Дело № 2-756/2020 24 ноября 2020 года

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Ленинский районный суд г. Иваново

В составе председательствующего судьи Ерчевой А.Ю.

при секретаре Водопьяновой А.С.,

с участием представителя истца ФИО1, действующей на основании доверенности, ФИО2, 

ответчика ФИО3 и ее представителя ФИО4,

представителя ответчика СПАО «Ингосстрах», действующей на основании доверенности, ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании 24 ноября 2020 года гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3, ФИО7, ФИО8 о взыскании ущерба, причиненного в результате ДТП,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3, Игнату В.С. о взыскании ущерба, причиненного в результате ДТП.

Иск мотивирован тем, что 16.09.2019 в 18.05 часов произошло ДТП у 

<

адрес> с участием ТС Киа Сид, г/н №, под управлением ответчика ФИО3, ТС Хендэ Солярис, г/н №, под управлением ответчика ФИО7, и ТС Ниссан Алмера, г/н №, под управлением 3 лица ФИО9 Виновниками ДТП являются водители ФИО3 и Игнат ФИО10 ответственность виновника ДТП-ФИО3 по использованию ТС на момент ДТП не была застрахована в установленном законом порядке. Гражданская ответственность виновника ДТП ФИО7 на момент ДТП была застрахована в ООО «СК «Согласие» по договору ОСАГО серии МММ №. Гражданская ответственность истца по использованию ТС на момент ДТП была застрахована в СПАО «Ингосстрах» по договору ОСАГО серии МММ №. Истец, являясь собственником ТС Ниссан Алмера, в порядке ФЗ «Об ОСАГО» обратился в СПАО «Ингосстрах» за получением страхового возмещения. СПАО «Ингосстрах» признало событие страховым случаем и 27.11.2018 произвело выплату в сумме 18200 рублей, 30.10.2019-в сумме 152900 рублей, 04.12.2019-выплатило УТС в сумме 12562,50 рублей. Таким образом, страховая компания выплатила истцу страховое возмещение в общей сумме 183662,50 рублей. При производстве выплаты СПАО «Ингосстрах» учитывало наличие 2-х виновников ДТП и поэтому выплатило страховое возмещение в размере 50% от суммы причиненного ущерба с учетом износа. Поскольку произведенной выплаты оказалось недостаточно для проведения восстановительного ремонта ТС, истец обратился в Агентство «Региональный центр оценки и экспертиз» для производства независимой экспертизы в отношении ТС Ниссан Алмера. Согласно экспертному заключению указанного Агентства от 18.11.2019 стоимость восстановительного ремонта ТС истца без учета износа составляет 486177,78 рублей, УТС-26482 рубля. В связи с проведением независимой экспертизы истец понес расходы по оплате услуг эксперта в размере 8300 рублей. Таким образом, поскольку выплаченной суммы в рамках ФЗ «Об ОСАГО» истцу недостаточно для полного возмещения причиненного ущерба, по его мнению, разница между страховым возмещением с учетом износа и размером ущерба без учета износа подлежит взысканию с причинителей вреда в следующем размере и исходя из следующего расчета: 1. Ущерб, подлежащий взысканию с ответчика ФИО7: 486177,78 рублей:2=243088,89 рублей (размер ущерба 50%), 243088,89 рублей-171100 рублей (выплачено страховой компанией 50%)=71988,89 рублей; 26482 рубля:2=13241 рубль (размер УТС 50%), 13241 рубль-12562,50 рублей (выплачено страховой компанией 50%)=678,50 рублей. Итого, ущерб, подлежащий взысканию с ответчика ФИО7, составляет 72667,39 рублей (71988,89 рублей+678,50 рублей=72667,39 рублей); 2. Ущерб, подлежащий взысканию с ответчика ФИО3: 486177,78 рублей:2=243088,89 рублей (размер ущерба); 26482 рубля:2=13241 рубль (размер УТС). Итого, ущерб, подлежащий взысканию с ответчика ФИО3, составляет 256329,89 рублей (243088,89 рублей+13241 рубль=256329,89 рублей). Кроме того, истец понес дополнительные расходы по оплате услуг эвакуатора в сумме 2200 рублей и по оплате услуг автостоянки поврежденного ТС в сумме 4560 рублей. Страховая компания возместила истцу расходы по оплате услуг эвакуатора в размере 50%-в сумме 1100 рублей. Следовательно, с ответчиков ФИО3 и ФИО7 подлежат возмещению оставшиеся 50% от стоимости услуг эвакуатора в сумме 1100 рублей, а также расходы по оплате услуг стоянки в сумме 4560 рублей. 

На основании изложенного, истец просит взыскать с ответчика ФИО3 в свою пользу 256329,89 рублей-разницу между причиненным ущербом и выплаченным страховым возмещением, в том числе УТС-13241 рубль; взыскать с ответчика ФИО7 в свою пользу 72667,39 рублей-разницу между причиненным ущербом и выплаченным страховым возмещением, в том числе УТС-678,68 рублей; взыскать с ответчиков ФИО3, ФИО7 в свою пользу пропорционально удовлетворенным требованиям: 6490 рублей-судебные расходы по оплате госпошлины, 8300 рублей-расходы по оплате услуг независимого оценщика, 1100 рублей-расходы по оплате услуг эвакуатора, 4560 рублей-расходы по оплате услуг автостоянки, 30000 рублей-судебные расходы по оплате услуг представителя. 

23.06.2020 на основании определения суда к участию в деле в качестве соответчика в порядке ст. 40 ГПК РФ привлечено СПАО «Ингосстрах» в связи с характером спорного правоотношения. 

24.11.2020 определением суда исковое заявление истца в части исковых требований к СПАО «Ингосстрах» о взыскании ущерба, причиненного в результате ДТП, оставлено без рассмотрения ввиду не соблюдения истцом установленного федеральным законом для данной категории дел досудебного порядка урегулирования спора.

В судебное заседание истец не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, от его имени в деле участвует представитель. Ранее в судебном заседании истец заявленные требования поддержал и не поддержал только в части взыскания расходов за услуги автостоянки. С выводами судебной автотехнической экспертизы был не согласен, поскольку факт того, что сотрудники страховой компании и оценщик не зафиксировали часть механических повреждений его ТС, возникших в результате ДТП, не свидетельствует о том, что таких не имелось. 

В судебном заседании представитель истца заявленные требования поддержала и не поддержала только требования в части взыскания расходов за услуги автостоянки, поскольку истцу не выданы надлежащим образом оформленные документы, подтверждающие оплату данных расходов, договор на оказание услуг, а также пояснила, что ответчик Игнат В.С., двигаясь на своем ТС, ввел в заблуждение ответчика ФИО3, ехавшую за ним на своем ТС, своими маневрами. А именно, ответчик Игнат В.С. совершал маневр поворота направо с включенным сигналом поворота в левую сторону. В связи с этим у ответчика ФИО3 необходимости применить экстренное торможение не было, и с целью избежать столкновения с ТС ФИО7 она совершила выезд на полосу встречного движения. Таким образом, ответчики ФИО3 и Игнат В.С. нарушили ПДД РФ. Водитель ТС истца-Князькова А.Т. ПДД РФ не нарушала, т.к. до момента столкновения с ТС ответчика ФИО3 двигалась с допустимой скоростью прямолинейно по крайней левой полосе движения, а ТС под управлением ответчика ФИО3 неожиданно для водителя ТС истца-ФИО9 выехало на ее полосу движения. Перекресток водитель ФИО9 проезжала на зеленый мигающий сигнал светофора. После случившегося на момент были вызваны сотрудники ГИБДД, которые зафиксировали факт ДТП и повреждения на ТС. В настоящее время ремонт ТС истца частично произведен, однако документов, подтверждающих факт проведения ремонта, у истца не имеется. С выводами судебной автотехнической экспертизы и дополнительной судебной автотехнической экспертизы она не согласна, по основаниям, изложенным в возражениях, поскольку в нарушение требований закона эксперт, исследуя обстоятельства ДТП, фактически провел фототехническую и криминалистическую экспертизу, не обладая на то соответствующей специальностью, позволяющей это делать, т.е. занимался раскадровкой видеозаписи. При определении технической возможности водителя ТС истца предотвратить столкновение, эксперт нарушил Методику расчета и установления приоритета при проезде регулируемого перекрестка в интервале смены разрешающего сигнала светофора на запрещающий. Представитель истца не согласна и с размером ущерба, определенным дополнительной судебной автотехнической экспертизой, поскольку данная экспертиза является непроверяемой, часть повреждений ТС истца экспертом необоснованная не учтена, в то время, как неучтенные экспертом повреждения приняты во внимание экспертом страховщика и независимым оценщиком. В судебных экспертных заключениях отсутствуют сведения о марках и моделях технологических жидкостей, которые допускается применять при расчете стоимости ремонтно-восстановительных работ в отношении ТС по Единой методике, а также отсутствуют сведения достоверности примененных экспертом материалов при расчете стоимости восстановительного ремонта ТС истца по средним ценам рынка Ивановской области. В связи с этим судебные экспертные заключения не отвечают требованиям объективности и допустимости. Заявленные истцом расходы по оплате услуг автостоянки и эвакуатора являются его убытками. С учетом изложенного, представитель истца просила заявленные требования удовлетворить.

В судебное заседание ответчик Игнат В.С. не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом. Ранее в ходе рассмотрения дела ответчик исковые требования не признал и пояснил, что свою вину в ДТП он изначально не оспаривал, чтобы потерпевший мог получить страховое возмещение. На своем ТС Хенде Солярис он двигался по 

<

адрес> в сторону 

<

адрес>. Ему необходимо было занять парковочное место, которое он обнаружил на противоположной стороне дороги, для чего он должен был развернуться. Он двигался на своем ТС со скоростью около 20 км/ч. Водитель ТС, которое двигалось за ним, не соблюдая дистанцию, видел все маневры его ТС. Обнаружив парковочное место, он заблаговременно включил указатель левого поворота. Подъехав к месту, где имелась прерывистая дорожная разметка на мигающий зеленый сигнал светофора, он увидел в левое боковое стекло ТС ответчика ФИО3, которое выехало на полосу встречного движения, поскольку не успевало затормозить с целью избежать столкновения с его ТС. В результате этого произошло столкновение между ТС ответчика ФИО3 и ТС истца после пешеходного перехода. С места ДТП он уехал, убедившись, что с иными участниками ДТП все в порядке. Впоследствии сотрудники ГИБДД усмотрели в его действиях нарушения ПДД РФ, поскольку, когда его ТС сместилось немного в правую сторону для того, чтобы затем развернуться, он должен был уступить дорогу для движения ТС ФИО3, двигавшегося в прямолинейном направлении за его ТС, что он не сделал. Его ТС в момент ДТП с автомобилями иных участников ДТП не контактировало и повреждений не имеет. 

В судебное заседание представитель ответчика ФИО7 не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом. Ранее в ходе рассмотрения дела представитель ответчика исковые требования не признал и пояснил, что из материала проверки по факту ДТП не следует, что признана обоюдная вина участников ДТП. Так, ответчик ФИО3 не предприняла мер к экстренному торможению и выехала на полосу встречного движения. Водитель ТС истца также не предприняла мер к экстренному торможению, в противном случае столкновения автомобилей избежать бы удалось. Между фактом нарушения ответчиком Игнатом В.С. ПДД РФ и наступившими последствиями в виде повреждений ТС истца в результате ДТП причинно-следственной связи не имеется. Размер ущерба, предъявленный к взысканию, не соответствует действительности, поскольку истец восстановил свое ТС за сумму менее 400000 рублей. Судебные экспертные заключения он не оспаривает и представил письменные пояснения от 20.11.2020, согласно которым водитель ФИО9 нарушила п. 1.5, п. 6.2, п. 6.13 ПДД РФ, что следует из судебного экспертного заключения. По мнению представителя ответчика, причинно-следственная связь между действиями ответчика ФИО7 и наступившими последствиями отсутствует. Согласно судебному экспертному заключению траектории движения водителей ТС ФИО9 и ответчика ФИО7 не пересекались. ТС истца и ТС ответчика ФИО7 между собой не контактировали, двигались в различных направлениях и одномоментно друг от друга не зависели. Таким образом, с учетом совокупности таких факторов, как наличие виновных действий ФИО9, отсутствие контакта между автомобиля истца и ответчика ФИО7, отсутствие вины ответчика ФИО7 непосредственно перед автомобилем истца, исковые требования к ответчику Игнату В.С. удовлетворению не подлежат. ДТП состоит из 2-х самостоятельных эпизодов: взаимодействие ТС Хендэ Солярис и ТС Киа Сид и взаимодействие ТС Киа Сид и ТС Ниссан Алмера. Если бы ответчик ФИО3 действовала в соответствии с ПДД РФ, то она в соответствии с п. 10.1 ПДД РФ должна была принять меры к экстренному торможению, а не крутить руль влево-вправо и выезжать на полосу встречного движения. Таким образом, несоблюдение ответчиком Игнатом В.С. требований ПДД РФ привело только к повреждению ТС Киа Сид, водитель которого также нарушил ПДД РФ. Несоблюдение требований ПДД РФ водителем ТС Киа Сид привело к повреждению ТС истца. С учетом изложенного, по мнению представителя ответчика, необходимо установить вину водителей 3 лица ФИО9 и ответчика ФИО3 при взаимодействии автомобилей под их управлением в соотношении 50% на 50% и вину водителей-ответчиков при взаимодействии автомобилей Киа Сид и Хендэ Солярис под их управлением в соотношении 50% на 50%.

В судебном заседании ответчик ФИО3 исковые требования не признала и пояснила, что ее вины в сложившейся ДТС не имеется. Так, 16.09.2019 в 18.55 часов имело место ДТП у 

<

адрес> с участием 3-х ТС, в том числе ТС Киа Сид, г/н №, под ее управлением. ДТП произошло на перекрестке у ТЦ «Серебряный город», со стороны, где находится съезд с парковки. Она ехала на своем ТС в сторону 

<

адрес> по левой полосе движения, т.к. крайняя права полоса движения была занята припаркованными автомобилями, расположенными по диагонали. Подъехав к светофору, она остановилась. После того, как загорелся разрешающий сигнал светофора, она включила 1-ую передачу скорости и начала движение на ТС, скорость которого не превышала 40 км/ч, и двигалась на своем ТС около 30-40 км/ч. От светофорного объекта до разворота расстояние составляло 70 м. Впереди ее ТС двигалось ТС черного цвета, г/н которого она не помнит. Данный автомобиль двигался с гораздо большей скоростью, чем ее ТС. До момента ДТП расстояние между ее ТС и ТС черного цвета составляло не менее 5 м. Таким образом, после того, как загорелся разрешающий сигнал светофора, ТС черного цвета начало набирать скорость, двигалось в прямом направлении, проехало светофорный объект, стоп-линию, затем затормозило, сместилось немного в правую сторону с включенным сигналом поворота налево для того, чтобы по видимому занять свободное парковочное место на противоположной стороне дороги, и на пешеходном переходе затормозило, встало. При этом ТС черного цвета изменило траекторию движения немного в правую сторону примерно на 0,5 м не для того, чтобы пропустить ее ТС, а для того, чтобы ему было легче совершить маневр поворота в левую сторону. В том месте, где ТС черного цвета собиралось совершить маневр поворота в левую сторону, имелась прерывистая дорожная разметка для съезда автомобилей с парковки, а не для разворота. В момент, когда ТС черного цвета начало совершать маневры, расстояние между указанным ТС и ее ТС резко сократилось, поскольку оба автомобиля находились в движении, она увидела на ТС черного цвета красные стоп-сигналы, когда оно начало резко тормозить, с одновременно включенным сигналом левого поворота. Увидев такие маневры впереди двигавшегося ТС, она поняла, что ее ТС затормозить, чтобы избежать столкновения с ТС черного цвета, не успевает. С целью избежать столкновения с ТС черного цвета и опасаясь за свою жизнь, она совершила маневр поворота, выехав по полосу встречного движения, и при этом пересекла 2 сплошные линии дорожной разметки, остановившись посередине 2-х полос движения после пешеходного перехода. После этого она посмотрела вперед и увидела, что на ее ТС едет другой автомобиль, и в этот момент произошло столкновение ее ТС с ТС истца, двигавшимся со скоростью 50 км/ч на желтый мигающий сигнал светофора, которое меры к торможению не принимало. В результате столкновения автомобилей ее ТС по инерции немного сместилось в левую сторону. При этом ТС истца не должно было двигаться на мигающий желтый сигнал светофора, а должно было остановиться, т.к. в том месте имеется пешеходный переход. После ДТП ТС черного цвета сразу уехало с места случившегося. По ее мнению, технической возможности избежать столкновения с ТС истца она не имела в сложившейся ДТС. На место ДТП были вызваны сотрудники ГИБДД. По ее мнению, в данном ДТП имеет место вина всех водителей ТС, поэтому постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении она не обжаловала. ТС Киа Сид находилось в ее пользовании на основании договора безвозмездного пользования автомобилем от 31.08.2018, заключенного с собственником ТС, в соответствии с которым она являлась законным владельцем ТС. В настоящее время ТС Киа Сид продано. Судебные экспертные заключения она не оспаривает, и за проведение судебной экспертизы расходы она оплатила частично. 

В судебном заседании представитель ответчика ФИО3 исковые требования не признала и пояснила, что согласно судебной практике виновным в ДТП признается то лицо, которое ДТП спровоцировало. Согласно судебному экспертному заключению именно действия водителя ФИО7 вызвали возникновение аварийной ситуации для водителя ТС Киа Сид. Таким образом, в данном случае ответчик ФИО3 выехала на полосу встречного движения только из-за действий ответчика ФИО7 Судебные экспертные заключения она не оспаривает.

24.09.2020 на основании определения суда к участию в деле в качестве ответчика в порядке ст. 40 ГПК РФ привлечена ФИО8-собственник ТС Киа Сид в связи с характером спорного правоотношения. 

В судебное заседание ответчик ФИО8 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом.

26.03.2020 на основании определения суда к участию в деле в качестве 3 лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке ст. 43 ч. 1 ГПК РФ привлечено ООО «СК «Согласие» в связи с характером спорного правоотношения. 

В судебное заседание представитель 3 лица ООО «СК «Согласие» не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом. 

24.09.2020 на основании определения суда к участию в деле в качестве 3 лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке ст. 43 ч. 1 ГПК РФ привлечена ФИО9-водитель ТС Ниссан Алмера в связи с характером спорного правоотношения. 

В судебное заседание 3 лицо ФИО9 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещалась заказной корреспонденцией. Ранее в ходе рассмотрения дела 3 лицо ФИО9 с заявленными требованиями была согласна и пояснила, что ее вины в ДТП не имеется, она предприняла все меры к предотвращению столкновения автомобилей. ТС под ее управлением двигалось со скоростью 50 км/ч. Светофорный объект она проезжала на ТС истца на мигающий зеленый сигнал светофора. Выезжающее на ее полосу движения ТС, она увидела мгновенно, сразу нажала на педаль тормоза, но столкновения с ТС ответчика ФИО3 избежать не удалось. При этом она видела, как ответчик Игнат В.С. совершал маневр. ТС истца остановилось до пешеходного перехода. С выводами судебной автотехнической экспертизы она не согласна, поскольку эксперт не полностью установил все механические повреждения ТС истца и предлагает ремонтировать поврежденные детали, которые подлежат замене. 

Суд, заслушав объяснения сторон, пояснения эксперта, исследовав материалы дела, материал проверки по факту ДТП от 16.09.2019, оценив в совокупности имеющиеся в материалах дела доказательства, приходит к следующему.

Судом установлено, что 16.09.2019 в 18.05 часов у 

<

адрес> имело место ДТП с участием ТС Киа Сид, г/н №, принадлежащего на праве собственности ФИО8, под управлением ответчика ФИО3, ТС Ниссан Алмера, г/н №, принадлежащего на праве собственности истцу, под управлением 3 лица ФИО9, и ТС Хендэ Солярис, под управлением ответчика ФИО7, принадлежащего последнему на праве собственности. В результате ДТП автомобили истца и ответчика ФИО8 получили механические повреждения, что подтверждается материалом проверки по факту ДТП и материалами гражданского дела, не оспаривается лицами, участвующими в деле.

В связи с тем, что в результате полученных повреждений ТС истца самостоятельно передвигаться не могло, истец воспользовался услугами эвакуатора, за что оплатил 2200 рублей, что подтверждается кассовым чеком от 16.09.2019, договором от 16.09.2019, заключенным между ООО «Эвакуатор» и истцом. 

16.09.2019 на основании определения ИДПС ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по Ивановской области возбуждено дело об административном правонарушении, предусмотренном ст. 12.15 КоАП РФ, в отношении 3 лица ФИО9 и ответчика ФИО3 

07.10.2019 постановлением инспектора ДПС ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по Ивановской области производство по делу об административном правонарушении в отношении водителей ФИО9 и ФИО3 на основании п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ прекращено за отсутствием состава административного правонарушения, поскольку действия водителя ФИО3 в рамках действующего законодательства состава административного правонарушения, предусмотренного КоАП РФ, не образуют, а в действиях водителя ФИО9 нарушений ПДД РФ не усматривается. 

В тот же день постановлением ДПС ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по Ивановской области ответчик Игнат В.С. привлечен к административной ответственности по ст. 12.14 ч. 3 КоАП РФ, ввиду нарушения п. 8.8 ПДД РФ, а именно в связи с тем, что при повороте налево (развороте) вне перекрестка от правого края проезжей части дороги, не уступил дорогу попутно движущемуся автомобилю Киа Сид, г/н №, под управлением ответчика ФИО3, за что ему назначено наказание в виде административного штрафа в размере 500 рублей.

В суде ответчик Игнат В.С. пояснил, что свою вину на момент ДТП не оспаривал с целью обеспечить потерпевшему возможность получить страховое возмещение. 

По состоянию на дату ДТП гражданская ответственность ответчика ФИО7 по использованию ТС была застрахована в ООО «СК «Согласие» по договору ОСАГО серии МММ №, гражданская ответственность истца по использованию ТС-в СПАО «Ингосстрах» по договору ОСАГО серии МММ №, что лица, участвующие в деле, не оспаривали.

10.10.2019 истец обратился в СПАО «Ингосстрах» с заявлением о ПВУ по договору ОСАГО владельцев ТС. 

СПАО «Ингосстрах», рассмотрев заявление истца, признало случай страховым, составило акты о страховом случае от 25.10.2019, от 26.11.2019, от 04.12.2019, и, исходя из обоюдной вины в ДТП водителей ФИО11 и ФИО3, перечислило истцу страховое возмещение в размере 170000 рублей, УТС в размере 12562,50 рублей, расходы за эвакуацию ТС в размере 1100 рублей, что подтверждается платежными поручениями № 102871 от 30.10.2019, № 394265 от 27.11.2019, № 434248 от 05.12.2019. Таким образом, СПАО «Ингосстрах» перечислило истцу страховую выплату в размере 183662,50 рублей, что истец в суде не отрицал. 

Согласно п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 ст. 1083 настоящего Кодекса. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Как указано в п. 3 ст. 1079 ГК РФ вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (ст. 1064).

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ", по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (п. 2 ст. 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, п. 3 ст. 401, п. 1 ст. 1079 ГК РФ). 

С целью определения размера ущерба, причиненного в результате ДТП, истец обратился к ИП ФИО16

12.11.2019 экспертом-техником ФИО16 произведен осмотр ТС истца, по результатам которого 18.11.2019 экспертом-техником подготовлено экспертное заключение независимой технической экспертизы ТС истца при решении вопроса о выплате возмещения ущерба, согласно которому стоимость восстановительного ремонта ТС истца составляет: без учета износа-486177,78 рублей, с учетом износа-158972,14 рублей, величина УТС-26482 рубля. За услуги по составлению данного экспертного заключения истец оплатил ИП ФИО16 8300 рублей, что подтверждается квитанцией к приходному кассовому ордеру от 18.11.2019, кассовым чеком на указанную сумму.

Поскольку произведенной страховой компанией выплаты оказалось недостаточно для восстановления поврежденного в результате ДТП ТС, истец 10.12.2019 направил в адрес ответчиков ФИО7 и ФИО3 посредством почтовой корреспонденции претензию, в которой просил в добровольном порядке выплатить 328997,28 рублей-разницу между причиненным ущербом и выплаченным страховым возмещением, 8300 рублей-расходы по оплате услуг независимого оценщика, 3000 рублей-расходы по оплате услуг представителя, 1100 рублей-расходы по оплате услуг эвакуатора, 4560 рублей-расходы по оплате услуг автостоянки. 

Однако требования истца ответчики Игнат В.С. и ФИО3 в добровольном порядке не удовлетворили, ответа на претензию от них не последовало. 

Согласно ст. 1072 ГК РФ юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего (ст. 931, п. 1 ст. 935), в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

В ходе рассмотрения дела ответчик ФИО3 полагала наличие виновности всех 3-х участников в ДТП, а ее представитель настаивала на том, что виновником ДТП является ответчик Игнат В.С., как лицо, которое спровоцировало ДТП, а также нарушения ПДД РФ имеются и в действиях водителя ФИО9, совершившей в нарушение п. 6.2 ПДД РФ выезд на перекресток на запрещенный желтый сигнал светофора. Ответчик Игнат В.С. и его представитель также оспаривали виновность ФИО7 в ДТП, указав на то, что непосредственно действиями ФИО7 ущерб истцу не причинен, столкновения между ТС ФИО7 и ТС истца не имелось, а, следовательно, не имеется и причинно-следственной связи между действиями ФИО7 и наступившими последствиями в виде повреждений ТС истца. ТС ответчика ФИО7 в ДТП не пострадало. В свою очередь, представитель истца и 3 лицо ФИО9 настаивали на том, что вины последней в ДТП не имеется, что подтверждается материалом проверки по факту ДТП. Кроме того, сторона ответчиков оспаривала и размер ущерба, причиненного истцу в результате ДТП, указав на то, что восстановительный ремонт ТС истца произведен на сумму менее 400000 рублей, а на осмотре ТС истца ответчики не присутствовали. 

В связи с наличием между сторонами спора относительно виновности водителей в ДТП и размера ущерба по делу назначена и проведена судебная автотехническая экспертиза.

Согласно заключению судебной автотехнической экспертизы ИП ФИО5 от 11.08.2020: 

1. Механизм ДТП и характер образования механических повреждений на ТС Киа Сид, г/н №, и ТС Ниссан Алмера, г/н №, полученных 16.09.2019, подробно изложены в исследовательской части настоящего заключения; 

2. Исходя из скорости 30-40 км/ч, со слов ФИО3, полный остановочный путь ТС Киа Сид, г/н №, исходя из того, что ДТП произошло в светлое время суток (16.09.2019 в 18.05 часов), при ясной погоде, сухом дорожном асфальтовом покрытии составляет 14…21 м; 

3. Исходя из допустимой скорости, со слов представителя ФИО1 (согласно материалу проверки по факту ДТП-40-50 км/ч), полный остановочный путь ТС Ниссан Алмера, г/н №, исходя из того, что ДТП произошло в светлое время суток (16.09.2019 в 18.05 часов), при ясной погоде, сухом дорожном асфальтовом покрытии составляет 21…29 м; 

4. Исходя из скорости 20 км/ч, со слов ФИО7, полный остановочный путь ТС Хендэ Солярис, г/н №, исходя из того, что ДТП произошло в светлое время суток (16.09.2019 в 18.05 часов), при ясной погоде, сухом дорожном асфальтовом покрытии составляет 7 м; 

5. ФИО3 технической возможностью предотвратить ДТП (столкновение с ТС Ниссан Алмера, г/н №), а также предотвратить возможность столкновения с ТС Хендэ Солярис, г/н №, путем применения экстренного торможения не обладала;

6. Игнат В.С. имел техническую возможность совершить маневр поворота, разворота в левую сторону на проезжей части автодороги в соответствии с ПДД РФ, соблюдая принцип безопасности дорожного движения;

7. Водитель ТС истца-ФИО9 технической возможностью предотвратить ДТП (столкновение с ТС Киа Сид, г/н №) путем применения экстренного торможения не обладала;

8. С технической точки зрения, водители должны были действовать следующим образом: а) водитель ТС ФИО12 В.С. при движении по исследуемому участку дороги должен был совершить проезд стоп-линии на разрешающий сигнал светофора (п. 6.2 ПДД РФ), заблаговременно включить правый указатель поворота (п. 8.1, п. 8.2 ПДД РФ), выехать за пределы пешеходного перехода (п. 8.11 ПДД РФ), включить левый указатель поворота (п. 8.1, п. 8.2 ПДД РФ), убедиться в том, что при развороте не будет создано опасности (п. 1.5 ПДД РФ) для движения попутных и встречных ТС (п. 8.8 ПДД РФ, принимается исходя из объяснений водителей) и только после этого начать выполнение маневра разворота. Во время выполнения маневра водитель также должен руководствоваться п. 10.1 ПДД РФ, а именно вести ТС со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние ТС и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением ТС для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки ТС. Из исследований, проведенных экспертом, следует, что в действиях водителя ТС Хендэ Солярис прослеживается несоответствие требованиям п.п. 1.5, 8.1, 8.2, 8.11, 10.1 ПДД РФ; б) водитель ТС Киа Сид ФИО3 при движении по исследуемому участку дороги должна была двигаться со скоростью, обеспечивающей водителю возможность постоянного контроля за движением ТС для выполнения требований Правил (п. 10.1 ПДД РФ), не превышающей установленного ограничения (п.п. 10.2, 10.5 ПДД РФ). Совершить проезд стоп-линии на разрешающий сигнал светофора (п. 6.2 ПДД РФ). При возникновении опасности для движения должна была принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки ТС (абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ). Действия водителя ТС Киа Сид ФИО3 противоречили требованиям п.п. 1.5, 6.2, 6.13, 9.1 (1) и 9.2 ПДД РФ; в) водитель ТС Ниссан Алмера ФИО9 при движении по исследуемому участку дороги должна была двигаться со скоростью, обеспечивающей водителю возможность постоянного контроля за движением ТС для выполнения требований Правил (п. 10.1 ПДД РФ), не превышающей установленного ограничения (п.п. 10.2, 10.5 ПДД РФ). Совершить проезд стоп-линии на разрешающий сигнал светофора (п. 6.2 ПДД РФ). При возникновении опасности для движения должна была принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки ТС (абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ). В действиях водителя ТС Ниссан Алмера прослеживается прямое несоответствие требованиям п.п. 1.5, 6.2, 6.13 ПДД РФ;

9. Невыполнение водителем ТС истца-ФИО9 требований п.п. 1.5, 6.2, 6.13 ПДД РФ находится в прямой причинно-следственной связи с фактом ДТП от 16.09.2019;

10. Невыполнение водителем ТС Киа Сид ФИО3 требований п.п. 1.5, 6.2, 6.13, 9.1 (1) и 9.2 ПДД РФ находится в прямой причинно-следственной связи с фактом ДТП от 16.09.2019;

11. Действия водителя ТС ФИО12 В.С. вызвали возникновение аварийной ситуации для водителя ТС Киа Сид. В данном случае при определении причинно-следственной связи необходимо учитывать, что при движении по рассматриваемому участку дороги автомобилей Ниссан Алмера и Киа Сид, даже при условии невыполнения водителями п.п. 1.5, 6.2, 6.13 ПДД РФ, их траектории не пересекались, аварийная ситуация стала только после того, как водитель ТС Хендэ Солярис проигнорировал абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ и совершил выезд на полосу движения ТС Киа Сид;

12. Объем повреждений, степень и характер необходимых ремонтных воздействий для устранения повреждений, полученных ТС Ниссан Алмера, г/н №, в результате ДТП от 16.09.2019 приведен в исследовательской части заключения в виде таблицы;

13. Стоимость восстановительного ремонта ТС Ниссан Алмера, г/н №, в соответствии с Единой методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт, утвержденной ЦБ РФ, с учетом справочников о стоимости запасных частей, материалов и нормо-часа на работы, действовавших на дату ДТП,-16.09.2019, составляет: без учета износа-330300 рублей, с учетом износа-312800 рублей;

14. Стоимость восстановительного ремонта ТС Ниссан Алмера, г/н №, на дату ДТП-16.09.2019 без учета износа, исходя из средних сложившихся цен Ивановского региона, составляет 417400 рублей; 

15. УТС ТС Ниссан Алмера, г/н №, составляет 32535,47 рублей. 

Поскольку в ходе рассмотрения дела установлено, в том числе посредством пояснений истца, его представителя, просмотра видеодисков с фотоматериалами, на которых зафиксированы повреждения ТС истца, представленных сторонами, что при проведении экспертного исследования экспертом ошибочно не включена в расчет стоимости восстановительного ремонта ТС истца 1 поврежденная в результате ДТП деталь-подкрылок передний левый, по делу назначена и проведена дополнительная судебная автотехническая экспертиза, проведение которой также поручено ИП ФИО5

Согласно заключению дополнительной судебной автотехнической экспертизы ИП ФИО5 от 16.10.2020: 1. Объем повреждений, степень и характер необходимых ремонтных воздействий для устранения повреждений, полученных ТС Ниссан Алмера, г/н №, в результате ДТП от 16.09.2019 приведены в исследовательской части заключения в виде таблицы; 2. Стоимость восстановительного ремонта ТС Ниссан Алмера, г/н №, в соответствии с Единой методикой определения размера расходов на восстановительный ремонт, утвержденной ЦБ РФ, с учетом справочников о стоимости запасных частей, материалов и нормо-часа на работы, действовавших на дату ДТП,-16.09.2019, составляет: без учета износа-331100 рублей, с учетом износа-313600 рублей; 3. Стоимость восстановительного ремонта ТС Ниссан Алмера, г/н №, на дату ДТП-16.09.2019 без учета износа, исходя из средних сложившихся цен Ивановского региона, составляет 418200 рублей; 4. УТС ТС Ниссан Алмера, г/н №, составляет 32535,47 рублей. 

В ходе рассмотрения дела ответчики и их представители заключения судебной автотехнической экспертизы и дополнительной судебной автотехнической экспертизы не оспаривали, с ними согласны.

Однако с заключениями судебного эксперта истец и его представитель были не согласны, поскольку ИП ФИО5 не обладает определенными специальностями, допускающими его к такому роду исследования, как раскадровка видеозаписи с видеорегистратора при определении тех или иных условий и параметров видеозаписи, таких как времени, скорости и т.д., которую необходимо производить в комплексе с фототехнической и криминалистической экспертизой. Эксперт не обладает лицензированными программами, утвержденными компетентными органами, по разбивке видеозаписи на кадры, позволившие сделать эксперту выводы о частоте кадров, об их количестве в секунду, о времени секундомера. Поскольку подлинность видеозаписи не проверялась, то выводы, к которым пришел эксперт с использованием видеозаписи, являются голословными, не подтвержденными, научно необоснованными, выходящими за пределы его компетенции. Сторона истца не согласна также с пониманием и интерпретацией экспертом ПДД РФ. Так, у водителя существует обязанность остановиться только на запрещающий сигнал светофора или регулировщика, а не на разрешающий, в том числе мигающий зеленый сигнал с применением экстренного и служебного торможения. Соответственно, исследования эксперта о необходимости водителя ТС истца остановиться перед стоп-линией в момент включения разрешающего движение сигнала светофора-зеленого мигающего не основано на пунктах ПДД ПФ и противоречит им. По мнению представителя истца, водитель ТС истца при включении запрещающего сигнала светофора желтый, не имела технической возможности остановиться перед стоп-линией за 1 секунду даже с применением экстренного торможения, т.к. при движении со скоростью 42 км/м полный остановочный путь ТС по времени составляет 2,79 секунды, а при применении термина, предусмотренного п. 6.14 ПДД РФ, «не прибегая к экстренному торможению», указанное время остановки с 2,79 секунды возрастает и будет еще больше. Таким образом, как полагает представитель истца, водитель ТС истца не располагала технической возможностью остановить ТС в месте, установленном ПДД РФ, в момент включения желтого сигнала светофора при применении торможения в темпе «не прибегая к экстренному торможению», поэтому водитель ТС истца в соответствии с п. 6.14 ПДД РФ получила право на дальнейшее движение и пользовалась приоритетом по отношению к иным ТС. В связи с этим водитель ТС истца не нарушала п. 6.13 ПДД РФ, а расчет эксперта по определению технической возможности водителя ТС истца остановиться перед стоп-линией, противоречит требованиям п. 6.14 ПДД РФ. При этом экспертом не проводилось исследование на предмет наличия или отсутствия технической возможности остановки ТС истца непосредственно при включении запрещающего движение сигнала светофора желтый согласно п. 6.13 ПДД РФ для решения вопроса на соответствие и не соответствие требованиям указанного пункта ПДД РФ в темпе движения «не прибегая к экстренному торможению». С учетом изложенного, выводы эксперта о несоответствии действий водителя ТС истца требованиям п. 1.5, п. 6.2, п. 6.13 ПДД РФ являются неверными, необоснованными, не основанными на ПДД РФ, Методике расчета и установления приоритета при проезде регулируемого перекрестка в интервале смены разрешающего сигнала светофора на запрещающий, разработанной ФГА ОУВО «Южно-Уральский государственный университет (НИУ). Не согласна сторона истца и с выводами эксперта по вопросу определения необходимых ремонтных воздействий для определения стоимости восстановительного ремонта и с расчетом стоимости восстановительного ремонта. Так, ряд поврежденных элементов ТС истца не включен экспертом как в ремонтные воздействия, так и в расчет по мотивам отсутствия отображения на фотографиях, что не соответствует действительности. Ряд поврежденных и подлежащих замене запасных частей, указанный в калькуляции страховой компании, экспертом также не указан. Соответственно, расчет стоимости восстановительного ремонта ТС истца произведен неверно. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что заключения эксперта являются недопустимыми доказательствами по делу и не могут быть положены в основу решения. 

Допрошенный в суде эксперт ФИО5 пояснил, что экспертиза проедена с осмотром места ДТП, ТС истца, которое находилось в отремонтированном состоянии, и ТС Хендэ Солярис, которое в ДТП повреждено не было, с использованием собственных замеров. При проведении экспертизы исследованы и изучены все материалы, по итогам чего сделаны соответствующие выводы. При этом фототехническая и криминалистическая экспертиза представленной с видеорегистратора в ТС истца видеозаписи им не проводилась, ее подлинность не устанавливалась. Для исследования видеозаписи использовалась компьютерная программа, находящаяся в открытом доступе, которая позволяет разделить видеозапись на кадры. Расчет технической возможности остановиться для водителя ТС истца произведен с применением служебного торможения. Водители ТС истца и ТС Киа Сид должны были остановиться перед стоп-линией на желтый сигнал светофора, а не на мигающий зеленый сигнал. Видя мигающий зеленый сигнал светофора, водитель оповещен, что сейчас будет включен желтый сигнал светофора, поэтому водитель должен принять меры для проезда перекрестка на мигающий зеленый сигнал светофора или остановиться на желтый сигнал светофора, поскольку на желтый сигнал светофора проезд перекрестка запрещен. При расчете остановочного пути применялся коэффициент установившегося замедления ТС при торможении 6,8 м/с2, указанный в книге И.И. Чава «Судебная дорожно-транспортная экспертиза», которая широко используется при проведении подобного рода экспертиз. В таблице № 4.4 ГОСТа 33997-2016 указано минимальное значение коэффициента установившегося замедления-4,9, применение которого, на что указывает представитель истца, только укрепляет выводы экспертизы относительно расчета остановочного пути ТС истца. В случае применения предложенного стороной истца коэффициента остановочный путь ТС только возрастет. Расчет остановочного пути для каждого ТС произведен по формуле на стр. 15 экспертного заключения с применением большего коэффициента установившегося замедления, чем предлагает использовать сторона истца. Далее для определения технической возможности водителей предотвратить ДТП используется иная формула, где применяется другой коэффициент и делается вывод о том, что водители ТС истца и ТС Киа Сид предотвратить ДТП путем применения экстренного торможения возможности не имели. Часть механических повреждений из расчета исключена, поскольку их повреждения не подтверждены исследованными фотоматериалами, как независимого оценщика, так и эксперта страховой компании. При этом он согласен с тем, что ошибочно не указал в качестве поврежденной детали подкрылка переднего левого, на котором присутствует небольшая трещина и отсутствует небольшой фрагмент. Ремонт данной детали заводом-изготовителем не предусмотрен. 

Оснований не доверять пояснениям эксперта у суда не имеется, поскольку они согласуются с материалами дела, материалом проверки по факту ДТП, экспертными заключениями, заинтересованности в исходе дела не установлено. 

Согласно ст. 55 ч. 1 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

В силу ст. 77 ГПК РФ лицо, представляющее аудио- и (или) видеозаписи на электронном или ином носителе либо ходатайствующее об их истребовании, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи.

Из материалов дела следует, что представленная ответчиком ФИО3 видеозапись просмотрена и приобщена в судебном заседании к материалам дела до назначения судебных экспертиз, возражений о ее приобщении, о монтаже самой записи не поступало. 

В суде лица, участвующие в деле, не отрицали и не оспаривали, что представленная ответчиком ФИО3 видеозапись-видеозапись с видеорегистратора ТС истца, которая получена в ГИБДД УМВД России по Ивановской области, а на данной видеозаписи зафиксированы движение ТС истца и факт рассматриваемого ДТП. При этом наличие видеозаписи с видеорегистратора ТС истца в ходе рассмотрения дела подтвердила представитель истца, которая пояснила, что соответствующая видеозапись представлялась истцом в органы ГИБДД. Указание на видеозапись имеется и в материале проверки по факту ДТП. 

Судом установлено, что эксперт помимо автотехнической экспертизы, производство которой ему было поручено судом, фототехническую и криминалистическую экспертизу в отношении видеозаписи не проводил. Сам эксперт в суде данный факт подтвердил, а имеющиеся в материалах дела судебные экспертные заключения об обратном не свидетельствуют. 

При проведении экспертиз эксперты вправе самостоятельно определять в рамках каждого конкретного исследования его методы, учитывая объем, достаточность и достоверность доступной для использования того или иного метода информации. При условии, когда эксперт обнаруживает какой-то на видеозаписи недочет, он вправе обратиться в суд с заявлением и сообщить о возможном монтаже записи и ходатайствовать о привлечении к проведению экспертизы специалиста с целью проверки видеозаписи на соответствие. Законодательство, регулирующее экспертную деятельность, эксперту считать кадры, рассматривать видеозапись и фотоматериалы не запрещает. 

Таким образом, вопреки доводам представителя истца, судебным экспертом проводилось исследование представленной видеозаписи в совокупности с иными добытыми по делу доказательствами, в том числе материалом проверки по факту ДТП, схемой организации дорожного движения и режимом работы светофорных объектов. Видеозапись, как самостоятельный объект, предметом экспертного исследования не являлась.

Не состоятельными суд находит и доводы представителя истца о том, что выводы эксперта не основаны на Методике расчета и установления приоритета при проезде регулируемого перекрестка в интервале смены разрешающего сигнала светофора на запрещающий, разработанной ФГА ОУВО «Южно-Уральский государственный университет (НИУ), поскольку, как следует из содержания экспертного заключения, вопрос возможности, правильности и обоснованности действий водителей при проезде регулируемого перекрестка, экспертом тщательно исследовался, а то обстоятельство, что при проведении экспертного исследования экспертом не применялась указанная Методика, а использовалась иная нормативно-техническая литература, не свидетельствует о необоснованности, недостоверности экспертного заключения. Действующим законодательством конкретного списка литературы, которую надлежит использовать эксперту при проведении подобного рода экспертиз, не предусмотрено. 

Вопреки доводам представителя истца, экспертом при расчете стоимости ремонтно-восстановительных работ ТС истца учтены технологические жидкости, на что имеется прямое указание в заключении дополнительной судебной автотехнической экспертизы, а не указание марки и модели жидкостей, исходя из методик расчета стоимости восстановительного ремонта, не свидетельствует о непроверяемости и неточности выводов эксперта по определению стоимости ремонтно-восстановительных работ. 

Анализируя судебные экспертные заключения, суд приходит к выводу о том, что при проведении экспертных исследований эксперт, используя имеющиеся в его распоряжении материалы, подробно, последовательно, конкретно, точно, ясно определил и изложил обстоятельства, механизм ДТП, ДТС, имевшую место с участием сторон в спорный период времени, описав действия водителей при данной ДТС и действия, которые им надлежало совершить при данных обстоятельствах в соответствии с ПДД РФ с целью предотвращения ДТП.

Суд приходит к выводу о том, что судебные экспертные заключения ИП ФИО5 отвечают требованиям ФЗ «Об оценочной деятельности в РФ» от 29.07.1998 № 135-ФЗ, составлены ФИО5 (судебным экспертом, включенным в государственный реестр экспертов-техников, осуществляющих независимую техническую экспертизу транспортных средств при Минюсте России, квалифицированным и не заинтересованным в исходе дела), имеющим стаж экспертной работы с 2015 года, который перед проведением экспертиз предупреждался об уголовной ответственности, а, следовательно, несет ответственность за данные им заключения, которые произведены на основании объективных исходных данных, с учетом нормативно-технической документации, подробным описанием состояния поврежденных ТС и с приложением фотографий поврежденных ТС, локализацией повреждений, места ДТП, с осмотром места ДТП, содержат подробные описания проведенных исследований, сделанные в результате их выводы и ответы на поставленные судом вопросы, вероятностный характер не носят. 

Сомнений в правильности и обоснованности судебных экспертных заключений, а именно судебного экспертного заключения от 11.08.2020 в части исследования механизма, обстоятельств ДТП и ДТС и судебного экспертного заключения от 16.10.2020 в части определения стоимости ремонтно-восстановительных работ, УТС ТС истца у суда не возникает, заключения эксперта не содержат каких-либо неясностей, противоречий, являются полными и обоснованными. 

Сторонами и их представителями доказательств, способных повлиять на размер ущерба, определенный заключением дополнительной судебной автотехнической экспертизы, доказательств для иной оценки обстоятельств ДТП и ДТС в спорный период времени, вопреки выводам, изложенным в заключении судебных автотехнических экспертиз, суду не представлено.

В связи с этим подвергать сомнению судебные экспертные заключения и относиться к ним критически, у суда оснований не имеется, а потому суд признает данные экспертные заключения относимыми и допустимыми доказательствами по делу, определяющими размер ущерба, причиненного истцу в результате ДТП, и содержащим выводы о несоответствии действий водителей ПДД РФ в сложившейся ДТС. 

Несогласие лиц, участвующих в деле, с судебными экспертными заключениями в той или иной части не свидетельствует об их неправильности и необоснованности, а свидетельствует лишь об их несогласии с данными судебными экспертными заключениями.

Неоспоримых, неопровержимых, убедительных доказательств, которые бы могли повлиять на данный вывод суда, лицами, участвующими в деле, суду не представлено. 

Таким образом, оценив заключения судебного эксперта, материал проверки по факту ДТП, материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 1.3 ПДД РФ участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

Согласно п. 1.5 участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

В силу п. 6.2 ПДД РФ круглые сигналы светофора имеют следующие значения: ЗЕЛЕНЫЙ СИГНАЛ разрешает движение; ЗЕЛЕНЫЙ МИГАЮЩИЙ СИГНАЛ разрешает движение и информирует, что время его действия истекает и вскоре будет включен запрещающий сигнал (для информирования водителей о времени в секундах, остающемся до конца горения зеленого сигнала, могут применяться цифровые табло); ЖЕЛТЫЙ СИГНАЛ запрещает движение, кроме случаев, предусмотренных п. 6.14 Правил, и предупреждает о предстоящей смене сигналов; ЖЕЛТЫЙ МИГАЮЩИЙ СИГНАЛ разрешает движение и информирует о наличии нерегулируемого перекрестка или пешеходного перехода, предупреждает об опасности; КРАСНЫЙ СИГНАЛ, в том числе мигающий, запрещает движение.

Согласно п. 6.13 ПДД РФ при запрещающем сигнале светофора (кроме реверсивного) или регулировщика водители должны остановиться перед стоп-линией (знаком 6.16), а при ее отсутствии: на перекрестке-перед пересекаемой проезжей частью (с учетом п. 13.7 Правил), не создавая помех пешеходам; в других местах-перед светофором или регулировщиком, не создавая помех ТС и пешеходам, движение которых разрешено.

Водителям, которые при включении желтого сигнала или поднятии регулировщиком руки вверх не могут остановиться, не прибегая к экстренному торможению в местах, определяемых п. 6.13 Правил, разрешается дальнейшее движение (п. 6.14 ПДД РФ).

Разделом 8 ПДД РФ предусмотрены правила начала движения, маневрирования.

Пунктами 8.1, 8.2, 8.4, 8.5, 8.7, 8.8, 8.11, 8.12 предусмотрено, что перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны-рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Подача сигнала указателями поворота или рукой должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра и прекращаться немедленно после его завершения (подача сигнала рукой может быть закончена непосредственно перед выполнением маневра). При этом сигнал не должен вводить в заблуждение других участников движения.

При перестроении водитель должен уступить дорогу ТС, движущимся попутно без изменения направления движения. При одновременном перестроении ТС, движущихся попутно, водитель должен уступить дорогу ТС, находящемуся справа.

Перед поворотом направо, налево или разворотом водитель обязан заблаговременно занять соответствующее крайнее положение на проезжей части, предназначенной для движения в данном направлении, кроме случаев, когда совершается поворот при въезде на перекресток, где организовано круговое движение.

Если ТС из-за своих габаритов или по другим причинам не может выполнить поворот с соблюдением требований п. 8.5 Правил, допускается отступать от них при условии обеспечения безопасности движения и если это не создаст помех другим ТС.

При повороте налево или развороте вне перекрестка водитель безрельсового ТС обязан уступить дорогу встречным ТС и трамваю попутного направления. Если при развороте вне перекрестка ширина проезжей части недостаточна для выполнения маневра из крайнего левого положения, его допускается производить от правого края проезжей части (с правой обочины). При этом водитель должен уступить дорогу попутным и встречным ТС.

Разворот запрещается, в том числе на пешеходных переходах.

Движение ТС задним ходом разрешается при условии, что этот маневр будет безопасен и не создаст помех другим участникам движения. При необходимости водитель должен прибегнуть к помощи других лиц. Движение задним ходом запрещается на перекрестках и в местах, где запрещен разворот согласно п. 8.11 Правил.

Разделом 9 ПДД РФ предусмотрено расположение ТС на проезжей части.

В силу п.п. 9.1, 9.1 (1), 9.2, 9.7, 9.10 ПДД РФ количество полос движения для безрельсовых ТС определяется разметкой и (или) знаками 5.15.1, 5.15.2, 5.15.7, 5.15.8, а если их нет, то самими водителями с учетом ширины проезжей части, габаритов ТС и необходимых интервалов между ними. При этом стороной, предназначенной для встречного движения на дорогах с двусторонним движением без разделительной полосы, считается половина ширины проезжей части, расположенная слева, не считая местных уширений проезжей части (переходно-скоростные полосы, дополнительные полосы на подъем, заездные карманы мест остановок маршрутных транспортных средств).

На любых дорогах с двусторонним движением запрещается движение по полосе, предназначенной для встречного движения, если она отделена трамвайными путями, разделительной полосой, разметкой 1.1, 1.3 или разметкой 1.11, прерывистая линия которой расположена слева.

На дорогах с двусторонним движением, имеющих 4 или более полосы, запрещается выезжать для обгона или объезда на полосу, предназначенную для встречного движения. На таких дорогах повороты налево или развороты могут выполняться на перекрестках и в других местах, где это не запрещено Правилами, знаками и (или) разметкой.

Если проезжая часть разделена на полосы линиями разметки, движение ТС должно осуществляться строго по обозначенным полосам. Наезжать на прерывистые линии разметки разрешается лишь при перестроении.

Водитель должен соблюдать такую дистанцию до движущегося впереди ТС, которая позволила бы избежать столкновения, а также необходимый боковой интервал, обеспечивающий безопасность движения.

В силу п. 10.1 ПДД РФ водитель должен вести ТС со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние ТС и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением ТС для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки ТС.

Согласно п. 10.5 ПДД РФ водителю запрещается: превышать максимальную скорость, определенную технической характеристикой ТС; превышать скорость, указанную на опознавательном знаке "Ограничение скорости", установленном на ТС; создавать помехи другим ТС, двигаясь без необходимости со слишком малой скоростью; резко тормозить, если это не требуется для предотвращения ДТП.

Из видеозаписи, материалов дела, пояснений участников ДТП следует, что ответчик Игнат В.С., двигаясь на своем ТС, принял решение выполнить маневр разворота из правой полосы. При этом ответчик Игнат В.С. должен был убедиться, что не создает помех ТС, движущимся в попутном и встречном направлениях, а также предполагать возможность предоставления преимущественного права проезда данных ТС, что он не сделал. В связи с этим действия ответчика ФИО7 противоречат абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ, а именно он не принял меры к снижению скорости вплоть до полной остановки ТС при возникновении опасности, которую в состоянии был обнаружить. 

В суде ответчик Игнат В.С. пояснил, что при подъезде к месту разворота, он заблаговременно включил левый указатель поворота, затем повернул в правую полосу движения, от куда начал выполнять маневр разворота. Соответствующие действия ответчика ФИО7 противоречат требованиям п. 8.1, п. 8.2 ПДД РФ, поскольку включенный левый сигнал поворота с одновременным смещением ТС вправо очевидно вводит в заблуждение остальных участников дорожного движения.

Кроме того, из видеозаписи однозначно следует, что ответчик Игнат В.С. в нарушение п. 8.11 ПДД РФ начал выполнение маневра разворота на пешеходном переходе, а доводы представителя истца, о том, что данный водитель, исходя из траектории движения ТС, должен был совершить маневр разворота за пределами пешеходного перехода, в данном случае не обоснованы и правового значения не имеют. 

Таким образом, действия водителя ФИО7 в данной дорожной ситуации не соответствуют требованиям п.п. 1.5, 8.1, 8.2, 8.11, 10.1 ПДД РФ. Следует отметить, что изначально ответчик Игнат В.С. свою виновность в ДТП не оспаривал, как и не оспаривает выводы судебного эксперта в части исследования действий водителей на предмет соответствия ПДД РФ.

В суде ответчик ФИО3 пояснила, что, двигаясь по спорному участку дороги на своем ТС Киа Сид, после включения зеленого сигнала светофора она начала движение, а впереди нее ТС, под управлением ответчика ФИО7, начало совершать резкие и непредсказуемые маневры, которые ввели ее в заблуждение относительно траектории движения ТС ответчика ФИО7

Из видеозаписи следует, что ТС Киа Сид совершает проезд стоп-линии на желтый сигнал светофора, расположенного на регулируемом перекрестке. Поскольку, как установлено судебным экспертом, ответчик ФИО3 имела техническую возможность остановиться перед стоп-линией на перекрестке, то ее действия не соответствуют п. 6.13 ПДД РФ. Далее, как установлено судом, с целью избежать столкновения с ТС ответчика ФИО7, ответчик ФИО3 приняла решение выехать на полосу встречного движения, которая в тот момент была свободна, тем самым она пересекла двойную сплошную линию дорожной разметки, что прямо противоречит п.п. 9.1 (1), п. 9.2 ПДД РФ.

С учетом изложенного, следует вывод о том, что действия ответчика ФИО3 не соответствуют в данной ДТС требованиям п.п. 1,5, 6.2, 6.13, 9.1 (1), 9.2 ПДД РФ, что последней в ходе рассмотрения дела не оспорено, и фактически изначально она не отрицала частично наличие своей виновности в ДТП.

Что касается действий водителя ТС истца-ФИО9 в сложившейся ДТС, то вопреки доводам представителя истца и 3 лица ФИО9, последняя проезжала перекресток на желтый сигнал светофора, запрещающий движение ТС, кроме случаев, предусмотренных п. 6.14 ПДД РФ, который загорелся еще до момента подъезда ФИО9 к стоп-линии и перекрестку. Кроме того, из видеозаписи следует, что пассажир, находившийся в ТС совместно с ФИО9, при наличии зеленого мигающего сигнала, а затем включенного желтого сигнала светофора, установленного на перекрестке, рекомендовал водителю поторопиться проехать перекресток, указав на то, что она успеет это сделать. 

Исходя из того, что судебный эксперт пришел к выводу о наличии у водителя 3 лица ФИО9 технической возможности остановиться перед стоп-линией, чего она по неизвестной причине не сделала, суд приходит к выводу о наличии в ее действиях нарушений п. 1.5, п. 6.13 ПДД РФ.

При этом применение вопреки доводам представителя истца к данной ДТС п. 6.14 ПДД РФ касательно действий водителя 3 лица ФИО9 суд считает необоснованным, поскольку факт проезда в нарушение требований п. 6.2 ПДД РФ перекрестка на запрещающий сигнал светофора, нахождение ТС до стоп-линии при включенном желтом сигнале светофора, подтвержден и у суда сомнений не вызывает.

Таким образом, установленные по делу обстоятельства не подтверждают доводы 3 лица ФИО9 и представителя истца о том, что в данной дорожной ситуации водитель была вправе руководствоваться требованиями п. 6.14 ПДД РФ, в силу чего желтый сигнал светофора не являлся для нее запрещающим. 

Вместе с тем, с целью избежания создания аварийной ситуации и возникновения самого факта ДТП, повлекшего неблагоприятные последствия в виде причинения ущерба, водители должны были соблюдать и действовать в соответствии с ПДД РФ. Доказательств экстренной вынужденности и жизненно важной необходимости нарушения водителями ПДД РФ суду не представлено. 

В силу положений п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Таким образом, факт наличия или отсутствия вины каждого из участников дорожного движения в указанном ДТП является обстоятельством, имеющим юридическое значение для правильного разрешения дела. Суд в рамках дела должен установить характер и степень вины участников ДТП при рассмотрении дела о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП.

Исходя из установленных обстоятельств, суд приходит к выводу о том, что действия водителя ответчика ФИО7, выразившиеся в игнорировании требований абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ и совершении выезда на полосу движения ТС ответчика ФИО3, создали аварийную ситуацию для водителя ФИО3, для которой в свою очередь выезд за стоп-линию был не допустим в силу наличия желтого сигнала светофора, запрещающего проезд, а принятые ею меры по предотвращению столкновения с ТС ответчика ФИО7 противоречили требованиям ПДД РФ. Однако в случае соблюдения водителем ТС Ниссан Алмера ПДД РФ, столкновения с ТС Киа Сид, под управлением ответчика ФИО3, избежать бы удалось. 

В связи с этим суд считает, что ответчик Игнат В.С. виновен в значительно большей степени в совершении ДТП и нарушение им ПДД РФ является первичной причиной ДТП. Между тем, в нарушение ПДД РФ ответчик ФИО3 и 3 лицо ФИО9 также виноваты, что привело к непосредственному столкновению ТС Киа Сид и ТС Ниссан Алмера.

Таким образом, с учетом совокупности представленных доказательств, степень виновности в ДТП каждого участника суд устанавливает в следующем процентном соотношении: ответчик Игнат В.С.-50%, ответчик ФИО3-25%, 3 лицо ФИО9-25%. 

В силу п. 1, п. 2 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Таким образом, наличие убытков предполагает определенное уменьшение имущественной сферы потерпевшего, на восстановление которой направлены правила ст. 15 ГК РФ. Указанные в названной статье принцип полного возмещения вреда, а также состав подлежащих возмещению убытков обеспечивают восстановление имущественной сферы потерпевшего в том виде, который она имела до правонарушения.

Вместе с тем, по общему правилу, исключается как неполное возмещение понесенных убытков, так и обогащение потерпевшего за счет причинителя вреда. В частности, не могут быть включены в состав убытков расходы, хотя и понесенные потерпевшим в результате правонарушения, но компенсируемые ему в полном объеме за счет иных источников. В противном случае создавались бы основания для неоднократного получения потерпевшим одних и тех же сумм возмещения и, соответственно, извлечения им имущественной выгоды, что противоречит целям института возмещения вреда.

Условием возложения гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков является вина причинителя вреда, вред, а также прямая причинная связь между действиями (бездействием) и наступлением вредных последствий. 

Факт причинения имуществу истца ущерба в результате ДТП, виновность всех водителей (ответчиков ФИО7, ФИО3, а также водителя ТС истца ФИО9, допущенной к управлению собственником автомобиля) в причинении вреда, наличие причинно-следственной связи между действиями указанных ответчиков, 3 лица ФИО9 и наступившими последствиями в виде причинения истцу вреда, подтверждается материалами дела.

Учитывая вышеуказанные положения закона, обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что исковое требование истца о взыскании ущерба, причиненного в результате ДТП, заявлено истцом законно, обоснованно и подлежит удовлетворению на 75%.

Как указано выше, обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.) (п. 1 ст. 1079 ГК РФ).

Таким образом, ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, несет не только лицо, владеющее ТС на праве собственности, хозяйственного ведения или иного вещного права, но и лицо, пользующееся им на законных основаниях, перечень которых в силу названной статьи исчерпывающим не является. 

Владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности (п. 2 ст. 1079 ГК РФ).

Исходя из указанных норм, законным владельцем источника повышенной опасности, на которого законом возложена обязанность по возмещению вреда, причиненного в результате использования такого объекта, является лицо, эксплуатирующее его в момент причинения ущерба в силу принадлежащего ему права собственности либо иного законного основания. 

Таким образом, субъектом ответственности, установленной ст. 1079 ГК РФ, признается лицо, имевшее на момент возникновения вреда полномочия по использованию источника повышенной опасности и обладавшее им в своем реальном владении.

Из изложенного следует, что факт законного и фактического владения источником повышенной опасности является обстоятельством, имеющим юридическое значение для правильного разрешения дела. 

Статья 1079 ГК РФ, устанавливающая правила возмещения вреда при эксплуатации источника повышенной опасности, не содержит специальных положений, предусматривающих исключения из общего принципа полного возмещения вреда его причинителем. 

В силу п. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Судом установлено, что собственник ТС Киа Сид-ответчик ФИО8 передала ТС ответчику ФИО3 во временное владение и пользование на основании договора безвозмездного пользования автомобилем от 31.08.2018. Ответчик ФИО3 имеет водительское удостоверение на право управления ТС, ранее пользовалась именно указанным ТС длительное время, осуществляя права собственника.

Разрешение ответчика ФИО8 на использование ответчиком ФИО3 ТС Киа Сид на момент ДТП не позволяет усомниться в наличии воли собственника на передачу этому лицу ТС в эксплуатацию, законность владения ответчиком ФИО3 ТС никем не оспаривается. Доказательств, свидетельствующих о противоправном завладении ТС Киа Сид ответчиком ФИО3, а также наличие виновных действий ответчика ФИО8 в содействии в выбытии источника повышенной опасности из ее владения, в материалы дела не представлено.

При таких обстоятельствах, в силу п. 4 ст. 25 ФЗ от 10.12.1995 № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения», п. 2.1.1 ПДД РФ, ст. ст. 607, 615, 689 ГК РФ, собственник ТС ФИО8, передавшая полномочия по владению ТС ответчику ФИО3, имеющей право на управление соответствующим ТС, в случае причинения вреда законным владельцем-ФИО3 в отсутствие каких-либо виновных действий собственника, не должна нести ответственность за действия причинителя вреда. 

С учетом изложенного, надлежащим ответчиком по делу является ответчик ФИО3, а также собственник ТС Хендэ ФИО14, как причинители вреда и законные владельцы источников повышенной опасности по смыслу ст. 1079 ГК РФ. 

С учетом изложенного, исковые требования истца за счет ответчика ФИО8-собственника ТС Киа Сид удовлетворению не подлежат.

Таким образом, суд, при разрешении материальных требований истца исходит из стоимости восстановительного ремонта ТС истца по Единой методике и стоимости, определенной по среднему рынку, которые установлены заключением судебной дополнительной экспертизы, а также исходит из размера ранее перечисленной истцу страховщиком в порядке ПВУ страховой выплаты за факт причинения ущерба ответчиком Игнатом В.С., гражданская ответственность которого по использованию ТС также была застрахована в установленном законом порядке. 

Исковые же требования истца подлежат удовлетворению за счет ответчика ФИО7 на 50%, за счет ответчика ФИО3 на 25% с учетом ранее установленной степени виновности участников ДТП.

При таких обстоятельствах, с ответчика ФИО7 в пользу истца подлежит взысканию сумма ущерба, причиненного в результате ДТП, в размере 52300 рублей (418200 рублей (стоимость восстановительного ремонта ТС по среднему рынку согласно судебному экспертному заключению)*50%-156800 рублей (размер страхового возмещения, подлежащего выплате страховщиком истцу по договору ОСАГО (313600 рублей (стоимость восстановительного ремонта по Единой методике с учетом износа ТС истца согласно судебному экспертному заключению)*50%=156800 рублей)=52300 рублей). При этом, страховая компания с учетом выплаты истцу страхового возмещения в размере 170000 рублей, излишне выплатила последнему сумму в размере 13200 рублей. 

С ответчика ФИО3 в пользу истца подлежит взысканию сумма ущерба, причиненного в результате ДТП, в размере 104550 рублей (418200 рублей (стоимость восстановительного ремонта ТС по среднему рынку согласно судебному экспертному заключению)*25%=104550 рублей).

Под УТС понимается уменьшение стоимости транспортного средства, вызванное преждевременным ухудшением его внешнего вида и эксплуатационных качеств вследствие ДТП и последующего ремонта. УТС относится к реальному ущербу наряду со стоимостью ремонта и запасных частей (п. 37 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 N 58 "О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств").

Уменьшение стоимости имущества истца по сравнению с его стоимостью до нарушения ответчиком обязательства или причинения им вреда является реальным ущербом даже в том случае, когда оно может непосредственно проявиться лишь при отчуждении этого имущества в будущем (например, УТС автомобиля, поврежденного в результате ДТП) (п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ").

В связи с тем, что УТС относится к реальному ущербу наряду со стоимостью ремонта и запасных частей ТС, в ее возмещении не может быть отказано. 

С учетом изложенного, суд, также исходя из размера УТС, определенного заключениями судебной автотехнической экспертизы (32535,47 рублей), приходит к выводу о частичном удовлетворении искового требования истца в части взыскания с ответчиков УТС. А именно, с ответчика ФИО7 в пользу истца УТС взысканию не подлежит, поскольку УТС в данном случае, приходящаяся на долю ответчика ФИО7, составляет 16267,735 рублей (32535,47 рублей*50%), в то время, как страховая компания выплатила истцу УТС в размере 12562,50 рублей, что не исключает возможность истца обратиться к страховщику в установленном законом порядке за доплатой УТС в сумме 3705,23 рублей.

Вместе с тем, с ответчика ФИО3 в пользу истца подлежит взысканию УТС в размере 8133,87 рублей (32535,47*25%).

Истцом также заявлено исковое требование о взыскании с ответчиков убытков в размере 4560 рублей, понесенных в связи с оплатой услуг автостоянки. Данное исковое требование истец и его представитель в суде не поддержали ввиду отсутствия надлежащим образом оформленных платежных документов по оплате данных услуг, договора на оказание соответствующего вида услуг. Однако от указанного искового требования истец в порядке ст. ст. 39, 173 ГПК РФ не отказался. 

Таким образом, поскольку истцом и его представителем допустимых, бесспорных и неоспоримых доказательств оплаты услуг автостоянки в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено, оснований для возложения на ответчиков данных расходов в виде убытков суд не находит. В связи с этим, исковое требование истца о взыскании расходов по оплате услуг автостоянки в сумме 4560 рублей удовлетворению не подлежит. 

Судом установлено, что в связи с ДТП истцом понесены расходы по оплате услуг эвакуатора в общей сумме 2200 рублей, что материалами дела подтверждено, 1100 рублей из которых выплачено истцу страховой компанией по итогам рассмотрения его заявления, поданного в порядке ПВУ. В связи с этим истец просит взыскать с ответчиков данные расходы в сумме 1100 рублей. 

Суд признает данные расходы истца убытками и полагает необходимым взыскать с ответчика ФИО3 в пользу истца расходы по оплате услуг автостоянки в сумме 550 рублей (2200 рублей*25%). При этом указанные расходы с ответчика ФИО7 взысканию не подлежат, поскольку ранее выплачены истцу страховой компанией в сумме 1100 рублей в рамках договора ОСАГО в порядке ПВУ (2200 рублей*50%). 

Согласно ст. 98 ч. 1 ГПК РФ в случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Суд, с учетом цены иска, частичного удовлетворения исковых требований истца, принципа пропорциональности распределения судебных расходов считает необходимым взыскать в пользу истца судебные расходы по оплате госпошлины с ответчика ФИО7 в размере 1769 рублей, с ответчика ФИО3 в размере 3465 рублей. 

Кроме того, истцом понесены расходы по оплате услуг оценщика в размере 8300 рублей, которые истец просит взыскать с ответчиков. 

Суд, исходя из принципа пропорциональности распределения судебных расходов, с учетом частичного удовлетворения исковых требований истца, приходи к выводу о взыскании данных расходов с ответчика ФИО7 в размере 4150 рублей, с ответчика ФИО3 в размере 2075 рублей. 

В силу ст. 100 ч. 1 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Истцом заявлено требование о возмещении расходов на оплату услуг представителя в сумме 30000 рублей.

В силу п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (ч. 4 ст. 1 ГПК РФ). Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 ГПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

При определении размера оплаты услуг представителя, суд, учитывая требования разумности и справедливости, обстоятельства дела, степень его сложности, количество судебных заседаний, степень участия представителя истца в рассмотрении дела, ценность подлежащего защите права, отсутствие у истца юридических познаний, признает заявленные расходы разумными в сумме 25000 рублей и с учетом принципа пропорциональности распределения судебных расходов считает необходимым данное требование удовлетворить частично, взыскав расходы по оплате услуг представителя с ответчика ФИО7 в размере 12500 рублей, с ответчика ФИО3 в размере 6250 рублей.

Таким образом, в удовлетворении остальной части иска истцу надлежит отказать.

Определением суда от 15.07.2020 по делу назначалась судебная автотехническая экспертиза, расходы по оплате которой возложены на ответчика ФИО3 

Судом установлено, что ответчик ФИО3 указанные расходы оплатила частично в сумме 13800 рублей путем перечисления денежных средств на депозитный счет Судебного Департамента в Ивановской области. В связи с этим эксперт обратился в суд с заявлением о возмещении расходов, связанных с проведением судебной экспертизы, в размере 41600 рублей, представив в обоснование заявленной суммы расходов счет № 46 от 29.07.2020 и расчет стоимости проведения экспертизы на указанную сумму. 

Суд, исходя из положений ст. 98 ГПК РФ, п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1, принимая во внимание частичное удовлетворение исковых требований истца, принцип пропорциональности распределения судебных расходов, перечисление ответчиком ФИО3 на депозитный счет Судебного Департамента в Ивановской области в качестве обеспечения оплаты судебных расходов в большем размере, чем приходится на ее долю с учетом частичного удовлетворения в отношении нее иска истца, приходит к выводу о взыскании в пользу ИП ФИО5 расходов, связанных с проведением судебной автотехнической экспертизы, с ответчика ФИО7 в размере 20800 рублей, с истца в размере 10400 рублей. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО3, ФИО7, ФИО8 о взыскании ущерба, причиненного в результате ДТП, удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 материальный ущерб, причиненный в результате ДТП, в размере 104550 рублей, УТС в размере 8133,87 рублей, расходы по оплате услуг эвакуатора в размере 550 рублей, судебные расходы по оплате услуг независимого оценщика в размере 2075 рублей, судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 6250 рублей, судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 3465 рублей, а всего взыскать 125023,87 рублей.

Взыскать с ФИО7 в пользу ФИО1 материальный ущерб, причиненный в результате ДТП, в размере 52300 рублей, судебные расходы по оплате услуг независимого оценщика в размере 4150 рублей, судебные расходы по оплате услуг представителя в размере 12500 рублей, судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 1769 рублей, а всего взыскать 70719 рублей.

В удовлетворении остальной части иска ФИО1 отказать.

Взыскать с ФИО1 в пользу ИП ФИО5 судебные расходы, связанные с проведением судебной автотехнической экспертизы, в размере 10400 рублей. 

Взыскать с ФИО7 в пользу ИП ФИО5 судебные расходы, связанные с проведением судебной автотехнической экспертизы, в размере 20800 рублей. 

Решение может быть обжаловано в Ивановский областной суд через Ленинский районный суд г. Иваново в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Ерчева А.Ю.

Мотивированное решение изготовлено 01.12.2020

Дело № 2-756/2020 24 ноября 2020 года