Дело № 2-2211/2017г

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

26 декабря 2017 года Серпуховский городской суд Московской области в составе: председательствующего судьи Козловой Е.В.,

При секретаре судебного заседания Федоровой Т.Ю.,

С участием прокурора Кобозевой О.А., 

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Московской области «Серпуховская городская больница имени Семашко Н.А.» о взыскании материального ущерба, компенсации морального вреда,

Установил:

Истец ФИО1 обратился с иском к ответчику Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Московской области «Серпуховская городская больница имени Семашко Н.А.» и просит взыскать денежные средства в размере 79 920 руб., затраченные истцом на медицинские услуги, расходы по оплате юридических услуг в размере 28500 руб., а так же компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб., мотивируя свои требования тем, что 18.02.2017 года ФИО1 был госпитализирован в учреждение ответчика, где ему был поставлен диагноз 

<

данные изъяты>, при этом в течение нескольких дней лечения истец не получал. После проведения операции 02.03.2017 года истцу установили спицу и 07.03.2017 года выписали из стационара в удовлетворительном состоянии. Через две недели были сняты швы, еще через две недели истцу рекомендовали снять лангетку и приступить к разработке руки, однако все указанное время не проходил отек поврежденного места и истца мучили постоянные боли. В середине апреля 2017 года спица, вставленная в кость, вышла из нее, проткнув руку, в связи с чем истец практически не мог шевелить конечностью, испытывал боли. На телефонное обращение к ответчику ему было разъяснено о явке на прием через несколько дней. Поскольку состояние здоровья ухудшалось, истец обратился за медицинской помощью в ООО «Партнер-Инвест», где ему выдали заключение о срочном удалении спицы и наложении гипса, после чего 10.05.2017 года в ООО «Партнер-Инвест» была произведена ренгенография левого предплечья, которая выявила несросшийся перелом, а так же ампутацию головки левой лучевой кости при установки спицы. Поскольку состояние здоровья истца не становилось лучше, он обратился за медицинской помощью в ООО «МК Панацея», где ему была проведена операция и рука стала заживать. Поскольку выводами медицинского учреждения ООО «МК Панацея» после проведения операции установлено, что в результате неверного первоначального лечения восстановление функций руки в полном объеме маловероятно, ответчиком были нарушены права истца на охрану здоровья и медицинскую помощь, что повлекло за собой повторную операцию, в результате неквалифицированных действий врачей ответчика истец вынужден был обратиться в другое медицинское учреждение, заключить договор на оказание платных медицинских услуг, в связи с чем полагает, что на ответчика должна быть возложена обязанность по возмещению причиненного истцу материального ущерба в общей сумме 79 920 руб., связанного с лечением и затратами на приобретение медицинских изделий, необходимых для реабилитации. 

Кроме того, фактом несвоевременных и не в полном объеме выполненных необходимых лечебно-диагностических мероприятий истцу был причинен моральный вред, связанный с тем, что истец длительное время испытывал сильную физическую боль, до настоящего времени не может вести активный образ жизни, при этом воспитывает двоих несовершеннолетних детей, для дальнейшего выздоровления необходимы реабилитационные мероприятия, в связи с чем размер компенсации морального вреда истец оценивает в 1000000 руб.

Истец ФИО1 в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивал в полном объеме по основаниям, изложенным в иске, кроме того пояснил, что в настоящее время ему установлена 

<

данные изъяты> группа инвалидности и назначена пенсия по инвалидности в размере 9043 руб. Он так же уточнил, что после выхода спицы из кости, устно обращался к врачу ФИО2, проводившему ему первую операцию, однако последний его не принял, сославшись на занятость, в приемный покой больницы он не обращался, поскольку ранее потерял направление врача амбулатории на удаление спицы. Не оспорил того обстоятельства, что после поступления в приемный покой больницы 18.02.2017 года, по семейным обстоятельствам был вынужден отказаться от госпитализации, в связи с чем поступил повторно только 20.02.2017 года.

Представитель ответчика ГБУЗ МО «Серпуховская городская больница им. Семашко Н.А.» ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, ссылаясь на отсутствие доказательств причинения действиями ответчика материального ущерба и морального вреда истцу, отсутствия доказательств наличия причинно-следственной связи между действиями врачей по оказанию ФИО1 медицинской помощи и причинением вреда его здоровью. Она так же пояснила, что истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о соблюдении последним медицинских рекомендаций, а так же данных об отсутствии каких-либо действий, могущих повлечь за собой несростание перелома и выход спицы наружу. Медицинская помощь истцу была оказана ответчиком в соответствии со стандартами оказания медицинской помощи, обращение в платное медицинское учреждение является желанием истца, в связи с чем ответчик не должен нести материальную ответственность за оказанную истцу медицинскую помощь платно, доказательств отказа в оказании бесплатной медицинской помощи истцом не представлено.

Третье лицо ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признал, поддержал возражения представителя ответчика. Он так же пояснил, что операция истцу им была проведена в сроки, пациент в удовлетворительном состоянии был выписан на амбулаторное лечение по месту жительства, повторно в травмопункт больницы не обращался. НЕ согласен с выводами судебно-медицинской экспертизы, поскольку все действия по оказанию медицинской помощи, отраженные в заключении, основаны только на теории, тогда как при лечении истца он исходил из практической ситуации.

Представители третьих лиц ООО «МК Панацея», Министерства здравоохранения Московской области в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежаще, об отложении рассмотрения дела не ходатайствовали. 

При таких обстоятельствах суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствии представителей третьих лиц в порядке ст. 167 ГПК РФ.

Выслушав истца, представителей сторон и третье лицо, проверив представленные письменные доказательства, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими частичному удовлетворению в части компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.

В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 18.02.2012 года была доставлена в приемный покой ГБУЗ МО «Серпуховская городская больница им. Семашко Н.А.», где ему был поставлен диагноз: 

<

данные изъяты>, наложен гипс, в дальнейшем от госпитализации и медицинского вмешательства, продолжения лечения отказался письменно; 20.02.2017 года вновь поступил в стационар ответчика с диагнозом: 

<

данные изъяты>, где находился на лечении по 07.03.2017 года, после чего был выписан в состоянии относительно удовлетворительном для дальнейшего наблюдения у травматолога по месту жительства (лд. 9 т.1- выписной эпикриз, 36-77 т.1- медицинская карта стационарного больного, 109-11 т.1-выписка из журнала учета приема больных). 

Согласно выписки из А.К. № 661-17 от 21.05.2017 года ООО «МК панацея», ФИО1 обратился за медицинской помощью, ему был поставлен диагноз 

<

данные изъяты> обследован и подготовлен к операции амбулаторно по срочным показаниям в рамках МЭС, 21.05.2017 года под комбинированной анестезией выполнена ревизия, краевая резекция репозиция отломков левой локтевой кости, остеосинтез пластиной LCP, винтами с костной аутопластикой, в удовлетворительном состоянии покинул клинику в сопровождении родственников, рекомендовано лечение под наблюдением травматолога по месту жительства (лд.7, 8, т.1).

Кроме того, обращение истца в ООО «МК Панацея» подтверждено договором на оказание платных медицинских услуг, заключенных между сторонами 13.05.2017 года, стоимость оказания услуг согласно договору составила 79920,00 руб., что подтверждается счетом №1 и чеком от 21.05.2017 года по оплате счета (лд.11, 13-14, т.1).

Как усматривается из Устава государственного бюджетного учреждения здравоохранения Московской области «Серпуховская городская больница имени Семашко Н.А.», учреждение является юридическим лицом, имеет обособленное имущество, собственником которого является Московская область в лице уполномоченного органа – Министерства имущественных отношений Московской области. Прежнее наименование учреждения ГБУЗ Московской области «Серпуховская городская больница имени Семашко Н.А.» - муниципальное учреждение здравоохранения «Серпуховская городская больница имени Семашко Н.А.» было создано на основании постановлений Главы г. Серпухова № 281 от 05.03.2003 года и Главы Серпуховского района № 224 от 14.03.2003 года. Учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенном за счет доходов, полученных от деятельности, приносящей доход. Учреждение обязано нести ответственность за качество предоставляемых медицинских услуг и обеспечение защиты прав пациентов в соответствии с действующим законодательством (лд.22-30, т1).

Указанное подтверждается так же Положением о ГУЗМО «Серпуховская городская больница имени Семашко Н.А.», утвержденном главным врачом 14.09.2016 года (лд.31-35, т.1).

Согласно выписки из журнала экстренной травматологической помощи, истец в период времени с 15.03.2017 года по 10.05.2017 года к ответчику за медицинской помощью не обращался (лд.117, т.1).

Стороной ответчика представлен «Стандарт оказания медицинской помощи № 2.12.058.0 (лд.130-137, т.1).

Согласно справки ГУ УПФ РФ №11 по г.Москве и Московской области, ФИО1 установлена страховая пенсия по инвалидности на срок с 21.09.2017 года по 30.09.2018 года в размере 9043,91 руб. (лд.53, т.2).

Кроме того, ФИО1 установлена третья группа инвалидности по общему заболеванию со сроком переосвидетельствования 31.08.2018 года (лд.54, т.2).

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля С., заведующий отделением ответчика, пояснил, что задержка срока операции истцу была обусловлена открытой раной, операция была проведена в установленные сроки, техника оперативного лечения не вызывает сомнения, истец был выписан на 5 сутки после окончания терапии. Он так же пояснил, что в случае миграции спицы, истец мог быть направлен к ним врачом по месту амбулаторного лечения, в связи с чем такое направление отсутствовало, пояснить не может. Кроме того, согласно описаниям платных медицинских учреждений, истец нуждался в операции по удалению спицы, однако провел в гипсе все предельные сроки, что могло повлечь негативные последствия.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля П., врач-хирург больницы пос. Пролетарский, пояснил в судебном заседании, что наблюдал истца на амбулаторном лечении с марта 2017 года, истец поступил в удовлетворительном состоянии, с гипсовой лангеткой, полностью выполнял рекомендации, данные ему при выписке. В послеоперационном лечении у истца возникли осложнения, связанные с подозрением на возращение перелома, согласно записям, с 27.04.2017 года, связанные с миграцией спицы, которая была вставлена в кость. Он так же пояснил, что в связи с осложнениями, выдал истцу направление на консультацию к травматологу 

<

дата>. Поскольку больной был оперирован, направление выдано было к травматологу, который его оперировал, в связи с чем истец обратился в платной медицинское учреждение, пояснить не может. 

Для правильного разрешения спора сторон и установления причинно-следственной связи первоначально проведенного ответчиком лечения и последствий, приведших к малоподвижному состоянию руки истца, по делу была назначена и проведена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено ГБУЗ МО «Бюро судебно-медицинской экспертизы». 

Согласно выводам экспертного заключения № 421/17 от 22.12.2017 года (лд.3-44, т.2), при первичном обращении истца за медицинской помощью в день травмы, с учетом конкретно указанной травмы, необходимо было обязательно произвести рентгенографию локтевого сустава в двух проекциях, при этом на снимках обязательно должно быть отображено состояние лучевой кости. Согласно записи в журнале приема и госпитализации больных, ФИО1 была проведена рентгенография, диагностирован перелом локтевой кости в средней трети, рентгенограмма локтевого сустава от 18.02.2017 года была выполнена только в одной (боковой) проекции, при отсутствии обязательно выполняемой в подобных случаях прямой. Область локтевого сустава на снимке обзору недоступна, в связи с чем по рентгенограмме от 18.02.2017 года достоверно оценить состояние костей предплечья в том числе на наличие переломов либо вывиха лучевой кости, отсутствие и выраженность смещения костных отломков не представляется возможным.

После повторного поступления ФИО1 в стационар ответчика, истцу было показано проведение повторной рентгенографии локтевого сустава в двух проекциях, поскольку снимок от 18.02.2017 года не позволял надлежащим образом визуализировать повреждение локтевого сустава. При переломовывихе, который имелся у истца, было показано проведение оперативного лечения в срочном порядке. В случае проведения операции в более поздние сроки, необходимо было провести фиксацию вывихнутой головки лучевой кости спицей Киршнера.

Рентген-контроль при поступлении ФИО1 не проводился. Не проведение надлежащим образом рентген-контроля, а так же указание в описании рентгенологического снимка об отсутствии отрицательной динамики, хотя сравнивались снимки различных анатомических областей, экспертная комиссия расценивает как дефекты оказания медицинской помощи, которые не находятся в прямой причинно-следственной связи с имеющимися в настоящий момент нарушениями движений в локтевом суставе у ФИО1, поскольку какого-либо существенного влияния не оказали.

Показания к операции у ФИО1 были определены верно, сроки проведения находятся на границе предельно допустимых, однако объем операции в виде резекции головки лучевой кости был установлен некорректно. Показанием к резекции головки лучевой кости являются многооскольчатые обширные переломы головки лучевой кости с повреждением суставного хряща, которых как следует из протокола операции, у ФИО1 не имелось. Следовательно, проведение резекции головки лучевой кости было проведено ФИО2 без достаточных оснований, не было показано и является дефектом оказания медицинской помощи.

Головка лучевой кости выполняет важную роль в осуществлении движений в локтевом суставе, соответственно ее отсутствие ведет к нарушению всех движений в локтевом суставе, следовательно удаление головки лучевой кости послужило причиной развития имеющегося в настоящее время у ФИО1 снижения объема движений в локтевом суставе левой руки.

Таким образом, общий объем операции у ФИО1 – резекция головки лучевой кости-был избран неправильно, что привело к ятрогенному повреждению-непоказанной резекции головки лучевой кости, которое и явилось причиной развития у истца нарушений функций предплечья левой руки.

Каких-либо дефектов при проведении операции в рамках неправильно установленного объема, а так же в послеоперационном ведении больного из представленных медицинских документов не усматривается.

Возможность избежать проведения резекции головки лучевой кости имелась-для этого было необходимо фиксировать головку лучевой кости с помощью спицы, либо провести аутопластику с помощью связок локтевого сустава. Для улучшения конгруэнтности (совпадения) суставных поверхностей, которая вероятнее всего была нарушена по причине проведения операции спустя 12 суток, можно было наложить аппарат скелетного втяжения с целью восстановления правильного взаиморасположения костей предплечья на срок до нескольких дней и уже после этого провести фиксацию головки лучевой кости.

Выводами экспертного заключения так же установлено, что каких-либо дефектов медицинской помощи при проведении лечебных и диагностических мероприятий хирургом П., а так же в ООО «МК Панацея» экспертная комиссия не усматривает.

Проведение непоказанной резекции головки лучевой кости было осуществлено врачом ФИО2 во время операции, т.е. оно является ятрогенным-связанным с неправильными действиями врача. Дефект оказания медицинской помощи повлек утрату общей трудоспособности истца и по степени тяжести квалифицируется как средней тяжести вред, причиненный здоровью человека.

Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имеется, поскольку она проведена в соответствии с нормами действующего законодательства, а доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено. У суда нет оснований сомневаться в правильности заключения эксперта с учетом его компетентности, образования и длительного стажа экспертной работы.

Согласно ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации гарантируется каждому право на судебную защиту его прав и свобод.

В соответствии со ст. 12 ГК РФ, защита гражданских прав осуществляется, в том числе, путем возмещения убытков; компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков.

В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В случаях и в порядке, предусмотренных законом, личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежавшие умершему, могут осуществляться и защищаться другими лицами, в том числе наследниками правообладателя.

В соответствии с ч.2 ст. 1099 ГК РФ, моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права или посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы законодательства о компенсации морального вреда" (пункт 2) разъяснено, что моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно ст. 1068 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Оценив представленные доказательства в их совокупности, суд находит установленным то обстоятельство, что при нахождении истца на стационарном лечении в медицинском учреждении ответчика и при оказании ему медицинской помощи, были допущены нарушения, связанные с дефектами диагностики, которые не позволили осуществить своевременное и правильное оперативное лечение, а так же более качественное оперативное вмешательство на левой локтевой кости левой руки, что повлекло за собой снижение объема движения в локтевом суставе левой руки, как следствие, причинение вреда средней тяжести. 

Истцу причинен моральный вред (нравственные страдания) вследствие допущенных нарушений, что нашло свое подтверждение в ходе судебного разбирательства, доказательств обратного стороной ответчика в судебное заседание не представлено. 

С учетом фактических обстоятельств дела, принимая во внимание конкретные обстоятельства, при которых произошло нарушение алгоритма обследования истца при поступлении в учреждение ответчика, принимая во внимание индивидуальные особенности истца, учитывая, что он испытывал нравственные переживания, фактические обстоятельства дела, а также принцип разумности и справедливости, суд находит разумным и справедливым, соразмерным степени нравственных и физических страданий, взыскание с ответчика ГБУЗ МО «Серпуховская городская больница им. Семашко Н.А.» в счет денежной компенсации морального вреда суммы в размере 250 000 рублей 00 копеек.

Заявленные истцом требования о компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей 00 копеек суд находит завышенными, не отвечающими требованиям разумности и справедливости.

При этом суд учитывает выводы заключения комиссионной экспертизы ГБУЗ МО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от 22.12.2017 года, основанной на представленных письменных доказательствах в виде медицинских документов в отношении истца, согласно которым основной причиной развития у истца нарушений функций предплечья левой руки явилось проведение непоказанной резекции головки лучевой кости, осуществленнео врачом ФИО2 во время операции, т.е. оно является ятрогенным-связанным с неправильными действиями врача. 

При этом доводы стороны ответчика и третьего лица ФИО2 об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика и причинением вреда здоровью истце не является основанием для отказа в удовлетворении требований о компенсации морального вреда, поскольку указанные возражения опровергаются представленным заключением судебно-медицинской экспертизы, не оспоренным стороной ответчика, не представившего доказательств обратного и не заявлявшего ходатайств о содействии суда в предоставлении таких доказательств.

Кроме того, стороной ответчика и третьим лицом ФИО4 в судебном заседании не оспаривалось того обстоятельства, что медицинские манипуляции, необходимые для проведения первичного осмотра и обследования истца, расцененные экспертами как дефекты оказания медицинской помощи, выполнены не были, данных о том, что не проведение надлежащим образом рентген-контроля связан с человеческим фактором и особенностями самого истца, медицинские документы не содержат.

Разрешая требования истца о возмещении материального ущерба в размере 79 920 руб., связанного с приобретением медицинских аппаратов для повторного оперативного вмешательства и реабилитации, суд приходит к следующему.

Согласно ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Согласно положениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 26 января 2010 года "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", по общему правилу, установленному п. 1 и п. 2 ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствия своей вины.

В соответствии со ст. 1085 ГК РФ при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежат расходы на приобретение лекарств, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и не имеет права на их бесплатное получение. 

Согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Таким образом, на истца возложена процессуальная обязанность доказать факт противоправного поведения ответчика, наличие ущерба у истца, а также причинно-следственную связь между данными обстоятельствами.

В подтверждение исковых требований в этой части истцом представлены договор на оказание платных медицинских услуг и товарная накладная, чека и счет на оплату консультаций травматолога, взятия анализов крови и госпитально-хирургического комплекса анализов, ЭКГ с расшифровкой, внутримышечных инъекций, приобретение реконструктивного хирургического комплекса и набора имплантов для остеосинтеза. 

Вместе с тем, согласно представленных доказательств в виде выписного эпикриза МУЗ «СГБ имени Семашко Н.А.», а так же карты стационарного больного усматривается, что указанные медицинские манипуляции проводились ответчиком бесплатно в рамках ОМС, истец не завершив лечения в рамках ОМС, продолжил лечение в ООО «МК Панацея» по своему желанию, самостоятельно приобретал реконструктивный хирургический комплекс и набор имплантов для остеосинтеза. 

Кроме того, в судебном заседании истцом не оспаривалось того обстоятельства, что при прохождении амбулаторного лечения ему было выдано направление на консультацию в медицинское учреждение, которое делало первичную операцию, однако направление было им утеряно и повторного не выдавалось. 

Таким образом, в нарушение ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих причинно-следственную связь между действиями ответчика и его дальнейшим лечением в ООО «МК Панацея», а так же приобретением медицинских аппаратов для дальнейшей реабилитации, не представлено каких-либо доказательств того, что лечение, проведенное истцу в ООО «МК Панацея» не могло быть оказано в рамках обязательного медицинского страхования либо непосредственно ответчиком по делу, либо по его направлению в ином лечебном учреждении, а так же не представлено доказательств необходимости приобретения медицинских аппаратов для дальнейшей реабилитации и его выздоровление не могло быть завершено без указанных затрат.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, самостоятельное решение истца о прохождении дальнейшего лечения не в рамках обязательного медицинского страхования, не может быть возложена на ответчика обязанность по возмещению истцу расходов по его лечению стоимостью 79 920 руб.

При таких обстоятельствах требования истца о возмещении материального ущерба удовлетворению не подлежат в полном объеме.

Разрешая требования истца о взыскании судебных расходов, состоящих из оплаты услуг представителя в размере 28500 руб. и расходов по проведению экспертизы в размере 109545,57 руб., суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно ст.100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд по ее письменному ходатайству присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В соответствии с требованиями ст. 100 ГПК РФ суд при рассмотрении вопроса о разумности расходов на оплату услуг представителя должен руководствоваться совокупностью критериев, позволяющих решить вопрос разумности понесенных выигравшей стороной расходов на оплату услуг представителя, учитывая сложность гражданского дела, продолжительность рассмотрения дела судом, объем подготовленных по делу материалов, участие представителя в судебных заседаниях, размер расходов на оплату услуг представителя (сложившуюся в регионе стоимость оплаты услуг представителя).

В подтверждение расходов по оплате услуг представителем истца представлены договор на оказание правовых услуг от 23.06.2017 года на сумму 28 500 рублей 00 копеек, а так же чек на оплату указанной суммы (лд.15-17, т.1). 

Принимая во внимание, что услуги представителя заключались в оказании консультационных услуг, составлении искового заявления, а так же составлении письменных претензий и письменных ходатайств, требования истца судом подлежат частичному удовлетворению, требования истца о взыскании расходов по оказанию правовой помощи так же подлежат частичному удовлетворению, в размере 14250,00 руб. 

Требования истца о взыскании с ответчика расходов по проведению экспертизы в размере 109545,57 руб., подлежат удовлетворению в полном объеме, поскольку данные расходы были понесены истцом для восстановления своего нарушенного права на полное возмещение морального вреда, размер понесенных расходов подтвержден представленными письменными доказательствами. Выводы экспертного заключения не относятся к требованиям истца о возмещении материального ущерба и не повлияли на выводы суда об отказе в удовлетворении требований истца в указанной части.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Московской области «Серпуховская городская больница имени Семашко Н.А.» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 250000 руб., расходы по проведению экспертизы в размере 109545,57 руб., расходы по оказанию юридических услуг в сумме 14250,00 руб., а всего в сумме 373795,57 руб. (триста семьдесят три тысячи семьсот девяносто пять руб. 57 коп.).

Исковые требования ФИО1 о взыскании с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Московской области «Серпуховская городская больница имени Семашко Н.А.» в счет возмещения материального ущерба 79920 руб. и компенсации морального вреда в большем размере оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Серпуховский городской суд в месячный срок со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Председательствующий: Е.В.Козлова

Решение суда в окончательной форме составлено 16 февраля 2018 года