовым законодательством порядке, а у истца по такому спору возникает право требовать распространения норм трудового законодательства на имевшие место фактически трудовые отношения, и, в частности, требовать установления факта несчастного случая на производстве, взыскания компенсации морального вреда, а также предъявлять другие требования, связанные с трудовыми правоотношениями. Следовательно, нормы трудового законодательства, включая нормы, устанавливающие сроки обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, подлежат применению к отношениям, возникшим на основании гражданско-правового договора, только после признания судом таких отношений трудовыми.

Поскольку исковые требования о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми, заявлены ФИО1 в суд, и до этого разрешены не были, постольку срок обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора истцом не пропущен.

С учетом изложенного выводы суда первой инстанции о наличии оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 к ИП ФИО2 об установлении факта трудовых отношений, факта несчастного случая на производстве, взыскании компенсации морального вреда нельзя признать правильными, а потому решение городского суда подлежит отмене с вынесением нового решения об отказе в удовлетворении указанных исковых требований.

В силу ч. 1 ст. 98, ч. 2 ст. 103 ГПК РФ оставление исковых требований ФИО1 к ИП ФИО2 без удовлетворения исключает возмещение судебных расходов истца за счет указанного ответчика и взыскание в доход бюджета издержек, понесенных судом в связи с рассмотрением настоящего дела, с ФИО1, освобожденного от уплаты государственной пошлины.

Апелляционная жалоба ответчика ИП ФИО2, не согласившегося с удовлетворением иска ФИО1, судебная коллегия находит обоснованной и подлежащей удовлетворению. Апелляционная жалоба истца ФИО1 удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 14 мая 2025 года отменить, принять по делу новое решение, которым исковое заявление ФИО1 (СНИЛС №) к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (ИНН №) об установлении факта трудовых отношений, факта несчастного случая на производстве, взыскании компенсации морального вреда оставить без удовлетворения.

Апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 удовлетворить, апелляционную жалобу ФИО1 оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 13 февраля 2026 года.

Председательствующий судья Д.Н. Дубовцев

Судьи Т.О. Фокина

О.А. Пашкина