Дело № 2-37/2025 (2-950/2024) 27 марта 2025 года

78RS0018-01-2024-000530-98

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Петродворцовый районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Литвиновой И.А.

при помощнике судьи Бендиной Т.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-37/2025 по иску ФИО1 к ФИО2 об отмене договора дарения квартиры, признании договоров дарения квартиры недействительными, истребовании квартиры из чужого незаконного владения, признании права собственности на квартиру,

у с т а н о в и л:

Истец ФИО1 обратился в Петродворцовый районный суд Санкт-Петербурга с иском к ФИО2, в котором просил отменить договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, заключенный ФИО1 и ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ, признать договор дарения указанной квартиры, заключенный между ФИО3 и ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ, недействительным, признать за ним право собственности на спорную квартиру.

В обоснование заявленных требований указано, что истцу ФИО1 на праве собственности с ДД.ММ.ГГГГ принадлежала квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, приобретенная за его собственные средства. Данная квартира является единственным жильем истца. ДД.ММ.ГГГГ истец вступил в брак с ФИО4 (после смены фамилии Петровой) А.А. В ДД.ММ.ГГГГ супруга стала требовать от истца оформить на приобретенную им в ДД.ММ.ГГГГ квартиру договор дарения в ее пользу. Свои требования она обосновывала тем, что истец является возрастным человеком и, если он скончается раньше нее, то она останется без жилья. Для спокойствия супруги истец согласился оформить договор дарения квартиры на ФИО3 Договор дарения был удостоверен нотариусом ДД.ММ.ГГГГ. Согласно п. 5 договора дарения даритель ФИО1 оставляет за собой право отменить настоящее дарение в соответствии с п. 4 ст. 578 ГК РФ в случае, если он переживет одаряемую ФИО3, дарение должно быть отменено нотариально. Между супругами была договоренность, что ФИО3 никому спорную квартиру дарить, продавать, завещать не имеет право. Дарение истцом было сделано исключительно для спокойствия супруги в случае его смерти.

В декабре ДД.ММ.ГГГГ истец узнал, что его супруга ДД.ММ.ГГГГ оформила договор дарения квартиры на свою дочь от предыдущего брака ФИО2 На момент оформления договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ супруга злоупотребляла алкогольными напитками и была нездорова. Нотариус при удостоверении договора дарения между ФИО3 и ФИО2 не затребовал сведения о зарегистрированных в квартире лицах, не получил сведений о том, что ФИО3 на момент оформления договора дарения состояла в браке с ФИО1 В пунктах 13, 14 договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ указано, что в квартире не проживают третьи лица, квартира не чем не обременена и не находится в споре. Однако, данное противоречит договору дарения, заключенному между ФИО1 и ФИО3 Истец зарегистрирован в спорной квартире и проживает в ней постоянно. ФИО3 и ФИО2 достоверно знали о заключенном ранее между ФИО1 и его супругой договоре дарения. Между супругами состоялся разговор, в котором ФИО3 признала противоправность своих действий и пообещала ФИО1 поговорить с дочерью, а также вернуть ему квартиру. ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 по настоянию матери встретилась с ФИО1 у нотариуса для переоформления спорной квартиры на ФИО1, но в итоге отказалась подписывать договор дарения, между сторонами было подписано согласие о проживании ФИО1 в квартире. В этот день ФИО1 плохо себя чувствовал и не осознавал до конца все происходящее у нотариуса. ДД.ММ.ГГГГ супруга истца скончалась. ФИО1, соглашаясь на оформление договора дарения, оставил за собой право на возврат спорной квартиры в случае смерти супруги, но не смог его реализовать. При этом ответчик от добровольного восстановления прав ФИО1 на квартиру отказалась (том 1 л.д. 12-14).

Уточнив исковые требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, ФИО1 просил на основании ч. 4 ст. 578 ГК РФ отменить договор дарения недвижимости (квартиры) от ДД.ММ.ГГГГ, признать недействительным договор дарения недвижимости (квартиры) от ДД.ММ.ГГГГ по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 177 ГК РФ, признать право собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, указывая, что ФИО3 при подписании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ не была способна понимать значение своих действий и руководить ими в связи с имеющимся заболеванием на фоне постоянного злоупотребления алкогольными напитками (том 1 л.д. 60-62).

В дальнейшем истец ФИО1, вновь уточнив исковые требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, также просил признать недействительными договор дарения недвижимости (квартиры) от ДД.ММ.ГГГГ договор дарения недвижимости (квартиры) от ДД.ММ.ГГГГ по основаниям ст. ст. 170, 179 ГК РФ, произвести возврат квартиры из чужого незаконного владения, признать за ним право собственности на спорную квартиру, указывая, что в отношении ФИО3 были возбуждены исполнительные производства, производились мероприятия по принудительному взысканию денежных средств, она могла подарить спорную квартиру своей дочери, чтобы на квартиру не было обращено взыскание; ответчик ФИО2 воспользовалась стечением обстоятельств, оказывая давление, вынудила свою мать, которая страдала тяжелыми хроническими заболеваниями и злоупотребляла алкоголем, подписать договор дарения квартиры на крайне невыгодных для нее условиях (том 2 л.д. 87-91). 

Истец ФИО1, его представитель адвокат Медведева Е.И. в судебном заседании настаивали на удовлетворении заявленных требований, указали, что в момент совершения сделки - договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 ввиду имеющихся у нее заболеваний, злоупотребления спиртными напитками находилась в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими. Также ссылались на то, что договор дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ является как мнимой сделкой, совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, так и притворной. Пояснили, что поскольку, в отношении ФИО3 были возбуждены исполнительные производства, производились мероприятия по принудительному взысканию денежных средств, она могла подарить спорную квартиру своей дочери с целью скрыть имущество от обращения на него взыскания. Ответчик ФИО2 воспользовалась стечением тяжелых обстоятельств, оказывая давление, вынудила свою мать подписать договор дарения квартиры на крайне невыгодных для нее условиях, так как она подарила жилое помещение, являющееся единственным местом жительства для нее и ее супруга. При этом в договоре дарения было указано, что в квартире не проживают третьи лица, квартира не чем не обременена. Признание недействительным договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, по мнению истца, влечет за собой признание недействительным договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, о месте и времени рассмотрения дела извещена в порядке ст. 113 ГПК РФ, доверила представлять свои интересы представителю адвокату Смирновой Е.В., которая в судебном заседании просила в удовлетворении исковых требований отказать, полагала заявленные требования необоснованными, а утверждения истца о недействительности договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ неподтвержденными совокупностью доказательств, поддержала доводы, изложенные в письменных возражениях, объяснениях (том 1 л.д. 49-50, 104-105, 211-214).

Третье лицо нотариус нотариального округа Санкт-Петербург ФИО5 в судебное заседание не явилась, о месте и времени рассмотрения дела извещена надлежащим образом (том 2 л.д. 84), ранее представила письменные пояснения (том 1 л.д. 162).

Третье лицо Управление Росреестра по Санкт-Петербургу в судебное заседание не явилось, о месте и времени рассмотрения дела извещено надлежащим образом (том 2 л.д. 83).

На основании ст. 167 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие, ответчика ФИО2, третьих лиц нотариус нотариального округа Санкт-Петербург ФИО5, представителя Управления Росреестра по Санкт-Петербургу.

Исследовав материалы дела, выслушав представителей истца, ответчика, объяснения истца ФИО1, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему.

Судом установлено и материалами дела подтверждается, что ФИО1, 

<

данные изъяты>, с ДД.ММ.ГГГГ состоял в зарегистрированном браке с ФИО3, 

<

данные изъяты> (том 1 л.д. 27, 58).

ФИО1 на основании договора № долевого участия в строительстве многоквартирного дома, заключенного ДД.ММ.ГГГГ с ООО «Абсолют Строй Сервис» в пользу третьего лица, на праве собственности принадлежала двухкомнатная квартира общей площадью 52,80 кв.м, расположенная по адресу: 

<

адрес>, право собственности зарегистрировано в установленном порядке ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 22-25, 36).

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 (даритель) и его супругой ФИО3 (одаряемый) был заключен удостоверенный нотариусом ФИО5 договор дарения недвижимости (квартиры), по которому даритель безвозмездно передал в собственность ФИО3 принадлежащую ему на праве собственности квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, право собственности ФИО3 на квартиру зарегистрировано в установленном порядке ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 17-18, 35, 89-90).

Согласно п. 5 договора дарения даритель оставляет за собой право отменить настоящее дарение в соответствии с п. 4 ст. 578 ГК РФ в случае, если он переживет одаряемую. Отмена дарения должна быть удостоверена нотариально.

Ответчик ФИО2 является дочерью ФИО3

Из справки формы-9 следует, что ФИО2 и ее несовершеннолетний сын были зарегистрированы в вышеуказанной квартире по месту жительства ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 59).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 подарила вышеуказанную квартиру своей дочери ФИО2 на основании удостоверенного удостоверенный нотариусом ФИО5 договора дарения недвижимости (квартиры) (том 1 л.д. 55). Право собственности ответчика ФИО2 на указанную квартиру зарегистрировано в установленном порядке ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 36).

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и ФИО1 заключено удостоверенное нотариусом соглашение, согласно которому в связи с дарением ФИО1 квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, своей супруге ФИО3, которая в свою очередь передала указанную квартиру своей дочери ФИО2, стороны договорились, что ФИО1 остается проживать и пользоваться вышеуказанной квартирой без снятия с регистрационного учета. Собственник обязуется не отчуждать квартиру без предварительного согласования с ФИО1 Снятие ФИО1 с регистрационного учета в указанном жилом помещении предусматривается только после его фактической смерти (том 1 л.д. 92-93).

ФИО3 умерла ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 28).

Оспаривая договор дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, истец указывает, что ФИО3 на момент совершения сделки не была способна понимать значение своих действий и руководить ими в связи с имеющимися заболеваниями на фоне постоянного злоупотребления спиртными напитками.

В силу п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Из указанной нормы следует, что неспособность стороны сделки в момент заключения договора понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания таких договоров недействительными, а юридически значимыми обстоятельствами в указанном случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у стороны договора в момент его заключения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня. При этом такая сделка является оспоримой, в связи чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в п. 1 ст. 177 ГУ РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки, то есть бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных п. 1 ст. 177 ГК РФ, лежит на истце.

При оспаривании сделок по основанию, установленному п. 1 ст. 177 ГК РФ, суд должен принимать во внимание только бесспорные доказательства, с достоверностью подтверждающие факт неспособности лица на момент совершения сделки понимать значение своих действий или руководить ими.

В ходе судебного разбирательства, по ходатайству истца ФИО1 в качестве свидетелей были допрошены: ФИО6, дочь истца, которая показала, что с 2020 года ФИО3 стала употреблять крепкие спиртные напитки, пила все чаще и чаще, напивалась, каких-либо заболеваний у нее диагностировано не было, ко врачу она не обращалась, после наступления 2024 года ей стало резко плохо, она была госпитализирована в ГБУЗ «Госпиталь для ветеранов войн», где умерла (том 1 л.д. 75-76); 

ФИО7, муж дочери истца, который пояснил, что ФИО3 имела проблемы с алкоголем, пьянела быстро, признавала, что проблема есть, но помощью врачей не воспользовалась, утром ДД.ММ.ГГГГ он заезжал домой к ФИО3, от нее шел характерный запах, видимо пила пиво, была нарушена речь (том 1 л.д. 116);

ФИО8, знакомая дочери истца, которая подтвердила, что у ФИО3 были проблемы с алкоголем, ее пытались лечить, эта проблема не выносилось из семьи; ФИО3 она видела последний раз в декабре 2023 года на праздничном мероприятии, та ее ошибочно назвала Галей (том 1 л.д. 117);

ФИО9, знакомый истца, который подтвердил, что при совместным праздновании ФИО3 на мероприятиях употребляла спиртные напитки, после употребления алкоголя была пьяна, сама передвигалась с трудом. Также пояснил, что в трезвом виде ФИО3 вела себя адекватно, алкоголиком она не была, но тяга к спиртному имелась, оснований полагать, что она не отдавала отчет своим действиям не было (том 1 л.д. 146, 147);

ФИО10, знакомая истца, которая показала, что на ее юбилее в 2019 году ФИО3 пила виски, вела себя вольно, обращая на себя внимание окружающих, в следующий раз она встретила ФИО3 в 2022 году на праздновании, заметила у ФИО3 признаки быстрого опьянения, развязное поведение; иногда, заезжая на дачу к ФИО1, наблюдала там его супругу в состоянии алкогольного опьянения; свидетель пояснила, что ФИО3 была интеллектуальным человеком, гостеприимной, в трезвом виде она была нормальная, адекватная, что происходит вокруг, понимала, психических отклонений она у ФИО3 не замечала (том 1 л.д. 147-148);

ФИО11, двоюродная сестра истца, которая показала, что она еще в 2014 году заметила у ФИО3 тягу к спиртному, на мероприятиях ФИО3 пила крепкие спиртные напитки, осенью 2023 года после двух-трех рюмок водки она была совсем пьяная; перед застольем в разговоре называла ее то Галей, то по имени своей матери, это сало случаться осенью 2023 года, в последнее время ФИО3 выпивала часто, ФИО1 ей рассказывал, что пытался лечить жену, но она отказывалась; в трезвом виде ФИО3 была адекватна (том 1 л.д. 148-150);

ФИО12, знакомый истца, который показал, что с ФИО3 полакомился в 2018 году, когда приезжали в гости на дачу к ФИО1, ФИО3 общительная, активная, веселая, но употребляла крепкий алкоголь, второй раз они встретились в 2019 году на праздновании юбилея, ФИО3 пила крепкие спиртные напитки наравне с мужчинами, сильно напилась, следующий раз ФИО3 была у него в гостях на новоселье в мае-июне 2023 года, поведение ее было чрезмерно активное, привлекала к себе внимание, хотела быть на виду у всех, в итоге напилась. Помимо совместных празднований с ФИО3 он не общался (том 1 л.д. 186-187);

ФИО13, знакомая дочери истца, которая показала, что познакомилась с ФИО3 в 2015 году, с 2018 года часто встречались с ней на праздновании каких-либо событий, ФИО3 употребляла спиртные напитки, ФИО1 говорил, что с женой ходил к наркологу, но она отказалась от лечения; в последние полгода ФИО3 выпивала часто, жаловалась на свое здоровье, на память, часто была на больничном, ФИО3 называла ее именем своей дочери, в беседах говорила про свою умершую мать, рассказывала, что ее мать была гадалкой, перескакивала с одной темы на другую (том 1 л.д. 218-222);

ФИО14, знакомая истца, которая показала, что с 2013 года была знакома с ФИО3, на совместных празднованиях ФИО3 всегда употребляла спиртные напитки, в нетрезвом виде управляла автомобилем, ФИО1 не отстранял ее от управления транспортным средством, на Рождество в 2020 году были в гостях у ФИО1 на даче, ФИО3 употребляла спиртные напитки, была нетрезва, страдала координация, она предлагала ФИО3 обратиться за помощью нарколога, на что ФИО3 ответила, что она себя контролирует. В трезвом виде ФИО3 вела себя адекватно (том 1 л.д. 222-225).

Материалами дела подтверждается, что ФИО3 работала в Администрации Петродворцового района Санкт-Петербурга с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в должности специалиста по охране труда с графиком работы: 40-часовая продолжительность рабочей недели, 8-часовой рабочий день; за период работы ФИО3 не была замечена в состоянии алкогольного опьянения, к дисциплинарной ответственности за нахождение в алкогольном опьянении на рабочем месте не привлекалась; за время работы ФИО3 зарекомендовала себя как ответственный работник, в коллективе со всеми коллегами имела доброжелательные и уважительные отношения, со стороны руководства замечаний и нареканий не имела (том 1 л.д. 110, 111).

Согласно данным Диспансерно-поликлинического отделения № Санкт-Петербургского ГБУЗ «Городская наркологическая больница» ФИО3 под диспансерным наблюдением не состояла, за медицинской помощью не обращалась (том 1 л.д. 199).

Из ответа Санкт-Петербургского ГБУЗ «Николаевская больница» ФИО3 за медицинской помощью в психоневрологический диспансер Петродворцового района не обращалась, на учете не состоит (том 1 л.д. 98).

В письменных объяснениях нотариусом нотариального округа Санкт-Петербург ФИО5 указано, что ФИО3 не могла находиться у нее на приме в состоянии алкогольного опьянения или похмелья (том 1 л.д. 162 оборот).

Согласно пояснениям истца ФИО1 его супруга ФИО3 до декабря 2023 года передвигалась на принадлежащем ей автомобиле (том 2 л.д. 79). 

Ответчиком ФИО2 также указано, что ее мать ФИО3 передвигалась на принадлежащем ей автомобиле, хроническими заболеваниями не страдала, на свое здоровье не жаловалась, ее смерть была неожиданной для всех (том 1 л.д. 105).

По ходатайству истца ФИО1 определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначена комплексная посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам Санкт-Петербургского ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № (стационар с диспансером)» (том 1 л.д. 167, 226-229).

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов Санкт-Петербургского ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № (стационар с диспансером)» № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 на момент подписания договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ психическим расстройством, которое бы лишало ее способности понимать значение своих действий и руководить ими, не страдала. Как следует из медицинской документации, ФИО3 

<

данные изъяты>. Показания свидетелей также не содержат данных за наличие у нее клинически очерченного психического заболевания. На основании изложенного комиссия экспертов пришла к выводу о том, что ФИО3 на момент подписания договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ по своему психическому состоянию могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Экспертом психологом в заключении указано, что у ФИО3 не выявлено таких индивидуально-психологических особенностей личности, познавательной сферы, эмоционального состояния, а также не отмечается каких-либо особенностей внешних условий в момент совершения сделки ДД.ММ.ГГГГ, которые существенно снизили или ограничили ее способность понимать значение своих действий и руководить ими (том 1 л.д. 237-245).

Допрошенный в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ эксперт ФИО15, предупрежденная об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной ст. 307 УК РФ, подтвердила выводы экспертного заключения, пояснила, что заключение комиссии дано после изучения всеми экспертами материалов дела и медицинской документации ФИО3 в полном объеме, включая медицинскую карту Санкт-Петербургского ГБУЗ «Госпиталь для ветеранов войн» и патологоанатомический диагноз. Все эксперты комиссии были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. На основании анализа представленных для исследования материалов, объем которых был достаточен, экспертами комиссии единогласно сделан категоричный вывод о том, что в юридически значимый период ФИО3 каким-либо психическим расстройством, которое бы лишало ее способности понимать значение своих действий и руководить ими, не страдала. Заключение комиссии дано на основании сведений медицинской документации ФИО3 о имеющихся у нее заболеваниях и с учетом иных материалов дела. Включение в состав комиссии врачей онколога, невролога, нарколога для установления наличия когнитивных расстройств на момент совершения сделки не требовалось. У ФИО3 в период сделки психической патологии, которая исключала бы возможность ее заключения, не было, обратное ничем не подтверждается (том 2 л.д. 67, 73-77).

Суд принимает экспертное заключение как допустимое доказательство по делу, не усматривает оснований ставить под сомнение его достоверность, поскольку экспертиза проведена в соответствии со ст. ст. 79, 84, 85 ГПК РФ, комиссией компетентных экспертов, обладающих специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов, имеющих значительный стаж работы судебно-психиатрическими экспертами, в соответствии с требованиями Федерального закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" от ДД.ММ.ГГГГ N 73-ФЗ, предупрежденных об уголовной ответственности. Составленное ими заключение является полным и обоснованным, выводы комиссии судебно-психиатрических экспертов, медицинского психолога высшей категории, не носят вероятностного характера, сделаны при изучении имеющихся в материалах дела документов на основании данных, отраженных в медицинской документации ФИО3 Экспертному исследованию был подвергнут необходимый и достаточный объем материалов, содержащийся в гражданском деле. Экспертиза содержит подробное исследование представленных материалов, сделанные в результате его выводы, основанные на исходных объективных данных, и обоснованные ответы на поставленные вопросы, не содержит неясностей и противоречий.

Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение выводы экспертизы, в материалы дела не представлено. 

Приобщенное к материалам дела заключение специалиста АНО «СИНЭО» ФИО16 № от ДД.ММ.ГГГГ, выполненное по заданию адвоката истца ФИО1, о том, что заключение комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ не соответствует критериям достоверности и объективности, а также требованиям Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 73-ФЗ, приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н (том 2 л.д. 13-39), является критической рецензией на экспертное заключение, содержащее субъективное мнение специалиста о предмете и методике проведения экспертами исследования, не представляет собой самостоятельного экспертного исследования и не влечет сомнений в правильности заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов. 

При этом суд учитывает, что заключение специалиста (рецензия) получено вне рамок судебного разбирательства по инициативе стороны, заинтересованной в исходе деда, специалист ФИО16 не был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, заключение изготовлено им без исследования всех материалов дела и медицинской документации, суждение специалиста в части ненадлежаще проведенной экспертами диагностики противоречит установленным судом фактическим обстоятельствам дела и не согласуется с иными доказательствами по делу. Вследствие чего данная рецензия не может являться допустимым доказательством, опровергающим достоверность проведенной в рамках судебного дела экспертизы, и не указывает на наличие основания для удовлетворения заявления истца о признании экспертного заключения от ДД.ММ.ГГГГ подложным доказательством на основании ст. 186 ГПК РФ (том 2 л.д. 8-12).

Выраженное истцом ФИО1 на основании указанной рецензии несогласие с выводами судебной экспертизы не является обстоятельством, исключающим доказательственное значение экспертного заключения, без наличия каких-либо выявленных нарушений при составлении экспертного заключения и не может служить основанием для непринятия его судом, равно как и основанием для назначению по делу повторной экспертизы, о проведении которой заявлено истцом (том 2 л.д. 57).

Определением суда проведение комплексной посмертной судебно-психиатрической экспертизы по делу было поручено экспертам Санкт-Петербургского ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № (стационар с диспансером)», являющемуся медицинской организацией, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях и специально предназначенной для производства судебно-психиатрической экспертизы, что указывает на достаточную и подтвержденную квалификацию экспертов данного государственного экспертного учреждениями, имеющих значительный стаж экспертной работы., указанный в заключении. 

Все члены комиссии экспертов предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, подписка экспертов имеется в материалах дела (том 1 л.д. 237 оборот).

Для исследования экспертам судом были представлены материалы гражданского дела, а также вся имеющаяся медицинская документация в отношении ФИО3 

В экспертном заключении верно и подробно отражены значимые сведения, содержащиеся в медицинской документации, а также фактические обстоятельства дела. Экспертное заключение отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, содержит подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

С учетом вышеизложенного предусмотренных ч. 2 ст. 87 ГПК РФ оснований для проведения по делу повторной судебной экспертизы не имеется, в связи с чем судом протокольным определением от ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении соответствующего ходатайства ФИО1 отказано (том 2 л.д. 78).

Оценивая вышеуказанное экспертное заключение с учетом положений ч. 3 ст. 86, ст. 67 ГПК РФ в совокупности с иными доказательствами по делу, принимая во внимание выводы экспертизы, назначенной и проведенной в рамках настоящего дела с целью установления психического состояния ФИО3 в момент совершения оспариваемой сделки - договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, суд приходит к выводу о недоказанности истцом наличия у ФИО3 какого-либо психического расстройства, которое лишало бы ее способности понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, либо иного заболевания, нарушающего ее способность к смысловой оценке ситуации, осознанию юридических особенностей сделки и прогноза ее последствий.

При таком положении отсутствуют основания для признания оспариваемого истцом договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ недействительным по п. 1 ст. 177 ГК РФ, поскольку достаточных и достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что на момент его подписания ФИО3 не осознавала значение своих действий и не могла руководить ими в силу имеющихся у нее заболеваний, суду не представлено.

Заявляя требования о признании договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, истец в ходе рассмотрения дела ссылался на мнимость и притворность данной сделки, указывая на отсутствие воли на отчуждение квартиры у ФИО3, которая при жизни пыталась отменить договор дарения, совершенный под давлением своей дочери ФИО2, с целью избежать обращения взыскания на имущество должника.

Согласно ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу с абз. 2 п. 1 ст. 574 ГК РФ передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу приведенной нормы права, стороны мнимой сделки при ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности ввиду ее заключения, то есть стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Согласно разъяснениям, данным в п. 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", при разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении требования о признании сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку.

Фактические обстоятельства, установленные судом, не свидетельствуют о намерении собственника квартиры ФИО3 и обдуряемого ФИО2 совершить договор дарения квартиры исключительно для вида, без его реального исполнения.

Договор дарения квартиры ДД.ММ.ГГГГ удостоверен нотариусом, в присутствии которого даритель ФИО3 подтворила свое волеизъявление осуществить отчуждение своего имущества, а одаряемый - ФИО2 приняла в дар квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>

Согласно п. 9 договора дарения право собственности на квартиру возникает у ФИО2 с момента регистрации перехода права собственности. Право собственности ФИО2 на спорную квартиру зарегистрировано в установленном порядке ДД.ММ.ГГГГ. Таким образом, договор дарения был исполнен сторонами, квартира передана одаряемому путем вручения правоустанавливающих документов.

ФИО3 при жизни договор дарения не оспорила. 

Доводы истца о том, что ФИО3 лишилась единственного жилья в связи с совершением оспариваемой сделки, подлежат отклонению, поскольку после сделки продолжала проживать в подаренной ею квартире.

Непосредственно факт проживания ФИО3 и ФИО1 в спорном жилом помещении после заключения договора дарения не свидетельствует о том, что квартира не была передана ответчику в порядке, предусмотренном положениями ст. 574 РФ. Возможность проживания бывшего собственника и членов его семьи в жилом помещении после его отчуждения и передачи новому владельцу законом не запрещена. В силу п. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе передавать другим лицам, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом.

ФИО2 совершены действия по реализации ее прав как нового собственника, ДД.ММ.ГГГГ заключено нотариальное соглашение с ФИО1, о его праве пользования данным жилым помещением.

В связи с чем оснований для квалификации заключенного между ФИО3 и ФИО2 договора дарения как мнимой сделки не имеется.

Ссылки истца на нарушение его прав при заключении договора дарения квартиры между ФИО3 и ФИО2, поскольку в договоре указано, что в квартире не проживают третьи лица, квартира не чем не обременена, при заключении договора нотариусом не были истребованы сведения о зарегистрированных в жилом помещении лицах, а также согласие супруга на отчуждение недвижимого имущества, суд не может положить в основу вывода об удовлетворении заявленных исковых требований.

В соответствии с п. 1 ст. 36 СК РФ имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, а также имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов), является его собственностью.

Поскольку спорная квартира была приобретена ФИО3 по договору дарения, на нее не распространяется режим совместной собственности супругов, соответственно, при отчуждении квартиры ФИО3 письменное согласие супруга на совершение сделки не требовалось.

Суд также учитывает, что право пользования истца вышеуказанной квартирой сохранено на основании нотариально удостоверенного соглашения от ДД.ММ.ГГГГ.

Доводы истца о том, что квартира была отчуждена ФИО3 во избежание обращения взыскания на имущество должника, суд признает несостоятельными, поскольку представленные сторонами доказательства о возбуждении в отношении должника ФИО3 исполнительных производств о взыскании денежных средств на общую сумму 406 631,64 руб. (том 2 л.д. 97-106), а также пояснения сторон о наличии в собственности ФИО3 двух транспарантных средств, не свидетельствуют о передаче ФИО3 квартиры в дар именно с целью избежание обращения взыскания на нее.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ). Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила. 

Таким образом, для признания прикрывающей сделки недействительной в связи с ее притворностью суду необходимо установить, что действительная воля всех сторон сделки была направлена не на возникновение правовых последствий, вытекающих из заключенной сделки (договора дарения), а на заключение иной (прикрываемой) сделки со всеми существенными условиями такой сделки.

В нарушение требований ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено доказательств того, что действительная воля сторон договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ была направлена на заключение иной (прикрываемой) сделки. 

Поскольку судом не установлено обстоятельств, свидетельствующих о притворности сделки, в указанной части исковые требования также удовлетворению не подлежат.

Истец в ходе судебного разбирательства также ссылался на недействительность оспариваемого договора дарения в силу ст. 179 ГК РФ как заключенного под влиянием обмана со стороны ответчика ФИО2, которая воспользовалась тяжелыми жизненными обстоятельствами ФИО3

В соответствии с п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Согласно п. 3 ст. 179 ГК РФ сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Однако, доказательств того, что ответчик ФИО2 при заключении договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ действовала недобросовестно, преднамеренно создала у ФИО3 не соответствующее действительности представление как о характере сделки, так и обстоятельствах, повлиявших на решение собственника недвижимого имущества, материалы дела не содержат. 

Указанная следка была совершена в нотариальной форме, нотариусом сторонам сделки были разъяснены положения ст. ст. 167, 209, 223, 288, 292, 572 ГК РФ, а также ст. ст. 17, 30 ЖК РФ. Содержание договора его участникам было зачитано нотариусов вслух. Стороны сделки, подписав договор, подтвердили, что понимают разъяснения нотариуса о правовых последствиях совершаемой сделки, условия сделки соответствуют их действительным намерениям (том 1 л.д. 55 оборот).

Согласно п. 7 договора дарения ФИО3 в момент заключения следки подтвердила, что она заключает договор дарения не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, договор не является для нее кабальной сделкой.

Доводы истца о том, что в момент заключения договора дарения ФИО3 находилась в состоянии алкогольного опьянения со ссылкой на показания свидетеля ФИО17, суд находит несостоятельными, учитывая, что достоверных доказательств нахождения ФИО3 в момент заключения договора дарения квартиры в нетрезвом виде материалы дела не представлено, из объяснений нотариуса ФИО5, удостоверившей сделку, следует, что ФИО3 в момент подписания договора дарения была в трезвом виде, а также принимая во внимание, что свидетель ФИО17, является супругом дочери истца, имеет заинтересованность в исходе дела, в связи с чем к его показаниям в указанной части суд относится критически.

Оценив установленные по делу обстоятельства, представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу об отсутствии ввиду недоказанности оснований для признания оспариваемого договора дарения недействительным по признаку кабальности сделки или сделки совершенной под влиянием обмана со стороны ответчика.

Вышеуказанные доводы истца, приводимые в обоснование требований о признании договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ недействительным (ничтожным), не влекут за собой признания недействительным договора дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО1 и ФИО3, о чем заявлено в уточненном исковом заявлении (том 2 л.д. 87-91).

При таком положении в удовлетворении исковых требований ФИО1 о признании договоров дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ недействительными, а также производных требований об истребовании спорной квартиры из чужого незаконного владения надлежит отказать.

Суд также не находит правовых оснований для удовлетворения заявленных истцом требований об отмене договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, признании за ним права собственности на квартиру, основанных на положениях ч. 4 ст. 578 ГК РФ.

Договором дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ предусмотрено, что даритель оставляет за собой право отменить настоящее дарение в соответствии с п. 4 ст. 578 ГК РФ в случае, если он переживет одаряемую (том 1 л.д. 17-18).

Согласно п. 4 ст. 578 ГК РФ в договоре дарения может быть обусловлено право дарителя отменить дарение в случае, если он переживет одаряемого.

Из содержания указанной нормы закона следует, что отмена дарения в случае смерти одаряемого является совершаемой пережившим дарителем односторонней сделкой, которая служит основанием прекращения права собственности одаряемого на подаренную вещь и возникновения права собственности на нее у дарителя.

По общему правилу при отмене дарения одаряемый обязан возвратить подаренную вещь, если она сохранилась в натуре к моменту отмены дарения (п. 5 ст. 578 ГК РФ). В случае отчуждения вещи кому-либо одаряемым возврат ее в отсутствие запрета на отчуждение в договоре дарения невозможен.

Договор дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО1 (даритель) и его супругой ФИО3 (одаряемый) не содержит запрета для одаряемого на отчуждение квартиры.

В подтверждение доводов истца о том, что между супругами была достигнута договоренность о том, что ФИО3 никому спорную квартиру дарить, продавать, завещать не имеет права, допустимых и достоверных доказательств истцом в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ не представлено. 

Суд также учитывает, что при заключении договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ странами сделки было согласовано, что договор содержит весь объем соглашений между сторонами в отношении предмета договора, отменяет и делает недействительными все другие договоренности или представления, которые могли быть приняты или сделаны сторонами, будь то в устной или письменной форме, до заключения настоящего договора (п. 13 договора) (том 1 л.д. 18).

Таким образом, несмотря на то, что заключенный между супругами договор дарения квартиры содержит условие о праве дарителя на отмену дарения в случае, если он переживет одаряемого, на дату смерти одаряемая ФИО3 не являлась собственником спорной квартиры, тогда как в случае отчуждения вещи кому-либо одаряемым возврат ее недопустим, при этом договор дарения не содержит каких-либо ограничений прав одаряемого на распоряжение приобретенным имуществом.

Спорное имущество - квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, после регистрации перехода права собственности на имя ответчика ФИО2 утратило статус дара, в связи с чем условия, при которых возможен возврат подаренной вещи и восстановление истца в правах на подаренное им недвижимое имущество, в настоящее время, учитывая, что в удовлетворении исковых требований о признании договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО3 и ФИО2, недействительным (ничтожным) отказано, отсутствуют. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 об отмене договора дарения квартиры, признании договоров дарения квартиры недействительными, истребовании квартиры из чужого незаконного владения, признании права собственности на квартиру - отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Петродворцовый районный суд Санкт-Петербурга.

Судья: 

Мотивированное решение составлено 10.04.2025 года