04RS0018-01-2020-006212-67

Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации

12 июля 2021 г. г. Улан-Удэ 

Октябрьский районный суд г. Улан-Удэ Республики Бурятия в составе судьи Дандаровой А.А., при секретаре Бальбуровой С.А., с участием помощника военного прокурора Дамбаева Б.Б., представителя истца ФИО1, представителя ответчика Военного комиссариата РБ ФИО2, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № по исковому заявлению ФИО3 к, Войсковой части №, Министерству обороны РФ, Военному комиссариату Республики Бурятия о признании незаконными заключения по материалам служебной проверки, приказов, признании права на получение единовременного пособия, взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратилась в суд с иском к Военному комиссариату Октябрьского района г. Улан-Удэ, Войсковой части №, Министерству Обороны РФ просит суд признать незаконным заключение по материалам служебного разбирательства по факту смерти военнослужащего войсковой части № ефрейтора ФИО4 в части установленных обстоятельств смерти. Также просит признать незаконными приказ № (по личному составу) и приказ № (по строевой части) от ДД.ММ.ГГГГ в части того, что смерть наступила в период прохождения службы, не связана с исполнением обязанностей военной службы. Просит обязать командира в/ч № внести изменения в указанные приказы в части указания, что смерть наступила в период прохождения военной службы при исполнении обязанностей военной службы. Истец также просит признать право за ФИО3 на получение единовременного пособия, предусмотренного п. 8 ст. 3 ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставления им отдельных выплат», обязать военный комиссариат 

<

адрес> принять документы для оформления и направления в страховую компанию АО «Согаз». 

В ходе судебного разбирательства истец увеличила исковые требования и просила взыскать с Министерства обороны РФ компенсацию морального вреда в размере 2000 000 рублей.

Исковые требования мотивированы тем, что основанием для отказа в оформлении документов страховую компанию является обстоятельство того, что в оспариваемых приказах указано, что ефрейтор контрактной службы ФИО4 исключен с ДД.ММ.ГГГГ из списков личного состава Вооруженных сил РФ в связи со смертью, смерть наступила в период прохождения военной службы, не связана с исполнением обязанностей военной службы. Указанные приказы вынесены по результатам служебного разбирательства по факту смерти ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ. Согласно заключению служебной проверки, ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 обратился к командиру 5 мотострелковой роты капитану ФИО5 с рапортом о предоставлении ему выходного дня с выездом за пределы гарнизона в 

<

адрес>. Ходатайство ФИО4 было удовлетворено, ему было разрешено убыть за пределы гарнизона. ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 убыл из 

<

адрес> в 

<

адрес> на своем личном транспорте с целью навестить родителей на выходных. ДД.ММ.ГГГГ в 23.00 ч. мать обнаружила труп своего сына в гараже, расположенного возле 

<

адрес>. Обращаясь с настоящим иском в суд, истец указывает, что по результатам служебной проверки неправильно определены обстоятельства смерти ФИО4, рапорт написан не ФИО6. У ФИО4 не было необходимости писать рапорт на убытие из гарнизона для того, чтобы навестить родственников, поскольку он фактически проживал в 

<

адрес> и систематически приезжал в 

<

адрес> без составления рапортов, поскольку следовал к месту жительства. Служебной проверкой неправильно определено место жительства ФИО6. Указанный в заключении служебной проверки адрес: 

<

адрес>, не является фактическим местом жительства ФИО6. Местом жительства ФИО4 является адрес: 

<

адрес>. В связи с особенностями военной службы и неблизким расстоянием дороги от дома в будние дни, ФИО4 нередко останавливался у родственников в 

<

адрес>, при этом на выходные дни и при любой возможности он всегда приезжал домой в 

<

адрес>. В войсковой части № отсутствует порядок убытия военнослужащих, что свидетельствует о том, что ФИО4 выехал домой в 

<

адрес> правомерно. Истец имеет право на получение единовременного пособия в размере 3 млн. рублей в соответствии с п. 8 ст. 3 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат». Согласно пп. «и» п. 8 Приказа Минобороны РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О порядке выплаты в Министерстве обороны РФ единовременных пособий, предусмотренных частями 8и 12 статьи 3 Федерального закона «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат», военнослужащий считается исполняющим обязанности военной службы при следовании к месту военной службы и обратно». Истец полагает, что исходя из фактических обстоятельств дела, приведенных в исковом заявлении, смерть ФИО4 наступила при следовании военнослужащего к месту жительства (домой). Соответственно, истец имеет право на получение единовременного пособия. Истец полагает, что причинами происшествия (смерти ФИО6) явилась неудовлетворительная работа командиров воинской части с личным составом, отсутствие порядка прибытия и убытия из воинской части и подложность служебной проверки, которая позволила командирам войсковой части уйти от ответственности.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве ответчиков привлечены Министерство финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Республике Бурятия, Министерство обороны РФ. 

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ принято заявление истца об увеличении исковых требований.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ Министерство финансов РФ в лице УФК по РБ исключено из числа соответчиков, привлечено в качестве третьего лица.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ произведена замена ненадлежащего ответчика Военный комиссариат Октябрьского района г. Улан-Удэ на надлежащего ответчика Военный комиссариат Республики Бурятия.

Истец ФИО3 в судебное заседание не явилась, извещена о рассмотрении дела надлежащим образом, судом определено о рассмотрении дела в ее отсутствие.

В судебном заседании представитель истца по доверенности ФИО1 исковые требования поддержал с учетом увеличения. Суду дал пояснения, аналогичные содержанию иска. Суду пояснил, что заключением эксперта установлено, что подпись и текст от имени ФИО4 выполнены не им, а другим лицом. При этом рапорт являлся основным документом, на основании которого проводилось служебное расследование. Должностные лица войсковой части, начиная от командира роты, заканчивая исполняющего обязанности командира полка, говорили о том, что ФИО6 написал рапорт о предоставлении выходного дня в связи с семейными обстоятельствами. ДД.ММ.ГГГГ была пятница, ДД.ММ.ГГГГ приходились выходные дни для контрактников. Войсковая часть убыла на учение в 

<

адрес> и рота, где проходила службу, осталась для несения нарядов. ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ для роты, где проходил службу ФИО6, являлись рабочими днями. ДД.ММ.ГГГГ. ФИО6 убыл из 

<

адрес> в 

<

адрес> по месту жительства, поскольку имеется регистрация по месту жительства, сведений о временной регистрации по месту пребывания в части 

<

адрес> ответчик не предоставил. В служебной карточке войсковой части, там также указано место жительство 

<

адрес>. ФИО6, переночевав дома с ДД.ММ.ГГГГ. на ДД.ММ.ГГГГ., собирался убыть в войсковую часть, на это указывает время смерти, причины. При обнаружении тела, при нем был мешок с чистыми вещами. Компенсация морального вреда также подлежит взысканию, поскольку ввиду неудовлетворительной работы командиров войсковой части, отсутствия порядка убытия военнослужащих из войсковой части у истца умер сын. Просят исковые требования удовлетворить. 

Ответчик Войсковая часть № в зал судебного заседания своих представителей не направил, извещен о рассмотрении дела. Суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившегося ответчика. Ранее участвующий в судебном заседании представитель ответчика по доверенности ФИО7 исковые требования не признал, суду пояснил, что на основании анализа приложенных к исковому заявлению документов, маршрут ефрейтора ФИО4 был следующим: ФИО4 выехал из 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ (пятница); ДД.ММ.ГГГГ поздно вечером остановился у своей девушки ФИО8 (что не является местом его проживания, т.к. сама ФИО8 пояснила, что они проживали раздельно); ДД.ММ.ГГГГ (суббота) ФИО4 уехал к матери по адресу: 

<

адрес>; ДД.ММ.ГГГГ (воскресенье) ФИО4 умер, причина смерти: отравление с неопределенными намерениями окисью углерода. Таким образом, утверждение истца о том, что смерть ФИО4 наступила при следовании военнослужащего к месту жительства (домой) является необоснованным. Военнослужащие, проходящие военную службу по контракту, в соответствии с регламентом служебного времени — в нерабочее время, а также в выходные дни, могут находиться вне расположения воинской части и проживать за ее пределами, заниматься личными делами по своему усмотрению. Данное времяпровождение командованием войсковой части не контролируется, в частную жизнь военнослужащих командование войсковой части не вмешивается. Исходя из положений пп. 8 и 12 ст. 3 Федерального закона Российской Федерации от 07 ноября 2011 года № ЗОб-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат» в случае гибели (смерти) военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, наступившей при исполнении им обязанностей военной службы, либо его смерти, наступившей вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных им при исполнении обязанностей военной службы (далее - военная травма), до истечения одного года со дня увольнения с военной службы (отчисления с военных сборов или окончания военных сборов), членам семьи погибшего (умершего) военнослужащего или гражданина, проходившего военные сборы, выплачивается в равных долях единовременное пособие в размере 3 000 000 рублей. В п. 1 ст. 37 Федерального закона Российской Федерации от 28 марта 1998 года № 58-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», военнослужащий, гражданин, проходящий военные сборы, и гражданин, пребывающий в мобилизационном людском резерве, считаются исполняющими обязанности военной службы в случае следования к месту военной службы и обратно. В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2014 №8 «О практике применения судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих», необходимо исходить из того, что право на предоставление социальных гарантий и компенсаций членам семей военнослужащих непосредственно вытекает из факта исполнения военнослужащими обязанностей военной службы и наступает при определенных условиях. Под следованием к месту военной службы и обратно подразумевается время в пути, необходимое военнослужащему для того, чтобы добраться до места военной службы и время в пути, необходимое для того, чтобы добраться обратно. В случае если военнослужащий решит заехать к кому-либо в гости, время его непосредственного нахождения у них, а также время, затраченное на проезд от одного желаемого места пребывания к другому, не может учитываться как время, необходимое военнослужащему для того, чтобы вернуться к своему месту проживания. Более того, ФИО4 убыл из 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ (пятница), смерть наступила на следующий день. Все это время ФИО4 в пути не находился, занимался личными делами по своему усмотрению, что подтверждается маршрутом его следования. Таким образом, смерть ФИО4 наступила в период прохождения военной службы, не связана с исполнением обязанностей военной службы. Отказ в выплате единовременного пособия является правомерным, так как принципиальное значение имеет тот факт, в зависимости от того, произошел ли юридический факт гибели (смерти) при исполнении обязанностей военной службы или в период прохождения военной службы, не связанной с исполнением таких обязанностей. В случае гибели военнослужащего при прохождении военной службы, не связанной с исполнением обязанностей военной службы, военнослужащие и члены их семей получают только страховые выплаты. Просит в удовлетворении требований истца отказать в полном объеме. 

Представитель ответчика Военного комиссариата РБ по доверенности ФИО2 исковые требования не признала, суду пояснила, что истец ФИО3 обратилась в Военный комиссариат Октябрьского района по г. Улан-Удэ с заявлением для получения страховой выплаты. При изучении документов было выяснено, что смерть сына истца ФИО4 была не связана с исполнением обязанностей военной службы. Начальником социального обеспечения было приято решение об отказе, поскольку данный случай не подходит под перечень Приказа Министра обороны РФ от ДД.ММ.ГГГГ N1100 «О порядке выплаты в Министерстве обороны РФ единовременных пособий, предусмотренных ч. 8 и 12 ст. 3 ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат». Обращение, как к ответчику Военному комиссариату РБ преждевременно, поскольку сначала необходимо данные приказы отменить, изменить формулировку. После этого у Военного комиссариата появятся основания для направления документов в страховую компанию, просит в удовлетворении требований истца к ответчику Военному комиссариату РБ отказать.

Представитель ответчика Министерства обороны РФ по доверенности ФИО9 в судебное заседание не явился, извещен о рассмотрении дела, направил в суд возражения на исковое заявление о возмещении морального вреда. В письменных возражениях указал, что поскольку доказательств, подтверждающих факт наличия причинно-следственной связи между причинением заявителю физических или нравственных страданий и действий (бездействия) Министерства обороны РФ истцом не представлено, смерть военнослужащего ФИО4 наступила не в результате противоправных действий Министерства обороны РФ, просит в иске отказать. 

Представители третьих ли Министерства финансов в лице УФК по РБ, АО «Согаз» в судебное заседание не явились, извещены о рассмотрении дела. Судом определено о рассмотрении дела в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав названных лиц, свидетелей, заключение помощника военного прокурора Улан-Удэнского гарнизона Дамбаева Б.Б., полагавшего исковые требования не подлежащими удовлетворению, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему. 

Судом установлено, что истец ФИО3 является матерью ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, что подтверждается копией свидетельства о рождении № от ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проходил военную службе в ВС РФ с ДД.ММ.ГГГГ, контракт заключен на 3 года до ДД.ММ.ГГГГ с испытательным сроком 3 месяца, что подтверждается выпиской из приказа командира войсковой части № ФИО10 от ДД.ММ.ГГГГ №-К (по строевой части). 

Ефрейтор ФИО4 проходил военную службу в войсковой части № в должности заместителя командира боевой машины – наводчика оператора 2 мотострелкового отделения 1 мотострелкового взвода 5 мотострелковой роты 2 мотострелкового батальона. 

По службе характеризовался положительно.

Из материалов служебного разбирательства по факту смерти военнослужащего войсковой части № ефрейтора ФИО4 следует, что ДД.ММ.ГГГГ ефрейтор ФИО4 обратился к командиру 5 мотострелковой роты ФИО5 с рапортом о предоставлении ему выходного дня с выездом за пределы гарнизона в 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ командир роты ФИО5 и врио командира батальона ФИО11 удовлетворили ходатайство ефрейтора ФИО4 и врио командира войсковой части № ФИО12 разрешил военнослужащему убыть за пределы гарнизона. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 убыл из 

<

адрес> в 

<

адрес> на автомобиле «

<

данные изъяты>» с госномером №, с целью навестить родителей на выходных. 

ДД.ММ.ГГГГ в 23 ч. мать ефрейтора ФИО4, открыв гараж, вблизи 

<

адрес> обнаружила на полу труп своего сына.

Согласно свидетельству о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 умер ДД.ММ.ГГГГ.

Из заключения врача судебно-медицинского эксперта № ФИО13 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что смерть ФИО4 наступила от 

<

данные изъяты>, что подтверждается наличием в крови 

<

данные изъяты> в количестве 83% (Акт № от ДД.ММ.ГГГГ) и данным морфологического исследования трупа. Давность наступления смерти составляет около 2-х суток на момент исследования трупа в морге (ДД.ММ.ГГГГ). При судебно-химическом исследовании крови трупа гр. ФИО4 этиловый, другие спирты и их изомеры не обнаружены (Акт № от ДД.ММ.ГГГГ. судебно-химического исследования). 

Постановлением и.о. следователя СО по Октябрьскому району г. Улан-Удэ СУ СК по Республике Бурятия ФИО14 отказано в возбуждении уголовного дела по факту обнаружения трупа ФИО4 на основании п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием событий преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 105, ч.4 ст. 111, ст. 110 УК РФ. В ходе проверки установлено, что смерть ФИО4 наступила от отравления окисью углерода в результате несчастного случая. Опрошенный ФИО4, пояснил, что ФИО6 приходится ему родным братом, характеризует как спокойного, дисциплинированного, неконфликтного. ДД.ММ.ГГГГ около 23 часов ему позвонила мать и сообщила о смерти ФИО6. Он приехал и обнаружил ФИО6 в гараже около дома их родителей, там же находилась мать. После чего они вызвали сотрудников полиции, на теле он каких-либо повреждений не видел. Считает, что смерть наступила в результате несчастного случая. Опрошенная ФИО8 пояснила, что ФИО6 приходился ей парнем, у них были романтические отношения с ДД.ММ.ГГГГ. Жили они отдельно, он в 

<

адрес>, она в 

<

адрес>. Последней она общалась с ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ он приехал с 

<

адрес> поздно вечером к ней домой. Рано утром ДД.ММ.ГГГГ он уехал, сказал, что поехал помогать матери. В обеденное время она стала ему много раз звонить, но он не отвечал. Суицидальных мыслей он никогда не высказывал, хотел жить, строил планы на жизнь. Служил он по контракту в 

<

адрес>, хотел перевестись в 

<

адрес>. Считает, что смерть ФИО6 является несчастным случаем, ничего криминального в смерти не видит. Опрошенная ФИО3 пояснила, что ФИО4 является ее сыном. По характеру он был спокойный, неконфликтный. ДД.ММ.ГГГГ около 14 часов она разговаривала с сыном по телефону, он был в 

<

адрес> на службе. На следующий день он должен был приехать в 

<

адрес>. На следующий день, ДД.ММ.ГГГГ она была в деревне в обеденное время, пыталась позвонить сыну несколько раз, однако он трубку не брал. При ехала в 18 часов домой. В 22 ч. приехали родственник и хотели поставить машину в их гараж, который находится за их домом № по 

<

адрес> часов она открыла гараж. Обе двери гаража были закрыты на замок. Она открыла дверь гаража своим ключом, увидела, что там стоит машина ее сына ФИО6, двигатель был заглушен. Она включила свет и увидела сына лежащим на полу. Он лежал на животе, руки под животом, ноги выпрямлены. Она до него дотронулась, он был уже холодный, она поняла, что сын умер. В гараже она ничего подозрительного не обнаружила. Телесных повреждений на теле сына не видела. Считает, что смерть сына случилась в результате несчастного случая. Ничего криминального в его смерти не видит. Согласно выписке их ГБУЗ РБ СМЭ причиной смерти ФИО4 явилось отравление окисью углерода. В ходе осмотра места происшествия установлено, что ключ зажигания находился в нерабочем положении, окна дверей автомобиля были открыты, ключ от гаража обнаружен в салоне автомобиля. Проведенной проверкой установлено, что ранее у ФИО4 попыток суицида не было, о намерении покончить с жизнью самоубийством не высказывался. Учитывая, что гараж был закрыт изнутри на ключ, орган предварительного следствия приходит к выводу, что ФИО4 завел двигатель автомобиля в закрытом гараже, после чего надышался выхлопными газами, в следствии чего скончался от отравления окисью углерода на месте в результате несчастного случая.

Из протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ следует, что вход в гараж осуществляется через металлические ворота, которые на момент осмотра заперты изнутри на щеколду. При входе в гараж по центру стоит атомашина белого цвета марки « 

<

данные изъяты>» г/н №. На момент осмотра двигатель автомашины не работает, Ключи от машины вставлены в замок зажигания, находятся в нерабочем положении. Коробка передач поставлена на парковку. В салоне автомашины на переднем пассажирском сидении обнаружены ключи от входной двери в гараж. Водительское сиденье откинуто назад в лежачее положение. На момент осмотра двери автомобиля закрыты, каких-либо внешних повреждений машина не имеет. На момент осмотра все окна автомашины в открытом положении. Около заднего бампера автомашины с правой стороны, на расстоянии 1 метра 10 см. от входа в гараж, обнаружен труп мужчины, установленный как ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Труп лежит на спине, голова повернута налево, руки приведены к туловищу, согнуты в локтевых суставах под углом 90 градусов, предплечья и кисти прижаты к животу, ноги сведены и вытянуты.

Согласно выписке из приказа командира войсковой части № от ДД.ММ.ГГГГ. № (по личному составу) ефрейтор ФИО4 с ДД.ММ.ГГГГ исключен из списков личного состава Вооруженных сил Российской Федерации в связи со смертью. Из приказа следует, что смерть наступила в период прохождения военной службы, не связана с исполнением обязанностей военной службы.

Приказом от ДД.ММ.ГГГГ № ефрейтор ФИО4 исключен из списков личного состава части и всех видов обеспечения ДД.ММ.ГГГГ в связи со смертью. Смерть наступила в период прохождения военной службы, не связана с исполнением обязанностей военной службы. Указанным приказом постановлено выплатить матери военнослужащего ФИО3 денежное довольствие за июнь 2020 г., ежемесячную премию за добросовестное и эффективное исполнение должностных обязанностей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в размере 25%, материальную помощь за ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 обратилась в Военный комиссариат Октябрьского района г. Улан-Удэ с заявлением о выплате единовременного пособия по случаю гибели застрахованного лица.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 был дан ответ о том, что у военного комиссариата Октябрьского района г. Улан-Удэ отсутствуют правовые основания для оформления документов в страховую компанию АО «СОГАЗ» на выплату единовременного пособия, поскольку смерть ФИО4 произошла не при исполнении обязанностей военной службы. 

В соответствии с частью 8 статьи 3 Федерального закона от 07 ноября 2011 года N 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат" следует, что в случае гибели (смерти) военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, наступившей при исполнении им обязанностей военной службы, либо его смерти, наступившей вследствие увечья (ранения, травмы, контузии) или заболевания, полученных им при исполнении обязанностей военной службы (далее - военная травма), до истечения одного года со дня увольнения с военной службы (отчисления с военных сборов или окончания военных сборов), членам семьи погибшего (умершего) военнослужащего или гражданина, проходившего военные сборы, выплачивается в равных долях единовременное пособие в размере 3 000 000 рублей.

Членами семьи военнослужащего, гражданина, призванного на военные сборы, или инвалида вследствие военной травмы, имеющими право на получение единовременного пособия, предусмотренного частью 8 настоящей статьи, и ежемесячной денежной компенсации, установленной частями 9 и 10 настоящей статьи, независимо от нахождения на иждивении погибшего (умершего, пропавшего без вести) кормильца или трудоспособности считаются лица, указанные в части 11 статьи 3 данного федерального закона, в том числе родители военнослужащего. 

В соответствии с пунктом 12 Порядка выплаты в Министерстве обороны Российской Федерации единовременных пособий, предусмотренных частями 8 и 12 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 года N 306-ФЗ "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат", утвержденного Приказом Министра обороны Российской Федерации от 06.05.2012 года N 1100, для принятия решения о выплате единовременного пособия членам семьи погибшего (умершего) военнослужащего в уполномоченную организацию предоставляются: соответствующее заявление от члена семьи погибшего (умершего) военнослужащего на получение единовременного пособия, справка о гибели (смерти) военнослужащего, копия выписки из приказа об исключении погибшего (умершего) военнослужащего из списков личного состава воинской части, копия рапорта по факту гибели (смерти) военнослужащего, материалов административного расследования, расследования, проводимого органами дознания, следствия, вынесенных судебных решений, копия свидетельства о смерти военнослужащего, копии документов, подтверждающих родственную связь с военнослужащим.

Из содержания части 8 статьи 3 вышеуказанного Федерального закона "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат" следует, что гибель (смерть) военнослужащего признается основанием для получения членами его семьи единовременного пособия лишь в том случае, если она наступила при исполнении им обязанностей военной службы либо вследствие военной травмы.

Пунктом 1 статьи 37 Федерального закона от 28 марта 1998 года N 53-ФЗ "О воинской обязанности и военной службе" определен перечень случаев, когда военнослужащий признается исполняющим обязанности военной службы.

Так, в соответствии с подпунктом "и" пункта 1 статьи 37 данного Федерального закона военнослужащий, гражданин, проходящий военные сборы, и гражданин, пребывающий в мобилизационном людском резерве, считаются исполняющими обязанности военной службы в случаях следования к месту военной службы и обратно. 

В пункте 2 названной статьи приводится исчерпывающий перечень случаев, когда военнослужащий не признается погибшим (умершим), получившим увечье (ранение, травму, контузию) или заболевание при исполнении обязанностей воинской службы, к которым отнесены случаи: а) самовольного нахождения вне расположения воинской части или установленного за пределами воинской части места военной службы, за исключением случаев, предусмотренных подпунктами "л", "м", "н", "о", "п" и "р" пункта 1 настоящей статьи; б) добровольного приведения себя в состояние опьянения; в) совершения им деяния, признанного в установленном порядке общественно опасным.

В пункте 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2014 года N 8 "О практике применения судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих" разъяснено, что исходя из положений пунктов 8 и 9 статьи 3 Федерального закона "О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат" в случае гибели (смерти) военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, наступившей при исполнении им обязанностей военной службы, либо смерти, наступившей вследствие военной травмы, членам его семьи выплачиваются установленные этим Законом пособия и компенсации. Разрешая споры, связанные с предоставлением членам семьи указанных лиц социальных гарантий и компенсаций, судам следует проверять, наступила ли гибель (смерть) военнослужащего или гражданина, призванного на военные сборы, при исполнении ими обязанностей военной службы, принимая во внимание то, что при обстоятельствах, перечисленных в пункте 2 статьи 37 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе" (например, совершение ими деяния, признанного в установленном порядке общественно опасным), военнослужащие или граждане, призванные на военные сборы, не признаются погибшими (умершими), получившими увечье или заболевание при исполнении обязанностей военной службы.

В тоже время как исчерпывающий перечень случаев, при которых военнослужащий считается исполняющим обязанности военной службы, установлен пунктом 1 статьи 37 Федерального закона от 28 марта 1998 г. N 53-ФЗ "О воинской обязанности и военной службе".

Ввиду того, что следование к месту военной службы и обратно входит в перечень случаев исполнения обязанностей военной службы, при разрешении настоящего спора к юридически значимым обстоятельствам относятся вопросы, касающиеся того, наступила ли смерть ФИО4 в пути следования к месту военной службы или обратно. При этом на истце лежит обязанность доказывания наличия причинной связи между смертью ФИО4 и исполнением им обязанностей военной службы.

В соответствии с ч. 1 со ст. 56 ГПК РФ каждая из сторон обязана доказать обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований и возражений.

Обращаясь в суд с настоящим исковым заявлением, истец ФИО3 не согласна с оспариваемыми приказами и заключением служебной проверки в части установленных ими обстоятельств смерти ФИО4, считает их незаконными и необоснованными, поскольку заключение основано на подложенных документах и неправильном определении обстоятельств смерти ФИО4 Из пояснений истца следует, что рапорт на убытие из гарнизона от ДД.ММ.ГГГГ написан не ФИО4, является подложным документом. Полагает, что у ФИО6 не было необходимости писать рапорт на убытие из гарнизона для того, чтобы навестить родных, поскольку ФИО4 фактически проживал в 

<

адрес> и систематически приезжал в 

<

адрес> без составления рапортов, поскольку следовал к месту жительства. Местом жительства ФИО4 является: 

<

адрес>, а не адрес, указанный в заключении служебной проверки: 

<

адрес>.

По ходатайству истца судом по делу назначена почерковедческая экспертиза по факту того, исполнена ли подпись и текст рапорта от имени ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4

Из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, исполненного экспертом ФБУ «Забайкальская ЛСЭ» Министерства юстиции РФ ФИО15 следует, что текст рапорта от имени ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ «Командиру роты…Рапорт… Прошу вашего разрешения о выезде за пределы гарнизона в 

<

адрес> по семейным обстоятельствам ДД.ММ.ГГГГ… мл-с-т… Б. ФИО6», выполнен не ФИО4, а другим лицом. Подпись от имени ФИО4, расположенная в рапорте от ДД.ММ.ГГГГ в графе «ДД.ММ.ГГГГ… мл-с-т… Б. ФИО6», выполнена не ФИО4, а другим лицом.

В ходе судебного разбирательства, были допрошен командир 5 мотострелковой роты войсковой части № ФИО5, который суду пояснил, что ФИО4 находился в его подчинении. ДД.ММ.ГГГГг. к нему обратился ФИО6 в устной форме, отпрашивался выехать за пределы гарнизона в 

<

адрес>. На его просьбу, сказал написать рапорт. На основании рапорта ФИО4 убыл в 

<

адрес> поле обеда. Примерно после 18.00ч. ФИО6 позвонил ему, сказал, что доехал. ФИО6 часто отпрашивался в 

<

адрес>, по приезду всегда звонил, отчитывался. ФИО6 должен был заступить в наряд в субботу, звонил ему целый день, трубку не брал. Жил в 

<

адрес> с другом или братом из 3 батальона, в 

<

адрес> уезжал примерно 2 раза в месяц. Когда заступал в наряд, ездил переодеться на съемную квартиру. В связи с распространением новой короновирусной инфекции, командир бригады запрещал отпускать военнослужащих без рапорта. Знает, что была у ФИО6 девушка, поэтому отпускал его в 

<

адрес>, говорил, что поругался с девушкой и что ему надо решить проблему. 

Оснований не доверять показаниям ФИО5 у суда не имеется. Кроме этого, показания ФИО5 подтверждаются скриншотами переписки ФИО4 и ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, из текста которых следует, что ФИО4 отпрашивается у своего командира. Также из скриншота входящих и исходящих звонков с телефона ФИО4 видно, что ДД.ММ.ГГГГ был сделан один входящий и один исходящий вызов на телефонный номер Ротного.

При таких обстоятельствах, с учетом показаний командира 5 мотострелковой роты войсковой части № ФИО5 следует, что ФИО4 отпросился у командира роты ФИО5 и с его разрешения ДД.ММ.ГГГГ убыл за пределы гарнизона в 

<

адрес>. 

Оценивая заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ о том, что текст рапорта и подпись в рапорте от имени ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ написаны не ФИО4, нельзя прийти к выводу, что ФИО4 самовольно покинул расположение воинской части и без разрешения убыл в 

<

адрес>.

Таким образом, выводы в заключении служебной проверки, в части того, что ФИО4 убыл из 

<

адрес> в 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ с разрешения командира 5 мотострелковой роты соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Установленный в суде факт написания рапорта не ФИО4, не изменяет фактических обстоятельств, а именно то, что ФИО4 просил разрешение выехать за пределы гарнизона в 

<

адрес> и ему дали разрешение выехать в 

<

адрес>.

По инициативе стороны истца были допрошены свидетели ФИО16, ФИО4, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, которые суду показали, что ФИО4 проходил военную службу в 

<

адрес>, жил постоянно по адресу: 

<

адрес>, в связи со службой постоянно ездил из 

<

адрес> в 

<

адрес>.

Свидетели со стороны ответчика войсковой части 69647 ФИО21, ФИО22 суду показали, что ФИО4 приходился им сослуживцем. Им известно, что ФИО4 снимал квартиру в 

<

адрес> с родственником или сослуживцем. ФИО22 пояснил, что ему было известно, что у Дашинимаева была девушка в 

<

адрес>. 

При этом, по мнению суда, не имеет правового значения для правильного разрешения дела то обстоятельство, где жил фактически военнослужащий ФИО4 в 

<

адрес> или в 

<

адрес>. В рассматриваемом случае ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ убыл из гарнизона, где проходил военную службу из 

<

адрес> в 

<

адрес> с разрешения командования части, соответственно, путь следования ФИО6 из 

<

адрес> до 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ рассматривается судом как следование ФИО6 от места военной службы. При следовании к месту военной службы и обратно военнослужащий считается исполняющим обязанности военной службы (подп. "и" п. 1 ст. 37 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе").

Как уже указывалось выше, юридически значимым обстоятельствам относится установление наличия причинной связи между смертью ФИО4 и исполнением им обязанностей военной службы, а именно наступила ли смерть ФИО4 в пути следования к месту военной службы или обратно.

Свидетель ФИО8 суду показала, что приходилась девушкой ФИО4, начали встречаться в ДД.ММ.ГГГГ. ФИО4 заезжал к ней после работы примерно 2-3 раза в неделю. ДД.ММ.ГГГГ заехал к ней после 24 часов, посидели в машине, уехал примерно в 4 часа. Из объяснений, данных ДД.ММ.ГГГГ, данных следователю, ФИО8 пояснила, что ФИО6 приходился ей парнем, у них были романтические отношения с ДД.ММ.ГГГГ. Жили они отдельно, он в 

<

адрес>, она в 

<

адрес>. Последней она общалась с ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ он приехал с 

<

адрес> поздно вечером к ней домой. Рано утром ДД.ММ.ГГГГ он уехал, сказал, что поехал помогать матери. В обеденное время она стала ему много раз звонить, но он не отвечал.

Как следует из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ в 23 ч. мать ФИО4, открыв гараж, вблизи 

<

адрес> квартала 

<

адрес> обнаружила на полу труп своего сына. Согласно выписке их ГБУЗ РБ СМЭ причиной смерти ФИО4 явилось 

<

данные изъяты>. Из постановления и.о. следователя СО по Октябрьскому району г. Улан-Удэ СУ СК по Республике Бурятия ФИО14, следует, что учитывая, что гараж был закрыт изнутри на ключ, орган предварительного следствия пришел к выводу, что ФИО4 завел двигатель автомобиля в закрытом гараже, после чего надышался выхлопными газами, в следствии чего скончался от 

<

данные изъяты>, в результате несчастного случая. С учетом установленных обстоятельств было отказано в возбуждении уголовного дела по факту обнаружения трупа ФИО4 на основании п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием событий преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 105, ч.4 ст. 111, ст. 110 УК РФ.

Таким образом, с учетом установленных обстоятельств смерти, а именно обнаружение трупа ФИО4 ДД.ММ.ГГГГ в около 23ч. в закрытом гараже вблизи 

<

адрес>, суд приходит к выводу, что смерть ФИО4 не наступила в пути следования с места службы или к месту службы. В данном случае, исходя из очевидных фактов, а именно место обнаружения ФИО4, причины его смерти, условия обнаружения (ключ зажигания находился в нерабочем положении, коробка передач поставлена на парковку, ключ от гаража обнаружен в салоне автомобиля, гараж закрыт изнутри на ключ, водительское сиденье откинуто назад в лежачее положение, труп ФИО4 обнаружен около заднего бампера автомашины с правой стороны) отсутствует причинно-следственная связь между смертью ФИО4 и исполнением им обязанностей военной службы.

Из материалов дела также следует, что ФИО4, приехав в 

<

адрес>, направился к своей девушке ФИО23, где с ней провел время с вечера ДД.ММ.ГГГГ до 4-х часов утра ДД.ММ.ГГГГ, после чего направился к дому родителей. Из показаний свидетеля ФИО5 следовало, что после 18.00ч. ФИО6 позвонил ему, сказал, что доехал. Следовательно, утверждения истца о том, что ФИО4 умер в пути следования с места службы до дома не нашли своего объективного подтверждения. Напротив, выехав с места службы из 

<

адрес> и доехав до избранного ФИО4 пункта назначения, а именно места жительства своей девушки ФИО8, он завершил путь своего следования с места службы, оставшись на несколько часов у ФИО24. Путь следования от ФИО23 до дома родителей не будет считаться следованием с места военной службы, с учетом времени пребывания у ФИО24. Кроме этого, прибыв в гараж дома и оставшись там (водительское сиденье было откинуто назад), суд полагает, что ФИО4 завершил путь следования до дома. 

Исходя из обстоятельств, нельзя признать обоснованными и доводы истца, что смерть наступила в результате следования ФИО4 к месту службы, так как каких-либо обстоятельств, объективно свидетельствующих об этом, не установлено. Из материалов дела не следует, что ФИО4 начал следование из 

<

адрес> в 

<

адрес>, так как был обнаружен в закрытом гараже возле автомобиля при выключенном двигателе автомобиля. Тот обстоятельство, что ФИО4 нужно было прибыть на место службы и приступить к выполнению обязанностей ДД.ММ.ГГГГ не свидетельствует, безусловно, о том, что находясь в гараже, ФИО4 начал следование к месту службы, так как какие-либо действия, свидетельствующие об этом, он не совершал. Его намерения и причины пребывания в гараже установить не представляется возможным в связи со смертью.

Показания свидетеля ФИО4 о том, что при осмотре места происшествия в его присутствии был обнаружен на заднем сидении автомобиля рюкзак с чистой формой брата, не свидетельствуют о том, что умерший ФИО4 начал следование к месту службы.

При таких обстоятельствах, у суда отсутствуют основания полагать, что между смертью ФИО4 и исполнением им служебных обязанностей имеется прямая причинно-следственная связь, судом не установлено, что смерть ФИО4 наступила при следовании с места службы домой или из дома к месту службы, как полагает истец. 

Соответственно, командованием части правильно установлены обстоятельства смерти в оспариваемом заключении служебной проверки по факту смерти ФИО4 и в оспариваемых приказах, в части того, что смерть ФИО4 наступила в период прохождения военной службы, не связана с исполнением обязанностей военной службы. С учетом установленных обстоятельств смерти ФИО4, оснований для удовлетворения исковых требований ФИО3 не имеется как в части признания незаконными заключения по материалам служебной проверки, приказов в части установленных обстоятельств смерти ФИО4, так и признании права истца на получение единовременного пособия и возложения обязанности на Военный комиссариат РБ принять документы для оформления и направления в страховую компанию АО «СОГАЗ».

Разрешая требования ФИО3 о взыскании с Министерства Обороны РФ компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 и ст. 151 ГК РФ. Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ). 

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. Согласно ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования. 

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом. 

Из приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что по общему правилу необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность деяния причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. 

Следовательно, обязанность по компенсации морального вреда за счет соответствующей казны (в данном случае заявлено исковое требование о компенсации морального вреда к государственным органам за счет казны Российской Федерации) может быть возложена на государственные органы или должностных лиц этих органов при наличии противоправности деяния и вины указанных органов и лиц в причинении вреда. Если не представляется возможным установить непосредственного причинителя вреда, а также его вину, то основания для компенсации морального вреда по правилам норм гл. 59 ГК РФ отсутствуют.

Истец, претендуя на возмещение морального вреда с возложением обязанности по его возмещению на Министерство обороны РФ, ссылается только на сам факт смерти ее сына ФИО4, при этом ею не оспаривается, что смерть сына наступила в результате несчастного случая.

В материалах дела не имеется доказательств, безусловно свидетельствующих о том, что смерть ФИО4 наступила в результате противоправных действий военнослужащих Вооруженных Сил РФ или командования части, где проходил военную службу ФИО4 

Указанные в иске нарушения порядка убытия из воинской части ФИО4 не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО6.

С учетом приведенных обстоятельств суд приходит к выводу, что правовые основания для взыскания в пользу ФИО3 компенсации морального вреда в связи со смертью ФИО4 в соответствии со ст. ст. 1064, 1069 ГК РФ отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 к Военному комиссариату Октябрьского района г. Улан-Удэ, Войсковой части 69647, Министерству обороны РФ о признании незаконными приказов, признании права на получение единовременного пособия, взыскании компенсации морального вреда оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Бурятия в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Улан-Удэ. 

Судья: А.А. Дандарова