Дело № 22-1795/2025 Судья Араблинская А.Р.

УИД 33RS0014-01-2024-000643-29

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

9 сентября 2025 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Пальцева Ю.Н.,

при секретаре Королевой Я.О.,

с участием: 

прокурора Колотиловой И.В.,

осужденного ФИО2,

защитника-адвоката Кротова М.Е.,

представителя потерпевшего ФИО1

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе представителя потерпевшего ФИО1 на приговор Муромского городского суда Владимирской области от 13 декабря 2024 года, которым 

ФИО2, **** года рождения, уроженец ****, ранее не судимый,

признан виновным и осужден к наказанию в виде ограничения свободы:

- по ч. 1 ст. 272 УК РФ на срок 10 месяцев;

- по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 273 УК РФ на срок 1 год.

На основании с ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем поглощения менее строгого наказания более строгим окончательно ФИО2 назначено наказание в виде ограничения свободы на срок 1 год.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ установлены следующие ограничения: без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, не выезжать за пределы территорий муниципальных образований округ Муром и Муромский район Владимирской области, не изменять место жительства или пребывания, а также возложена обязанность один раз в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. 

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня постановки осужденного на учет в уголовно-исполнительной инспекции.

Гражданский иск ФИО1 о взыскании с ФИО2 в счет возмещения вреда, причиненного преступлениями, **** рубля оставлен без рассмотрения; за гражданским истцом признано право на удовлетворение гражданского иска, вопрос о размере его возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Приняты решения о распределении процессуальных издержек и судьбе вещественных доказательств. 

Изложив содержание обжалуемого приговора, существо доводов апелляционной жалобы и возражений, заслушав выступления представителя потерпевшего ФИО1 поддержавшего доводы жалобы об отмене приговора, прокурора Колотиловой И.В., полагавшей приговор отменить по доводам жалобы, уголовное дело вернуть на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе, осужденного ФИО2 и его защитника – адвоката Кротова М.Е., возражавших по доводам жалобы и просивших приговор отменить и вынести оправдательный приговор, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО2 признан виновным в осуществлении неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации, повлекшего копирование компьютерной информации; в покушение на распространение и использование компьютерной информации, заведомо предназначенной для копирования и нейтрализации средств защиты компьютерной информации.

Преступления совершены осужденным в феврале 2023 года в г. Муром Владимирской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего ФИО1 выражает несогласие с приговором, считает его подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. По мнению автора жалобы, наличие корыстной заинтересованности в эпизодах преступной деятельности ФИО2 подтверждается фактическими обстоятельствами дела, установленными в судебном заседании. Поясняет, что ФИО1 оказывает абонентам услуги доступа к просмотру пакетов телевизионных и радиоканалов **** в соответствии с заключенным возмездным гражданско – правовым договором, безвозмездный доступ не предусмотрен. Отмечает, что ФИО2 использовал две смарт – карты для просмотра телевизионных каналов **** без внесения абонентской платы, и кроме того, за денежное вознаграждение сбыл спутниковый приемник, пульт дистанционного управления, кабель, блок питания и модифицированную смарт - карту **** Приходит к выводу, что в обоих случаях неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации с целью копирования компьютерной информации **** с помощью модифицированных смарт - карт ФИО2 получил незаконный доступ к просмотру защищенных платных каналов и радиоканалов системы **** на безвозмездной основе, то есть без уплаты требуемой денежной суммы, составляющей цену предоставляемых услуг. При этом еще одна модифицированная смарт - карта **** была реализована ФИО2 в составе иного имущества за денежное вознаграждение **** рублей. Сообщает, что информация о правовом статусе **** как юридического лица, тарифах на услуги, содержится в обвинительном заключении и материалах уголовного дела. Ссылаясь на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.12.2022 № 37 "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет", отмечает, что под модификацией компьютерной информации понимается внесение в нее любых изменений, включая изменение её свойств. В заключении эксперта указано, что в силу наличия в памяти смарт – карты неправомерно «занесенных подписок», смарт – карта неправомерно сохраняет операционный ключ, затем она неправомерно копирует, расшифровывает (то есть изменяет, а значит модифицирует) и возвращает спутниковому ресиверу передаваемые в ЕСМ – сообщениях контрольные слова. Используя контрольные слова, ресивер неправомерно расшифровывает телеканалы. С учетом изложенного, автор жалобы приходит к выводу о том, что общественно – опасное последствие в виде модификации компьютерной информации подтверждено материалами уголовного дела и в предъявленном органом предварительного расследования обвинении указано обоснованно. Утверждает, что в противоправных действиях ФИО2 отсутствуют признаки единого деяния, а также отсутствуют основания для квалификации его деяний как неоконченного преступления, что подтверждается фактическими обстоятельствами дела, установленными судом первой инстанции. Подчеркивает, что ФИО2, приобретая смарт – карты, планировал использовать их разными способами, в составе разного комплекта оборудования, одну смарт – карту решил продать, а вторую оставить в своем владении и использовать в дальнейшем при необходимости. При этом умысел, направленный на использование модифицированного оборудования и неправомерный доступ к компьютерной информации по двум смарт – картам, не мог быть единым и органом предварительного расследования в данной части дана верная квалификация, как отдельных преступлений. Полагает, что ФИО2, имея умысел, направленный на использование и на распространение модифицированных смарт – карт, достиг преступного результата. Просит приговор в отношении ФИО2 отменить, вынести по делу новый обвинительный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевшего ФИО1 защитник осужденного ФИО2 – адвокат Каяин В.А., а также государственный обвинитель Климов Н.В., считают доводы апелляционной жалобы несостоятельными, просят оставить жалобу без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, выслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции находит обжалуемый приговор подлежащим отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, исходя из следующего.

Согласно ч. 2 ст. 297 УПК РФ, приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК Российской Федерации и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных уголовно-процессуальным законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Согласно ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если с этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Статья 246 УПК РФ предусматривает право государственного обвинителя в ходе судебного разбирательства уголовного дела изменить обвинение в сторону смягчения или же полностью или частично отказаться от обвинения.

При этом согласно руководящим разъяснениям, содержащимся в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2017 года № 51 "О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)" указано, что в соответствии с ч. ч. 7 и 8 ст. 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства, а также изменение им обвинения в сторону смягчения предопределяют принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя. Вместе с тем государственный обвинитель, согласно требованиям закона, должен изложить суду мотивы полного или частичного отказа от обвинения, равно как и изменения обвинения в сторону смягчения со ссылкой на предусмотренные законом основания, а суд, в свою очередь, принимая решение, обусловленное позицией государственного обвинителя, обязан не просто рассмотреть мотивы его действий, но и в процедуре, отвечающей требованиям состязательности, установить обоснованность таких отказа или изменения, для чего необходимо исследовать обстоятельства дела, проверить и оценить собранные и представленные суду доказательства. Лишь по результатам этой процедуры может быть принято соответствующее судебное решение, законность, обоснованность и справедливость которого возможно проверить в вышестоящем суде.

Таким образом, по смыслу уголовно-процессуального закона, в его конституционно-правовом истолковании, принятию судом законного, обоснованного и справедливого судебного решения, в том числе обусловленного реализацией государственным обвинителем своих процессуальных полномочий, должно предшествовать судебное следствие, направленное на тщательное, всестороннее и объективное установление всех фактических обстоятельств происшедшего.

Кроме того, как следует из Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 24 апреля 2018 года № 884-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ФИО18 на нарушение его конституционных прав частью четвертой статьи 37, частями седьмой и восьмой статьи 246, частью второй статьи 252 и пунктом 2 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" положения уголовно-процессуального закона, применяемые с учетом правовых позиций, выраженных в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 1999 года № 7-П, от 8 декабря 2003 года № 18-П и от 2 июля 2013 года № 16-П, а также в его определениях от 5 июля 2000 года № 150-О, от 14 декабря 2004 года № 393-О и др., предполагают, что решение суда по вопросу об объеме обвинения при его изменении государственным обвинителем в судебном заседании в сторону смягчения предопределено позицией государственного обвинителя при условии ее мотивированности и обоснованности, ссылкой на предусмотренные законом основания (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2016 года № 226-О). При этом, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 8 декабря 2003 года № 18-П, уголовное преследование и поддержание обвинения в суде по делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляются прокурором от имени государства в публичных интересах и вышестоящий прокурор, если он установит, что нижестоящим прокурором соответствующие интересы не были обеспечены, обязан исправить обнаруженные отступления от требований закона, - иначе решение нижестоящего прокурора об отказе от обвинения превращалось бы в окончательное решение, которое, вопреки принципам правового государства, не может быть исправлено ни в рамках централизованной системы органов прокуратуры, ни судом. По смыслу данной правовой позиции, изменение государственным обвинителем обвинения в сторону смягчения в соответствии с ч. 8 ст. 246 УПК Российской Федерации также не может рассматриваться как окончательное; если по итогам возобновленного судебного следствия государственный обвинитель придет к убеждению, что с учетом вновь представленных доказательств является законным и обоснованным обвинение, которое было предъявлено обвиняемому, его поддержание - в силу принципов законности и оценки доказательств по внутреннему убеждению (ст. ст. 7 и 17 УПК Российской Федерации) - является обязанностью государственного обвинителя. Выполнение этой обязанности не нарушает пределы судебного разбирательства, определяемые по правилам ст. 252 УПК Российской Федерации (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24 ноября 2016 года N 2398-О).

Приведенные требования уголовно – процессуального закона государственным обвинителем и судом первой инстанции не были соблюдены, в связи с чем доводы жалобы представителя потерпевшего ФИО1 о несогласии с изменением государственным обвинителем объема обвинения ФИО2 в сторону его смягчения, на основании которых в отношении осужденного был постановлен обвинительный приговор, заслуживают внимание.

Как следует из материалов уголовного дела, органом предварительного следствия ФИО2 обвинялся в совершении:

- двух преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 272 УК РФ, а именно, в неправомерном доступе к охраняемой законом компьютерной информации, повлекшем модификацию и копирование компьютерной информации, из корыстной заинтересованности; 

- преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 273 УК РФ, в использовании компьютерной информации, заведомо предназначенной для несанкционированной модификации, копирования и нейтрализации средств защиты компьютерной информации, из корыстной заинтересованности;

- преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 273 УК РФ, в распространении и использовании компьютерной информации, заведомо предназначенной для несанкционированной модификации, копирования и нейтрализации средств защиты компьютерной информации, из корыстной заинтересованности.

В ходе судебного разбирательства в соответствии с ч. 8 ст. 246 УПК РФ государственный обвинитель изменил обвинение подсудимого ФИО2 в сторону смягчения и полагал необходимым квалифицировать его действия по ч. 1 ст. 272 УК РФ, как неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, повлекший копирование компьютерной информации, и по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 273 УК РФ, как покушение на распространение и использование компьютерной информации, заведомо предназначенной для копирования и нейтрализации средств защиты компьютерной информации. 

В обоснование своей позиции государственный обвинитель полагал, что следственным органом по всем эпизодам преступной деятельности ФИО2 не конкретизирован такой квалифицирующий признак как «корыстная заинтересованность» при совершении преступлений, так как в предъявленном обвинении отсутствуют сведения о том, что **** имеет право на осуществление деятельности по оказанию платных услуг телевещания, о стоимости тарифов пакетов телевизионных каналов, к просмотру которых получен доступ при помощи информации, заведомо предназначенной для нейтрализации средств защиты, о необходимых периодах внесения платы для осуществления доступа к просмотру указанных каналов. Кроме того, пришел к выводу, что не нашел своего подтверждения и необоснованно указан в обвинении такой квалифицирующий признак как «модификация компьютерной информации», поскольку установлено, что ФИО2 приобретены смарт-карты с уже модифицированной компьютерной информацией, позволяющей просматривать закрытые пакеты каналов, а в заключениях эксперта указано, что при использовании информации, заведомо предназначенной для нейтрализации средств защиты, находящейся на приобретенных смарт-картах, происходит лишь копирование компьютерной информации, выводы о модификации компьютерной информации отсутствуют. 

В связи с указанными выше обстоятельствами государственный обвинитель переквалифицировал действия ФИО2 на первые части ст. 272 и ст. 273 УК РФ. Одновременно с этим, квалифицировал инкриминированные ФИО2 деяния (ч. 1 ст. 272, ч. 1 ст. 272 УК РФ) как единичное продолжаемое деяние, предусмотренное ч. 1 ст. 272 УК РФ, в связи с единовременным приобретением и использованием ФИО2 смарт-карт. 

Кроме того, государственный обвинитель, ссылаясь на обстоятельства изъятия в ходе проведения следственных действий 27.04.2023 и 22.11.2023 у ФИО2 двух смарт-карт, также квалифицировал его деяния ( ч. 1 ст. 273, ч. 1 ст. 273 УК РФ) как единое деяние, предусмотренное ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 273 УК РФ, поскольку действия осужденного по распространению информации, заведомо предназначенной для нейтрализации средств защиты, не были доведены до конца по независящим от него обстоятельствам. 

Суд первой инстанции, несмотря на мотивированные и основанные на материалах дела возражения представителя потерпевшего, необоснованно согласился с ошибочной позицией государственного обвинителя, оставив доводы представителя потерпевшего без мотивированной юридической оценки, что повлияло на вынесении законного, обоснованного и мотивированного приговора в отношении ФИО2

Так, государственный обвинитель, мотивируя свое решение об изменении объема обвинения в сторону смягчения, основывал его не на материалах дела, исследованных судом, а исходил из субъективного видения несоответствия описания инкриминированных ФИО2 уголовно наказуемых деяний требованиям ст. 171 УПК РФ. В частности, государственный обвинитель исходил из того, что в обвинении не конкретизирован квалифицирующий признак, предусмотренный ч. 2 ст. 272 УК РФ, - «корыстная заинтересованность», а также не указано, что **** имеет право на осуществление деятельности по оказанию платных услуг телевещания, о стоимости тарифов пакетов телевизионных каналов, о стоимости тарифов пакетов телевизионных каналов, к просмотру которых ФИО2 был получен доступ при помощи информации, заведомо предназначенной для нейтрализации средств защиты.

Следует признать обоснованными возражения представителя потерпевшего ФИО1 о том, что согласно предъявленному ФИО2 обвинению, последний посягал на охраняемую Федеральным законом № 149-ФЗ от 27 июля 2006 года «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» компьютерную информацию **** которое на основе гражданско-правового договора с абонентами предоставляло за абонентскую плату услуги по просмотру закрытых каналов спутникового телевидения, преследуя цель неправомерного просмотра платных зашифрованных каналов **** без внесения абонентской платы, то есть действовал из корыстных побуждений. То обстоятельство, что в обвинении не указана стоимость тарифов пакетов телевизионных каналов, к просмотру которых ФИО2 был незаконно получен доступ, а также причиненный потерпевшему его действиями материальный ущерб в виде упущенной выгоды, которые законодателем не отражены в качестве обязательных диспозитивных и состава образующих признаков ст. ст. 272, 273 УК РФ, за исключением причинения потерпевшему крупного ущерба, что ФИО2 не вменялось органом предварительного расследования, не свидетельствует об отсутствии корыстного мотива.

Также следует отметить, что государственный обвинитель, изложив новое обвинение ФИО2 по части ч. 1 ст. 272 УК РФ, а также по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 273 УК РФ, с которым суд первой инстанции согласился, приведя его в приговоре, допустил противоречия относительно мотива совершения ФИО2 инкриминируемых преступлений, что судом было оставлено без внимания.

Так, государственный обвинитель, исключив из обвинения ФИО2 наличие в его действиях по ст. 272 УК РФ корыстного мотива, между тем фактически оставил его в описании совершенного осужденным деяния, согласно которому, ФИО2 совершил общественно опасное деяние, последствиями которого явилось просмотр платных зашифрованных телеканалов без абонентской платы. При описании совершенного ФИО2 деяния, квалифицированного по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 273 УК РФ, исключив из первоначального обвинения корыстный мотив в действиях ФИО2, тем не менее, последнему было инкриминировано, что за денежное вознаграждение в сумме **** рублей сбыл сотрудникам ОБК УМВД России по Владимирской области модифицированную смарт-карту **** позволяющую без заключения абонентского договора получать доступ к компьютерной информации, то есть просматривать телевизионные программы, транслируемые **** до 2031 года, что также указывает на наличие корыстного мотива.

Нельзя согласиться и с приведенной государственным обвинителем аргументацией исключения из обвинения ФИО2 диспозитивного признака, предусмотренного ч. 1 ст. 272 и ч. 1 ст. 273 УК РФ, «модификация компьютерной информации». 

В соответствии с п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 декабря 2022 года № 37 "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет", в статьях главы 28 Уголовного кодекса Российской Федерации под модификацией компьютерной информации понимается внесение в нее любых изменений, включая изменение ее свойств, например целостности или достоверности.

Как следует из показаний представителя потерпевшего ФИО1 а также его письменных возражений на изменение государственным обвинителем обвинения в отношении ФИО2, в силу наличия в памяти изъятых у осужденного смарт – карт неправомерно «занесенных подписок», смарт – карты неправомерно сохраняют (копируют) операционный ключ, затем они неправомерно копируют, расшифровывают (то есть изменяют, а значит модифицируют) и возвращают спутниковому ресиверу передаваемые в ЕСМ – сообщениях контрольные слова. Используя контрольные слова, ресивер неправомерно расшифровывает телеканалы. 

Согласно заключениям технических судебных экспертиз, на приобретенных ФИО2 двух смарт-картах содержится компьютерная информация с измененными сведениями о подписках и сроках их действия (до 16.01.2031), позволяющая осуществлять несанкционированный (неправомерный) доступ к информации, содержащейся в системах ЭВМ и/или сетях ЭВМ (транспортных потоках) системы спутникового телевидения **** без абонентской платы, что указывает на то, что эти сведения были изменены (модифицированы) способом, не предусмотренным в рамках реализации системы ограничения доступа, вследствие чего при применении указанных смарт-карт происходит нейтрализация средств защиты информации, поступающей на ресивер, который сохраняет (копирует) текущую информацию из транспортного потока, необходимую для дешифрования спутниковых теле и радиоканалов.

Указанным выше обстоятельствам со стороны государственного обвинителя не дана должная юридическая оценка, а суд первой инстанции, соглашаясь с государственным обвинителем, не привел в приговоре мотивы своего решения, основанные на совокупности исследованных материалов дела.

Кроме того, нельзя согласиться с позицией государственного обвинителя о необходимости переквалификации действий ФИО2 с двух эпизодов преступлений, квалифицированных органом предварительного следствия по ч. 2 ст. 272 УК РФ, как одно деяние на ч. 1 ст. 272 УК РФ, а также с двух эпизодов преступлений, квалифицированных по ч. 2 ст. 273 УК РФ, на ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 273 УК РФ, поскольку надлежащей мотивировки, основанной на объеме выполненных ФИО2 действий и направленности его умысла, приведено не было. Также государственным обвинителем не было приведено аргументированной позиции по доводам представителя потерпевшего, возражавшего о переквалификации действий ФИО2 и отмечавшего, что в противоправных действиях ФИО2 отсутствуют признаки единого деяния, а также отсутствуют основания для квалификации деяний как неоконченного преступления, поскольку ФИО2, приобретая смарт – карты, планировал использовать их разными способами, в составе разного комплекта оборудования, одну смарт – карту решил продать, а вторую оставить в своем владении и использовать в дальнейшем при необходимости. При этом умысел, направленный на использование модифицированного оборудования и неправомерный доступ к компьютерной информации по двум смарт – картам не мог быть единым и органом предварительного расследования в данной части дана верная квалификация, как отдельных преступлений. Полагает, что ФИО2, имея умысел, направленный на использование и на распространение модифицированных смарт – карт, достиг преступного результата.

Также суд апелляционной инстанции отмечает, что государственный обвинитель, квалифицируя действия ФИО2 как покушение на распространение и использование компьютерной информации, заведомо предназначенной для несанкционированного копирования компьютерной информации и нейтрализации средств защиты компьютерной информации, не принял во внимание руководящие разъяснения, содержащиеся в п.п.10,11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.12.2022 № 37 "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет", согласно которым для квалификации действий лица по части 1 статьи 273 УК РФ как оконченного преступления достаточно установить выполнение любого из приведенных в статье диспозитивных признаков, характеризующих объективную сторону преступления. При этом под распространением вредоносных компьютерных программ или иной вредоносной компьютерной информации понимается предоставление доступа к ним конкретным лицам или неопределенному кругу лиц любым способом, включая продажу, рассылку, передачу копии на электронном носителе либо с использованием сети "Интернет", размещение на серверах, предназначенных для удаленного обмена файлами.

Как следует из предъявленного ФИО2 обвинения, он выполнил такие действия, предусмотренные диспозицией части 1 статьи 273 УК РФ, как использование и распространение компьютерной информации, заведомо предназначенной для несанкционированного копирования компьютерной информации и нейтрализации средств защиты компьютерной информации. То обстоятельство, что ФИО2 продал смарт-карту сотрудникам полиции за **** рублей в ходе проверочной закупки, не влияет на квалификацию преступления как оконченного.

Таким образом, судом первой инстанции не учтено, что по смыслу уголовно-процессуального закона, в его конституционно-правовом истолковании, принятию законного, обоснованного и справедливого приговора, в том числе обусловленного реализацией государственным обвинителем своих процессуальных полномочий, должно предшествовать тщательное, всестороннее и объективное установление всех фактических обстоятельств дела, что предопределяет последующую юридическую оценку действий виновного лица, основанную на уголовном законе.

Суд первой инстанции, соглашаясь с вышеизложенной позицией государственного обвинителя, допустил фундаментальное нарушение требований УПК РФ, повлиявшее на исход рассмотрения уголовного дела, искажающее саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, что в силу положений ст. 297 УПК РФ не позволяет суду апелляционной инстанции признать приговор законным, обоснованным и справедливым.

Допущенное существенное нарушение уголовно – процессуального закона, не может быть устранено в суде апелляционной инстанции, поскольку формирование обвинения не входит в компетенцию суда, в соответствии с ч. 3 ст. 15 УПК РФ и позицией Конституционного Суда РФ суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты и создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, а также устанавливает правовой статус лиц, представляющих в уголовном процессе стороны обвинения и защиты, исходя из существа возлагаемых на каждую из этих сторон процессуальных функций, обеспечивая тем самым их реальное разделение.

На основании изложенного, приговор подлежит отмене с передачей уголовного дела на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда со стадии подготовки к судебному заседанию.

При новом судебном разбирательстве дела суду необходимо с соблюдением положений уголовно – процессуального и уголовного законов, полно, всесторонне и объективно исследовать обстоятельства дела, после чего принять решение, соответствующее требованиям закона.

С учетом принимаемого решения по обжалованному приговору, доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего подлежат частичному удовлетворению.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.22, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

приговор Муромского городского суда Владимирской области от 13 декабря 2024 года в отношении ФИО2 отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение в Муромский городской суд Владимирской области иным составом суда со стадии подготовки к судебному заседанию.

Апелляционную жалобу представителя потерпевшего ФИО1 удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть непосредственно во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Подсудимый вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий Ю.Н. Пальцев