Судья Цветков Е.Ю. дело № 22-1/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тверь 03 декабря 2025 года

Тверской областной суд в составе:

председательствующего судьи Власова А.А.,

при секретаре Журкине М.Д.,

с участием прокурора Кастериной К.В.,

осужденного ФИО1,

адвоката Кирсанова К.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Переверзева С.С., апелляционным жалобам осужденной Ш.В.А.. и ее защитников Коваленко М.А., Кирсанова К.В., Федичкина Ю.Д., Зайцева Г.Ю., осужденного Э.А.Ю.. и его защитника Яцына О.И. на приговор Московского районного суда города Твери от 27 февраля 2024 года, которым

Ш.В.А., родившаяся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданка Российской Федерации,

оправдана по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 294 УК РФ, по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с отсутствием в её действиях состава преступления, за ней признано в этой части право на реабилитацию в соответствии с гл. 18 УПК РФ.

Она же признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, и осуждена к наказанию в виде ограничения свободы на срок 6 месяцев, от которого освобождена в связи с истечением срока давности уголовного преследования за данное преступление.

Она же признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 294 УК РФ, и осуждена к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год с отбыванием основного наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься адвокатской деятельностью и деятельностью по оказанию юридических услуг сроком на 2 года 6 месяцев.

В соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ ей зачтено в срок лишения свободы время содержания её под стражей с 06 июля 2023 года по 27 февраля 2024 года из расчета один день содержания под стражей за 2 дня отбывания наказания в колонии-поселении, освобождена из-под стражи в зале суда в связи с отбытием срока основного наказания;

Э.А.Ю., родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданин Российской Федерации,

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 294 УК РФ, и осужден к наказанию в виде лишения свободы сроком на 1 год с отбыванием основного наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься адвокатской деятельностью и деятельностью по оказанию юридических услуг сроком на 2 года 6 месяцев.

В соответствии с п. «в» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ ему зачтен в срок лишения свободы время содержания его под стражей с 6 июля 2023 года по 27 февраля 2024 года, из расчета один день содержания под стражей за 2 дня отбывания наказания в колонии-поселении, освобожден из-под стражи в зале суда в связи с отбытием основного наказания.

Мера пресечения в отношении Э.А.Ю. и Ш.В.А. отменена.

Судьба вещественных доказательств разрешена.

Заслушав доклад председательствующего судьи Власова А.А., выступление прокурора, поддержавшей доводы апелляционного представления, выступления осужденных, защитников, полагавших отменить приговор по доводы жалоб, суд апелляционной инстанции

установил:

Ш.В.А. признана виновной в совершении приобретения в целях использования и использование заведомо поддельного иного официального документа, предоставляющего права и освобождающего от обязанностей; освобождена в связи с истечением срока давности уголовного преследования за данное преступление.

Она же и Э.А.Ю. признаны виновными в совершении вмешательства в какой бы то ни было форме в деятельность следователя в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела, с использованием своего служебного положения; освобождены из-под стражи в зале суда в связи с отбытием основанного наказания.

Преступления имели место на территории Тверской области в период 2022-2023 гг. при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании Ш.В.А. и Э.А.Ю. виновными себя не признали.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Переверзев С.С., считая приговор суда первой инстанции незаконным, ставит вопрос об его отмене с направлением уголовного дела на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

По мнению апеллянта, при вынесении постановления Московским районным судом г. Твери о мере пресечения в порядке ст. 255 УПК РФ тем же судьей 27.11.2023 отмечено, что инкриминируемые подсудимым преступления связаны с оказанием давления на свидетеля ФИО41 в целях изменения им показаний по уголовному делу, что может свидетельствовать о наличии реальной возможности повторения ими подобных действий в своих интересах. Делая вывод о возможности повторения действий, председательствующий признал установленным факт совершения инкриминируемых действий ранее. Однако, вопреки ч. 1 ст. 62 УПК РФ, судья не устранился от участия в производстве по уголовному делу, в удовлетворении заявления прокурора об отводе отказал.

Ш.В.А., помимо прочего, инкриминировалось приобретение, хранение в целях использования и использование заведомо поддельного иного официального документа, предоставляющего права и освобождающего от обязанностей. Суд исключил квалифицирующий признак «хранение». Однако, Ш.В.А. хранила изображение листка нетрудоспособности в форме электронного документа на своем телефоне с 01.02.2022 по 14.02.2022, при этом не использовала данные содержащиеся в информационной системе Фонда социального страхования РФ «Единая интегрированная система «Соцстрах». Уголовный закон не содержит ограничений по месту хранения официального поддельного документа. В связи с чем, вывод суда об отсутствии квалифицирующего признака «хранение» является неверным. Кроме того, Ш.В.А. из Единой интегрированной системы «Соцстрах» листок нетрудоспособности в форме электронного документа Э.А.Ю. не предоставлялся.

Мотивируя решение об оправдании суд указал, что не нашли подтверждения обязательные признаки преступления, такие как противоправность деяния, а также специальная цель – воспрепятствование осуществлению правосудия. Указанные выводы суда противоречат исследованным доказательствам, а формулировки, использованные судом при описании обстоятельств преступления, предусмотренного ч.3 ст.327 УК РФ, ставят под сомнение невиновность Ш.В.А. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 294 УК РФ. Так, в описательно-мотивировочной части приговора (л. 4 абз. 5), излагая обстоятельства совершения Ш.В.А. преступления, предусмотренного ч.3 ст.327 УК РФ, судом установлен факт противоправности деяния по использованию Ш.В.А. заведомо поддельного официального документа, что в дальнейшем судом отрицается. Наличие специальной цели – воспрепятствование осуществлению правосудия, подтверждается заявлением, направленным в Калининский районный суд Тверской области об отложении судебного заседания по уголовному делу. Вывод суда об отсутствии доказательств тому, что неявка адвоката Ш.В.А. в судебное заседание по уголовному делу способна повлечь нарушение разумных сроков его рассмотрения, не свидетельствует об отсутствии в действиях Ш.В.А. состава преступления по ч. 1 ст. 294 УК РФ.

В нарушение требований ч. 1 ст. 53 УК РФ, при назначении Ш.В.А. наказания в виде ограничения свободы по ч. 3 ст. 327 УК РФ, судом не установлены конкретные ограничения.

Кроме того, судом не принято решение по ходатайству государственного обвинения о вынесении частного постановления в адрес УФСИН России по Тверской области, а также УМВД России по Тверской области в связи с неисполнением последними требований о своевременной доставке подсудимых в процесс.

В апелляционной жалобе осужденная Ш.В.А. выразила несогласие с приговором суда первой инстанции в части признания её виновной по ч. 3 ст. 327 УК РФ, ч. 3 ст. 294 УК РФ.

По мнению апеллянта, ее вина материалами дела не подтверждена и не доказана. Квалификация по ч. 3 ст. 294 УК РФ является неверной, поскольку адвокат обладает специальным положением.

Доказательств тому, что она угрожала ФИО41, помимо его слов, не имеется, данное утверждение с другими доказательствами не согласуется.

Её ходатайства о предоставлении аудиозаписи в камере № 4 СИЗО-1 от 07.06.2023, также как и видеозаписи с камер наружного наблюдения, судом необоснованно отклонены. Без указанных доказательств, опровергающих её причастность к данному деянию, невозможно было вынести законный и обоснованный приговор.

В апелляционной жалобе защитник Коваленко М.А. в защиту осужденной Ш.В.А. просит приговор суда первой инстанции изменить и оправдать Ш.В.А. по ч. 3 ст. 327, ч. 3 ст. 294 УК РФ.

Доводы мотивирует тем, что свидетель Э.А.Ю., согласно показаниям последней, законно дистанционно выписала листок нетрудоспособности Ш.В.А.

Ш.В.А. страдает множеством заболеваний, что также подтверждается документами, имеющимися в материалах уголовного дела.

Денежные средства за прием получила от Ш.В.А. путем банковского перевода на её карту, в соответствии с действовавшим на тот момент временными нормами Министерства здравоохранения, которые она внесла в кассу медицинской клиники. Тем самым, свидетель опровергла утверждение государственного обвинителя о том, что листок нетрудоспособности содержал заведомо ложные сведения о временной нетрудоспособности Ш.В.А., а также то, что она приобрела заведомо поддельный электронный листок нетрудоспособности. В материалах дела отсутствуют сведения, доказывающие, что Ш.В.А. была здорова и могла по состоянию здоровья осуществлять трудовую деятельность в период с 01.02.2022 по 18.02.2022.

Таким образом, обвинение не доказало подложность листка нетрудоспособности и то, что она приобрела заведомо подложный листок нетрудоспособности, поскольку оплачивала не данный листок, а прием у врача.

По смыслу ст. 294 УК РФ уголовная ответственность наступает за воспрепятствование законным действиям следователя при производстве предварительного расследования. Объектом преступного воздействия для квалификации действий обвиняемого по ч. 2 ст. 294 УК РФ должна являться деятельность следователя.

Ш.В.А. на следователя не воздействовала, непосредственно в его деятельность не вмешивалась.

В апелляционной жалобе защитник Зайцев Г.Ю. в защиту осужденной Ш.В.А. просит приговор суда первой инстанции отменить или изменить, вынести оправдательный приговор в части признания осужденной Ш.В.А. виновной по ч. 3 ст. 327 УК РФ, ч. 3 ст. 294 УК РФ.

Как представляется защитнику: законодательное определение понятия «служебное положение» не выработано; имелись неоднократные изменения видео и аудиозаписи из СИЗО-1 адвоката Ш.В.А., на них отсутствуют даты записи; нет доказательств законности прослушки телефонных переговоров адвоката; наличествуют случаи фальсификации доказательств; Ш.В.А. не имела ни одного свидания с ним наедине и конфиденциально; судебные заседания неоднократно назначались с учетом занятости одних защитников и без учета возможности его участия; постановлением Московского районного суда г. Твери от 05.02.2024 срок содержания подсудимых под стражей продлен по 06.03.2024, чем судья Цветков Е.Ю. высказал свое мнение относительно виновности подсудимых до вынесения оспариваемого приговора.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Кирсанов К.В. в защиту осужденной Ш.В.А., считая приговор суда первой инстанции незаконным и необоснованным, просит его в части признания Ш.В.А. виновной в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 327 УК РФ и ч. 3 ст. 294 УК РФ, отменить и вынести в этой части оправдательный приговор.

По мнению адвоката, суд не принял во внимание и не дал никакой оценки части показаний свидетеля Э.А.Ю., данных ею в судебном заседании 14.12.2023 и на предварительном следствии, которые свидетельствуют о невиновности Ш.В.А. Данный свидетель поясняла, что, согласно действовавшим на тот момент временным приказам Министерства здравоохранения, пациент может получать помощь дистанционно и оплачивать прием с помощью перевода денежных средств на её банковскую карту.

В силу приказов Минздрава России от 23.08.2016 № 625н и от 19.03.2020 № 198н, в инкриминируемый Ш.В.А. период времени, врач, обладая сведениями об анамнезе пациента, при наличии жалоб пациента на здоровье, имел право ставить диагнозы и оказывать медицинскую помощь дистанционно. Кроме того, она знала, что Ш.В.А. не очень хорошо себя чувствует, у Ш.В.А. были жалобы, её состояние здоровья служило поводом, чтобы выдать листок нетрудоспособности.

Денежные средства Ш.В.А. врач внесла в кассу медицинской клиники.

Указанные показания свидетеля опровергают утверждение суда о том, что листок нетрудоспособности содержал заведомо ложные сведения о временной нетрудоспособности Ш.В.А., а также то, что она приобрела заведомо поддельный электронный листок нетрудоспособности.

Суд не указал в приговоре, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие. В материалах дела имеются документы, доказывающие, что у Ш.В.А. имеется множество серьезных заболеваний. Доказательств того, что Ш.В.А. была здорова и могла по состоянию здоровья осуществлять трудовую деятельность в период с 01.02.2022 по 18.02.2022, не представлено.

Приведенные судом доказательства, а именно протокол осмотра предметов (документов) от 10.10.2023 и постановление о признании вещественным доказательством выписки о движении денежных средств Ш.В.А. и Э.А.Ю. от 10.10.2023 являются недопустимыми и полученные в нарушение УПК РФ, поскольку осмотр указанных выписок в отношении адвоката Ш.В.А. произведен без получения в порядке ст.450.1 УПК РФ судебного решения. Также без судебного решения проведены оперативно-розыскные мероприятия – наведение справок в отношении адвоката Ш.В.А.

У суда отсутствуют сведения о том, откуда у следствия появились записи телефонных переговоров Э.А.Ю. с Ш.В.А. и телефон, принадлежащий Э.А.Ю. Нет ни протокола изъятия телефона или фонограммы телефонных переговоров, ни сопроводительного письма к фонограмме, в которых должны быть указаны даты и время начала и окончания записи телефонных переговоров и краткие характеристики использованных при этом технических средств. С учетом отсутствия доказательств изъятия телефона у ФИО2, у стороны защиты имеются сомнения в подлинности осмотренных доказательств, неясно, принадлежал ли указанный телефон ФИО2, и тот ли это телефон, который являлся предметом исследования эксперта, был осмотрен следователем 02.03.2023. Судебное решение на осмотр телефона, осмотр и прослушивание фонограммы в материалах уголовного дела отсутствует. Следовательно, протокол осмотра и прослушивания фонограммы от 15.02.2023 и протокол дополнительного осмотра предметов (документов) от 02.03.2023 являются недопустимыми доказательствами.

Протокол осмотра предметов от 07.10.2023, постановление о признании вещественными доказательствами от 07.10.2023, протокол осмотра предметов от 07.10.2023, постановление о признании вещественным доказательством от 07.10.2023 являются производными от недопустимых доказательств, а потому сами являются недопустимыми. Также недопустимыми доказательствами выступают протокол судебного заседания от 14.12.2023 в части заслушивания фонограммы телефонных переговоров и в части вопросов к свидетелю Э.А.Ю. и её ответов, связанных с указанной фонограммой, постановление от 09.09.2021 судьи Заволжского районного суда г. Твери Осипова П.В., постановление от 11.03.2022 о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну и их носителей, постановление от 12.04.2023 о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности, сопроводительное письмо от 19.04.2023 №1-3258, поскольку они все получены с нарушением требований УПК РФ.

Помимо этого, нарушен порядок возбуждения уголовного дела в отношении Ш.В.А., а также порядок рассмотрения сообщения о преступлении. Процедура уголовного преследования Ш.В.А. по ч. 3 ст. 327 УК РФ начата и осуществлялась с нарушением УПК РФ, а постановление от 31.08.2023 о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3 является незаконным.

Приговор постановлен при несоблюдении процедуры судопроизводства и незаконным составом суда, поскольку уголовное дело принято к производству суда без соответствующей формы допуска к обращению с документами, которые содержат сведения, составляющие государственную тайну. Уголовное дело рассматривалось с 23.11.2023 по 08.02.2024 по существу с нарушением процедуры судопроизводства в открытом судебном заседании.

Обвинительное заключение при описании обстоятельств совершения Ш.В.А. преступления, имеет существенные противоречия относительно фактических обстоятельств по уголовному делу и выводов следствия, что, соответственно, нарушает право Ш.В.А. на защиту.

Ш.В.А. на следователя не воздействовала, непосредственно в его деятельность не вмешивалась. Следователи ФИО13, ФИО14 и ФИО15, в чью деятельность, как считает следствие, вмешалась его подзащитная, являлись лицами, заинтересованными в исходе уголовного дела, поэтому все следственные действия, выполненные этими следователями, должны быть признаны недопустимыми доказательствами.

Квалификация действий Ш.В.А., как совершенных «с использованием служебного положения» недопустима, поскольку адвокат не может рассматриваться как лицо, занимающее какое-либо служебное положение в системе органов государственной власти и органов местного самоуправления.

По эпизоду неявки в судебное заседание, по которому Ш.В.А. оправдали, её действия, совершенные ею как адвокатом, обвинение квалифицирует без вменения данного квалифицирующего признака, что свидетельствует о явном завышении такой квалификации и по эпизоду вмешательства в деятельность следователя. Кроме того, в обвинительном заключении отсутствует конкретное указание на использование Ш.В.А. своего служебного положения.

В ходе допроса ФИО41 имеются существенные противоречия, ставящие под сомнения правдивость его показаний. Согласно показаниям свидетеля ФИО16 он характеризует ФИО41 как хитрого, подлого, неискреннего и меркантильного человека. Утверждения ФИО41 о высказанных требованиях Ш.В.А. и Э.А.Ю. и о прозвучавших угрозах в его адрес невозможно сопоставить с другими доказательствами в силу их противоречивости. Иных доказательств виновности Ш.В.А. и Э.А.Ю. суду не представлено. В силу ч. 3 ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленным настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

В апелляционной жалобе адвокат Федичкин Ю.Д. в защиту осужденной Ш.В.А., считая приговор суда первой инстанции незаконным, необоснованным и вынесенным с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона, просит его в части признания Ш.В.А. виновной в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 327 и ч. 3 ст. 294 УК РФ отменить и вынести оправдательный приговор.

Действия Ш.В.А., указанные в приговоре, а также в обвинении, как вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность следователя в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела, с использованием своего служебного положения, не образуют состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 294 УК РФ, поскольку объективная сторона преступления предполагает оказание воздействие непосредственно на следователя, что создает препятствия для осуществления его деятельности. ФИО13 являлась именно тем следователем, в деятельность которого, согласно приговору, вмешивалась адвокат Ш.В.А. Проведение всех первоначальных и значимых следственных действий с Ш.В.А. было поручено именно заинтересованному в исходе дела должностному лицу – ФИО13

ФИО13 были известны обстоятельства, препятствующие её участию в уголовном деле в отношении Ш.В.А., однако она правом самоотвода не воспользовалась и не сообщила о своей заинтересованности.

ФИО13 должна быть допрошена в качестве свидетеля по обстоятельствам воспрепятствования расследованию уголовного дела, известным ей как следователю.

Протоколы следственных действий, проведенных с многочисленными существенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона, с учетом её процессуального статуса, в дальнейшем не могли быть использованы для подтверждения причастности Ш.В.А. к вмененному ей деянию. Данные протоколы не могли быть использованы для доказывания совершения Ш.В.А. вмененных ей действий и подлежали исключению из числа доказательств по делу. Выведение ФИО13 из состава следственной группы не устранило нарушений процессуального закона, допущенных ею при проведении следственных действий по уголовному делу с Ш.В.А. 06.07.2023 и 07.07.2023.

Без должной оценки суда остались показания свидетеля ФИО41, которые положены в основу приговора. Его показания об опасениях за членов своей семьи объективно ничем не подтверждены.

Квалификация действий Ш.В.А. по данному эпизоду, как совершенных с использованием служебного положения, является юридически несостоятельной. Адвокаты не относятся к категории лиц, которые могут использовать служебное положение в связи с отсутствием такового.

Вина Ш.В.А. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, не доказана. Ш.В.А. считала листок нетрудоспособности, выданным на законных основаниях, у нее 01.02.2022 имелись признаки заболевания. Цели использования листка нетрудоспособности как поддельного иного официального документа она не имела. По делу не установлены обстоятельства, входящие в предмет доказывания. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, регулируемом УПК РФ, толкуются в его пользу. По данному делу сомнения устранены не были.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный Э.А.Ю., выражая несогласие с приговором суда первой инстанции, просит его отменить и вынести оправдательный приговор.

По его мнению, инкриминируемые ему и Ш.В.А. действия в отношении ФИО41, не образуют состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 294 УК РФ. В частности, по делу не установлен следователь, вмешательство в деятельность которого инкриминировано ему и Ш.В.А.

Уголовное дело в отношении него и Ш.В.А. возбуждено 06.07.2023, расследование которого поручено следственной группе в составе ФИО13, ФИО15, ФИО17, ФИО14, ФИО18, ФИО19, и ФИО20

Таким образом, производство по их делу осуществлялось теми же следователями, вмешательство в деятельность одного из которых или всех, что не установлено судом, инкриминировано им.

Судом необоснованно отказано в назначении судебно-психологической экспертизы, в результате чего он был лишен права на представление доказательства несоответствия показаний ФИО41 фактическим обстоятельствам.

Он и Ш.В.А. признаны совершившими вмешательство в деятельность следователя путем воздействия на обвиняемого ФИО41, однако эти действия, если даже допустить их совершение ими, не образуют состав инкриминируемого преступления, о чем свидетельствует судебная практика ВС РФ. Диспозиция ч. 3 ст. 294 УК РФ предусматривает вмешательство в деятельность следователя, но не воздействие на свидетеля.

Назначенное ему наказание в виде лишения права заниматься деятельностью по оказанию юридических услуг является незаконным. Запрещение занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, должно быть обусловлено обстоятельствами совершенного преступления. Адвокатская деятельность не является предпринимательской, в то время как оказание юридических услуг относится именно к таковой. Оказание юридических услуг не обусловлено обстоятельствами вмешательства в деятельность следователя путем встречи с обвиняемым в СИЗО и высказывания ему угроз.

В апелляционной жалобе адвокат Яцына О.И. в защиту осужденного Э.А.Ю., считая приговор суда первой инстанции незаконным, необоснованным и противоречащим законодательству, просит его отменить в связи с отсутствием в действиях состава преступления, а Э.А.Ю. оправдать.

Квалификация действий Э.А.Ю. не соответствует диспозиции ст. 294 УК РФ, поскольку адвокат не является служащим и не может обладать служебным положением и тем более использовать его. В уголовном деле не указаны ни воздействие на следователя, ни на его следственные действия, в проведении которых Э.А.Ю. и Ш.В.А. якобы вмешивались, ни какие-либо незаконные манипуляции с материалами уголовного дела, ни предоставление следствию документов с заведомо ложными сведениями для получения определенного результата, чем допущено нарушение закона, исключающее постановление обвинительного приговора. Объективная сторона преступления отсутствует, обвинение и приговор построены на противоречивых и лживых показаниях ФИО41

Выслушав мнения участников процесса, проверив представленные материалы дела, оценив доводы апелляционных представления и жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

В соответствии со ст. ст. 389.15, 389.17 УПК РФ, основаниями отмены судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Таковых нарушений закона по делу не допущено.

Порядок и процедура возбуждения уголовных дел соблюдены.

06 июля 2023 года в отношении Э.А.Ю. и Ш.В.А., в действиях каждого из которых усматривались признаки преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 35, ч. 3 ст. 294 УК РФ, возбуждено уголовное дело №.

31 августа 2023 года в отношении Ш.В.А., в чьих действиях усматривались признаки преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 327 УК РФ, возбуждено уголовное дело № (т. 1 л.д. 48, 49).

Также в отношении Ш.В.А. 02 октября 2023 года возбуждено уголовное дело № (т. 1 л.д. 70, 71).

В каждом случае поводом к возбуждению уголовного дела явились рапорта следователей по результатам оперативно-розыскной деятельности, проводимой сотрудниками УФСБ России по Тверской области.

Рапорта уполномоченных должностных лиц составлены в порядке, установленном статьей 143 УПК РФ.

Законность и обоснованность проведения оперативно-розыскных мероприятий судом проверены. Их результаты обоснованно признаны допустимыми доказательствами, так как они получены в соответствии требованиями Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».

Это суждение в полной мере относится и к ОРМ «Наведение справок», «Снятие информации с технических каналов связи».

Здесь же суд апелляционной инстанции отмечает, что из содержания подп. 18 ст. 3 Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» следует, что операции с электронными денежными средствами осуществляются без открытия банковского счета. Исходя из положений п. 7 ч. 2 ст. 29 УПК РФ, поскольку электронный кошелек банковским вкладом и счетом не является, доводы жалоб стороны защиты, в частности адвоката Кирсанова К.В., о необходимости получения судебного решения, в отсутствие которого полученные доказательства являются недопустимыми, являются необоснованными.

Результаты оперативно-розыскных мероприятий представлены следователю в соответствии с требованиями закона и Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной 27 сентября 2013 года.

Так, согласно п. 13 Инструкции представление результатов оперативно-розыскной деятельности, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, должно в обязательном порядке согласовываться с исполнителями соответствующих мероприятий и осуществляться в соответствии с требованиями, предъявляемыми к обращению со сведениями, составляющими государственную тайну. Пунктом 14 Инструкции предусмотрено, что при необходимости рассекречивания сведений, содержащихся в материалах, отражающих результаты оперативно-розыскной деятельности, руководителем органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность (начальником или его заместителем), выносится постановление о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну, и их носителей. В иных случаях результаты оперативно-розыскной деятельности, содержащие сведения, составляющие государственную тайну, представляются в соответствии с установленным порядком ведения секретного делопроизводства.

Поскольку результаты оперативно-розыскной деятельности, предоставленные следователю на основании постановлений руководителей УФСБ (т. 2 л.д. 4-33, т. 2 л.д. 183-208, т. 4 л.д. 20-22), не содержали сведений, указанных в п. 13 Инструкции, то оснований для рассмотрения вопроса об их рассекречивании не имелось.

По результатам проведенных оперативно-розыскных мероприятий составлены рапорты об обнаружении признаков преступлений.

Что касается постановления от 12 апреля 2022 года о предоставлении результатов ОРД, на котором акцентировано внимание адвоката Кирсанова К.В. (т. 13 л.д. 152-159), то оно принято в рамках иного дела, а именно в отношении ФИО21

14 июня 2022 года в отношении указанного лица возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 290 УК РФ.

Из данного уголовного дела было выделено в отдельное производство материалы, содержащие сведения о приобретении Ш.В.А. у врача-терапевта Э.А.Ю. заведомо поддельных официальных документов.

По постановлению заместителя начальника УМВД России по Тверской области ФИО4 от 12 апреля 2022 года были переданы в Московский МСО СУ СК РФ по Тверской области результаты оперативно-розыскной деятельности, в том числе рассекреченные указанным руководителем полиции сведения «прослушивание телефонных переговоров» в отношении Э.А.Ю. за период с 28 октября 2021 года по 04 февраля 2023 года.

Охраняемую законом тайну рассекреченные материалы не содержали.

Оснований для вывода о подмене проведенными оперативно-розыскными мероприятиями следственных действий, основания и порядок осуществления которых устанавливается Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, не имеется.

Требования ст. ст. 140, 144, 145, 146, 147, 156, 163 УПК РФ не нарушены, обстоятельства, исключающие производство по делу, отсутствовали.

О принятых решениях о возбуждении уголовного дела, создании следственной группы, принятии его к производству, продлении срока следствия, а также об иных процессуальных действиях, затрагивающих права Ш.В.А. и Э.А.Ю., стороны уведомлялись надлежащим образом, о чем свидетельствуют имеющиеся в уголовном деле документы.

Право сторон на обжалование указанных решений ограничено не было, чем, как видно из материалов уголовного дела, активно пользовалась сторона защиты, обращаясь с соответствующими жалобами.

Общие условия предварительного расследования, правила производства следственных действий, отвечают нормам УПК РФ.

Основания полагать, что следователи, проводившие предварительное следствие, были заинтересованы в исходе дела и подлежали отводу, сфальсифицировали доказательства, нарушили право подозреваемых, обвиняемых на защиту, отсутствуют.

В частности, это относится к следователям ФИО13, испытывающей, как полагает осужденная, к ней чувство личной неприязни, и ФИО23, с которой у осужденной Ш.В.А. и ее защитника Кирсановой М.А. (приходящейся ей дочерью), как следует из их пояснений в суде второй инстанции, сложились личные неприязненные отношения как в ходе их совместного доследственного общения, так и осуществления профессиональной деятельности в 2006 – 2010 годах.

Отмеченный Кирсановой М.А. случай отвода следователем ФИО23 адвоката Ш.В.А. от участия по иному делу, а также тот факт, что данный следователь не поздоровалась с ней в коридоре суда, не может указывать на личные неприязненные отношения между ФИО23 с одной стороны и осужденной Ш.В.А. и ее защитником с другой.

Данные утверждения не имеют под собой какой-либо доказательственной базы, имеют цель опорочить доверие, как к конкретному следователю, так и следственной группе в целом.

Это касается и хода очных ставок, проведенных следователем ФИО13, в том числе с участием Ш.В.А. и ФИО41, на чем акцентировано внимание адвокатом Кирсановым К.В.

Очные ставки проведены в соответствии с требованиями ст. ст. 164, 192 УПК РФ. Перед проведением данного следственного действия участникам процесса были разъяснены их процессуальные права, включая ст. 51 Конституции РФ. Очная ставка Ш.В.А. и ФИО41 проводилась в присутствии их защитников Федичкина Д.Ю. и Зайцева К.В., что само по себе исключало какое-либо воздействие на их подзащитных со стороны следователя. Поступившее ходатайство о проведении повторной очной ставки с участием другого следователя рассмотрено и мотивированно отклонено.

В связи с изложенным, оснований для признания протоколов очных ставок с участием Ш.В.А. и ФИО41, Э.А.Ю. и ФИО41 недопустимыми доказательствами, не имеется.

Ссылка защитника Кирсановой М.А. на конфликт между следователем ФИО13 и руководством следственного комитета, сокращение занимаемой последней должности какого либо отношения к рассматриваемому уголовному делу также не имеет, отрицательным образом ее профессиональные качества не характеризует, ее психическое состояние под сомнение не ставит.

Акцент адвоката Федичкина Ю.Д. на необходимости допроса ФИО13 в качестве свидетеля по делу по обстоятельствам воспрепятствования расследованию уголовного дела, известным ей как следователю, является его собственным видением исследования обстоятельств дела. Необходимость в этом чем-либо не мотивирована, объективные предпосылки для этого отсутствуют.

Следователь СО по г. Кимры СУ СК РФ по Тверской области ФИО27, законность участия которого в расследовании уголовного дела, а конкретно при ознакомлении с постановлениями о назначении экспертных исследований и их результатами, поставлено осужденной Ш.В.А. под сомнение, постановлением руководителя отдела ФИО28 от 02 октября 2023 года был включен в следственную группу (т. 1 л.д. 82), поэтому следственные действия с обвиняемыми, произведенные им, отвечают признакам допустимости и доказательственного значения.

Ходатайства стороны защиты об отводе следователей, а именно ФИО15, ФИО17, ФИО20, ФИО29, ФИО19, ФИО14, ФИО18, ФИО27 и заместителя руководителя отдела ФИО13, входящих в состав следственной группы, рассмотрено в установленный срок руководителем отдела по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по Тверской области с принятием мотивированных решения об отказе в их удовлетворении.

Иные доводы стороны защиты о допущенных нарушениях при проведении расследования, также надуманы и не имеют под собой каких-либо оснований, поскольку не соответствуют материалам дела, а жалобы лишь декларирует данную позицию апеллянтов и не содержит каких-либо убедительных доказательств, подтверждавших бы их.

В частности, это касается обыска в служебном помещении адвоката Ш.В.А., которая позиционирует его с жилищем, принадлежащем ей на праве собственности. Обыск проведен на основании судебного решения от 06 июля 2023 года, вынесенного по результатам заявленного следователем ходатайства (т. 2, л.д. 215, 216).

В данном судебном решении приведена необходимая конкретизация отыскиваемых объектов (предметов, документов), что позволило исключить необоснованное исследование (обследование), изъятие (копирование) предметов, документов, материалов, не указанных в судебном решении, в частности, содержащихся в материалах адвокатского производства, ведущегося (сформированного) адвокатом по делам других ее клиентов.

Обыск проведен при наличии достаточных к тому оснований, надлежащим уполномоченным должностным лицом, с участием понятых, Ш.В.А., представителя адвокатской палаты Тверской области, сотрудников УФСБ, следователя-криминалиста и специалиста. Повода полагать, что кто-либо из указанных лиц в силу занимаемого служебного положения или рода деятельности не был уполномочен на участие в указанном следственном действии, не имеется и из доводов жалоб, содержания выступлений Ш.В.А. в суде второй инстанции не усматривается.

Протокол обыска составлен с соблюдением требований ст. ст. 166, 167 УПК РФ, а объективность внесенных в него сведений об изъятых в ходе обыска предметах удостоверена подписями лиц, проводивших данные следственные действия, в том числе понятых, замечаний от которых при этом не поступило.

Пояснения Ш.В.А. о ее несогласии с указанием в протоколе обыска относительно препятствий с ее стороны в его проведении, были предметом оценки, и со ссылкой на положения ст. 122 УПК РФ оставлены без рассмотрения, что в полной мере отвечает действующему законодательству.

Изъятые в ходе обыска мобильные телефоны были надлежащим образом упакованы, сведений о внепроцессуальном нарушении их упаковки материалы уголовного дела не содержат.

Обыск в жилище Ш.В.А. также проведен на основании мотивированного судебного решения от того же числа (т. 3, л.д. 7, 8), и при достаточных к тому оснований.

Состав следственно-оперативной группы, участвовавший при производстве обыска не изменился, интересы Ш.В.А. были дополнительно представлены адвокатом Федичкиным Ю.Д.

Каких-либо предметов либо документов в ходе обыска не изъято, протокол обыска в полной мере отвечает требованиям ст. ст. 166, 167 УПК РФ.

По окончании обыска от участвовавших лиц замечаний и дополнений не поступило. Поэтому доводы защитника Кирсановой М.А. относительно непрофессионального, некорректного ведения следователем ФИО13 обысковых мероприятий, в ходе которых не нашло отражение в соответствующем протоколе участие в обыске средней дочери Ш.В.А. – ФИО57 как на основания для признания протоколов обыска незаконными, являются несостоятельными.

Не усматривается нарушений УПК РФ и при получении судебного разрешения на обыск в жилище адвоката Э.А.Ю. (т. 3 л.д. 61, 62), его служебном помещении (т. 3 л.д. 85-87) и при их проведении (т. 3 л.д. 65-78, т. 3, л.д. 92-100). Результаты обыска сторонами и, конкретно Э.А.Ю., не оспорены.

Судебные решения на выемку телефона у свидетеля Э.А.Ю., изъятие информации о соединениях осужденных у операторов сотовой связи и медицинской документации отвечают требованиям закона. Сомнений относительно их происхождения, как это представляется адвокату Кирсанову К.В., не имеется. Данные доказательства получены в ходе производства ОРМ и расследования уголовного дела в отношении ФИО21, выделены в отдельное производство, по которому принято решение о возбуждении уголовного дела в отношении Ш.В.А.

Это суждение в полной мере относится и к производству выемки в ФКУ СИЗО-1 DVD-R диска, содержащего видеозапись от 07 июня 2023 года, посещения адвокатами Ш.В.А. и Э.А.Ю. обвиняемого ФИО41

Осмотры изъятых телефонов, в частности Э.А.Ю. (т. 2 л.д. 100-113), видеозаписей, иных предметов (жестких дисков, флэш-накопителей, документов), содержащих и переговоры Ш.В.А. с Э.А.Ю. (т. 2 л.д. 50-65), по делу проведены, в том числе и на основании судебных решений, с соблюдением ч. 1.1 ст. 170, 176, 177 УПК РФ, с применением технических средств фиксации, наименование которых приведены в полном объеме, протоколы осмотров составлены в соответствии с требованиями ст. 164 УПК РФ, с приложением надлежаще оформленных фототаблиц.

Достоверность отраженных в протоколах осмотра обстоятельств хода и результатов этих следственных действий сомнений не вызывает.

Здесь же суд апелляционной инстанции отмечает, что проведение осмотра с целью получения имеющей значение для уголовного дела информации, находящейся в электронной памяти абонентских устройств (а равно иных технических средств), изъятых в установленном законом порядке, не предполагает вынесения об этом специального судебного решения. Лица же, полагающие, что проведение соответствующих следственных действий и принимаемые при этом процессуальные решения способны причинить ущерб их конституционным правам, в том числе праву на тайну переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений, могут оспорить данные процессуальные решения и следственные действия в суд в порядке, предусмотренном статьей 125 УПК Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 января 2018 года № 189-О и от 17 июля 2018 года № 1955-О).

Поэтому оснований ставить результаты обысков, осмотров под сомнение у суда не было, и они обоснованно признаны допустимыми и достоверными доказательствами.

Постановления о признании конкретных предметов и документов в качестве вещественных доказательств приняты в соответствии с нормами УПК РФ.

Экспертные исследования назначены согласно ст. 195 УПК РФ. Заключения экспертов получены в соответствии с положениями ст. 204 УПК РФ,

Права обвиняемых Ш.В.А. и Э.А.Ю., предусмотренные ст. 198 УПК РФ, при назначении и производстве судебных экспертиз, нарушены не были.

Обвиняемым и их защитникам была обеспечена возможность реализовать процессуальные права, предусмотренные п. 11 ч. 4 ст. 47, ст. 198 УПК РФ, в том числе заявить ходатайства о проведении дополнительных и повторных экспертиз, о постановке вопросов перед экспертами, что стороной защиты сделано не было.

При проведении экспертиз экспертам были предоставлены в распоряжение достаточные материалы дела, поставлены вопросы, входящие в их компетенцию, разъяснены права, обязанности и ответственность, перед началом проведения экспертиз они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Несвоевременное ознакомление с постановлениями о назначении экспертиз и экспертными исследованиями не являются поводом к отмене приговора.

Нет повода сомневаться в законности приобщенных следователем документов, полученных в результате проведения иных следственных действий.

В частности, это относится к запросам следователя в различные органы, учреждения, банки и ответов на них.

Следствие действовало строго в соответствии с ч. 3 ст. 7 Федерального закона от 28.12.2010 № 403-ФЗ «О Следственном комитете Российской Федерации», согласно которому информация, справки, документы и их копии, необходимые для осуществления возложенных на следственные органы и учреждения Следственного комитета полномочий, предоставляются по требованию сотрудника Следственного комитета безвозмездно.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что в соответствии со ст. 26 Федерального закона от 2 декабря 1990 года № 395-1 «О банках и банковской деятельности», ч. 1 ст. 23 и ч. 1 ст. 24 Конституции Российской Федерации для выдачи справки по счетам и вкладам судебное решение не требуется, поскольку запрос следователя, согласованный с руководителем следственного органа, является основанием для банка предоставить запрашиваемые сведения, следовательно, отсутствуют основания для признания действия следователя либо банка незаконными, влекущими за собой нарушения прав Ш.В.А. и Э.А.Ю.

Кроме того, в силу Федерального закона от 03.04.1995 № 40-ФЗ «О федеральной службе безопасности» государственные органы, а также предприятия, учреждения и организации обязаны оказывать содействие органам федеральной службы безопасности в осуществлении ими возложенных на них обязанностей.

Данный федеральный орган вправе получать на безвозмездной основе от государственных органов и государственных внебюджетных фондов необходимые для выполнения возложенных на него обязанностей информационные системы и (или) базы данных, в том числе путем получения возможности удаленного доступа к ним.

Поэтому, вопреки позиции стороны защиты, та информация в письменном виде, которая истребована сотрудниками УФСБ и приобщена следователем к материалам уголовного дела, отвечает признакам относимости и допустимости.

Апелляционная инстанция также считает необходимым отразить в своем решении то, что различные рапорты следователя, сотрудников УФСБ, которые как по содержанию, так и своей сути оспариваются стороной защиты Ш.В.А., в силу положений ч. 1 ст. 140 и ст. 143 УПК РФ являются служебными документами, не относящимися к иным документам, предусмотренным п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ. Они не использованы и не приведены в приговоре суда в качестве доказательств виновности осужденных, ибо отражают исключительно мнение должностных лиц, проводивших досудебную проверку и предварительное расследование по делу.

В ходе расследования свидетелям Э.А.Ю., ФИО37, ФИО30, ФИО41, ФИО31, ФИО42, ФИО32, ФИО16, ФИО33, ФИО34, ФИО35, ФИО36 в каждом отдельном случае были разъяснены их процессуальные права и обязанности, а также они были предупреждены об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Протоколы допроса подписаны свидетелями без каких-либо замечаний и заявлений.

Поскольку по делу имелись сведения о причастности Ш.В.А. и Э.А.Ю. к воспрепятствованию производства предварительного расследования, задержание каждого из них отвечало требованиям закона (т.4 л.д. 113-118, т. 5 л.д. 54-59).

При задержании Ш.В.А. присутствовал защитник Федичкин Ю.Д.

Каждому из подозреваемых были разъяснены их права, предусмотренные ч. 4 ст. 46 УПК РФ.

Допрос Ш.В.А. в качестве подозреваемой (том 5, л.д. 66-69, 74-80) производился с участием адвоката Федичкина Ю.Д., и перед производством допроса ей вновь разъяснялись процессуальные права, предусмотренные ст. 46 УПК РФ, в том числе не свидетельствовать против себя, при этом ей доведено, что данные ею показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу и при последующем отказе от показаний. Протокол допроса подписан Ш.В.А. и ее защитником, поданные замечания приобщены к делу.

Тот факт, что первоначальный допрос Ш.В.А. в качестве подозреваемой произведен в ночное время, не является нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку в случаях, не терпящих отлагательства, производство следственных действий в ночное время допускается. Ш.В.А. возражений против допроса не имела, о чем в материалы дела представлено ее письменное заявление (том 5 л.д. 64).

Условия, созданные в ФКУ СИЗО-1 для проведения следственных действий с участием подозреваемых, обвиняемых, к которым апеллируем адвокат Кирсанов К.В., и которые расцениваются Ш.В.А. и адвокатом Федичкиным Ю.Д как бесчеловечные, не являются предметом разрешения в рамках настоящего уголовного дела

Данные, указывающие на влияние условий допроса, очных ставок на возможность Ш.В.А. давать показания, защищаться предусмотренными законом образом, отсутствуют.

Аналогично, с разъяснением процессуальных прав, с участием адвоката Мазухина С.Н. допрошен в качестве подозреваемого Э.А.Ю. (т. 4 л.д. 122-124).

Поэтому суд апелляционной инстанции не усматривает нарушения права на защиту при задержании Ш.В.А. и Э.А.Ю. и их допросов в качестве подозреваемых.

Привлечение Ш.В.А. и Э.А.Ю. в качестве обвиняемых соответствует положениям гл. 23 УПК РФ.

Оснований для вывода о нарушении положений ст. 217 УПК РФ не усматривается. Как следует из протоколов ознакомления обвиняемых Ш.В.А., Э.А.Ю. и их защитников с материалами уголовного дела от 26 и 27 октября 2023 года (т.8 л.д. 55-70, 92-105) им были предоставлены для ознакомления материалы уголовного дела в полном объеме в прошитом и пронумерованном виде, а также вещественные доказательства.

Согласно указанным протоколам Ш.В.А. и Э.А.Ю., их защитники были ознакомлены с ними в полном объеме. При этом сторона защиты имела возможность и воспользовалась ею по копированию на собственные носители информации аудио и видеозаписи, приобщенные к материалам дела.

Заявленные ходатайства рассмотрены в установленном законом порядке.

Обвинительное заключение соответствует положениям ст. 220 УПК РФ, не имеет недостатков, которые исключали бы возможность отправления на его основе судопроизводства по делу и постановление приговора. Оно составлено уполномоченным лицом, согласовано с руководителем следственного органа и утверждено и.о. прокурора Тверской области в пределах его компетенции. В обвинении содержатся описание преступных деяний с указанием места, времени и способа их совершения. В нем также изложены доказательства как стороны обвинения, так и стороны защиты, раскрыто их содержание.

Учитывая вышеизложенное и принимая во внимание то, что в силу ст. 74 УПК РФ обвинительное заключение не является доказательством, на чем акцентирование внимание Ш.В.А. и ее защитников, их требования о признании его недопустимым процессуальным документом являются несостоятельными.

При направлении уголовного дела в суд первой инстанции требования ст. 222 УПК РФ не нарушены.

Какие-либо сомнения в том, что уголовное дело было представлено в суд в том же объеме, что и при выполнении положений ст. 217 УПК РФ, отсутствуют. Утверждения осужденной Ш.В.А. об изъятии из материалов уголовного дела протоколов допроса свидетеля Э.А.Ю., документов, подтверждающих операции по счету ВТБ, о банковских операциях голословны, ибо основаны на домыслах и предположениях.

Постановление суда о назначении судебного разбирательства без проведения предварительного слушания мотивировано (т. 9 л.д. 12).

Повода для проведения закрытого судебного заседания не имелось ввиду отсутствия для этого оснований, предусмотренных ч. 2 ст. 241 УПК РФ. Не приведено таковых в апелляционных жалобах стороны защиты. Данных о том, что разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны, в представленных материалах нет.

Поэтому отношение адвоката Кирсанова К.В. к необходимости наличия у председательствующего судьи соответствующего допуска к обращению с документами, которые содержат сведения, составляющие государственную тайну, несостоятельно.

Рассмотрение уголовного дела без проведения по нему предварительного слушания не лишало стороны права заявить ходатайства, в том числе об исключении доказательств, на стадии судебного разбирательства, и, следовательно, не влияет на законность и обоснованность принятого судом решения.

Исходя из представленных материалов настоящего уголовного дела, сторона защиты такое право реализовала в полном объеме.

Гарантированные законом права были разъяснены судом подсудимым Ш.В.А., Э.А.Ю. в подготовительной части судебного разбирательства и разрешены ряд ходатайств, в том числе, об изменении территориальной подсудности уголовного дела, его возвращении прокурору для дополнительного расследования, прекращении производства по делу.

Апеллирование защитника Зайцева Г.Ю. к нарушению прав ввиду отсутствия между ним и Ш.В.А. свиданий наедине и конфиденциально, а также к назначению судебных заседаний без учета возможности его участия объективного подтверждения не имеет.

Судебное следствие, как видно из протокола судебного заседания, проведено в соответствии с требованиями статей 273 - 291 УПК РФ, с соблюдением закрепленных в ст. ст. 15, 240 УПК РФ принципов непосредственности и устности судебного разбирательства, а также состязательности сторон.

На судебном разбирательстве председательствующим, согласно предписаниям ст. 14 УПК РФ, были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им законом прав.

Оснований полагать, что председательствующий по делу лично, прямо или косвенно, был заинтересован в исходе данного уголовного дела, не усматривается.

Доводы апелляционного представления о том, что председательствующий судья Цветков Е.Ю. до завершения рассмотрения уголовного дела по существу в постановлении от 27 ноября 2023 года о продлении срока содержания подсудимых Ш.В.А. и Э.А.Ю. под стражей высказал суждения о достаточности доказательств инкриминированных деяний, то есть предрешил вопросы, подлежащие установлению при вынесении приговора, являются несостоятельными.

Из содержания постановления от указанного числа (материал № 1-38/2024, т. 3 л.д.112-116), вынесенного судьей Цветковым Е.Ю., следует, что судья не определял на основе представленных доказательств виновность или невиновность Ш.В.А. и Э.А.Ю., не давал судебной оценки доказательствам и не высказывался о наличии или отсутствии события каждого из преступлений.

Имеющееся в постановлении указание на то, что, по версии государственного обвинения инкриминируемые подсудимым преступления среди прочего связаны с оказанием давления на свидетеля Раевского в целях изменения им показаний по уголовному делу, что может свидетельствовать о наличии реальной возможности повторения ими подобных действий в своих интересах, нельзя считать выводом о доказанности вины Ш.В.А. и Э.А.Ю. и разрешением указанных в ст. 299 УПК РФ вопросов.

Таким образом, содержание вынесенного судьей Цветковым Е.Ю. постановления не дает оснований для утверждения об его предвзятости и заинтересованности в исходе дела.

Отвод судье Цветкову Е.Ю. рассмотрен в строгом соответствии со ст. 65 УПК РФ.

Из протокола судебного заседания следует, что стороны не были ограничены в возможности задавать вопросы свидетелям, а также представлении доказательств.

Все ходатайства сторон разрешены судом в предусмотренном уголовно-процессуальным законом порядке, путем их обсуждения участниками судебного заседания и вынесения судом по итогам этого обсуждения соответствующего мотивированного решения.

Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении судом ходатайств подсудимых и их защитников, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, судом апелляционной инстанции не установлено.

Как видно из протокола судебного заседания, при выполнении требований ст. 291 УПК РФ подсудимые и их защитники заявили о том, что дополнений к следствию не имеют, судебное следствие закончено с согласия сторон.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ. В нем правильно зафиксирован ход судебного разбирательства, указаны заявления, возражения, ходатайства, вопросы участвующих в уголовном деле лиц, достаточно подробно записаны их показания, содержание выступлений, отражены принятые судом процессуальные решения и иные значимые для дела обстоятельства.

Мнение адвоката Кирсанова К.В. об обратном со ссылкой на протокол от 14 декабря 2023 года объективного подтверждения не имеет, сторонами замечания на протокол судебного заседания не принесены.

В праве ознакомления с протоколом судебного заседания и материалами уголовного дела осужденные и их защитники ограничены не были, в том числе в суде апелляционной инстанции, чем Ш.В.А. неоднократно воспользовалась.

Обвинительный приговор постановлен 27 февраля 2024 года и в целом соответствует требованиям ст. ст. 297, 303, 304, 307 - 309 УПК РФ, не содержит противоречий и неясностей.

Тот факт, что суд не вынес частного постановления в адрес УФСИН России по Тверской области, а также УМВД России по Тверской области в связи с неисполнением последними требований о своевременной доставке подсудимых в процесс, не влияют на законность, обоснованность приговора суда, в связи с чем доводы апелляционного представления прокурора подлежат отклонению, как несостоятельные.

В приговоре приведены все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ и имеющие существенное значение для юридической оценки содеянного.

Виновность Ш.В.А. и Э.А.Ю. в совершении преступлений подтверждается доказательствами, исследованными в судебном заседании и подробно изложенными в приговоре, которые получили надлежащую оценку по установленным ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ правилам.

В основу приговора обоснованно положены показания свидетелей Э.А.Ю., ФИО37, ФИО30, ФИО41, ФИО31, ФИО42, протоколы: осмотра и прослушивания фонограмм переговоров Ш.В.А. и Э.А.Ю., осмотра детализации телефонных соединений указанных лиц, медицинской карты на имя Ш.В.А., двух оптических дисков с данными из ООО «Мейл.ру», экспертное заключение № 2373.

По показаниям свидетеля Э.А.Ю. к ней, как врачу-терапевту, 01 февраля 2022 года по телефону обратилась Ш.В.А., являющаяся ее пациенткой, и попросила оформить больничный лист на ее имя с 01 по 04 февраля 2022 года. Она выполнила просьбу Ш.В.А., и без осмотра последней, не собирая анамнез, поскольку знала о наличии у нее различных заболеваний, внесла необходимые сведения в медицинскую карту и электронную базу ФПиСС. Сформированный электронный лист нетрудоспособности подписала своей ЭЦП, после чего фотографию распечатанного «корешка» больничного листа, содержащего необходимые реквизиты, отправили Ш.В.А. по «WhatsApp». В свою очередь Ш.В.А. перевела ей на банковскую карту 2000 рублей, которые она внесла в кассу медицинского центра. Выписанный больничный лист впоследствии по просьбе Ш.В.А. был неоднократно ею продлен.

Считать показания данного свидетеля доказательством, оправдывающим его подзащитную, как это представляется адвокату Кирсанову К.В., оснований не имеется в виду отсутствия в них подобных сведений.

Подложность листка нетрудоспособности правильно установлена судом путем сопоставления и содержащихся в нем сведений об осмотре врачом Э.А.Ю. с детализацией телефонных соединений с абонентского номера Ш.В.А. на номер Э.А.Ю. и прослушивания фонограммы их переговоров, из которых видно, что Ш.В.А., не высказывая жалоб на свое здоровье, предлагает Э.А.Ю. за плату оформить на себя больничный лист, отмечая, что не имеет для нее диагноз, который будет в нем прописан. Обговаривается возможность продления больничного листа исходя из даты, на которое будет отложено судебное разбирательство.

Суждение о подложности листка нетрудоспособности также верно соотнесено с показаниями самой Ш.В.А. на судебном разбирательстве, согласно которым она непосредственно в медицинский центр на прием к врачу Э.А.Ю. не приходила, обговорила с последней его выдачу, после чего та переслала «больничный» посредством «WhatsApp». За оказанные услуги перевела Э.А.Ю. 2000 рублей.

Этот вывод также связан судом с показаниями свидетелей ФИО37 и ФИО30, чьи интересы на судебном разбирательстве в качестве защитника представляла Ш.В.А., относительно хода рассмотрения уголовного дела, во взаимосвязи с осмотром медицинской карты на имя Ш.В.А., где имеются записи, выполненные Э.А.Ю. от 01, 04, 11 и 18 февраля 2023 года, о диагностированном заболевании «бронхит» и выдаче в связи с этим Ш.В.А. больничного листа.

Согласно распечаток электронной корреспонденции, данных изъятых в ООО «Мэйл.ру», изображение выписки из больничного листка и заявление от имени Ш.В.А. об отложении рассмотрения уголовного дела были направлены ею на электронный почтовый ящик Калининского районного суда Тверской области.

Перечисленные доказательства опровергают утверждения защитника Кирсановой М.А. о том, что Ш.В.А. не умеет пользоваться электронной почтой и компьютером.

Сомнений в том, что именно Ш.В.А., а не иное лицо, как представлено Кирсановой М.А., изготовила заявление в суд об отложении разбирательства и подписала его, не имеется. Отсутствие экспертного исследования подписи Ш.В.А. в соответствующем заявлении под сомнение выводы суда первой инстанции не ставят.

Не усматривает таких оснований и апелляционная инстанция.

Перечисленная совокупность доказательств проверена и оценена судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Доводы стороны защиты Ш.В.А. об обратном и, в частности, со ссылкой на собственное толкование термина «подделка», отсутствие наравне с ней по делу лица, привлекаемого к уголовной ответственности за подделку больничного листа, несостоятельны, в том числе исходя их требований ст. 252 УПК РФ, регулирующих пределы судебного разбирательства.

Суд, во исполнение требований п. 2 ст. 307 УПК РФ привел в приговоре мотивы, по которым отверг ее показания относительно наличия заболевания (ковид) по состоянию на 01 февраля 2022 года и возможности по состоянию на февраль 2022 года оформления листков нетрудоспособности в отсутствие сбора врачом анамнеза и оказания медицинской помощи пациенту.

Выводы о подложности листков временной нетрудоспособности суд правильно обосновал нарушением приказа Минздрава России от 23.11.2021 № 1089н, предусматривающего обязательное медицинское освидетельствование пациента врачом перед выдачей данного документа.

В связи с этим, апеллирование адвоката Кирсанова К.В. в обоснование своей позиции об обратном к приказам Минздрава России от 23.08.2016 № 625н и от 19.03.2020 № 198н, несостоятельно, ибо данные приказы регулируют, соответственно, порядок проведения экспертизы временной нетрудоспособности и временный порядок организации работы медицинских организаций в целях реализации мер по профилактике и снижению рисков распространения новой коронавирусной инфекции covid-19.

Надлежащим образом установив фактические обстоятельства дела, суд верно квалифицировал действия осужденной Ш.В.А. по ч. 3 ст. 327 УК РФ. Основания для иной правовой оценки ее действий отсутствуют.

Утверждения государственного обвинителя об обратном не основаны на законе.

Суд, верно толкуя Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ, пришел к обоснованному выводу о том, что диспозитивный признак «хранение» официального документа не нашел своего подтверждения в процессе рассмотрения уголовного дела. Листок нетрудоспособности как официальный документ был исключительно в электронной форме и хранился в информационной системе Фонда страхования РФ «Единая интегрированная информационная система «Соцстрах». У Ш.В.А. была только выписка из указанного документа.

Осведомленность Ш.В.А. о том, что листок временной нетрудоспособности выданы ей без проведения медицинского освидетельствования, а, следовательно, содержат недостоверные сведения, правильно расценена судом в качестве осознания ею подложности документа, а его предъявление в суд с целью оправдания своего отсутствия на судебном разбирательстве – в качестве использования.

Использование листка временной нетрудоспособности не имело специальной цели – воспрепятствовать правосудию, что верно отметил суд, обосновывая оправдание Ш.В.А. по ч. 1 ст. 294 УК РФ.

По смыслу уголовного закона вмешательство в судебную деятельность означает незаконное воздействие на суд с целью воспрепятствования его законной деятельности. Само по себе вмешательство предполагает вторжение в деятельность суда по осуществлению правосудия.

Простое направление в суд выписки из листка о нетрудоспособности, не может рассматриваться как вмешательство в деятельность суда, ибо не препятствовало рассмотрению дела по существу, поскольку интересы подсудимого ФИО30 наряду с Ш.В.А. осуществляла и адвокат Блинова Е.Н.

Суд правильно указал в приговоре, что в действиях Ш.В.А. отсутствовала реально объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 294 УК РФ, которая характеризуется конкретными действиями, направленными на требование с помощью угроз и других действий решить дело определенным образом.

При этом виновное лицо должно действовать с прямым умыслом воспрепятствовать путем реального применения своих действий принятию судьей законного справедливого решения.

Как видно по делу, Ш.В.А. таких действий не совершала. Сам факт отложения судебного разбирательства обусловлен не ее отсутствием, а иными причинами. Отложение разбирательства не повлекло нарушение разумных сроков рассмотрения уголовного дела, поскольку оно уже на протяжении нескольких лет находилось в производстве Калининского районного суда Тверской области.

Доводы, содержащиеся в апелляционном представлении государственного обвинителя, обосновывались стороной обвинения и ранее. В судебном заседании они тщательно были проверены и в приговоре обоснованно отвергнуты как несостоятельные.

Такое поведение Ш.В.А. не может быть расценено, как совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 294 УК РФ.

Также суд мотивированно отверг утверждения Ш.В.А. и Э.А.Ю. об их непричастности к вмешательству в деятельность следователя

Так, в соответствии с диспозицией ч. 3 ст. 294 УК РФ преступлением признается вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность, в том числе следователя, в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию, с использованием своего служебного положения.

При этом с субъективной стороны указанное преступление характеризуется прямым умыслом и специальной целью – воспрепятствовать всестороннему, полному и объективному расследованию уголовного дела.

Состав указанного преступления формальный, оно считается оконченным с момента осуществления вмешательства в деятельность по осуществлению правосудия либо предварительного расследование уголовного дела, независимо от наступивших последствий.

Мотивы такого преступления могут быть различными и не влияют на квалификацию содеянного.

Изложенные выше и другие требования УК РФ по данному уголовному делу не нарушены, поскольку суд первой инстанции верно установил, что 07 июня 2023 года Ш.В.А. и Э.А.Ю., по предварительному сговору между собой, устно, а также посредством демонстрации заранее изготовленного листа с печатным текстом, довели до содержащегося в ФКУ СИЗО-1 ФИО41 требование об отказе от ранее данных им показаний, изобличающих ФИО38 и изменении их в пользу последнего, угрожая в случае неисполнения их требований длительным лишением свободы, а также негативными последствиями для него и его семьи, чем совершили вмешательство в предварительное расследование по уголовному делу, возбужденному как в отношении ФИО38 и ФИО39, так и в отношении ФИО38, ФИО41, ФИО40, в чьих действиях усматривались признаки преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ.

Суд правильно отметил со ссылкой на Федеральный закон от 31 мая 202 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», что инкриминируемое подсудимым преступление они совершили с использованием своего служебного положения, в силу которого получили доступ в следственный изолятор и право на встречу с обвиняемым ФИО41

Собственное мнение стороны защиты об обратном, апеллирование к положениям Пленума Верховного Суда РФ от 01 июня 2010 года № 12 в рассматриваемом случае выводы суда не опровергают.

Как пояснил суду ФИО41 07 июня 2023 года к нему в следственный изолятор пришли адвокаты Ш.В.А. и Э.А.Ю., не являющиеся его защитниками, желающие знать о том, какие показания он намерен дать при проведении очных ставок с ФИО5 Гилани. Данные адвокаты действовали согласованно и дали ему понять о наличии у них полной информации о его семье, ребенке, месте работы. Ш.В.А. достала из сумочки и передала ему лист формата А4, на котором был отпечатан текст, где, в том числе, было указано на то, чтобы он отказался от показаний в отношении ФИО38 и воспользовался положениями ст. 51 Конституции РФ. При этом было сообщено, что в случае отказа они найдут способ сделать так, чтобы бывшая супруга и другие свидетели будут давать показания против него. Также до него довели, что нельзя следователям, поскольку, с учетом его личности, он все равно получит длительный срок, упоминали о сыне, что работает врачом в Санкт-Петербурге, и что это его также коснется.

Э.А.Ю. в негативном ключе прокомментировал его защитника Зайцева И.В.

Несмотря на то, что со стороны Ш.В.А. и Э.А.Ю. прямых угроз не высказывалось, их действия с учетом формы и стиля общения, интонации, жестов, наличии сведений о семье ФИО41, а также в проход в режимное учреждение, он воспринял как угрозы и шантаж. Угрозы воспринял реально, испытал страх за свою семью, которой не мог оказать помощь, находясь в СИЗО. Было очевидно, что адвокаты действуют в интересах ФИО38 Он вернул Ш.В.А. листок бумаги, заявив, что он сделал выбор по сотрудничеству со следствием. Ш.В.А. убрала бумагу в сумочку, стала повышать на него голос.

Доводы Ш.В.А. о том, что имевшаяся при ней в следственном изоляторе сумка не позволяла убрать в нее лист бумаги ввиду несоответствия их размеров, явно противоречит материалам уголовного дела. Видимые препятствия для этого объективно отсутствуют.

Вопреки доводам апеллянтов, обстоятельств, которые могли бы повлиять на объективность показаний свидетеля ФИО41, как и обстоятельств, которые давали бы основания полагать, что он оговаривает осужденных Ш.В.А. и Э.А.Ю., указывающих на его заинтересованность в привлечении тех к уголовной ответственности, измышлении фактов, не имевших место в реальности, судом не установлено. Существенных противоречий, ставящие под сомнения правдивость его показаний, не имеется и из доводов апелляционных жалоб не усматривается.

Суждение свидетеля ФИО16 характеризующего ФИО41 как человека, способного на подлость, выступает в качестве его личного мнения, не имеющего тому подтверждений. Кроме того, из материалов дела видно, что данный свидетель испытывает чувство неприязни к ФИО16, с которым ранее отбывал наказание в местах лишения свободы.

Последующее изменение меры пресечения ФИО41, на чем акцентирует свое внимание сторона защиты, не является достаточным основанием для вывода о фабрикации уголовного дела в отношении Ш.В.А. и Э.А.Ю. Данный вопрос относится к компетенции следователя, в чьем производстве находится уголовное дело. Видимая взаимосвязь между привлечением Ш.В.А. и Э.А.Ю. к уголовной ответственности и мерой пресечения в отношении ФИО41 не усматривается.

Кроме того, показания ФИО41 согласуются и с иными доказательствами, собранными в уголовном деле.

Так, по показаниям свидетеля ФИО33 летом 2023 года к ней обратился Э.А.Ю. по поводу бывшего мужа ФИО41, который был задержан. Э.А.Ю. пришел к ней в медицинский центр на прием под чужой фамилией и расспрашивал об отношениях с бывшим супругом, а также о деньгах, которые она давала в 2014 году ФИО16 От директора медицинского центра ей стало известно, что Э.А.Ю. заходил и к нему, задавал вопросы по поводу ее личной жизни и отношений с ФИО41, просил оказать на нее давление под угрозой распространения негативных сведений о клинике в статье. Позднее в месседжере «Телеграмм» ей пришла ссылка на статью, в которой ее выставляли в дурном свете.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО42 пояснила, что 07 июня 2023 года как инспектор режима и надзора по ордеру выводила к адвокату Ш.В.А. заключенного ФИО41 После этого к ней обратился адвокат Э.А.Ю. относительно вывода следственно-арестованного ФИО39 Спустя некоторое время, проходя мимо следственных кабинетов, услышала стук ФИО41, попросившего отвести его в камеру. Со слов ФИО41, который был взволнован, его вывели к адвокатам, защищающих одного из его подельников, которые оказывали на него давление, угрожали, требовали отказаться от ранее данных показаний и взять вину на себя.

Исходя из изложенного, а также обстановки, сложившейся в следственной комнате изолятора временного содержания, высказываний со стороны Ш.В.А. и Э.А.Ю., их осведомленности относительно данных о личности ФИО41 и членах его семьи, у последнего имелись основания опасаться угроз со стороны осужденных, на что указывает и эмоциональное состояние ФИО41, его тревожность и взволнованность, которые были заметны окружающим.

При таких обстоятельствах у суда не было повода для вызова на судебное разбирательство с цель допроса специалиста соответствующего профиля по разъяснению слов, жестов, мимики и реакций, на чем акцентировано внимание защитником Кирсановой М.А.

Мнение стороны защиты о том, что на видеозаписи из СИЗО-1 не видно у ФИО41 страха или испуга, является их собственным восприятием, не имеющим объективного подтверждения материалами уголовного дела.

Также и оценка причин испуга ФИО41 по критерию сомнительности в их достоверности ввиду отсутствия четкой, по убеждению адвоката Кирсанова К.В., их формулировки выступает в качестве его личного мнения.

Приведенные в приговоре причины, в связи с наличием которых у ФИО41 имелись основания опасаться высказанных угроз, для суда апелляционной инстанции выглядят убедительно.

Апелляционная инстанция находит несостоятельными и доводы о том, что ФИО41, неоднократно отбывавшее наказание в местах лишения свободы, не мог реально воспринимать действия со стороны Ш.В.А. и Э.А.Ю. как представляющие угрозу ему и его близким.

И время, в течение которого длилась встреча Ш.В.А., Э.А.Ю. и ФИО41, как критерий, препятствующий, по мнению адвоката Кирсанова К.В., восприятию угроз, оценки их реальности и обоснованности, значения не имеет.

По показаниям Э.А.Ю. он представлял интересы ФИО38, у которого на 07 июня 2023 года должна была состояться очная ставка с ФИО41, чей адвокат Зайцев И.В. уклонялся от контактов. К ФИО41 на встречу собиралась адвокат Ш.В.А., которую он попросил довести до ее подзащитного свое мнение о целесообразности дальнейшего воздержания от показаний. Поскольку коллега не знала существа дела, он суть своего заявления изложил на листке, который хотел передать ей в следственном изоляторе, где также планировал быть утром. Никаких угроз либо намеков на это, упоминаний о семье, просьб об изменении показаний в письме не содержалось. Из коридора наблюдал за встречей Ш.В.А. и ФИО41 и слышал их разговор, а затем и сам вступил в него, при этом вел себя корректно. Поняв, что у Ш.В.А. не получится взять на себя защиту ФИО41, попросил ее оставить последнего, дотронувшись до плеча. Ш.В.А. вернула ему ранее переданный листок бумаги, который он выкинул.

Допрошенная на судебном разбирательстве Ш.В.А. показала, что у нее имелось соглашение с друзьями ФИО41 на посещение последнего в СИЗО-1. 07 июня 2023 года она пришла в следственный изолятор, ей вывели ФИО41, которому она разъяснила положения ст. 51 Конституции РФ и рекомендации ими воспользоваться. Ее приход и текс на листке бумаги, который она передала ФИО41, не смутили и не напугали его, он просто швырнул ей листок назад, заявив, что ему это не интересно, он будет давать показания. В это время подошел Э.А.Ю., в их разговор с ФИО41 она не вникала. В последующем Э.А.Ю. подошел к ней, постучал по плечу и попросил выйти, что она и сделала.

Слов, приписываемых ей ФИО41, не произносила, критики его позиции не высказывала. ФИО41 оговорил ее и Э.А.Ю. для того, чтобы ему изменили меру пресечения.

Из ее показаний на предварительном следствии видно, что она посещала ФИО41 по соглашению с одним из его друзей, сообщившими, что последнего обманывают оперативные сотрудники и тот наговаривает на себя. После этого с ней связался Э.А.Ю. и поинтересовался причиной, по которой она не сходила в следственный изолятор. В СИЗО ей вывели ФИО41, которому она передала лист бумаги с машинописным текстом, врученный заказчиками. На листе были напечатаны положения ст. 51 Конституции РФ и еще что-то. ФИО41 пояснил, что все знает и будет давать показания. Она одобрила это решение. После этого в кабинет зашел Э.А.Ю. и стал кричать на ФИО41 и на нее, потребовал выйти, что она и сделала. Намерений воспрепятствовать следствию не имела.

Суд оценил данные показания подсудимых и мотивированно отверг те из них, где отрицается как наличие предварительного сговора между ними, так намерение воспрепятствовать расследованию уголовного дела.

Ш.В.А. и Э.А.Ю., как видно из осмотра изъятых у них телефонов, 06 июня 2023 года неоднократно созванивались между собой, телефонный звонок от Ш.В.А. Э.А.Ю. имел место и 07 июня 2023 года, непосредственно перед посещением следственного изолятора.

Видимый, основанный на действующем уголовно-процессуальном законодательстве, повод для посещения отсутствовал, поскольку, как следует из показаний Ш.В.А. и Э.А.Ю., каждому из них было известно о том, что у обвиняемого ФИО41 имеется адвокат Зайцев, осуществляющий его защиту.

Объективных данных для вывода о том, что данный адвокат ненадлежащим образом представлял интересы ФИО41 у Ш.В.А. и Э.А.Ю. не имелось.

Несмотря на это, 07 июня 2023 года они посещают ФИО41 в СИЗО-1.

Согласно видеозаписи с камер видеонаблюдения изолятора от ДД.ММ.ГГГГ Э.А.Ю. зашел следом за Ш.В.А. на территорию изолятора, где в коридоре перед следственными кабинетами передал ей лист формата А4, который она, в свою очередь, вручила в кабинете следственно-арестованному ФИО41 При этом, Э.А.Ю. находился в проеме двери кабинета. После общения адвокатов с ФИО41, длившегося около 6 минут, Ш.В.А. вернула лист бумаги Э.А.Ю.

Данные доказательства, как верно отметил суд первой инстанции, указывают на планирование и подготовку Э.А.Ю. и Ш.В.А. своих совместных действий с целью оказания давления на ФИО41

Доводы стороны защиты на недопустимость приведенных доказательств несостоятельна. Как отмечено выше, нарушений при изъятии и осмотре телефонов у Ш.В.А. и Э.А.Ю., а также DVD-R диска, содержащего видеозапись от 07 июня 2023 года, посещения указанными адвокатами обвиняемого ФИО41 не установлено.

Утверждения стороны защиты о фальсификации видеозаписи несостоятельны.

Допрошенный в качестве свидетеля инженер группы инженерно-технического обеспечения связи и вооружения ФКУ СИЗО-1 ФИО44 пояснил, что представленные в суд видеозаписи из следственного изолятора сделаны 07 июня 2023 года. В силу особенностей программного обеспечения системы видеонаблюдения, на записи не отражается значение таймера со временем ее производства. Дата на представленных видеозаписях с видеорегистратора с камер в коридоре перед следственными кабинетами отражается в необычном режиме в связи с техническим сбоем.

Выкопировки из журнала регистрации выводов подозреваемых, обвиняемых и осужденных, журнала учета посетителей, справка из ФКУ СИЗО-1 подтверждает посещение 07 июня 2023 года Ш.В.А. и Э.А.Ю. следственного изолятора, встречу адвоката Ш.В.А. с ФИО41, а Э.А.Ю. с ФИО39

Поэтому оснований считать, что по настоящему уголовному делу были искусственно созданы доказательства вины осужденных, которые, как правильно установлено судом, оказали давление на ФИО41 с целью изменения им показаний, не имеется.

Суждение защитника Зайцева Г.Ю. об обратном, его отношение к допустимости собранных в обоснование вины Ш.В.А. и Э.А.Ю. доказательств, несостоятельны.

Его мнение об отсутствии процессуальных документов, которое устанавливали бы обстоятельства создания и (или) приобщения видео и (или) аудиоматериалов, противоречат материалам уголовного дела.

Ход и результаты следственных действий, перечень которых приведен выше в апелляционном постановлении, подробно проанализированы и оценены с точки зрения их относимости и допустимости.

Письменные источники и цифровые носители информации надлежащим образом легализованы, и в силу ст. 89 УПК РФ могут быть использованы в доказывании по данному уголовному делу.

Поэтому суд апелляционной инстанции отклоняет доводы данного защитника о том, что диски с видео и (или) аудиозаписями появились из неустановленных источников.

Отсутствие экспертных исследований по каждому аудио и видеоматериалу не может свидетельствовать, как полагает сторона защиты, об их фальсификации, поскольку признаков их монтажа не установлено.

На аудио и видеозаписях признаков нарушения целостности и связности изображения, текста не имеется, данные записи являются цифровыми копиями, цифровое копирование не классифицируется как признак изменения видео и аудиозаписи.

Имеющиеся в материалах уголовного дела оптические диски обоснованно признаны вещественными доказательствами по делу, в этой связи апелляционная инстанция не принимает во внимание ссылку защиты о том, что оригиналы записей отсутствуют.

Видеозаписи получены в соответствии с требованиями закона, отвечают требованиям относимости, достоверности и допустимости доказательств. Сомнений в производстве видеосъемки во времени и месте, указанных в процессуальных документах, не имеется. Не приведено доказательство обратному и в доводах стороны защиты.

Тот факт, что в суде второй инстанции не воспроизвелось содержание ряда дисков с видеозаписями, не свидетельствуют о непричастности Ш.В.А. и Э.А.Ю. к преступлениям, за которые каждый из них осужден.

Судом при постановлении приговора в качестве доказательств приняты во внимание не сами диски, а протоколы их изъятия и осмотра, где зафиксированы и подробно описаны ход, результаты и содержание аудио и видеозаписей, в том числе с покадровым изображением содержащейся на них информации.

Исходя из материалов дела, записи содержится на перезаписываемых дисках формата DVD-RW, что указывает на причину, препятствующую их воспроизведению в суде второй инстанции, заключающуюся в несовпадении программного обеспечения режимов записи.

Работа устройства, используемого в суде второй инстанции (ноутбук), является некорректной и по причине того, что Windows не может загрузить драйверы, а оптический привод не распознается в диспетчере устройства.

Таким образом, суд правильно установил, что осужденные своими действиями вмешались в деятельность органов предварительного расследования.

Тот факт, что вмешательство происходило без воздействия на конкретных лиц, участвующих в расследовании уголовного дела, не исключает наличие в действиях Ш.В.А. и Э.А.Ю. состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 294 УК РФ. Уголовный закон не содержит императивных требований указания на конкретного следователя, в деятельность которого происходит вмешательство со стороны иных лиц.

Поэтому препятствий для участия в расследовании уголовного дела в отношении Ш.В.А. и Э.А.Ю. следователей ФИО13, ФИО14, ФИО15 и по этому основанию не имелось.

Позиция адвоката Кирсанова К.В. об обратном является его собственным мнением, не имеющим законодательного обоснования.

Не обоснована и отсылка стороны защиты к заключению специалиста ФИО45, содержащему свое видение квалификации инкриминированных обвиняемой Ш.В.А. действий, как к документу, опровергающему выводы суда о квалификации действий осужденных.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что согласно положениям УПК РФ специалист, как лицо, обладающее специальными знаниями, привлекается к участию в процессуальных действиях для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. Никаких иных полномочий специалиста, в том числе по оценке действий следователя и данной последним квалификации действий обвиняемых, УПК РФ не предусматривает.

Исходя из этого, судом первой инстанции обоснованно не учитывалось при постановлении приговора вышеуказанное заключение специалиста.

С учетом этих же обстоятельств, а также того, что сторона защиты, заявив ходатайство о допросе в судебном заседании специалиста, составившего указанное заключение, не привела каких либо обоснований такого ходатайства, суд первой инстанции принял правильное решение об его отклонении.

Суд апелляционной инстанции, по тем же основаниям, не находит повода для вызова и допроса как указанного специалиста, так и иных – заведующего кафедрой уголовного права и процесса юридического факультета ТвГУ ФИО46, старшего преподавателя того же университета ФИО47, адвоката филиала № 7 НО «ТОКА» ФИО48, о чем было заявлено ходатайство защитником Кирсановой М.А. при апелляционном рассмотрении настоящего уголовного дела.

Психическое состояние подсудимых подвергалось исследованию при проведении судебно-психиатрических экспертизы, по результатом которой комиссия экспертов пришла к выводу о том, что Ш.В.А. и Э.А.Ю. в момент совершения инкриминируемых деяний и в настоящее время каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным расстройством психики не страдают, могут осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

Тот факт, что описательная часть проведенных экспертиз содержит ряд сходных по содержанию предложений, не свидетельствует об их копировании и не ставит под сомнение объективность экспертных исследований, как это представляется осужденной Ш.В.А.

Выводы экспертиз относительно психического состояния Ш.В.А. и Э.А.Ю. у суда не вызывали и не могли вызвать сомнений, поскольку они аргументированы, научно обоснованы, содержат ответы на все поставленные вопросы, и не содержат противоречий, а сами экспертизы проведены комиссией врачей, обладающих специальными знаниями и достаточным опытом практической работы в области судебной психиатрии. При этом экспертная комиссия не нашла оснований для дополнительного обследования Ш.В.А. и Э.А.Ю. в условиях стационара.

С учетом изложенного, оснований для назначения и проведения дополнительной, повторной экспертизы не имелось.

При назначении наказания каждому из осужденных правила, установленные законом, соблюдены.

Выводы суда первой инстанции относительно необходимости назначения уголовного наказания Ш.В.А., соответственно, в виде ограничения и лишения свободы, а Э.А.Ю. - в виде лишения свободы в материалах дела имеются.

Уголовно-правовая трактовка принципа справедливости в УК РФ изложена в ст. 6 и устанавливает, что наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (часть 1).

Суд первой инстанции, применяя уголовный закон, данный принцип реализовал с учетом, как совершенных преступлений, так и личности осужденных Ш.В.А. и Э.А.Ю.

Суд учел все характеризующие сведения и обстоятельства.

Указание судом на смягчающие наказание обстоятельства, не включенные в перечень обязательных к учету, предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, а признаваемые таковыми по усмотрению суда (ч. 2 ст. 61 УК РФ), свидетельствует о том, что они учтены не формально, но по существу.

Оснований для признания каких-либо еще обстоятельств, смягчающими наказание Ш.В.А. и Э.А.Ю., у суда первой инстанций не имелось, нет таковых и у апелляционной инстанции

Обстоятельства, характеризующие личность каждого из осужденных, наряду со смягчающими наказание обстоятельствами учтены полно, в соответствии с требованиями закона.

Объективно оценив обстоятельства, характеризующие как степень общественной опасности совершенных преступлений, так и личность каждого из осужденных, суд обоснованно не усмотрел каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, ролью каждого из осужденного, их поведением во время совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений. Оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ при назначении каждому из них наказания у суда не имелось, с этим утверждением апелляционная инстанция согласна.

Выбор вида основного наказания – лишения свободы, а также его дифференцированный размер в отношении каждого из осужденных, адекватны содеянному - обеспечивают в надлежащей форме достижение целей назначения наказания, установленных в положениях ст. 43 УК РФ.

Не назначение максимального срока наказания за каждое преступление и применение при назначении по их совокупности лишь частичного сложения назначенных наказаний, свидетельствует о соблюдении принципа гуманизма, закрепленного в положениях ст. 7 УК РФ.

Суд обосновал назначение Ш.В.А. наказания по ч. 3 ст. 327 УК РФ в виде ограничения свободы с последующим освобождением от наказания за истечением двухлетнего срока давности, установленного п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ для преступлений небольшой тяжести.

Однако, как верно указано в апелляционном представлении прокурора, суд фактически не назначил Ш.В.А. наказание, поскольку не установил ограничения в соответствии с положениями ч. 1 ст. 53 УК РФ.

В соответствии с ч. 2 ст. 47 УК РФ лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью устанавливается на срок от одного года до пяти лет в качестве основного вида наказания и на срок от шести месяцев до трех лет в качестве дополнительного вида наказания. В случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью устанавливается на срок до двадцати лет в качестве дополнительного вида наказания.

Санкция ч. 3 ст. 294 УК РФ предусматривает возможность назначения наказания в виде штрафа в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо принудительными работами на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

Назначение дополнительного наказания в виде лишения права заниматься адвокатской деятельностью и деятельностью по оказанию юридических услуг, суд мотивировал характером совершенных подсудимыми преступлений, их поведением до и после их совершения. Учитывая, что Ш.В.А. и Э.А.Ю. на момент совершения инкриминированных деяний являлись адвокатами, преступления совершены ими при осуществлении профессиональной деятельности по оказанию юридических услуг, при использовании юридического образования и профессионального опыта суд пришел к обоснованному выводу о назначении каждому из осужденных дополнительного наказания в виде лишения права заниматься как адвокатской, так деятельностью по оказанию юридических услуг, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

Вопрос о вещественных доказательствах разрешен согласно положениям ст. 81 УПК РФ.

Зачет времени содержания под стражей произведен судом в соответствии с требованиями ст. 72 УК РФ.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции,

постановил:

приговор Московского районного суда города Твери от 27 февраля 2024 года в отношении Ш.В.А., изменить:

-исключить указание на назначение Ш.В.А. по ч. 3 ст. 327 УК РФ наказания в виде ограничения свободы;

-считать Ш.В.А. осужденной по ч. 3 ст. 327 УК РФ без назначения наказания.

В остальной части приговор в отношении Ш.В.А., Э.А.Ю. оставить без изменения, апелляционной представление государственного обвинителя Переверзева С.С., апелляционные жалобы осужденной Ш.В.А. и ее защитников Коваленко М.А. (Кирсановой), Кирсанова К.В., Федичкина Ю.Д., Зайцева Г.Ю., осужденного Э.А.Ю. и его защитника Яцыны О.И. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с требованиями главы 47.1 УПК РФ по правилам, предусмотренным ст. 401.3 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции.

Председательствующий А.А. Власов