Дело № 2-3094/2017г. 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

17 июля 2017 года город Липецк

Советский районный суд города Липецка в составе:

председательствующего Акимовой Е.А.,

при секретаре Кондратьевой Е.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании завещания недействительным,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным завещания, составленного ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, указывая, что ДД.ММ.ГГГГ умер его дядя ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. После его смерти открылось наследство, состоящее из 

<

данные изъяты> доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>; иное имущество, государственные награды, денежные средства и ценные бумаги. Истец является наследником по завещанию от ДД.ММ.ГГГГ и наследником второй очереди по представлению после своего отца ФИО4 – брата ФИО3 После смерти наследодателя ФИО3 истцу стало известно, что ДД.ММ.ГГГГ было составлено завещание, согласно которому все имущество умершего завещано ФИО5 Истец считает указанное завещание недействительным, поскольку оно совершено с нарушением законодательства, ФИО3 был слепым и для подписания завещания была приглашена ФИО2 Однако она не могла выступать в качестве свидетеля, поскольку ей ранее была завещана 

<

данные изъяты> часть квартиры, в связи с чем она имела личную заинтересованность в изменении завещания в свою пользу. Кроме того, на момент составления завещания ФИО3 не мог понимать значение своих действий в силу онкологического заболевания, периодическое прохождение химиотерапии, его мучили головные боли, был плохой сон. В связи с чем он не был полностью дееспособным, а если и был, то находился в момент совершения завещания в таком состоянии, что не мог понимать значение свих действий и руководить ими. ФИО1 просит признать недействительным завещание, составленное его дядей ФИО3 в пользу ФИО5, удостоверенное нотариусом ФИО6

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, причины неявки суду не известны, в письменном заявлении просил рассмотреть дело в его отсутствие.

В судебном заседании представитель истца ФИО1 по доверенности ФИО7 исковые требования поддержал в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Заключение судебно-психиатрической экспертизы не оспаривал.

Ответчица ФИО2 и ее представитель по ордеру адвокат Лунева Л.Е. исковые требования не признали, полагая, что на момент составления завещания ФИО3 находился в состоянии, способном понимать значение своих действий и руководить ими. 

Третье лицо нотариус ФИО6 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, причины неявки суду не известны. Ранее в судебном заседании третье лицо ФИО6 суду объяснила, что лично выезжала на квартиру к супругам ФИО8. Ею были составлены два завещания – в марте и в июне. В марте были составлены сразу два завещания: жены и мужа, а во второй раз ее приглашал только ФИО8, сказав, что первоначальное завещание было составлено неправильно, и он хочет оставить все жене. На момент составления завещания ФИО3 адекватно отвечал на вопросы, у нее не было сомнений в его дееспособности.

Выслушав объяснения представителя истца ФИО1 по доверенности ФИО7, возражения ответчицы ФИО2 и ее представителя по ордеру адвоката Луневой Л.Е., исследовав материалы дела, показания свидетелей, суд считает исковые требования ФИО1 подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно пункту 2 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме.

Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства (пункт 5 приведенной статьи).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).

Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием (абзац 1 пункта 2 приведенной статьи).

Согласно пункту 5 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительность завещания не лишает лиц, указанных в нем в качестве наследников или отказополучателей, права наследовать по закону или на основании другого, действительного, завещания.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 ГК РФ) и специальными правилами раздела V ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса (пункт 3 приведенной статьи).

В соответствии с пунктом 1 статьи 171 Гражданского кодекса Российской Федерации ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства.

Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.

С учетом изложенного, юридически значимыми обстоятельствами по настоящему делу являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Судом установлено, что завещатель ФИО3, родился ДД.ММ.ГГГГ, умер ДД.ММ.ГГГГ в городе Липецке (л.д. 35, 36, том 1). 

После его смерти открылось наследство в виде 1/2 доли в 

<

адрес>.

Согласно завещанию № 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 завещал 1/2 доли в 

<

адрес> ФИО1 

Согласно завещанию № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3, завещал все свое имущество, которое на день его смерти окажется ему принадлежащим, где бы оно не находилось и в чем бы не заключалось, своей жене - ФИО5 При этом, в завещании указано, что завещание, удостоверенное нотариусом ФИО6 от ДД.ММ.ГГГГ, наследодатель отменяет. В завещании указано, что ввиду потери зрения ФИО3 по его просьбе в присутствии нотариуса расписалась ФИО2 (л.д. 31-32, том 1).

ФИО2 является наследником 

<

данные изъяты> доли квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>. Данная 

<

данные изъяты> доли квартиры ей завещана супругой ФИО3 – ФИО5 по завещанию от ДД.ММ.ГГГГ.

В обосновании исковых требований ФИО1 указал, что на момент составления завещания от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 не понимал значение своих действий и не мог руководить ими. 

Поскольку для установления наличия или отсутствия у наследодателя психического расстройства и его степени требуются специальные познания, судом по делу назначена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО3 на протяжении последних лет жизни, в том числе и на период составления завещания ДД.ММ.ГГГГ, страдал сосудистой деменцией (F 01.8). Об этом свидетельствуют данные анамнеза, материалы гражданского дела и медицинской документации о преклонном возрасте подэкспертного, наличии в течение многих лет артериальной гипертензии (2010 г.), а затем гипертонической болезни III ст. (2013 г.), генерализованного атеросклероза, дисциркуляторной энцефалопатии 1-II ст. (1988 г.) и III ст. (2010 г.), ишемической болезни сердца, пароксизмальной формы фибрилляции предсердий, что в целом обуславливало предъявление им жалоб на головные боли, головокружение, шум в голове, общую слабость, перебои в работе сердца. Заболевание носило неблагоприятный и прогрессирующий характер, и наряду с вышеуказанными жалобами в марте 2011 года отмечались признаки нарастающего психоорганического синдрома, такие как выраженное снижение памяти, дезориентация во времени, пространстве и событиях, особенно в вечернее и ночное время, нарушения сна, дезорганизация поведения (эпизоды агрессивного поведения, не узнавания, отказа от пищи) с чередованием «светлых» промежутков с констатацией «адекватного состояния», сохранностью сознания, что расценивалось врачом-неврологом в марте 2011 года как «Сосудистая деменция», а в октябре 2013 года как «пароксизмальные дементные нарушения в ст. декомпенсации». Во время госпитализации в лечебное учреждение в период ДД.ММ.ГГГГ указывалось на затруднение сбора анамнеза из-за выраженного интеллектуально-мнестического снижения при поступлении в стационар, ухудшение ориентировки в месте и времени, но на следующей день указано на сохранность сознания, «адекватен, ориентирован в месте, собственной личности, во времени частично дезориентирован», при этом во время консультации психиатром ДД.ММ.ГГГГ отмечены выраженное снижение памяти, признаки дезорганизации поведения и спутанности сознания («со слов жены, стал неадекватным более недели, собирал вещи, намеревался уехать, терял ориентировку в квартире»), что свидетельствует о волнообразном течении сосудистых психических расстройств. После выписки из стационара, в период максимально приближенный к составлению завещания, он осматривался врачами, когда в объективном статусе отмечалось снижение памяти, ясное сознание, адекватность и во время госпитализации в стационар в период ДД.ММ.ГГГГ - ДД.ММ.ГГГГ при осмотре психологом указывалось на сохранность ориентировки, контактность, снижение эмоционального тонуса, критических способностей, признаки мнестико-интеллектуального снижения. Отмечаемые как врачами-интернистами, так и врачом-психиатром нарушения психики у подэкспертного находят свое подтверждение и в свидетельских показаниях сотрудника полиции (ФИО10), который сообщает о заявлениях от семьи подэкспертного о якобы, имевших место кражах из их квартиры, что ненаходило своего подтверждения, а показания свидетелей, описывающих его внешнюю упорядоченность поведения свидетельствуют о сохранности «мундира» и волнообразности течения сосудистого процесса, характерного для атеросклеротического лакунарного слабоумия. Наряду с этим, показания ответчицы ФИО2 о том, что она «уговорила его написать завещание на племянника», свидетельствуют о подверженности чужой воле. Назначаемые ему врачами соматического профиля лекарственные препараты в исследуемый период времени в тех дозах и периодичности их приема, при условии приема им данных препаратов, оказывали терапевтическое действие и не могли негативно повлиять на егопсихическое состояние. Совокупность имеющихся у него психических расстройств всочетании с неблагоприятными факторами (пожилой возраст, наличие сенсорного дефекта - полная слепота, невозможность обслуживать себя), с учетом результатов психологического исследования позволяет экспертной комиссии сделать вывод о том, что во время составления завещания ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 находился в таком состоянии, которое лишало его способности понимать значение своих действий или руководить ими.

Также комиссией экспертов сделан вывод о том, что по результатам психологического анализа материалов гражданского дела и медицинской документации было выявлено, что у ФИО3 как в предшествующий, так и непосредственно приближенный период времени к исследуемому отмечались нарушения психических процессов по органическому типу. С 2011-го года отмечены когнитивные нарушения «снижена память», «...сознание ясное, адекватен, ориентирован частично в пространстве и времени, снижена память...». С ДД.ММ.ГГГГ отмечаются эмоционально - волевые нарушения «...эпизоды агрессивного поведения...» и когнитивные нарушения «...высшие функции нарушены...». С ДД.ММ.ГГГГ отмечено «выраженное интеллектуально - мнестическое снижение». ДД.ММ.ГГГГ «...все виды памяти значительно снижены. Некритичен...». ДД.ММ.ГГГГ: «...Интеллектуально-мнестическое снижение личности выражено...». ДД.ММ.ГГГГ «...По результату психологического обследования выявлен органический симптомокомплекс. В структуре нарушений ведущее место занимает снижение памяти и интеллекта». С 1998 года отмечается сенсорный дефект «Глаукома, осложненная катаракта, травма глаза», что послужило причиной установления группы инвалидности. Вышеописанные нарушения в совокупности с соматическим состоянием, сенсорным дефектом привели к нарушению социальной адаптации, что послужило причиной необходимости в постороннем уходе. Присущие ФИО9 индивидуально - психологические особенности, проявляющиеся в виде нарушения когнитивных функций, которые отвечают за понимание, осознание, восприятие и переработку информации из внешней среды (нарушение внимания, т.е. невозможность выделять важную информацию из общего потока, нарушение памяти, т.е. нарушение способности к сохранению и воспроизведению полученной информации, снижение интеллекта, т.е. способности анализировать информацию и делать умозаключения), в совокупности с сенсорным дефектом определяло его повышенную внушаемость, подчиняемость и нарушение способности к правильной оценке ситуации, произвольной регуляции своих действий и их прогнозу, т.е. оказывало существенное влияние на правильное восприятие обстоятельств сделки завещания от ДД.ММ.ГГГГ. 

Приведенное заключение экспертизы по своему содержанию соответствует требованиям Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", поставленные в определении суда о назначении судебной экспертизы вопросы относятся к компетенции судебно-медицинской экспертной комиссии, члены которой предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, заключение содержит ответы на все поставленные перед экспертами вопросы, является последовательным, понятным, выводы экспертной комиссии подробно мотивированы, выводы экспертов неясностей и разночтений не содержат. Экспертиза проведена тремя экспертами врачами-психиатрами и медицинским психологом ОКУ «Липецкая областная психоневрологическая больница». Компетенция экспертов и статус экспертного учреждения сомнений у суда не вызывают.

Указанное экспертное заключение содержит исчерпывающий и однозначный вывод о том, что на момент составления завещания ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 не был способен осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. 

Таким образом, указанное заключение экспертизы, является одним из доказательств по делу, оценивается судом в совокупности с другими доказательствами.

Так, в судебном заседании были допрошены свидетели, давшие суду показания о состоянии ФИО3 в период, когда им было составлено завещание от ДД.ММ.ГГГГ.

Так, свидетель Свидетель №1, работающая в должности участкового терапевта ГУЗ «Областная больница №» показала, что в 2016 году осматривала ФИО3 на дому раз в 1-1,5 месяца. ФИО3 получал препараты, улучшающие работу сердца, он был адаптирован, ориентирован в пространстве и времени хорошо. У умершего была церебровоскулярная болезнь, ишемическая, гипертоническая, вследствие чего ему назначались мексидол, перицитам для улучшения мозгового кровообращения. Кроме того, у него было заболевание предстательной железы, из-за которой он получал гормоны, таблетки, которые ему выдавались, на нервную систему не влияли. Оперативного лечения, лучевой терапии и химиотерапии не проводилось. Последние годы ФИО3 не видел, но узнавал ее по голосу.

Свидетель Свидетель №2, работающая в Общественной организации «Областная книга памяти», показала, что много раз общалась с ФИО3, у него была отличная речь. В последнее время он не видел, но узнавал ее по голосу. На состояние здоровья ФИО3 никогда не жаловался, только на то, что ослеп, никогда не забывался и не заговаривался, очень сильно переживал, что во время войны потерял бойца.

Свидетель Свидетель №3 показал, что ФИО3 был очень ярким рассказчиком, никогда не забывался, много рассказывал про войну. ФИО3 не видел, но узнавал его по голосу, никогда ему не жаловался на здоровье.

Свидетель ФИО10, работающий старшим участковым уполномоченным ОП № УМВД России по г. Липецку, показал, что по долгу службы несколько раз бывал у К-вых. Несколько раз К-вы вызвали полицию, поскольку жена ФИО8 считала, что у нее пропадали некоторые вещи, которые потом находились. Факты пропажи вещей не подтверждались. Один раз К-вы ему говорили, что их хотят убрать из квартиры в дом престарелых, кто-то из собеса, но что это значило, свидетель так и не понял. ФИО3 не видел, но узнавал его по голосу и со слов жены.

Согласно позиции Европейского суда по правам человека свидетельские показания должны быть предельно подробными, содержать максимум деталей описываемых фактов. Они не должны описывать факты слишком кратко или слишком расплывчато. Особое внимание Европейский суд при оценке свидетельских показаний обращает на точность дат, цифр и иных подробностей, указанных свидетелями. Суд не может принять показания свидетелей в качестве доказательств, если сочтет их противоречивыми, расплывчатыми, излишне краткими или недостоверными, в частности основанными на слухах.

В данном случае показания свидетелей исследуются судом в совокупности с другими доказательствами по делу.

Непосредственно исследовав медицинские карты умершего ФИО3, в частности, медицинскую карту из ГУЗ «Липецкая городская поликлиника №», медицинскую карту №, медицинскую карту № стационарного больного, медицинскую карту № амбулаторного больного из ГУЗ «Областная больница №», медицинскую карту стационарного больного №, выписку из истории болезни больного со злокачественной опухолью от ДД.ММ.ГГГГ, выписку из популяционного канцер-регистра № из ГУЗ «Липецкий областной онкологический диспансер», а также видеозаписи с интервью ФИО3, суд приходит к выводу, что в силу своего возраста, слепоты и иных имеющихся заболеваний, а также с учетом психо-эмоционального состояния ФИО3 на момент составления оспариваемого завещания находился в таком состоянии, которое лишало его способности понимать значение своих действий или руководить ими.

При этом суд также учитывает, что из объяснений ответчицы ФИО2 следует, что можно сказать, что ответчица уговорила ФИО3 написать завещание на племянника ФИО1 ФИО3 после этого ругал ответчицу и говорил, что вообще не знает этого племянника. ФИО3 взбесился, решил отменить завещание (л.д. 31-оборот, том 2). При этом, ответчица ФИО2 пояснила, что ФИО3 ходил по дому сам, она его только направляла и водила, кормила с ложечки (л.д. 32, том 2).

С учетом изложенного суд приходит к выводу о подчиняемости ФИО3 и нарушении способности к правильной оценке ситуации и своих действий, что подтверждает сам по себе факт составления в отношении разных лиц двух завещаний в достаточно короткий промежуток времени (3 месяца). Таким образом, состояние, в котором находился ФИО3, влияло на правильное восприятие обстоятельств сделки завещания от ДД.ММ.ГГГГ. 

Судом были проверены доводы ответчицы ФИО2 о том, что на момент составления завещания ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 полностью отдавал отчет своим действиям, никаких странностей в его поведении не было. В этой связи были проанализированы показания свидетелей, исследованы записи медицинских документов ФИО3, видеозаписи интервью, данных при жизни ФИО3 

Как следует из медицинских документов, на момент написания оспариваемого завещания у ФИО3 стали проявляться нарушения когнитивных функций, которые отвечают за понимание, осознание, восприятие и переработку информации из внешней среды, а именно - нарушение внимания, то есть невозможность выделять важную информацию из общего потока, нарушение памяти, нарушение способности к сохранению и воспроизведению полученной информации, снижение интеллекта, способности анализировать информацию и делать умозаключения, в совокупности с остальными факторами определяло его повышенную внушаемость, подчиняемость и нарушение способности к правильной оценке ситуации. Показания свидетелей в данном случае не дают конкретных данных, позволяющих определить внутреннее состояние здоровья ФИО3 и его индивидуально - психологические особенности.

При таких обстоятельствах суд принимает во внимание указанные доказательства как достоверно подтверждающие доводы ФИО1 о том, что на момент составления завещания его дядя ФИО3, хотя и являлся дееспособным, однако не был способен понимать значение своих действий и руководить ими.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 24 января 2013 года № 26-О, закрепленное в части первой статьи 67 ГПК Российской Федерации полномочие суда по оценке доказательств, вытекающее из принципа самостоятельности судебной власти, является одним из дискреционных полномочий суда, необходимых для эффективного осуществления правосудия, что не предполагает, однако, возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

При рассмотрении настоящего спора, оценив в совокупности представленные по делу доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном их исследовании, суд приходит к выводу, что во время составления завещания от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 находился в таком состоянии, которое лишало его способности понимать значение своих действий и руководить ими.

В этой связи требования ФИО1 о признании недействительным завещания от ДД.ММ.ГГГГ, составленного ФИО3 в пользу ФИО5 и удостоверенное нотариусом нотариального округа г. Липецка ФИО6, подлежат удовлетворению.

Доводы стороны ответчицы о том, что следует принять во внимание показания свидетелей, из которых следует, что ФИО3 на момент составления оспариваемого завещания полностью отдавал отчет своим действиям, все правильно понимал, не могут служить достаточным основанием к отказу в удовлетворении исковых требований.

В соответствии с частью 1 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, совершаемых им поступках, действиях и отношении к ним.

Установление же на основании этих данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени, а также внутреннего восприятия сложившийся ситуации требует именно специальных познаний, каковыми свидетели не обладают, а потому их пояснения служить достаточным подтверждением позиции ответчицы не могут.

Удовлетворяя требования ФИО1 о признании завещания недействительным, суд, руководствуясь статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, исходит из того, что ответчица ФИО2 не представила достаточных доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, влекущих отказ в удовлетворении исковых требований ФИО1

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Признать недействительным завещание от ДД.ММ.ГГГГ, составленное ФИО8 ФИО19 в пользу ФИО8 ФИО20 и удостоверенное нотариусом нотариального округа г. Липецка ФИО6, зарегистрированное в реестре за №.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Липецкий областной суд через Советский районный суд города Липецка в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий Е.А. Акимова 

Решение в окончательной форме принято 24 июля 2017 года.