ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КРЫМ

Дело № 1-66/2022 

Производство № 22-3546/2023 

Судья 1-ой инстанции – Кулинская Н.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

21 декабря 2023 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи – Цораевой Ю.Н.,

при секретаре – Полюк В.С.,

с участием прокурора – Туробовой А.С.,

защитника – Петросяна А.Г., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной и дополнительной апелляционной жалобам адвоката Петросяна Армана Григорьевича на приговор Феодосийского городского суда Республики Крым от 29 декабря 2022 года, которым

ФИО3, родившаяся ДД.ММ.ГГГГ в г. 

<

адрес>, гражданка Российской Федерации, имеющая высшее образование, не трудоустроенная, разведённая, имеющая двоих несовершеннолетних детей, зарегистрированная по адресу: 

<

адрес>, проживающая по адресу: 

<

адрес> ранее не судимая,

признана виновной и осуждена по ч. 1 ст. 285 УК РФ, ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Назначено ФИО3 по ч. 1 ст. 285 УК РФ наказание в виде штрафа в размере 30 000 рублей.

В соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ изменена категория совершенного ФИО3 преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, на категорию преступлений небольшой тяжести.

В соответствии со ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ, ФИО3 освобождена от наказания по ч. 1 ст. 285 УК РФ, в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности и уголовного преследования.

Назначено ФИО3 по ч. 1 ст. 292 УК РФ наказание в виде штрафа в размере 10 000 рублей.

В соответствии со ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ, ФИО3 освобождена от наказания по ч. 1 ст. 292 УК РФ, в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности и уголовного преследования.

Вопрос по вещественным доказательствам разрешен в соответствии с законом.

Заслушав доклад судьи Цораевой Ю.Н., изложившей содержание приговора и доводы апелляционной и дополнительной апелляционной жалоб, осужденную и её защитника, поддержавших доводы, изложенные в них, прокурора, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором Феодосийского городского суда Республики Крым от 29 декабря 2022 года ФИО3 признана виновной и осуждена:

-за злоупотребление должностными полномочиями, то есть использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов организации, охраняемых законом интересов общества и государства;

-за служебный подлог, то есть внесение должностным лицом, в официальные документы заведомо ложных сведений, если эти деяния совершены из иной личной заинтересованности.

Согласно приговору, преступления совершены ФИО3 в период времени с ДД.ММ.ГГГГ, точное время в ходе предварительного следствия не установлено, по адресу: 

<

адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Оспаривая фактические обстоятельства дела и правильность квалификации действий осужденной, защитник – адвокат Петросян А.Г. в апелляционной жалобе просит приговор суда первой инстанции отменить, вынести в отношении ФИО3 оправдательный приговор.

Свои требования защитник мотивирует тем, что приговор суда является незаконным, необоснованным и немотивированным, поскольку вынесен с грубым нарушением норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, так как из него не усматривается доказанность наличия в действиях ФИО3 признаков составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч.1 ст. 292 УК РФ.

Ссылаясь на разъяснения, изложенные в п. п. 15, 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 года № 19 (ред. от 11 июня 2020 года) «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», защитник указывает, что в обжалуемом приговоре при описании субъективной стороны суд первой инстанции ограничился лишь формальной формулировкой умышленной формы вины, при этом не приведя в обоснование своих выводов никаких доказательств.

Отмечает, что в приговоре суда указано, что умысел ФИО3 якобы состоял «в иной личной заинтересованности, а именно извлечении выгоды неимущественного характера в виде достижения успехов в служебной деятельности с целью повысить свой качественный и количественный показатель работы и свой авторитет; продвижения по службе; уменьшения количества работы и количества числящихся на исполнении исполнительных производств; скрыть свою некомпетентность и, тем самым, приукрасить действительное положение служебной деятельности, создав таким образом видимость соблюдения дисциплины и законности в своей деятельности, желая избежать последствий в виде увеличения объема работы, принятия дополнительных мер, направленных на полное, правильное и законное выполнение вступивших в законную силу исполнительных документов». Однако, указанные доводы суда первой инстанции, по мнению защитника, голословны и не обоснованы.

Защитник обращает внимание на то, что у его подзащитной отсутствовал какой-либо умысел на якобы «совершение преступления», поскольку повышение авторитета ФИО3 никогда не требовалось, так как со своими коллегами и руководством ОСП она всегда находилась в хороших, рабочих отношениях, они всегда пользовались друг у друга взаимоуважением.

Также премии за высокие показатели рабочей деятельности не предусмотрены, что подтверждается не только отсутствием соответствующих Приказов, но и показаниями свидетелей стороны обвинения, согласно которым премиальные выплаты в ОСП за качественные и количественные показатели работы отсутствуют (протокол допроса свидетеля ФИО154 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 55). 

Кроме того, должность его подзащитной не менялась с момента поступления на службу в ОСП по г. 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым, соответственно, никакого якобы «продвижения по службе» не было.

При нагрузке в более чем 2 500 исполнительных производств, уменьшение количества работы путем вынесения Постановлений об окончании ИП невозможно, так как ежедневно в ОСП поступают сотни новых исполнительных документов, по которым необходимо возбуждение исполнительных производств.

Указывает, что компетентность ФИО3 была подтверждена неоднократно, как при прохождении всех необходимых этапов при назначении на должность государственного гражданского служащего в УФССП России по Республике Крым, так и при прохождении всех этапов профессионального и психологического отбора при приеме в органы принудительного исполнения и иные государственные органы. Сторона обвинения самостоятельно предоставила подтверждающее это доказательство, а именно характеристику на ФИО3 (т. 6 л.д. 244).

Обращает внимание на то, что его подзащитная всегда соблюдала установленную внутренним распорядком ОСП по г

<

адрес> дисциплину, была законопослушным работником, всегда выполняла свои обязанности без нареканий, что подтверждается отсутствием у последней каких-либо дисциплинарных правонарушений и проступков, ввиду чего доводы стороны обвинения относительно «создания видимости соблюдения дисциплины» являются несостоятельными. Указанное подтверждается результатами проверки работы ФИО3 со стороны вышестоящего руководства УФССП РФ по Республике Крым (т. 6 л.д. 237-242). 

По мнению защитника, не мотивировано, не детализировано и не конкретизировано как в обвинительном заключении, так и в приговоре, какие именно действия ФИО3 совершила вопреки интересам службы, в чем выражается, из какой именно заинтересованности, какую выгоду имущественного характера получила его подзащитная и в виде чего, каких конкретно успехов достигла в служебной деятельности, каким образом она повысила свой качественный и количественный показатель работы, если, нагрузка была более 2 500 исполнительных производств, как она повысила свой авторитет и каким документом либо иной информацией вышеназванные доводы были подтверждены, в чем выразилось продвижение по службе, если должность ФИО3 не менялась с момента поступления на службу, как уменьшилось количество работы и числящихся ИП, если ежедневно поступали новые материалы для возбуждения производств, в чем выражалась компетентность его подзащитной, и как она её скрыла своими якобы преступными действиями, в чем выразилось «приукрашивание» действительного положения служебной деятельности. Также отсутствуют допустимые доказательства того, что ФИО3 являлась некомпетентным сотрудником, что именно в связи с окончанием исполнительных производств по основанию невозможности установления местонахождения должника или его имущества она, как судебный пристав-исполнитель, якобы имела поощрения, повышалась в должности или её авторитет среди коллег улучшился. По мнению апеллянта, указанное свидетельствует об отсутствии в действиях ФИО3 признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ, и необходимости вынесения оправдательного приговора.

Защитник указывает, что суд первой инстанции, признав его подзащитную виновной, не установил и не описал прямой умысел совершения преступления, а именно, когда он возник у ФИО3; когда она якобы незаконно или ошибочно окончила исполнительные производства; когда решила совершить преступление; когда она якобы решила достичь успехов в служебной деятельности и повысить свой авторитет; когда решила продвинуться по службе, после окончания скольких производств, если в ОСП нет объективной возможности это сделать; когда ФИО3 решила уменьшить количество имеющейся работы, которая только увеличивалась; когда решила извлечь хоть какую-то выгоду; когда же у неё якобы возник мотив на совершение преступления и как она его реализовала; реализовала ли его вообще. В приговоре ни единый довод суда первой инстанции не детализирован и не конкретизирован.

Более того, судом первой инстанции конкретно не установлено, на что было направленно каждое якобы незаконное окончание исполнительных производств, то есть, суд первой инстанции не мотивировал, что его подзащитная якобы совершила преступление умышленно, что свидетельствует об отсутствии обязательного признака субъективной стороны преступления.

Полагает, что суд первой инстанции в нарушение разъяснений, изложенных в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», п. 12.1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 года № 19 (ред. от 11 июня 2020 года) «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», не конкретизировал умысел ФИО3 и не обосновал ни одним допустимым, относимым и достоверным доказательством; в связи с чем при рассмотрении настоящего уголовного дела якобы умышленная вина ФИО3 в инкриминируемых преступлениях не доказана, что исключает привлечение её к уголовной ответственности согласно ст. 8 УК РФ.

Также, по мнению защитника, в приговоре суда признаки объективной стороны преступления не нашли свое подтверждение совокупностью достаточных, достоверных, относимых и допустимых доказательств, а напротив, приведенные судом первой инстанции в обвинительном приговоре доказательства опровергают виновность его подзащитной, в связи с чем, выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на неправильном применении уголовного закона.

Защитник отмечает, что ни на стадии предварительного следствия, ни на стадии судебного следствия, достоверно и точно не установлено, в какие именно даты ФИО3 якобы совершила преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ, а лишь указано «в период с сентября по декабрь 2019 года».

Вышеуказанное было проигнорировано судом первой инстанции, и уголовное дело не было возвращено прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, в связи с чем, сторона защиты была лишена возможности предоставить факты, подтверждающие наличие алиби, доказательства, свидетельствующие о непричастности его подзащитной к вменяемому преступлению, нарушены её конституционные права, принцип равноправия сторон и невозможность рассмотрения уголовного дела всесторонне и объективно.

Таким образом, обвинительный приговор не конкретизирован в части времени (когда), места (где) якобы злоупотребления полномочиями; в какие конкретно официальные документы якобы осуществлялось внесение заведомо ложных сведений.

Кроме того, суд первой инстанции указывает, что преступное бездействие выразилось в том, что ФИО3 не совершила действия для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных действий, однако каких конкретно действий по каждому конкретному исполнительному производству, не установлено, в обвинительном заключении не указано; а также не указано, в какие конкретно акты она внесла заведомо ложные сведения.

То есть, ФИО3 должна была осуществлять по всем имеющимся у нее исполнительным производствам, которых было более 2 500, выходы по месту жительства должников, и якобы только после этого она была правомочна составить соответствующий Акт о совершении исполнительных действий, о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю и постановление об окончании исполнительного производства. Вместе с тем, учитывая положения ч. 1.1 ст. 80 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», по большинству исполнительных производств, по которым ФИО3 не совершила необходимых действий, сумма задолженности была менее 3 000 рублей. Указанное также подтверждается показаниями заместителя руководителя ОСП по 

<

адрес> УФССП по Республике Крым ФИО161 (протокол от 18 декабря 2020 года (т 4 л.д. 43-54).

Следовательно, доводы суда первой инстанции в данной части являются несостоятельными и незаконными, так как у ФИО3 не было законодательной обязанности выходить к должникам (по задолженностям менее 3 000 рублей).

Защитник отмечает, что по исполнительным производствам ФИО3 совершала все необходимые действия для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов, а именно, направляла всевозможные запросы в различные государственные и иные органы (организации), получала по ним ответы об отсутствии у должников движимого и недвижимого имущества, счетов в банках. Поскольку взыскивать с последних было нечего, то исполнительное производство подлежало окончанию в соответствии с законодательством. 

Кроме того, в заседании суда свидетели-должники пояснили, что на момент возбуждения и окончания исполнительного производства у них не было никакого имущества, счетов и вкладов в банковских организациях, ценностей, что, соответственно, предполагает окончание исполнительного производства на основании п. 3 ч. 1 ст. 47 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве».

Считает, что, в нарушение разъяснений, изложенных в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», положений ст. 240 УПК РФ, судом первой инстанции показания свидетелей в указанной части были проигнорированы и не нашли всего отражения в приговоре, что свидетельствует о выборочности судом показаний, годных исключительно для якобы подтверждения вины его подзащитной и вынесения исключительно обвинительного приговора.

Также полагает, что судом первой инстанции не соблюдены положения ст. ст. 87, 88 УПК РФ, суд не отразил полно и точно показания свидетеля, что является грубым нарушением ст. ст. 240, 276, 281, 297 УПК РФ и основанием для отмены в суде апелляционной инстанции обвинительного, и постановления оправдательного приговора.

Защитник указывает, что там, где сумма взыскания более 3 000 рублей, его подзащитная обязательно выходила на территорию должника, как это и предусмотрено федеральным законодательством, что подтвердила лично в судебном заседании от 23 ноября 2022 года, а там, где менее 3 000 рублей - в некоторые места выходила, когда попутно осуществляла рейд, в некоторые места не выходила, так как это исключительно её право, а законодательство в сфере исполнительного производства не предусматривает в таких случаях обязательный выход судебного пристава-исполнителя к должнику. Однако данные доводы также были проигнорированы судом первой инстанции.

Отмечает, что во время судебного следствия было установлено, что в обвинительном заключении указаны исполнительные производства, к которым ФИО3 не имеет никакого отношения, так как они находились в производстве у иных судебных приставов-исполнителей ОСП по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым, следовательно, у его подзащитной не было никаких полномочий и обязанностей проводить по ним какие-либо исполнительные действия, и вменение ФИО3 преступного бездействия в качестве совершения преступления является неправомерным.

Указывает, что сторона защиты неоднократно обращала на вышеуказанное внимание суда первой инстанции, однако в обвинительном приговоре данные доводы отражены не были.

По мнению защитника, суд первой инстанции связывает «бездействие» с незаконным и необоснованным составлением ФИО3 в базе данных программного комплекса АИС ФССП России актов совершения исполнительных действий и актов о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительные документы возвращаются взыскателю, использовав которые в качестве оснований для принятия якобы незаконных решений, ФИО3, по версии стороны обвинения, вынесла постановления об окончании исполнительных производств.

Обращает внимание на то, что при наличии исполнительных производств, сумма задолженности по которым менее 3 000 рублей и выход судебного-пристава исполнителя к должнику не предусмотрен Федеральным законом «Об исполнительном производстве», составление Акта о совершении исполнительных действий и о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми ИЛ возвращается взыскателю, обязательно для последующего вынесения постановления об окончании исполнительного производства.

Также защитник указывает, что в ходе предварительного следствия был допрошен свидетель ФИО14 (протокол допроса от ДД.ММ.ГГГГ - т. 3 л.д. 145-150), который пояснил, что для окончания исполнительного производства в ПК АИС ФССП России по причинам, предусмотренным п. п. 3, 4 ч. 1 ст. 46 Федерального закона № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», необходимо зарегистрировать документ «Акт (произвольный)», иначе окончание исполнительного производства будет заблокировано и пользователю будет выдано сообщение: «Невозможно окончить исполнительное производство, т.к. в нем отсутствует акт выхода на территорию с результатом, соответствующим причине окончания».

С учетом изложенного, полагает, что предъявленное ФИО3 в этой части обвинение является надуманным, предъявленным без учета установленных предварительным расследованием фактов практики работы судебных приставов-исполнителей в ОСП по г. 

<

адрес>, вышеприведенных положений закона, предопределяющих основания и алгоритм действий пристава-исполнителя в случае с каждой конкретной задолженностью, а также особенностей работы программы АИС ФССП России в части прекращения исполнительных производств.

Однако, суд первой инстанции обосновал несостоятельность данного довода стороны защиты тем, что вынесение актов было связано не с ошибкой АИС ФССП, а с установлением разработчиком соответствующей блокировки, которая была предусмотрена по инициативе заказчика, то есть ФССП России.

Сторона защиты также выражает несогласие с вменением ФИО3 наступления негативных последствий в виде нарушения права взыскателей на доступ к исполнительному производству, на судебную защиту, на исполнение требований исполнительных документов, подрыва авторитета службы судебных приставов, как органа государственной власти.

Защитник полагает, что не установлено, в чем именно выражается нарушение права взыскателей на доступ к исполнительному производству и на исполнение требований исполнительных документов, если по смыслу действующего законодательства окончание исполнительного производства не тождественно его прекращению, и у данных институтов исполнительного права различные правовые последствия. Постановлением об окончании исполнительного производства права взыскателей не ограничиваются, а значит, не могут считаться нарушенными.

Более того, материалы дела не содержат доказательств того, что взыскатели когда-либо проявляли интерес к исполнительным производствам, обжаловали действия судебного пристава-исполнителя ФИО3, предъявляли какие-либо жалобы и претензии по поводу якобы не исполнения их исполнительных документов, проявляли какую-либо иную активность и переживания по исполнительным производствам.

Отмечает, что в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие, что каждое из вмененных в ответственность ФИО3 исполнительных производств было отменено вышестоящим руководством как незаконное.

Указывает, что ФИО3 не могла нанести ущерб кому-либо своими действиями, так как осуществляла их согласно законодательству. Представители ГУП РК 

<

данные изъяты>», ГУП РК 

<

данные изъяты> ПАО «

<

данные изъяты>», ГУП РК «

<

данные изъяты>», Межрайонный ИФНС №, Межрайонной ИФНС №, МКУ «

<

данные изъяты> Управления 

<

данные изъяты> фонда РК, Филиала ГУП «

<

данные изъяты>» Росгвардии по Республике Крым лично подтвердили в ходе судебного следствия, что никакого материального или иного ущерба им не нанесено, гражданские иски не поданы, что, по мнению защитника, свидетельствует об отсутствии обязательного признака объективной стороны преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Доводы о якобы не уведомлении ФИО3 взыскателей и должников о вынесении постановлений, как о возбуждении, так и об окончании исполнительных производств, и как следствие, о якобы нарушении их прав, по мнению апеллянта, являются несостоятельными, поскольку действующее законодательство не предусматривает обязанность судебного пристава-исполнителя по отправке документов или иной почтовой корреспонденции, включая постановления о возбуждении или окончании исполнительного производства, а возлагает её экспедицию на подразделения документационного обеспечения соответствующего отдела судебных приставов.

Указанное, по мнению защитника, подтверждается протоколом допроса свидетеля ФИО154 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 43-52), протоколом допроса свидетеля ФИО15 (т. 4 л.д. 37-42), показаниями свидетеля ФИО16

Считает, что сторона обвинения предоставила в материалах уголовного дела доказательства, опровергающие доводы относительно якобы ненадлежащего выполнения ФИО3 обязанностей, при этом, не обратив внимания на то, что отправка исходящей корреспонденции в компетенцию последней, согласно действующему федеральному законодательству, не входит, в связи с чем, не может расцениваться как бездействие, якобы повлекшее нарушение прав взыскателей и должников на доступ к исполнительному производству.

Ссылаясь на положения Приказа ФССП России от 25 октября 2019 года № 444 «О внесении изменений в приказ Федеральной службы судебных приставов от 04 мая 2016 года № 238 «Об утверждении примерных форм процессуальных документов, применяемых должностными лицами Федеральной службы судебных приставов в процессе исполнительного производства», защитник отмечает, что сам по себе акт совершения исполнительных действий в отдельности от акта о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, а также от постановления об окончании исполнительного производства, не влечет юридических последствий в виде представления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей.

Защитник отмечает, что вышеуказанные Акты, которые судом первой инстанции в приговоре не конкретизированы (какие именно, от какого числа), являются формой учета наличия либо отсутствия имущества у должника, и служат целями контроля за своевременностью и возможностью проведения исполнительных действий. Такие акты носят информационный характер, не устанавливают каких-либо юридических фактов, не влекут правовых последствий, и, соответственно, официальными документами не являются.

Из изложенного защитник делает вывод, что стороной обвинения не установлена и не доказана объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Также защитник считает, что ряд доказательств, в силу ст. ст. 17, 74-75, 87-89 УПК РФ, является недопустимым, не относимым и подлежит исключению, а также имеются основания для возврата уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, ввиду многочисленных ошибок на стадии предварительного следствия, однако стороне защиты было отказано в удовлетворении соответствующего ходатайства по формальным основаниям.

Кроме того, по мнению защитника, суд первой инстанции также необоснованно отказал и в иных ходатайствах стороны защиты, а именно, в приобщении материалов исполнительных производств, которые не были приобщены к материалам уголовного дела на стадии предварительного следствия, с целью доказывания невиновности ФИО3, и содействии суда в истребовании данных ИП.

Более того, защитник указывает, что постановление о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3 по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ, было вынесено 04 декабря 2020 года (т. 1 л.д. 1-6) в отсутствие законных оснований и повода.

Согласно постановлению, которое было вынесено по результатам рассмотрения сообщения о преступлении в виде постановления о направлении материалов проверки в следственный орган для решения вопроса об уголовном преследовании, поступившего 24 ноября 2020 года из Прокуратуры г

<

адрес> зарегистрированного в КРСП № а также материалов проверки, поступивших из Отдела в г

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю по факту служебного подлога и злоупотребления должностными полномочиями, прокурорская проверка проводилась на основании информации из отдела в г

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю. Однако, в постановлении не указана, какая именно информация поступила из ФИО4, каким образом она была передана и получена прокуратурой; был ли уведомлен руководитель ОСП по г. 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым; не указан срок, в который якобы была проведена проверка; то есть невозможно установить, были ли соблюдены все положения законодательства, что ставит под сомнение допустимость таких материалов и достоверность их содержимого, в связи с чем сторона защиты лишена объективной возможности установить, были ли проведены проверочные мероприятия в соответствии с действующим законодательством, был ли соблюден срок их проведения.

Также защитник выражает несогласие с тем, что материалы проверки, послужившие основанием для возбуждения настоящего уголовного дела, состоят из протоколов объяснений ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 19-23), должников ФИО17 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 26-28), ФИО37 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 41-42), ФИО144 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 61-63), ФИО99 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 67-70), ФИО18 (т. 2 л.д. 71- 72), ФИО19 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 82-83), ФИО20 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 86-87), ФИО21 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 95-96), и частично из материалов исполнительных производств, которые, по мнению защитника, были получены не процессуально.

Отмечает, что ни одного процессуального или иного действия (мероприятия), связанного с передачей или изъятием исполнительных производств из Отдела судебных приставов по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым в прокуратуру 

<

адрес>,и не произведено и надлежаще не оформлено, что вызывает сомнения в законности и обоснованности получения документов - материалов прокурорской проверки. 

Полагает, что вышеуказанные протоколы объяснений должников содержат лишь однотипную и идентичную информацию о том, что им ничего неизвестно, в связи с чем материалы прокурорской проверки не содержат ни одного допустимого, достоверного и неопровержимого доказательства виновности ФИО3 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ.

По мнению защитника, прокурорская проверка была проведена формально, по надуманным основаниям, с обвинительным уклоном, в нарушение принципов законности, объективности и всесторонности, а выводы, содержащиеся рапорте и постановлении, о том, что ФИО3, якобы используя свое должностное положение, имела прямой умысел и совершила преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ, руководствуясь личной заинтересованностью, являются голословными, основанными на личных предубеждениях и предположениях сотрудников прокуратуры, а не на законе или действительных результатах проведенной проверки.

Кроме того, считает, что выводы о виновности его подзащитной в совершении вышеуказанных преступлений основаны на результатах опросов нескольких должников, которые якобы не помнят обстоятельств совершения в отношении них исполнительных действий, без затребования в установленном порядке полной исполнительной документации, без изучения установленного законом порядка производства исполнительных действий в каждом конкретном случае, без изучения алгоритма работы программного комплекса ПК АИС ФССП России. При этом 24 ноября 2020 года следователем ФИО162 был составлен рапорт об обнаружении признаков преступления, зарегистрированный в КРСП Отдела СК по г. Феодосии ГСУ СК РФ по РК под № (т. 1 л.д. 67), на котором стоит резолюция с поручением о проведении доследственной проверки в порядке ст. ст. 144 - 145 УПК РФ.

Обращает внимание на то, что ДД.ММ.ГГГГ следователем ФИО22 вынесено постановление о продлении срока предварительной проверки (т. 1 л.д. 68) якобы в связи с необходимостью осуществления оперативно-розыскных мероприятий, направленных на проверку фактов преступной деятельности ФИО3, утвержденное руководителем СО по г. 

<

адрес> с продлением срока предварительной проверки до ДД.ММ.ГГГГ, однако, по мнению защитника, никаких проверочных мероприятий, в нарушение императивных требований ст. 144 УПК РФ, не проводилось, следовательно, сведения о таковых в материалах уголовного дела отсутствуют, что свидетельствует о не проведении доследственной проверки, и об отсутствии законных и достаточных оснований для возбуждения уголовного дела.

Указывает, что в отношении его подзащитной проводились оперативно-розыскные мероприятия отделом по г. 

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым, однако сообщение о представлении результатов оперативно-розыскной деятельности (т. 1 л.д. 69), рапорт о/у отдела в г. 

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО23 об обнаружении признаков преступления (т. 1 л.д. 70) составлены с нарушениями положений п. 6 Инструкции о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной Приказом МВД России, Министерства обороны РФ, ФСБ России, ФСО РФ, ФТС РФ, СВР РФ, ФСИН, Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков, Следственного комитета РФ от 27 сентября 2013 года № 776/703/509/507/1820/42/535/398/68.

Также считает, что рапорт о/у отдела в г. 

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО163. (т. 1 л.д. 70) не является сопроводительным документом по смыслу п. 6 Инструкции, то есть данным документом не могла быть оформлена передача материалов из Отдела в 

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю об обнаружении признаков преступления.

Отмечает, что в материалах дела, в нарушение п. п. 8, 14 Инструкции, отсутствует постановление о рассекречивании сведений, составляющих государственную 

<

данные изъяты>, и их носителей, в связи с чем, передача не рассекреченных в установленном законом порядке материалов оперативно-розыскной деятельности следователю является незаконной, то есть, отсутствовали законные основания для возбуждения уголовного дела.

Кроме того, из постановления о представлении результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд от 19 ноября 2020 года (т. 1 л.д. 74-77) следует, что первый заместитель начальника УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю якобы представил в СО г. 

<

адрес> ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю постановление о проведении ОРМ «Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств» № от 22 октября 2020 года на 2 листах и Акт обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств от 16 ноября 2020 года на 5 листах, с приложением материалов исполнительных производств на 123 листах. Однако таковые в материалах уголовного дела отсутствуют, что влечет за собой незаконность нахождения в представленных следователю материалах ОРД исполнительных производств (т. 1 л.д. 115-244).

По мнению защитника, вышеуказанные несуществующие документы были осмотрены и приобщены следователем ФИО24 спустя 1 год, то есть ДД.ММ.ГГГГ (т. 6 л.д. 117-121), что свидетельствует, как о нарушенном порядке хранения вещественных доказательств, предусмотренном ст. ст. 81, 82 УПК РФ, приказом Следственного комитета РФ от 30 сентября 2011 года № 142 «Об утверждении Инструкции порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств, ценностей и иного имущества по уголовным делам в Следственном комитете Российской Федерации», так и о незаконности и недостоверности производства указанных следственных действий.

Также сторона защиты полагает, что в силу ч. 1 ст. 75 УПК РФ являются недопустимыми процессуальные документы, а именно, сообщение о результатах оперативно-розыскной деятельности (т. 1 л.д. 69), рапорт об обнаружении признаков преступления (т. 1 л.д. 70), постановление о представлении результатов ОРД от ДД.ММ.ГГГГ с приложениями (т. 1 л.д. 74-244), постановление об осмотре предметов и признании их вещественными доказательствами (т. 6 л.д. 117-127); что, в свою очередь, свидетельствует о злоупотреблении и превышении должностных полномочий сотрудниками прокуратуры г

<

адрес>, следственного отдела по г. 

<

адрес> ГСУ СК РФ по Республике Крым и г. Севастополю.

Кроме того, считает, что результаты прокурорской проверки (т. 2 л.д. 10-100) вместе с постановлением о возбуждении уголовного дела (т. 1 л.д. 1-6) являются документами (доказательствами), не основанными на законе, полученными с нарушениями и не в установленном порядке, и в силу ч. 3 ст. 7, ч. 1 ст. 75 УПК РФ являются недопустимыми доказательствами.

Указывает, что следователем было допущено нарушение положений ст. 162 УПК РФ при продлении срока предварительного следствия, а именно, следователем ФИО24 вынесено постановление о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока предварительного следствия до 7 месяцев за 3 суток до дня истечения срока предварительного следствия, то есть ДД.ММ.ГГГГ, при том, что истечение срока приходилось на ДД.ММ.ГГГГ, в связи, с чем все доказательства, полученные после указанного продления, являются недопустимыми, поскольку получены не в установленном законом порядке согласно ст.75 УПК РФ.

Защитник обращает внимание на то, что протокол допроса потерпевшей ФИО25 - представителя по доверенности Управления ПФР в г. 

<

адрес> Крым от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 4-169), протокол дополнительного допроса потерпевшей ФИО25 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 172-176) являются недопустимыми доказательствами, поскольку сведения, содержащиеся в них, являются не точными, не достоверными, отражены не в полном объеме и не соответствуют показаниям, данным ею в суде.

На судебном следствии ФИО25 пояснила, что она знала о прекращении исполнительного производства в отношении ФИО26, в связи с чем, в шестимесячный срок снова обратилась в ОСП по г. 

<

адрес> с исполнительным листом с целью повторного взыскания задолженности, указанное не повлекло существенного нарушения прав потерпевшего. Более того, ФИО25 подтвердила, что Управление ПФР в г. 

<

адрес> претензий к ФИО3 не имеет, так как последняя приняла все меры для полного, своевременного и правильного исполнения исполнительного листа, а у должника отсутствовало всякое имущество, на которое могло быть обращено взыскание; ФИО3 еженедельно информировала её о ходе исполнительного производства, всегда предоставляла актуальную информацию, чем способствовала реализации её прав в рамках правового поля. Таким образом, ФИО25 подтвердила суду первой инстанции, что права УПФР в г. 

<

адрес> не нарушены, следовательно, в действиях ФИО3 отсутствует объективная сторона преступления.

Отмечает, что протокол допроса потерпевшей ФИО27 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 191-196), протокол дополнительного допроса потерпевшей ФИО27 от ДД.ММ.ГГГГ (199-203) также являются недопустимыми доказательствами, поскольку в судебном заседании (т. 5 л.д. 48, 84, т. 6 л.д. 174-175) ФИО27 опровергла свои показания, отраженные в вышеуказанных протоколах, претензий к ФИО3 не имела, ввиду выполнения последней всех возложенных законодательством обязанностей. Более того, Департамент повторно подавал исполнительный лист для его выполнения, о получении ФИО3 какой-либо выгоды имущественного характера (премии, грамоты, благодарности и т.д.) ей не известно.

Также, по мнению защитника, протокол допроса свидетеля ФИО28 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 153-156) является недопустимым доказательством, так как её показания не соответствуют действительности и фактическим обстоятельствам дела, при этом ФИО28 опровергла их в ходе судебного следствия. Так, согласно протоколу, ФИО28 по вопросам исполнительных производств ничего не известно, в связи с тем, что никаких писем и уведомлений по указанным вопросам она не получала. Однако в судебном заседании свидетель пояснила, что в почтовое отделение не приходила, с 2016 по 2018 год находилась в 

<

адрес>, за почтовой корреспонденцией никак не следила. 

Следовательно, доводы стороны обвинения о том, что именно действия ФИО3, по якобы ненадлежащему извещению должников повлекли нарушение прав взыскателей на доступ к исполнительному производству, являются несостоятельными, поскольку сами должники не следили за поступавшей в их адрес почтовой корреспонденцией, в том числе, извещениями от судебных приставов-исполнителей.

Защитник указывает, что протокол допроса свидетеля ФИО29 от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 165-168) является также недопустимым доказательством, поскольку в ходе судебного следствия свидетель пояснила, что никто её не допрашивал (опрашивал), никаких показаний она следователю не давала, и протокол не составлялся. Более того, ФИО29 опровергла сведения, содержащиеся в протоколе допроса, и подтвердила, что судебные приставы-исполнители совершали исполнительные действия, осматривали имущество.

Протокол допроса свидетеля ФИО30 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 188-192) является недопустимым доказательством, так как показания свидетеля в судебном заседании отличны от данных ею якобы следователю ФИО31 ФИО30 пояснила суду, что по адресу: 

<

адрес>, проживает её мать, а она с 2015 года там не проживает. Её мать получать какие-либо письма за неё не могла ввиду отсутствия письменного, нотариального согласия на получение почтовой корреспонденции. Кроме того, письма могли быть ею утеряны, а движимого и недвижимого имущества, на которое могло быть обращено взыскание, ни на тот момент, ни в настоящее время не имеется. ФИО30 также пояснила, что её допрашивали следователи ФСБ и СК РФ, но не женщина. Однако, согласно протоколу, он был составлен следователем ФИО31, иных участвующих лиц в нем не отмечено.

Согласно постановлению об изъятии и передаче уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 9), а также постановлению о принятии уголовного дела к производству от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 10), единственным уполномоченным лицом на расследование уголовного дела и осуществление следственных (процессуальных) действий являлась только следователь ФИО31 Постановления о производстве предварительного расследования следственной группой материалы дела не содержат.

Полагает, что протокол допроса свидетеля ФИО17 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 201-204) является недопустимым доказательством, так как показания, содержащиеся в протоколе, были опровергнуты свидетелем в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ. ФИО17 подтвердил, что ФИО3 совершала исполнительные действия по исполнительному производству, в том числе, описывала имущество. В связи с чем, доводы стороны обвинения о незаконности прекращения его подзащитной исполнительного производства №-ИП в отношении ФИО17 являются несостоятельными и голословными, так как ФИО3 действовала исключительно в пределах своей компетенции и руководствовалась ст. 46 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве».

Указывает, что протокол допроса свидетеля ФИО32 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 205-208) не может служить доказательством вины ФИО3 ввиду недопустимости, поскольку показания свидетеля не конкретизированные и неполные. Согласно протоколу, на вопрос следователя: приходили ли к Вам или ФИО131 судебные приставы, оставляли ли какие-то извещения, уведомления для передачи должникам; ФИО32 пояснил, что никаких документов по данному поводу он не получал, никто ничего подобного не передавал. Также в судебном заседании он пояснил, что дома его не бывает, так как он проходит военную службу в в/ч, практически всё время проводит именно там. В связи с этим, ФИО32 достоверно и точно не знал и фактически не мог знать о приходах судебных приставов-исполнителей, передаче ими каких-либо документов, уведомлений, извещений, соответственно, показания, отраженные в протоколе допроса, не могут расцениваться как однозначное подтверждение не уведомления должника об исполнительном производстве или не совершения исполнительных действий, положенное в основу обвинительного заключения.

Считает, что протокол допроса свидетеля ФИО33 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 227-230) содержит показания, отличные от данных на судебном следствии, а именно ФИО34 пояснила, что с сыном ФИО144 у неё напряженные отношения, живут они отдельно, однако на её адрес приходит большое количество писем, которые она редко передает сыну. Вместе с тем, утверждать, что писем от ОСП по г. 

<

адрес> не приходило, и что её не посещали судебные приставы-исполнители, не может. Следовательно, вышеуказанный протокол содержит недостоверные, не точные показания, в связи с чем, нарушает положения ст. 88 УПК РФ.

Протокол допроса свидетеля ФИО35 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 1-4), протокол допроса свидетеля ФИО35 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 5-8) также, по мнению стороны защиты, являются недопустимыми доказательствами ввиду их недостоверности и противоречивости. Свидетель якобы утверждал, что приставы к ней не приходили, никаких исполнительных действий не совершали. Однако, в судебном заседании ФИО35 пояснила, что по адресу: 

<

адрес>, она не проживала, так как в квартире делали ремонт. Однозначно утверждать, что судебные приставы-исполнители к ней не приходили, не может. ФИО35 была надлежащим образом извещена о возбуждении исполнительного производства и погасила имеющуюся задолженность в добровольном порядке. В связи с чем, отсутствует ущерб, нанесенный государству, поскольку денежные средства были возвращены взыскателю в установленный законодательством срок и не повлекли существенного нарушения его прав и интересов.

По мнению защитника, протокол допроса ФИО36 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 132-136) является недопустимым доказательством, так как не соответствует требованиям достоверности. Согласно протоколу, о возбуждении исполнительного производства со стороны ОСП по г. 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым, об окончании или прекращении и по иным вопросам касательно движения по указанным делам ей ничего не известно, никаких писем и уведомлений по указанным вопросам она не получала. В судебном заседании выяснилось, что у ФИО36 не было объективной возможности забрать корреспонденцию, так как она поступала на имя покойной матери. Также свидетель пояснила, что подписала протокол допроса, не глядя, ввиду плохого зрения, в связи с чем, настаивает на показаниях, данных в судебном заседании.

Полагает, что протокол допроса ФИО37 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 137-140) является недопустимым доказательством, поскольку следователем нарушены положения п. 1 ч. 3 ст. 166 УПК РФ, так как место следственного действия не соответствует действительности. Согласно протоколу, допрос свидетеля проводился якобы в помещении служебного кабинета № СО по г. 

<

адрес>, по адресу: 

<

адрес> В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ ФИО37 пояснил, что следователь допрашивал его 2 раза. Первый раз возле РУВД, чуть дальше, а до этого по улице, где арка. Свидетель также указал, что на обозрение никаких документов ему не предоставлялось, в том числе и исполнительное производство. В протокол он не вчитывался, а подписал, не глядя. Настаивал на показаниях, данных в судебном заседании, так как они действительно правдивы.

Также считает, что протоколы допроса свидетеля ФИО38 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 148-151), от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 152-154) не могут являться допустимыми доказательствами. В протоколе от ДД.ММ.ГГГГ ФИО38 показал, что судебные приставы по адресу регистрации и проживания не приходили, никакие исполнительные действия не проводили, его не разыскивали, никакие уведомления не направляли, ни о чем не уведомляли. Однако, в ходе судебного следствия свидетель пояснил, что мог отсутствовать по месту своей регистрации и проживания более полугода. С ним проживает его сестра, график работы которой с 8-00 по 20-00 часов, она также могла отсутствовать дома. Более того, его банковская карта не является «рабочей», заработную плату он получает нарочно.

В связи с указанным, сторона защиты утверждает об отсутствии у ФИО3 объективной возможности обращения взыскания на заработную плату свидетеля, так как официальные сведения, представленные по запросам СПИ, отсутствовали.

Защитник обращает внимание суда на то, что график работы судебных приставов-исполнителей с 10-00 по 18-00 часов, следовательно, доводы государственного обвинителя о том, что ФИО3 не выходила на территорию к должникам являются, несостоятельными, так как никаких подтверждений данному доводу не представлено, а должники зачастую отсутствовали по адресам проживания.

Кроме того, защитник указывает, что протоколы допросов свидетелей ФИО39 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 160-163), ФИО164 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 168), ФИО40 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 169), ФИО41 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 170-171), ФИО42 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 174-175), ФИО43 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 176), ФИО44 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 177-178), ФИО33 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 179-182), ФИО45 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 183), ФИО46 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 14-187), ФИО47 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 188-189), ФИО48 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 190), ФИО49 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 191-192), ФИО50 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 193-194), ФИО51 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 195-196), ФИО52 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 197-200), ФИО53 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 201). ФИО54 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 202), ФИО55 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 203- 204), ФИО112 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 205-206), ФИО56 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 207-208), ФИО57 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 209-210), ФИО58 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 211), ФИО59 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д 212), ФИО60 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 213-214), ФИО61 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 215-216), являются недопустимыми доказательствами, поскольку в протоколах отсутствует разъяснение последним ст. 51 Конституции РФ.

Далее защитник в апелляционной жалобе приводит содержание положений ст. 56 УПК РФ, разъяснения, изложенные в п. 2 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 25 апреля 2001 года № 6-П, п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия». 

Также, защитник считает, что вышеуказанные протоколы допросов свидетелей получены в нарушение ст. ст. 7, 75 УПК РФ. Так, следователь ФИО31 вынесла поручение о проведении оперативно-розыскных, розыскных мероприятий от ДД.ММ.ГГГГ, в котором просила Начальника ОМВД России по г. 

<

адрес> ФИО165 поручить подчиненным ему сотрудникам допросить в качестве свидетелей ряд граждан – должников. Однако допрошенные свидетели не были указаны в поручении, их допрос производило неуполномоченное лицо, отсутствовали законные основания для производства таких следственных действий (допросов). 

Отмечает, что протокол осмотра предметов (документов) от ДД.ММ.ГГГГ (т. 5 л.д. 1-43), которым осмотрены материалы исполнительных производств, является недопустимым доказательством, поскольку следователем ФИО31 была нарушена установленная законом процедура их собирания и закрепления. Так, материалы уголовного дела № не содержат ни одного постановления либо протоколов выемки, обыска, как из прокуратуры г

<

адрес> так из ОСП по г. 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым, а также каких-либо сопроводительных писем с приложениями, к которым прилагались бы материалы исполнительных производств, то есть стороне защиты не представляется возможным установить, в рамках какого процессуального действия и когда именно прокуратура 

<

адрес> затребовала (изымала) осматриваемые документы, и то, каким образом данные материалы попали из прокуратуры г

<

адрес> в СО по 

<

адрес> ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю.

Полагает, что недопустимым доказательством, в силу положений ст. ст. 74, 83, 166 УПК РФ, также является постановление о признании данных предметов (документов) вещественными доказательствами от ДД.ММ.ГГГГ (т. 6 л.д. 128-130), поскольку оно не содержит никакой информации относительно способа получения следователем материалов исполнительных производств, лишь указано, что ранее они осматривались.

С учетом изложенного, сторона защиты полагает, что уголовное дело № подлежит возвращению прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, поскольку не конкретизировано событие преступления; отсутствуют элементы состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ; не конкретизировано обвинительное заключение (не указано время, место совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия, реальный размер якобы нанесенного ущерба и другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела); отсутствуют в материалах уголовного дела допустимые, достоверные доказательства, подтверждающие вину его подзащитной; отсутствует в материалах уголовного дела законное, обоснованное и достоверное подтверждение количества якобы нанесенного ущерба, то есть отсутствуют доказательства, подтверждающие объективную сторону преступления.

По мнению защитника, судом первой инстанции были грубо нарушены положения ст. ст. 15, 53, 61, 62 УПК РФ.

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Петросян А.Г. приводит доводы, аналогичные изложенным в его апелляционной жалобе, а также указывает, что суд первой инстанции на листе 5 приговора, с целью каким-либо образом подтвердить вину его подзащитной, указал, что ФИО3 якобы вносила заведомо ложные сведения в официальные документы для придания видимости законности и обоснованности решениям о прекращении исполнительных производств. Вместе с тем, стороной обвинения прекращение исполнительных производств ФИО3 как совершение преступления не вменяется, что подтверждается отсутствием в материалах уголовного дела постановления о прекращении исполнительного производства, следовательно, утверждать, что ФИО3, вынося постановления об окончании исполнительных производств, нарушила права взыскателей на доступ к исполнительному производству, недопустимо, как и то, что его подзащитная прекратила исполнительные производства.

Полагает, что суд первой инстанции умышленно подменил понятия «окончания» и «прекращения» исполнительного производства, для якобы подтверждения наличия в деяниях его подзащитной элементов состава преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Также, по мнению защитника, судом первой инстанции были нарушены требования ч. 1 ст. 307 УПК РФ, а также разъяснения, изложенные в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре».

Защитник обращает внимание суда на положения п. 6 ч. 1 ст. 64, ч.1.1 ст. 80 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве».

Полагает, что суд первой инстанции неверно применяет нормы права, так как в качестве доводов и мотивировки мнения о вине ФИО3 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ, приводит доказательства, свидетельствующие о её невиновности.

Отмечает, что из показаний потерпевших следует, что исполнительные документы были им возвращены из ФССП, при этом они в установленный законодательством срок предъявляли их повторно. Соответственно, потерпевшие - взыскатели по настоящему уголовному делу реализовали свое право на доступ к исполнительному производству, предусмотренное ст. 46 ФЗ № 229, в связи с чем, показания потерпевших подтверждают невиновность его подзащитной в части отсутствия последствий якобы незаконных деяний, выразившихся в существенном нарушении прав взыскателей.

Считает, что суд первой инстанции необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о приобщении к материалам дела адвокатских запросов в ОСП по г

<

адрес> и истребовании оригиналов материалов исполнительных производств, чем нарушил, как конституционные права его подзащитной на справедливое судебное разбирательство, так и принципы состязательности и равноправия сторон, что повлияло на результат рассмотрения уголовного дела и вынесение неправосудного приговора.

Защитник указывает, что в обжалуемом приговоре не точно и не полно отражены показания свидетелей, опрошенных в судебном заседании, что свидетельствует об обвинительном характере судебного разбирательства, поскольку в ходе судебного следствия свидетели давали более подробные и развернутые показания по обстоятельствам уголовного дела, оправдывающие его подзащитную.

Более того, в приговоре имеются только те показания, которые выгодны стороне обвинения, то есть судом умышленно не указаны все показания.

Обращает внимание на то, что в приговоре (л. 9-10) указано, что вина его подзащитной подтверждается показаниями свидетелей, допрошенных в судебном заседании, о том, что никто из них по месту жительства судебных приставов-исполнителей в период сентября-декабря 2019 года не видел, о приходе указанных лиц от соседей не слышал. Однако, на судебном следствии свидетели лично пояснили, что не видели судебных приставов по своим адресам лишь потому, что с утра до вечера находились на работе или же сменили место своего жительства. То есть, свидетели достоверно не подтвердили, что ФИО3 не выходила к ним на территорию.

Также, суд первой инстанции в обжалуемом приговоре сослался на протокол осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ (л. 13 приговора), указав лишь название протокола, не раскрыв его содержание, то есть не описал сведения, информацию, содержащуюся в нем, что конкретно было осмотрено следователем, какие конкретно результаты ОРД, исходя из чего, не представляется возможным установить, как именно и в какой части данный документ якобы подтверждает вину его подзащитной.

Защитник считает, что выводы суда первой инстанции о том, что продление срока предварительного следствия от ДД.ММ.ГГГГ не за пять дней до его истечения не является нарушением ч. 7 ст. 162 УПК РФ, являются несостоятельными, поскольку ч. 7 ст. 162 УПК РФ является императивной для органа предварительного следствия.

Кроме того, защитник выражает несогласие с тем, что суд первой инстанции не признал доказательства, полученные после продления срока предварительного следствия от ДД.ММ.ГГГГ, недопустимыми.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Петросяна А.Г., государственный обвинитель Савенко Д.Ю. просит приговор Феодосийского городского суда Республики Крым от 29 декабря 2022 года оставить без изменений, а апелляционную жалобу адвоката Петросяна А.Г. - без удовлетворения.

Выслушав участников процесса, проверив материалы уголовного дела и доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции находит апелляционные жалобы адвоката Петросяна А.Г. подлежащими частичному удовлетворению, по следующим основаниям.

Из материалов уголовного дела установлено, что предварительное расследование и судебное разбирательство в суде первой инстанции проведено полно и всесторонне, с соблюдением требований норм УПК РФ.

В судебном заседании подсудимая ФИО3 свою вину в совершении преступления не признала, пояснив, что она в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ состояла в должности судебного пристава-исполнителя ОСП по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым и г. Севастополю. Ей распределялись исполнительные производства категории имущественного характера, которых было более 2 000. Вместе с тем, свои обязанности она выполняла в соответствии с требованиями Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве». По исполнительным производствам, которые указаны в обвинении, она выходила по месту жительства должников, однако, зачастую никого не было дома, двери не открывали. Кроме того, выход по месту жительства должника с целью составления актов исполнительных действий (о наложении ареста на имущество либо об отсутствии имущества, подлежащего описи), является правом судебного пристава-исполнителя, а не обязанностью, и по исполнительным производствам, в которых сумма взыскания составляет менее 3 000 рублей, арест на имущество должника не может быть наложен, а при сумме взыскания, не превышающей 10 000 рублей, выход на территорию является правом судебного пристава-исполнителя. Также, в период её работы все исполнительные производства возбуждались, и по ним осуществлялось движение, вынесение процессуальных документов через программный комплекс АИС ФССП. Программа данного комплекса АИС имеет ошибку, а именно без составления в данном комплексе акта выхода на территорию невозможно вынести соответствующее постановление и окончить исполнительное производство в связи с невозможностью взыскания. С учетом количества находившихся в её производстве исполнительных производств, указанные в обвинении 44 исполнительные производства никак не влияли на результаты её работы. Данные постановления не были отменены начальником ОСП, а также взыскатели после возвращения им исполнительных документов могли повторно по ним обратиться в ФССП, в связи с чем, ущерб никому причинен не был. Все документы по исполнительным производствам, которые находились в её производстве, и подлежали направлению в адрес сторон исполнительного производства, она передавала в канцелярию для отправки. Все судебные приставы-исполнители складывали данную корреспонденцию в определенное место, никто за неё не расписывался. По какой причине должники, указанные в деле, не получали копии постановлений о возбуждении исполнительного производства, пояснить не может, поскольку отправка корреспонденции не входила в её обязанности. Премии начислялись всем сотрудникам ОСП по г. 

<

адрес>, каких-либо поощрений в связи с количеством исполнительных производств в службе не предусмотрено, продвижений по службе также у неё не было, поэтому какой-либо личной заинтересованности у неё не было. Считает, что никаких преступлений она не совершала, поскольку все требуемые и предусмотренные законом действия по находящимся в её производстве исполнительным производствам она осуществляла, в связи с чем, просила вынести в отношении неё оправдательный приговор.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, утверждения осужденной ФИО3 и её защитников об отсутствии доказательств, подтверждающих её вину в совершении преступления, опровергаются фактическими обстоятельствами дела, установленными на основании доказательств, полученных с соблюдением требований закона, исследованных в судебном заседании, получивших надлежащую оценку суда и изложенных в приговоре.

Так суд первой инстанции правильно сослался в приговоре, как на доказательства виновности осужденной в совершении преступления, на показания представителей потерпевших ФИО64 (МИФНС №), ФИО25 (ГУ УПФР в г. 

<

адрес>), ФИО27 (МКУ «Департамент труда и социальной защиты населения Администрации г

<

адрес>»), ФИО65 (Феодосийский филиал ГУП РК «

<

данные изъяты>»), ФИО66 (ГУП РК «

<

данные изъяты>»), ФИО67 (ФГУП РК 

<

данные изъяты>»), ФИО68 (Межрайонная ИФНС №), ФИО69 (Филиал ФГУП «

<

данные изъяты>» Росгвардии по Республике ФИО8), ФИО70 (ПАО 

<

данные изъяты>»), свидетелей ФИО71, ФИО166 ФИО154, ФИО98, ФИО99, ФИО14, ФИО72 (ФИО168), ФИО29, ФИО113, ФИО140, ФИО30, ФИО42, ФИО17, ФИО32, ФИО73, ФИО35, ФИО74, ФИО75, ФИО15, ФИО99, ФИО135, ФИО76, ФИО77, ФИО78, ФИО36, ФИО37, ФИО79, ФИО38, ФИО80, ФИО81 ФИО167), ФИО41, ФИО82, ФИО83, ФИО33, ФИО45, ФИО48, ФИО54, ФИО112, ФИО84, ФИО58, ФИО85, ФИО86, ФИО87, ФИО88, ФИО89, ФИО90, ФИО91, ФИО136, ФИО92, ФИО107, ФИО137, ФИО138, ФИО93, ФИО20, ФИО39, ФИО106, ФИО94, ФИО95, ФИО44, ФИО46, ФИО47, ФИО49, ФИО122, ФИО51, ФИО52, ФИО53, ФИО96, ФИО97, ФИО60, ФИО61, а также на письменные материалы дела.

Показаниями представителей потерпевших ФИО64 (МИФНС №), ФИО25 (ГУ УПФР в г. 

<

адрес>), ФИО27 (МКУ «Департамент труда и социальной защиты населения Администрации г. 

<

адрес>»), ФИО65 (Феодосийский филиал ГУП РК 

<

данные изъяты>»), ФИО66 (ГУП РК «

<

данные изъяты> ФИО67 (ФГУП РК «

<

данные изъяты>»), ФИО68 (Межрайонная ИФНС №), ФИО69 (Филиал ФГУП «

<

данные изъяты>» Росгвардии по Республике Крым), ФИО70 (ПАО «

<

данные изъяты>»), подтверждается, что в ОСП по г. 

<

адрес> УФССП по Республике Крым находились исполнительные производства, по которым они являлись взыскателями. Исполнительные документы по ним судебным приставом-исполнителем были возвращены в связи с невозможностью взыскания. После чего исполнительные документы были предъявлены ими в ОСП по г. 

<

адрес> повторно для принудительного исполнения, в настоящее время по части из них задолженности должниками погашены.

Согласно показаниям свидетелей ФИО71, ФИО169 ФИО154, допрошенных в заседании суда первой инстанции, ФИО3 являлась их коллегой, которую они характеризуют с положительной стороны. Премии за работу назначались всем сотрудникам отдела, каких-либо отдельных премий или наоборот взысканий никто за показатели никогда не имел. Все документы по исполнительным производствам выносятся через АИС ФССП РФ, подписываются персональным электронным ключом. Корреспонденция сторонам по исполнительным производствам направляется через канцелярию делопроизводителем. В базе АИС ФССП невозможно окончить исполнительное производство по основанию невозможности взыскания без составления акта выхода на место. Выход на территорию должников судебным приставом-исполнителем осуществляется следующим образом, судебный пристав при нахождении у него исполнительного производства, где сумма долга превышает 3 000 рублей, осуществляет выезд по адресу, указанному в исполнительном документе, при сумме менее 3 000 рублей выезд по адресу должника не целесообразен, поскольку арест на имущество при такой сумме запрещен. При необходимости выезда судебный пристав подает заявку начальнику отдела, с указанием о необходимости выделения сотрудника отдела ОУПДС, для обеспечения безопасности, по результату заявки начальник принимает решение, в иных случаях судебный пристав выезжает самостоятельно. О каких-либо фактах внесения ФИО3 заведомо ложных сведений о совершении исполнительных действий по осуществлению выхода на территорию должников по находившимся в её производстве исполнительным производствам им не известно.

Свидетель ФИО98, допрошенная в заседании суда первой инстанции, пояснила, что в ОСП по г. 

<

адрес> она занималась регистрацией входящей и исходящей корреспонденции, регистрацией исполнительных документов. Судебные приставы-исполнители приносили в канцелярию документы, которые подлежали отправке, после чего почту конвертировали и отправляли по реестру. Выход на территорию фиксировался судебными приставами-исполнителями в журнале. ФИО3 может охарактеризовать с положительной стороны.

Допрошенный в заседании суда первой инстанции в качестве свидетеля судебный пристав по ОУПДС ФИО99 пояснил, что выходил вместе с ФИО3 по адресам нахождения должников, однако, когда именно это было и по каким адресам, не помнит, по результатам выхода на территорию составлялся акт. ФИО3 передавала ему для подписания акты выхода на территорию, некоторые из них он читал, некоторые подписывал, не читая. Поэтому не может пояснить, по всем ли случаям они действительно выезжали на место.

Из показаний свидетеля ФИО14, допрошенного в заседании суда первой инстанции, следует, что ООО «

<

данные изъяты>» заключен государственный контракт с ФССП России на доработку программного комплекса АИС ФССП РФ. По инициативе заказчика в программе была предусмотрена блокировка возможности окончания исполнительного производства в связи с невозможностью взыскания без акта выхода на территорию, вне зависимости от суммы задолженности.

Показаниями свидетелей ФИО72 (ФИО170), ФИО29, ФИО113, ФИО140, ФИО30, ФИО42, ФИО17, ФИО32, ФИО73, ФИО35, ФИО74, ФИО75, ФИО15, ФИО99, ФИО135, ФИО76, ФИО77, ФИО78, ФИО36, ФИО37, ФИО79, ФИО38, ФИО80, ФИО81 (ФИО7), ФИО41, ФИО82, ФИО83, ФИО33, ФИО45, ФИО48, ФИО54, ФИО112, ФИО84, ФИО58, ФИО85, ФИО86, ФИО87, ФИО88, ФИО89, ФИО90, ФИО91, ФИО136, ФИО92, ФИО107, ФИО137, ФИО138, ФИО93, ФИО20, ФИО39, ФИО106, ФИО94, ФИО95, ФИО44, ФИО46, ФИО47, ФИО49, ФИО122, ФИО51, ФИО52, ФИО53, ФИО96, ФИО97, ФИО60, ФИО61 подтверждается, что по месту их регистрации и жительства судебных приставов-исполнителей в период сентября-декабря 2019 года они не видели, от соседей не слышали о том, чтобы судебные приставы-исполнители приходили, оставляли какие-либо извещения. Кроме того, часть свидетелей пояснила, что они дома не находились либо не проживали.

Кроме указанных доказательств, судом верно было установлено, что вина ФИО3 в совершении инкриминируемого ей преступного деяния подтверждается письменными доказательствами по делу, представленными стороной обвинения и исследованными судом: 

-протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрен программный комплекс АИС ФССП России, в ходе которого получена информация о направленных запросах по исполнительным производствам: №-ИП (физическое лицо ФИО100), №-ИП (физическое лицо ФИО18), №-ИП (физическое лицо ФИО101), №-ИП (физическое лицо ФИО102), №-ИП (физическое лицо ФИО89), №-ИП (физическое лицо ФИО103), №-ИП (физическое лицо ФИО104), №-ИП (физическое лицо ФИО105), №-ИП (физическое лицо ФИО106), №-ИП (физическое лицо ФИО107), №-ИП (физическое лицо ФИО92), №-ИП (физическое лицо ФИО108), №-ИП (физическое лицо ФИО109), №-ИП (физическое лицо ФИО110), №-ИП (физическое лицо ФИО20), №-ИП (физическое лицо ФИО111), №-ИП (физическое лицо ФИО112), №-ИП (физическое лицо ФИО113), №-ИП (физическое лицо ФИО114), №-ИП (физическое лицо ФИО115), №-ИП (физическое лицо ФИО116), №-ИП (физическое лицо ФИО110), №-ИП (физическое лицо ФИО35), №-ИП (физическое лицо ФИО117), №-ИП (физическое лицо ФИО42), №-ИП (физическое лицо ФИО118), №-ИП (физическое лицо ФИО85), №-ИП (физическое лицо ФИО119), №-ИП (физическое лицо ФИО120), №-ИП (физическое лицо ФИО121), №-ИП (физическое лицо ФИО37), №-ИП (физическое лицо ФИО122), №-ИП (физическое лицо ФИО123), №-ИП (физическое лицо ФИО124), №-ИП (физическое лицо ФИО26), №-ИП (физическое лицо ФИО125), №-ИП (физическое лицо ФИО126), №-ИП (физическое лицо ФИО127), №-ИП (физическое лицо ФИО128), №-ИП (физическое лицо ФИО129), №-ИП (физическое лицо ФИО130), №-ИП (физическое лицо ФИО38), №-ИП (физическое лицо ФИО131), №-ИП (физическое лицо ФИО132), №-ИП (физическое лицо ФИО133), №-ИП (физическое лицо ФИО134), №-ИП (физическое лицо ФИО17), №-ИП (физическое лицо ФИО91), №-ИП (физическое лицо ФИО30). №-ИП (физическое лицо ФИО135), №-ИП (физическое лицо ФИО171), №-ИП (физическое лицо ФИО136), №-ИП (физическое лицо ФИО137), №-ИП (физическое лицо ФИО138), №-ИП (физическое лицо ФИО139), №-ИП (физическое лицо ФИО90), №-ИП (физическое лицо ФИО140), а также информация о принятых решениях и обстоятельствах, послуживших основанием для принятия решений об окончании исполнительных производств и возвращении исполнительных документов взыскателю;

-протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены исполнительные производства: №-ИП (физическое лицо ФИО100), №-ИП (физическое лицо ФИО18), №-ИП (физическое лицо ФИО101), №-ИП (физическое лицо ФИО102), №-ИП (физическое лицо ФИО89), №-ИП (физическое лицо ФИО103), №-ИП (физическое лицо ФИО141), №-ИП (физическое лицо ФИО105), №-ИП (физическое лицо ФИО106), №-ИП (физическое лицо ФИО107), №-ИП (физическое лицо ФИО92), №-ИП (физическое лицо ФИО108), №-ИП (физическое лицо ФИО109), №-ИП (физическое лицо ФИО110), №-ИП (физическое лицо ФИО20), №-ИП (физическое лицо ФИО111), №-ИП (физическое лицо ФИО112), №-ИП (физическое лицо ФИО113), №-ИП (физическое лицо ФИО114), №-ИП (физическое лицо ФИО115), №-ИП (физическое лицо ФИО116), №-ИП (физическое лицо ФИО110), №-ИП (физическое лицо ФИО35), №-ИП (физическое лицо ФИО117), №-ИП (физическое лицо ФИО42), №-ИП (физическое лицо ФИО118), №-ИП (физическое лицо ФИО85), №-ИП (физическое лицо ФИО119), №-ИП (физическое лицо ФИО120), №-ИП (физическое лицо), №-ИП (физическое лицо ФИО37), №-ИП (физическое лицо ФИО122), №-ИП (физическое лицо ФИО123), №-ИП (физическое лицо ФИО124), №-ИП (физическое лицо ФИО26), №-ИП (физическое лицо ФИО125), №-ИП (физическое лицо ФИО126), №-ИП (физическое лицо ФИО127), №-ИП (физическое лицо ФИО128), №-ИП (физическое лицо ФИО129), №-ИП (физическое лицо ФИО130), №-ИП (физическое лицо ФИО38), №-ИП (физическое лицо ФИО131), №-ИП (физическое лицо ФИО132), №-ИП (физическое лицо ФИО133), №-ИП (физическое лицо ФИО134), №-ИП (физическое лицо ФИО17), №-ИП (физическое лицо ФИО91), №-ИП (физическое лицо ФИО30), №-ИП (физическое лицо ФИО135), №-ИП (физическое лицо ФИО172), №-ИП (физическое лицо ФИО136), №-ИП (физическое лицо ФИО137), №-ИП (физическое лицо ФИО138), №-ИП (физическое лицо ФИО139), №-ИП (физическое лицо ФИО90), №-ИП (физическое лицо ФИО140);

-протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрен автоматизированный комплекс АИС ФССП России и установлено фактическое нахождение судебного пристава-исполнителя ФИО2 на рабочем месте в дни, в которые, согласно актам совершения исполнительных действий, ФИО3 совершала выходы по адресам нахождения должников;

-протоколом осмотра от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены оптические диски с информацией об абонентских номерах №, №, принадлежащих ФИО3;

-протоколом выемки от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в ОСП по г. 

<

адрес> изъяты: разносная книга ОСП по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым; реестры отправляемых документов; журнал заявок на обеспечение судебными приставами по ОУПДС безопасности должностных лиц ФССП России при исполнении служебных обязанностей; журнал учета заявок на участие судебных приставов по ОУПДС в принудительном исполнении судебных актов и актов других органов за 2018 год;

-протоколом осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены: разносная книга ОСП по г

<

адрес> УФССП России по Республике Крым, реестры отправляемых документов, журнал заявок на обеспечение судебными приставами по ОУПДС безопасности должностных лиц ФССП России при исполнении служебных обязанностей, журнал учета заявок на участие судебных приставов по ОУПДС в принудительном исполнении судебных актов и актов других органов за 2018 год;

-протоколом выемки от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в УФССП России по Республике Крым изъяты: служебные записки № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ;

-протоколом осмотра от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены служебные записки, послужившие основанием для создания приказов о поощрении судебных приставов-исполнителей ОСП по г. ФИО156, в том числе в отношении судебного пристава-исполнителя ФИО3, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ;

-протоколом осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены результаты ОРД, представленные Отделом в 

<

адрес> Управления по Республике Крым и г. Севастополю Федеральной службы безопасности РФ;

-приказом № от ДД.ММ.ГГГГ «Об утверждении примерных форм процессуальных документов, применяемых должностными лицами федеральной службы судебных приставов в процессе исполнительного производства», согласно которому в качестве приложения под № значится «Акт о совершении исполнительных действий»;

-письмом Государственного учреждения Отделение Пенсионного фонда РФ по Республике Крым № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в период ведения исполнительных производств в отношении должников ФИО142, ФИО107, ФИО144, ФИО131, ФИО145, ФИО173 ФИО17, ФИО38, ФИО117, ФИО134, ФИО103, ФИО42, в Пенсионный Фонд поступали страховые взносы;

-письмом МВД по Республике ФИО8 № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в отношении лиц - должников, имеются сведения о зарегистрированных на их имя транспортных средствах: ФИО75, ФИО140, ФИО138, ФИО139, ФИО142, ФИО20, ФИО123, ФИО92;

-письмом Межрайонной ИФНС № по Республике ФИО8 №.7-37/19818дсп «О направлении информации», согласно которому в отношении лиц - должников, имеется информация об открытых и закрытых счетах в кредитных организациях: ФИО142, ФИО107, ФИО144, ФИО131, ФИО123, ФИО145, ФИО44, ФИО17, ФИО38, ФИО117, ФИО26, ФИО134, ФИО102, ФИО103, ФИО105, ФИО42, ФИО92 Кроме того, ФИО142, ФИО131, ФИО92, ФИО143 являлись учредителями юридических лиц, а также ФИО142, ФИО144, ФИО123, ФИО145, ФИО17, ФИО42 являлись индивидуальными предпринимателями в период сентября-декабря 2019 года;

-письмом Управления Пенсионного фонда 

<

адрес> Республики Крым (межрайонное) № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО122, ФИО105 являлись получателями страховой пенсии по старости в период сентября-декабря 2019 года;

-письмом ОСП «Феодосийский почтамт» №.03.2-55-С-80-712 от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому из ОСП по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым почтовые отправления в период сентября-декабря 2019 года по адресам должников, значащихся в исполнительных производствах, не направлялись;

-письмом Феодосийского городского отдела записи актов гражданского состояния № от ДД.ММ.ГГГГ «О проверке наличия записи акта», согласно которому в отношении должников имеются актовые записи о смерти: ФИО129, ФИО146, ФИО108, ФИО119, ФИО147, ФИО120;

-письмом Феодосийского городского отдела записи актов гражданского состояния № от ДД.ММ.ГГГГ «О проверке наличия записи акта», согласно которому в отношении ФИО132 имеется актовая запись о смерти;

-выпиской из Единого государственного реестра недвижимости о правах отдельного лица на имевшиеся у него объекты недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой имеется информация о принадлежащем ФИО142 имуществе; 

-письмом МИФНС № по Республике ФИО8 № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому по исполнительным производствам в отношении должников: ФИО136, ФИО17, ФИО144, ФИО131, ФИО137, ФИО113, ФИО138, ФИО89, ФИО135, ФИО100 на момент их окончания суммы задолженностей погашены не были;

-письмом МИФНС № по Республике ФИО8 №.9-24/22710 от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ущерб, причиненный государству, является существенным;

-письмом МИ ФНС № по Республике ФИО8 № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому по исполнительным производствам в отношении должников: ФИО112, ФИО123, ФИО30 на момент их окончания суммы задолженностей погашены не были;

-письмом Управления Пенсионного фонда РФ в г. 

<

адрес> Республики Крым (межрайонное) № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому по исполнительному производству, возбужденному в отношении ФИО26, задолженность на момент окончания исполнительного производства взыскана не была;

-письмами МКУ «Департамент труда и социальной защиты населения Администрации 

<

адрес> Республики Крым» № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым задолженности по исполнительным производствам, возбужденным в отношении должников ФИО117 и ФИО85, на момент окончания исполнительных производств погашены не были;

-письмом ФГУП РК «

<

данные изъяты>» № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому по исполнительным производствам, возбужденным в отношении должников ФИО114, ФИО134, задолженность не погашена;

-письмом Филиала ФГУП «

<

данные изъяты>» Росгвардии по Республике ФИО8 № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому задолженность должником ФИО142 по исполнительному производству погашена лишь ДД.ММ.ГГГГ, то есть после окончания исполнительного производства;

-приказом «О приеме ФИО3» №-к от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО3 с ДД.ММ.ГГГГ принята на федеральную государственную гражданскую службу и назначена на должность ФИО10 государственной гражданской службы судебного пристава-исполнителя отдела судебных приставов по 

<

адрес> Управления Федеральной службы судебных приставов по Республике Крым;

-должностным регламентом судебного пристава-исполнителя отдела судебных приставов по г. ФИО6 службы судебных приставов по Республике ФИО8 № от ДД.ММ.ГГГГ;

-информацией Инспекции по труду Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой норма нагрузки на одного судебного пристава-исполнителя установлена постановлением Министерства труда и социального развития РФ и Министерства юстиции РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении норм нагрузки судебных приставов» и составляет 22,2 исполнительных производств (в месяц);

-информацией руководителя УФССП России по Республике Крым от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой служебная нагрузка судебного пристава-исполнителя ОСП по 

<

адрес> ФИО3 составила 2 164 исполнительных производства, что на 1 898 исполнительных производств больше, чем норма 266 исполнительных производств в год.

Как видно из приговора, суд первой инстанции не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы, а также обоснованно признал допустимыми доказательствами показания свидетелей обвинения, письменные и вещественные доказательства по делу, которые легли в основу обвинительного приговора, приведя в приговоре основания принятого решения.

Доводы стороны защиты о непричастности осужденной ФИО3 к совершению инкриминируемых ей преступных деяний; а также об отсутствии в её действиях признаков состава преступления, являются несостоятельными, поскольку полностью опровергаются исследованными и проверенными в ходе судебного разбирательства доказательствами по делу, которые являются допустимыми, достоверными, достаточными.

К показаниям подсудимой ФИО3 суд апелляционной инстанции, также как и суд первой инстанции, относится критически, поскольку они опровергаются материалами уголовного дела и показаниями представителей потерпевших и свидетелей, данными в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства. Непризнание вины в данном случае расценивается как избранный способ защиты от уголовного преследования.

Суд первой инстанции обоснованно сослался в приговоре как на доказательства вины ФИО3 в совершении инкриминируемых деяний на показания представителей потерпевших ФИО64 (МИФНС №), ФИО25 (ГУ УПФР в 

<

адрес>), ФИО27 (МКУ «Департамент труда и социальной защиты населения Администрации г. 

<

адрес>»), ФИО65 (Феодосийский филиал ГУП РК «

<

данные изъяты>»), ФИО66 (ГУП РК «

<

данные изъяты>»), ФИО67 (ФГУП РК «

<

данные изъяты>»), ФИО68 (Межрайонная ИФНС №), ФИО69 (Филиал ФГУП 

<

данные изъяты>» Росгвардии по Республике ФИО8), ФИО70 (ПАО 

<

данные изъяты>»), свидетелей ФИО71, ФИО174 ФИО154, ФИО98, ФИО99, ФИО14, ФИО176ФИО175), ФИО29, ФИО113, ФИО140, ФИО30, ФИО42, ФИО17, ФИО32, ФИО73, ФИО35, ФИО74, ФИО75, ФИО15, ФИО99, ФИО135, ФИО76, ФИО77, ФИО78, ФИО36, ФИО37, ФИО79, ФИО38, ФИО80, ФИО81 ФИО177), ФИО41, ФИО82, ФИО83, ФИО33, ФИО45, ФИО48, ФИО54, ФИО112, ФИО84, ФИО58, ФИО85, ФИО86, ФИО87, ФИО88, ФИО89, ФИО90, ФИО91, ФИО136, ФИО92, ФИО107, ФИО137, ФИО138, ФИО93, ФИО20, ФИО39, ФИО106, ФИО94, ФИО95, ФИО44, ФИО46, ФИО47, ФИО49, ФИО122, ФИО51, ФИО52, ФИО53, ФИО96, ФИО97, ФИО60, ФИО61, которые являются достаточно подробными, последовательными, согласуются с иными доказательствами по делу в их совокупности.

Оснований сомневаться в достоверности и объективности показаний вышеуказанных лиц у суда не имелось, поскольку в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства данные лица предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний, их показания, по сути, не противоречат друг другу и другим доказательствам по делу, а доказательств, свидетельствующих о какой-либо личной заинтересованности указанных лиц в исходе дела, в его материалах не имеется и защитой не представлено.

Отличий в показаниях представителей потерпевших и свидетелей на предварительном следствии и в судебном заседании относительно значимых обстоятельств судом первой инстанции обоснованно не установлено, как и не установлено доказательств оговора подсудимой ФИО3 

Неточности в показаниях представителей потерпевших и свидетелей, на которые обращает внимание в своей апелляционной жалобе защитник, равно как и приводимый им собственный анализ показаний указанных выше лиц, как в ходе предварительного следствия, так и судебного разбирательства, не опровергают выводы суда о виновности осужденной ФИО3 в совершении инкриминируемых ей деяний.

Указания апеллянта на то, что судом первой инстанции в приговоре показания представителей потерпевших и свидетелей изложены не отдельно по каждому лицу и не достаточно подробно, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку судом данные показания изложены в приговоре в необходимом объеме, исходя из обстоятельств, подлежащих доказыванию в порядке ст. 73 УК РФ. При этом та часть показаний, которую суд не привел в приговоре, и на которую обращает внимание в своей апелляционной жалобе защитник, не влияет на выводы суда о виновности осужденной и не свидетельствует о её невиновности в инкриминируемых ей деяниях.

Суд первой инстанции верно исходил из исследованных и проверенных в ходе судебного разбирательства доказательств и обстоятельств дела. Так, представители потерпевших пояснили, что в ОСП по г. 

<

адрес> УФССП по Республике Крым находились исполнительные производства, по которым потерпевшие являлись взыскателями. Исполнительные документы были возвращены судебным приставом-исполнителем в связи с невозможностью взыскания. Из показаний свидетелей ФИО71, ФИО178 ФИО154 следует, что все документы по исполнительным производствам выносятся через АИС ФССП РФ, подписываются персональным электронным ключом; в базе АИС ФССП невозможно окончить исполнительное производство по основанию невозможности взыскания без составления акта выхода на место; выезд на территорию должников осуществляется судебным приставом-исполнителем и сотрудником отдела ОУПДС для обеспечения безопасности; корреспонденция сторонам по исполнительным производствам направляется через канцелярию делопроизводителем; премии за работу назначались всем сотрудникам отдела, каких-либо отдельных премий или, наоборот, взысканий никто за показатели никогда не имел. Допрошенный свидетель ФИО14 пояснил, что по инициативе заказчика - ФССП России в программе АИС ФССП РФ была предусмотрена блокировка возможности окончания исполнительного производства в связи с невозможностью взыскания без акта выхода на территорию, вне зависимости от суммы задолженности. Свидетель ФИО99 пояснил, что выходил вместе с ФИО3 по адресам нахождения должников; ФИО3 передавала ему для подписания акты выхода на территорию, некоторые из них он читал, а некоторые подписывал, не читая, в связи с чем не помнит, по всем ли случаям они действительно выезжали на место. Показаниями свидетеля ФИО98 подтверждается, что судебные приставы-исполнители приносили в канцелярию документы, которые подлежали отправке, после чего корреспонденцию конвертировали и отправляли по реестру. Из показаний свидетелей – должников, их родственников и соседей следует, что по месту жительства судебных приставов-исполнителей в период сентября-декабря 2019 года они не видели, от соседей не слышали, чтобы судебные приставы-исполнители приходили, какие-либо извещения им не оставляли.

Показания указанных лиц также подтверждается совокупностью иных доказательств, а именно протоколами осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ; протоколами осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ; протоколом осмотра оптических дисков от ДД.ММ.ГГГГ; протоколами выемки от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ; а также иными исследованными судом первой инстанции доказательствами по делу.

Судом первой инстанции из исследованных доказательств верно было установлено, и с данными выводами соглашается суд апелляционной инстанции, что из осмотра программного комплекса АИС ФССП ФИО9 следует, что по каждому из исполнительных производств, указанных в описательно-мотивировочной части приговора, судебным приставом-исполнителем ФИО3 вынесены акты о совершении исполнительных действий, в которые внесены сведения о том, что ею осуществлен выход по месту нахождения должника, в результате которого имущество не установлено, должник не установлен, на основании данных актов ФИО3 составила акты о наличии обстоятельств, в связи с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, после чего вынесла постановления об окончании исполнительного производства и возращении исполнительного документа (ИД) взыскателю. При этом судом было достоверно установлено, что в те дни, когда ФИО3, согласно актам совершения исполнительных действий, якобы осуществляла выходы по адресам нахождения должников, фактически осуждённая находилась на своём рабочем месте, что подтверждается не только протоколом осмотра автоматизированного комплекса АИС ФССП России, но и детализацией соединений абонентских номеров, принадлежащих осужденной ФИО3

При исследовании протокола осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены: разносная книга ОСП по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым, реестры отправляемых документов, журнал заявок на обеспечение судебными приставами по ОУПДС безопасности должностных лиц ФССП России при исполнении служебных обязанностей, журнал учета заявок на участие судебных приставов по ОУПДС в принудительном исполнении судебных актов и актов других органов за 2018 год; а также письма ОСП «

<

адрес>» №.03.2-55-С-80-712 от ДД.ММ.ГГГГ; установлено, что за период сентября-декабря 2019 года от судебного пристава-исполнителя ФИО3 заявок на участие судебных приставов по ОУПДС в выходах по месту нахождения должников не имелось, какие-либо почтовые отправления на имя должников не отправлялись, исходящая корреспонденция, где в качестве адресата могли бы значится лица из числа должников, не регистрировалась. 

При этом судебный пристав-исполнитель ФИО3 ежеквартально поощрялась за выполнение плановых показателей, установленных начальником отдела, что подтверждается служебными записками, послужившими основанием для издания приказов о поощрении судебных приставов-исполнителей ОСП по г. 

<

адрес> в том числе и судебного пристава-исполнителя ФИО3

Указанные доказательства в своей совокупности изобличают ФИО3 в совершении инкриминируемых ей деяний и подтверждают событие преступления, время и место, причастность осуждённой к их совершению, форму ее вины, мотив и цель преступления, то есть фактические обстоятельства уголовного дела.

Таким образом, подтверждается, что судебный пристав-исполнитель ФИО3, являясь должностным лицом, в нарушение положений ст. ст. 46, 47, 64, 68 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (редакции от 06 марта 2019 года), ст. 12 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 118-ФЗ (в редакции от 01 мая 2019 года, 27 декабря 2019 года) «О судебных приставах», п. п. 3.4.12., 3.4.41. Должностного регламента судебного пристава-исполнителя отдела судебных приставов по г. Феодосии УФССП России по Республике Крым №303/82909-28-18 от 15 октября 2018 года, вынесла по исполнительным производствам, находящимися в её производстве, подложные акты об отсутствии у должников имущества, составленные без фактического выхода по месту проживания должников, отраженная в них информация не соответствовала действительности, на основании которых вынесла постановления об окончании исполнительных производств и возвращении взыскателям исполнительных документов, чем нарушила процедуру исполнительных действий, поскольку она, фактически не проверив местонахождение должников и наличие у них имущества, внесла в официальные документы заведомо ложные сведения. Принимая заведомо незаконные решения об окончании исполнительных производств, допуская служебный подлог для придания им видимости законности, ФИО3 стремилась улучшить свои показатели, уменьшить объем работы, избежать негативной и заслужить положительную оценку со стороны руководства.

При этом суд апелляционной инстанции считает несостоятельной версию стороны защиты о том, что умысла на совершение противоправных деяний ФИО3 не имела, так как с коллегами и руководством находилась в хороших, рабочих отношениях, премии за высокие показатели рабочей деятельности не предусматривались, «продвижения по службе» не было, она соблюдала установленную внутренним распорядком дисциплину, была законопослушным работником; поскольку указанное полностью опровергается собранными по делу доказательствами, исследованными и проверенными в ходе судебного разбирательства, которые являются допустимыми, достоверными, достаточными. 

Так, из содержания выписок из приказов «О премировании федеральных государственных гражданских служащих аппарата и структурных подразделений Управления Федеральной службы судебных приставов по Республике Крым за выполнение особо важных и сложных заданий» № №к от 16 апреля 2019 года, № №к от 17 июля 2019 года, № №к от 23 октября 2019 года, № №-к от 30 апреля 2020 года (т. 7 л.д.185-193), следует, что судебный пристав – исполнитель ФИО3 выплачивалась премия за выполнение особо важных и сложных заданий за 1-й квартал 2019 года - 13 200 рублей; за 2-й квартал 2019 года – 9 900 рублей; за 3-й квартал 2019 года – 20 720 рублей, 28 910 рублей; за 1-й квартал 2020 года – в размере двух должностных окладов. 

Из протокола осмотра от ДД.ММ.ГГГГ, которым осмотрены служебные записки, послужившие основанием для создания приказов о поощрении судебных приставов-исполнителей ОСП по г. ФИО156, в том числе, в отношении судебного пристава-исполнителя ФИО3, - № от 05 апреля 2019 года, № от 05 июля 2019 года, № от 04 октября 2019 года, № от 02 апреля 2020 года, следует, что судебный пристав-исполнитель ФИО3 премировалась за выполнение плановых показателей, установленных ФИО5 отдела: за 1-й квартал 2019 года – в размере 120 % - 13 200 рублей; за 2-й квартал 2019 года - а размере 110% - 9 900 рублей; за 3-й квартал 2019 года - в размере 140% - 20 720 рублей, 28 910 рублей; за 1-й квартал 2020 года – в размере 80%.

Из вышеуказанного следует, что судебный пристав-исполнитель ФИО3 ежеквартально премировалась в 2019 году за выполнение плановых показателей, установленных начальником отдела; своевременное и правильное исполнение должностных обязанностей, исполнительность, эффективность. При этом в 2020 году ФИО3 выплачена премия за 1 квартал 2020 года в гораздо меньшем размере, чем остальным сотрудникам отдела, по причине низких показателей в работе, низкой производительности труда, не своевременного исполнения должностных обязанностей. 

Таким образом, вышеизложенное опровергает доводы защитника о том, что показатели работы судебного пристава-исполнитель ФИО3 не влияли на её премирование и успешную служебную деятельность.

Несостоятельными являются утверждения защитника об отсутствии доказательств виновности ФИО3 в совершении преступления из иной личной заинтересованности, поскольку из материалов уголовного дела следует, что, совершая служебный подлог, ФИО3 действовала умышленно, из иной личной заинтересованности, выраженной в извлечении выгоды неимущественного характера в виде достижения успехов в служебной деятельности с целью: повысить свой качественный и количественный показатель работы и свой авторитет; продвижения по службе; уменьшения количества работы и количества числящихся на исполнении исполнительных производств; скрыть свою некомпетентность и, тем самым, приукрасить действительное положение служебной деятельности, создав, таким образом, видимость соблюдения дисциплины и законности в своей деятельности, желая избежать последствий в виде увеличения объема работы, принятия дополнительных мер, направленных на полное, правильное и законное исполнение вступивших в законную силу исполнительных документов, перечень которых установлен ст. 12 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (в ред. от 06.03.2019), а также избежать отрицательной оценки своей деятельности и заручиться поддержкой и лояльностью со стороны руководства УФССП России по Республике Крым, действуя целенаправленно.

Доводы защитника о том, что в обвинительном заключении и приговоре суда не указаны объективная и субъективная стороны инкриминируемых деяний, следствие и суд не установили и не описали прямой умысел совершения преступления не могут быть приняты во внимание, поскольку в предъявленном ФИО3 органом предварительного расследования обвинении, признанном судом доказанным, имеются указания на место совершения инкриминируемых преступных деяний, время, способ и обстоятельства совершения, формулировка предъявленного обвинения, в том числе, описаны конкретные действия, в совершении которых признана виновной ФИО3, в том объёме, который возможно было с достоверностью установить в ходе предварительного расследования. Таким образом, предъявленное обвинение соответствует положениям ст. 220 УПК РФ и обоснованно признано судом доказанным.

Доводы защиты о том, что акты носят информационный характер, не устанавливают каких-либо юридических фактов, не влекут правовых последствий и не являются официальными документами, проверялись судом первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными.

По смыслу закона, предметом преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, является официальный документ, удостоверяющий факты, влекущие юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей. Под внесением в официальные документы заведомо ложных сведений, исправлений, искажающих действительное содержание указанных документов, необходимо понимать отражение и (или) заверение заведомо не соответствующих действительности фактов как в уже существующих официальных документах (подчистка, дописка и др.), так и путем изготовления нового документа, в том числе с использованием бланка соответствующего документа. 

Судом достоверно установлено, что составленные ФИО3 в базе данных программного комплекса АИС ФССП России акты совершения исполнительных действий по исполнительным производствам, акты о наличии по исполнительным производствам обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительные документы возвращаются взыскателю, а также вынесенные постановления об окончании исполнительных производств и возвращении исполнительных документов взыскателю, после их составления приобрели статус официальных документов, так как данные процессуальные документы имеют необходимые реквизиты, изготовлены должностным лицом и удостоверяют факты, имеющие юридическое значение - отсутствие у должника денежных средств, имущества и невозможность установить местонахождение должника, либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах во вкладах или на хранении в кредитных организациях; и влекут определенные юридические последствия - окончание исполнительного производства. 

При этом суд апелляционной инстанции не может согласиться с изложенной в апелляционных жалобах позицией, согласно которой, окончание исполнительных производств не препятствовало в дальнейшем потерпевшим вновь обратиться в ОСП по г. 

<

адрес> с данными исполнительными документами, в связи с чем, по мнению защитника, действиями ФИО3 никому не причинен вред, и, следовательно, отсутствует объективная сторона преступления; поскольку для признания деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ, преступным, не требуется наступления каких-либо последствий. Преступление окончено с момента совершения одного из названных в законе действий независимо от того, был ли использован данный подложный документ.

По аналогичным основаниям суд апелляционной инстанции не принимает во внимание доводы апелляционных жалоб относительно того, что ФИО3 не могла нанести ущерб кому-либо своими действиями, так как осуществляла их согласно законодательству, поскольку указанное не повлияло на окончательную квалификацию действий осужденной.

Суд апелляционной инстанции расценивает как надуманные доводы жалоб о том, что судом первой инстанции в приговоре не конкретизирован каждый из официальных документов, в которые ФИО3 были внесены заведомо ложные сведения (какие именно, от какого числа), поскольку в описательно-мотивировочной части приговора указаны индивидуальные номера исполнительных производств, в каждом из которых в единственном экземпляре имеется акт совершения исполнительных действий, акт о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, и постановление об окончании исполнительных производств, что обуславливает наличие в тексте приговора признаков этих документов, позволяющих идентифицировать, определить индивидуальным образом каждый из документов, в который осужденной ФИО3 внесены заведомо ложные сведения.

Версия стороны защиты о том, что, согласно ст. 80 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», ФИО3 не была обязана выходить по месту жительства должника по задолженностям менее 3 000 рублей, поскольку арест имущества при такой сумме запрещен, в связи с чем это не привело к нарушению прав и законных интересов взыскателей; не нашла своего подтверждения в ходе судебного разбирательства по следующим основаниям.

Согласно ч. 1.1 ст. 80 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», арест имущества должника по исполнительному документу, содержащему требование о взыскании денежных средств, за исключением ареста денежных средств, ареста заложенного имущества, подлежащего взысканию в пользу залогодержателя, и ареста имущества по исполнительному документу, содержащему требование о наложении ареста, не допускается, если сумма взыскания по исполнительному производству не превышает 3 000 рублей.

Из положений ч. 1 ст. 64 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» следует, что исполнительными действиями являются совершаемые судебным приставом-исполнителем в соответствии с настоящим Федеральным законом действия, направленные на создание условий для применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе. 

Судебный пристав-исполнитель вправе совершать исполнительные действия: вызывать стороны исполнительного производства (их представителей), иных лиц в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации; запрашивать необходимые сведения, в том числе персональные данные, у физических лиц, организаций и органов, находящихся на территории Российской Федерации, а также на территориях иностранных государств, в порядке, установленном международным договором Российской Федерации, получать от них объяснения, информацию, справки; проводить проверку, в том числе проверку финансовых документов, по исполнению исполнительных документов; давать физическим и юридическим лицам поручения по исполнению требований, содержащихся в исполнительных документах; входить в нежилые помещения, занимаемые должником или другими лицами либо принадлежащие должнику или другим лицам, в целях исполнения исполнительных документов; с разрешения в письменной форме старшего судебного пристава (а в случае исполнения исполнительного документа о вселении взыскателя или выселении должника - без указанного разрешения) входить без согласия должника в жилое помещение, занимаемое должником; в целях обеспечения исполнения исполнительного документа накладывать арест на имущество, в том числе денежные средства и ценные бумаги, изымать указанное имущество, передавать арестованное и изъятое имущество на хранение; в порядке и пределах, которые установлены настоящим Федеральным законом, производить оценку имущества; привлекать для оценки имущества специалистов, соответствующих требованиям законодательства Российской Федерации об оценочной деятельности (далее - оценщик); производить розыск должника, его имущества, розыск ребенка самостоятельно или с привлечением органов внутренних дел; запрашивать у сторон исполнительного производства необходимую информацию; рассматривать заявления и ходатайства сторон исполнительного производства и других лиц, участвующих в исполнительном производстве; взыскивать исполнительский сбор; обращаться в орган, осуществляющий государственную регистрацию прав на имущество и сделок с ним (далее - регистрирующий орган), для проведения регистрации на имя должника принадлежащего ему имущества в случаях и порядке, которые установлены настоящим Федеральным законом; устанавливать временные ограничения на выезд должника из Российской Федерации; устанавливать временные ограничения на пользование должником специальным правом, предоставленным ему в соответствии с законодательством Российской Федерации; проводить проверку правильности удержания и перечисления денежных средств по судебному акту, акту другого органа или должностного лица, а также правильности списания с лицевого счета должника в системе ведения реестра и счетах депо в депозитариях, открытых профессиональным участником рынка ценных бумаг в соответствии с Федеральным законом от 22 апреля 1996 года № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» (далее - лицевой счет и счет депо), и зачисления на лицевой счет или счет депо взыскателя эмиссионных ценных бумаг по заявлению взыскателя или по собственной инициативе, в том числе по исполнительным документам, предъявленным в порядке, предусмотренном частью 1 статьи 8, частью 1 статьи 8.1 и частью 1 статьи 9 настоящего Федерального закона. При проведении такой проверки организация или иное лицо, указанные в части 1 статьи 8, части 1 статьи 8.1 и части 1 статьи 9 настоящего Федерального закона, обязаны представить судебному приставу-исполнителю соответствующие бухгалтерские и иные документы; производить зачет встречных однородных требований, подтвержденных исполнительными документами о взыскании денежных средств; совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов.

Таким образом, выход судебного пристава-исполнителя по адресу проживания должника, вопреки версии стороны защиты, может осуществляется не только в целях наложения ареста на имущество должника, но и в иных, предусмотренных Законом целях, в том числе, для выявления самого должника, установления его места проживания.

Соответственно, невозможность наложения ареста на имущество должника не освобождает судебного пристава-исполнителя от принятия по результатам выхода к должнику иных мер по своевременному, полному и правильному исполнению требований исполнительных документов, в том числе, по обращению взыскания на наличные денежные средства. 

Таким образом, доводы о том, что судебный пристав-исполнитель ФИО3 не была обязана выходить по месту жительства должника по задолженностям менее 3 000 рублей, поскольку арест имущества при такой сумме запрещен, являются несостоятельными.

Также несостоятельными признаются доводы стороны защиты о том, что обязанность составления актов выхода на территорию вне зависимости от суммы задолженности была связана с некорректной установкой в программном комплексе АИС ФССП, согласно которой невозможно было окончить исполнительное производство без внесения сведений о составлении акта выхода, что по задолженностям менее 3 000 рублей являлось просто формальностью; поскольку опровергаются показаниями свидетеля ФИО14, из которых следует, что обязанность по составлению актов выхода на территорию вне зависимости от суммы задолженности была установлена разработчиками специально по просьбе заказчика - ФССП России. Соответственно, выход по месту проживания должника являлся обязательной частью исполнительной процедуры, предусмотренной руководством ФССП России по всем исполнительным производствам, не зависимо от суммы задолженности.

Относительно доводов защитника о том, что премиальные выплаты в ОСП за высокие качественные и количественные показатели работы отсутствовали, суд апелляционной инстанции отмечает, что действительно выплаты за высокие показатели отсутствовали, но вместе с тем, ФИО3 ежеквартально поощрялась за выполнение плановых показателей, установленных начальником отдела.

Указания защитника на то, что должность ФИО3 не менялась с момента поступления на службу в ОСП по г. 

<

адрес>, она являлась компетентным сотрудником, дисциплинарных правонарушений и проступков не имела, положительно характеризуется, не свидетельствуют о невиновности осужденной в инкриминируемых ей деяниях и не ставят под сомнение выводы суда о её виновности.

К доводам апелляционных жалоб о том, что ФИО3 совершала все необходимые действия для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов, а именно, направляла всевозможные запросы в различные государственные и иные органы (организации), получала по ним ответы об отсутствии у должников движимого и недвижимого имущества, счетов в банках, соответственно, взыскивать с последних было нечего, а исполнительное производство подлежало окончанию в соответствии с законодательством, суд апелляционной инстанции относится критически, по следующим основаниям.

Так, в ходе предварительного расследования было установлено, что судебным приставом исполнителем ФИО3 были вынесены акты о совершении исполнительных действий, в которые внесены сведения о том, что ею осуществлен выход по месту нахождения должника, в результате которого имущество не установлено, должник не установлен, на основании которых она составила акты о наличии обстоятельств, в связи с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю, после чего вынесла постановления об окончании исполнительных производств и возвращении исполнительных документов взыскателю.

Следовательно, утверждения защитника о том, что ФИО3 добросовестно исполняла свои обязанности, предприняла все необходимые меры для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Кроме того, версия стороны защиты о том, что исполнительные производства подлежали окончанию в соответствии с законодательством, в связи с тем, что взыскивать с должников было нечего, опровергается показаниями ряда свидетелей – должников о том, что у них имелась возможность для погашения долга при получении информации о наличии исполнительного производства, обращения к ним по данному поводу судебного пристава-исполнителя; а также письмами Государственного учреждения Отделение Пенсионного фонда РФ по Республике Крым № от ДД.ММ.ГГГГ, МВД по Республике ФИО8 № от ДД.ММ.ГГГГ, Межрайонной ИФНС № по Республике ФИО8 №.7-37/19818дсп, ФИО6 Пенсионного фонда в г. 

<

адрес> Республики Крым (межрайонное) № от ДД.ММ.ГГГГ, Выпиской из Единого государственного реестра недвижимости о правах отдельного лица на имевшиеся у него объекты недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ, и иными доказательствами, подтверждающими наличие у должников объектов недвижимости, транспортных средств, открытых счетов в банковских организациях, страховых отчислений, о получении должниками пенсионных выплат на момент совершения инкриминируемых осуждённой деяний. 

При этом суд апелляционной инстанции относится критически к доводам стороны защиты о том, что ряд свидетелей – должников при даче показаний указали, что по месту жительства они в тот период не проживали, имущество у них отсутствовало, что, по мнению защитника, свидетельствует о внесении осуждённой достоверных сведений в официальные документы; поскольку одной из основных причин выхода судебного пристава-исполнителя по месту жительства должника является установление местонахождения последнего, что, исходя из показаний указанных свидетелей, было возможно в случае осуществления реального выхода и опроса проживающих там лиц.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что отсутствие в материалах дела сведений об обжаловании взыскателями действий судебного пристава-исполнителя ФИО3, о предъявлении ими каких-либо жалоб и претензий по поводу якобы не исполнения их исполнительных документов, о какой-либо иной активности со стороны взыскателей; не свидетельствует о невиновности осужденной в совершении инкриминируемых ей деяний, поскольку действия ФИО3 были направлены на создание видимости соблюдения дисциплины и законности в своей деятельности, с целью избегания увеличения объема работы в виде принятия дополнительных мер, направленных на полное, правильное и законное исполнение вступивших в законную силу исполнительных документов.

Доводы об отсутствии доказательств того, что принятые решения по исполнительным производствам были отменены вышестоящим руководством как незаконные; являются несостоятельными, поскольку по большинству исполнительных производств имеются постановления начальника ОСП по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым ФИО154 об отмене постановления об окончании исполнительных производств. Более того, указанное не влияет на доказанность вины и квалификацию действий осужденной.

Также суд апелляционной инстанции обращает внимание на несостоятельность доводов адвоката о том, что в должностные полномочия ФИО3 не входит отправка исходящей корреспонденции, согласно действующему федеральному законодательству, в связи с чем, не может расцениваться как бездействие не уведомление взыскателей и должников о вынесении постановлений о возбуждении и об окончании исполнительных производств, якобы повлекшее нарушение прав взыскателей и должников на доступ к исполнительному производству; поскольку вышеуказанное не вменялось в вину осужденной. 

Кроме того, не могут быть приняты во внимание доводы стороны защиты о том, что судом первой инстанции показания свидетелей были проигнорированы и не нашли подробного отражения в приговоре, что свидетельствует о выборочности судом показаний, годных исключительно для якобы подтверждения вины его подзащитной и вынесения исключительно обвинительного приговора; поскольку судом первой инстанции дана надлежащая оценка всем исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам, в том числе показаниям свидетелей, в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ.

Следовательно, доводы о нарушении судом первой инстанции разъяснений, изложенных в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», положений ст. 240 УПК РФ, не принимаются судом апелляционной инстанции во внимание. 

Доводы защитника о недопустимости протоколов допроса потерпевшей ФИО25 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 4-169), от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 172-176); потерпевшей ФИО27 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 191-196), от ДД.ММ.ГГГГ (199-203); протоколов допроса свидетелей ФИО28 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 153-156); ФИО29 от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 165-168); ФИО30 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 188-192); ФИО17 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 201-204); ФИО32 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 205-208); ФИО33 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 3 л.д. 227-230); ФИО35 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 1-4), от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 5-8); ФИО36 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 132-136); ФИО37 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 137-140); ФИО38 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 148-151), от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 152-154), по основанию того, что показания указанных лиц отличаются от тех, которые они давали в ходе судебного разбирательства; являются несостоятельными, поскольку вышеуказанные доказательства получены и закреплены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, содержат в себе сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию по уголовному делу, согласно положениям ст. 73 УПК РФ, не противоречат и взаимодополняют друг друга, подтверждаются исследованными судом иными материалами дела, и являлись предметом изучения и оценки суда первой инстанции.

Также суд апелляционной инстанции, вопреки доводам защитника, не находит оснований для признания протоколов допросов свидетелей ФИО39, ФИО179 ФИО40, ФИО41, ФИО42, ФИО43, ФИО44, ФИО33, ФИО45, ФИО46, ФИО47, ФИО48, ФИО49, ФИО50, ФИО51, ФИО52, ФИО53, ФИО54, ФИО55, ФИО112, ФИО56, ФИО57, ФИО58, ФИО59, ФИО60, ФИО61, содержащихся в томе № уголовного дела, недопустимыми доказательствами, в связи с тем, что в протоколах допросов отсутствует разъяснение свидетелям положений ст. 51 Конституции РФ; свидетели не были указаны в поручении следователя ФИО31 о проведении оперативно-розыскных, розыскных мероприятий от ДД.ММ.ГГГГ; допрос свидетелей производило неуполномоченное лицо; отсутствовали законные основания для производства допроса, по следующим основаниям.

Так, протоколы допросов вышеуказанных свидетелей составлены в соответствии с положениями ст. ст. 189, 190 УПК РФ, свидетелям разъяснены их процессуальные права, предусмотренные ст. 56 УПК РФ, в том числе право отказаться свидетельствовать против самого себя, своего супруга (своей супруги) и других близких родственников, круг которых определен п. 4 ст. 5 УПК РФ, что подтверждается подписями свидетелей. Несмотря на отсутствие в бланках протоколов допросов ссылки на положения ст. 51 Конституции РФ, фактически закрепленное в данной статье право не свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников было свидетелям разъяснено, что не является существенным нарушением, влекущим признание данных протоколов допросов недопустимыми доказательствами. Более того, свидетели не высказывали каких-либо замечаний относительно неясности им их процессуальных прав. 

Кроме того, следователем ФИО31, в соответствии с предоставленными ей полномочиями, предусмотренными положениями ч. 4 ст. 21, п. 4 ч. 2 ст. 38, ч. 1 ст. 152 УПК РФ, ДД.ММ.ГГГГ вынесено письменное поручение в адрес начальника ОМВД России по 

<

адрес> ФИО62 о поручении подчиненным ему сотрудникам допросить в качестве свидетелей ряд граждан – должников, указанных в просительной части.

Следовательно, оснований соглашаться с тем, что свидетели не были указаны в поручении следователя; допрос свидетелей производило неуполномоченное лицо; отсутствовали законные основания для производства допроса, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что письменные доказательства положенные судом первой инстанции в основу обвинительного приговора в отношении подсудимой ФИО3 получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, содержат сведения об обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела в соответствии со ст. 73 УПК РФ. Следственные действия, их содержание, ход и результаты, зафиксированные в соответствующих протоколах, проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, оснований для признания всех письменных доказательств недопустимыми не имеется.

Также суд апелляционной инстанции полагает, что, вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ (т. 5 л.д. 1-43) является допустимым доказательством, поскольку данный протокол составлен с соблюдением положений ст. ст. 164, 176, 177, 180 УПК РФ, уполномоченным на то должностным лицом, с участием понятых ФИО148, ФИО149, которым были разъяснены их права, обязанности и ответственность, порядок производства осмотра предметов был соблюдён; каких-либо заявлений и замечаний от участников процессуального действия не поступало.

Доводы о том, что вышеуказанный протокол осмотра является недопустимым ввиду того, что следователем ФИО31 была нарушена установленная процедура собирания и закрепления доказательств, являются несостоятельными, поскольку, как следует из материалов дела, осматриваемые документы поступили в следственный орган из прокуратуры г. 

<

адрес> вместе с материалами проверки, а в прокуратуру г. 

<

адрес> из ОСП по г. 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым.

Факт отсутствия каких-либо сопроводительных писем, с приложениями к которому прилагались бы материалы исполнительных производств, не свидетельствует о незаконности сведений, изложенных в протоколе осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку суд, проверив указанные выше доказательства, сопоставив их с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, установил их источник, оценил с точки зрения относимости, достоверности, и обоснованно признал указанные доказательства допустимыми, так как они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. 

В связи с изложенным, у суда апелляционной инстанции также отсутствуют основания для признания недопустимым доказательством постановления о признании вышеуказанных предметов вещественными доказательствами от ДД.ММ.ГГГГ (т. 6 л.д. 128-130).

Доводы защитника о том, что протокол осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством, в связи с тем, что суд первой инстанции в приговоре не отразил содержащуюся в нём информацию, не принимаются судом апелляционной инстанции во внимание, поскольку таковые основания для признания доказательств недопустимыми уголовно-процессуальный закон не содержит.

Кроме того, в ходе судебного разбирательства вышеуказанный протокол осмотра был исследован, путем оглашения государственным обвинителем содержания сведений, имеющихся в протоколе, а в приговоре судом было раскрыто содержание данного доказательства в части, необходимой суду для выводов о виновности ФИО3 в совершении преступных деяний. 

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что оперативно-розыскные мероприятия в отношении ФИО3 проводились в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», в материалах дела имеются постановления о проведении соответствующих оперативно-розыскных мероприятий, которые утверждены надлежащим должностным лицом.

Вопреки доводам стороны защиты, органом предварительного следствия и судом первой инстанции, в соответствии со ст. 89 УПК РФ, были проверены полученные результаты оперативно-розыскной деятельности в установленном законом порядке, в том числе путем исследования соответствующих оперативно-служебных документов, осмотра полученных в ходе ОРМ предметов, их приобщения к уголовному делу в качестве вещественных доказательств.

Доводы защитника о том, что сообщение о представлении результатов оперативно-розыскной деятельности (т. 1 л.д. 69), рапорт о/у отдела в 

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО23 об обнаружении признаков преступления (т. 1 л.д. 70), составлены с нарушениями положений п. 6 Инструкции о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной Приказом МВД России, Министерства обороны РФ, ФСБ России, ФСО РФ, ФТС РФ, СВР РФ, ФСИН, Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков, Следственного комитета РФ от 27 сентября 2013 года № 776/703/509/507/1820/42/535/398/68; а также, что рапортом о/у отдела в г. Феодосии УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО180 (т. 1 л.д. 70) не могла быть оформлена передача материалов из Отдела в 

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю об обнаружении признаков преступления, так как рапорт не является сопроводительным документом по смыслу п. 6 Инструкции; суд апелляционной инстанции считает надуманными, поскольку, напротив, передача органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность указанных защитником документов соответствует положениям п. п. 6 - 8 указанной Инструкции, так как результаты оперативно-розыскной деятельности представлены (оформлены) в виде рапорта об обнаружении признаков преступления, составленного уполномоченным должностным лицом органа, осуществлявшего оперативно-розыскную деятельность, в соответствии со ст. 143 УПК РФ.

Также, суд апелляционной инстанции признает необоснованными доводы защитника о том, что в материалах дела, в нарушение п. п. 8, 14 Инструкции, отсутствует постановление о рассекречивании сведений, составляющих государственную 

<

данные изъяты>, и их носителей, в связи с чем, передача не рассекреченных в установленном законом порядке материалов оперативно-розыскной деятельности следователю является незаконной, а, следовательно, отсутствуют законные основания для возбуждения уголовного дела; поскольку результаты оперативно-розыскной деятельности, имеющиеся в материалах уголовного дела, не содержат засекреченных сведений, составляющих государственную 

<

данные изъяты>, и их носителей, соответственно, вынесение органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность постановления о рассекречивании сведений, составляющих государственную 

<

данные изъяты>, и их носителей, не требовалось.

Кроме того, суд апелляционной инстанции критически относится к утверждению защитника об отсутствии в материалах уголовного дела исполнительных производств, представленных следователю в материалах ОРД на 123 листах, поскольку, согласно акту обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств от ДД.ММ.ГГГГ, приобщенного к постановлению о представлении результатов оперативно-розыскной деятельности, в помещении ОСП по г

<

адрес> УФССП России по Республике Крым осмотрены 8 исполнительных производств (ИП 52219/19/82023-ИЛ; ИП 57985/19/82023-ИЛ; ИП 16572/18/82023-ИЛ; ИП 57975/19/82023-ИЛ; ИП 57925/19/82023-ИЛ; ИП 57935/19/82023-ИЛ; ИП 57953/19/82023-ИЛ; ИП 57941/19/82023-ИЛ), и дополнительно и.о. начальника ОСП по г

<

адрес> ФИО154 были распечатаны из программного комплекса АИС ФССП России и заверены копии постановлений о возбуждении исполнительных производств, акты о наличии обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительный документ возвращается взыскателю и т.д., которые и были приобщены к акту от ДД.ММ.ГГГГ. Следовательно, доводы защитника, что приобщенные к акту обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств от ДД.ММ.ГГГГ исполнительные производства в материалах оперативно-розыскной деятельности отсутствуют, либо указаны, но не приобщены, являются надуманными.

Факт того, что вышеуказанные документы были осмотрены и приобщены следователем ФИО24 спустя 1 год, то есть ДД.ММ.ГГГГ (т. 6 л.д. 117-121) не свидетельствует о незаконности и недостоверности производства указанного следственного действия, а также о нарушении порядка хранения вещественных доказательств, предусмотренных ст. ст. 81, 82 УПК РФ, приказом Следственного комитета РФ от 30 сентября 2011 года № 142 «Об утверждении Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств, ценностей и иного имущества по уголовным делам в Следственном комитете Российской Федерации», поскольку следователь, как лицо, самостоятельно определяющее ход расследования, вправе разрешить вопрос о приобщении изъятых в ходе следственных действий предметов к материалам дела в любой момент времени, но до конца предварительного расследования. Кроме того, нормы УПК РФ не содержат требований, обязывающих должностное лицо в определенные сроки принять решение о судьбе вещественных доказательств.

С учетом изложенного, вопреки доводам апелляционной жалобы, оснований для признания недопустимыми доказательствами: материалов проверки прокуратуры г. 

<

адрес>, сообщения о результатах оперативно-розыскной деятельности (т. 1 л.д. 69); рапорта об обнаружении признаков преступления (т. 1 л.д. 70); постановления о представлении результатов ОРД от ДД.ММ.ГГГГ с приложениями (т. 1 л.д. 74-244); постановления о возбуждении уголовного дела (т. 1 л.д. 1-6); у суда апелляционной инстанции не имеется.

Все заявленные стороной защиты ходатайства, в том числе о возращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, о признании всех доказательств по уголовному делу недопустимыми; об отводе председательствующему судье по уголовному делу, о признании вещественных доказательств недопустимыми, были разрешены судом в установленном законом порядке с принятием по ним мотивированных решений. Каких-либо сведений об ущемлении председательствующим по делу процессуальных прав подсудимой ФИО3 и её защитника в материалах дела не имеется. Несогласие стороны защиты с решениями, принятыми судом по заявленным ими ходатайствам, не свидетельствует об их незаконности и не влечет отмену приговора суда.

Не могут быть приняты во внимание доводы защитника о нарушении судом первой инстанции положений ст. ст. 61, 62 УПК РФ, так как уголовное дело рассмотрено законным составом суда, оснований, предусмотренных ст. ст. 61 - 63 УПК РФ, для отвода судьи Кулинской Н.В. не имелось. Оснований для самоотвода судьи и иных лиц по делу не установлено. Заявленный адвокатом Петросяном А.Г. в ходе судебного разбирательства отвод председательствующему судье был разрешен в соответствии с уголовно-процессуальным законом, путем вынесения судом соответствующего постановления (т. 9 л.д. 162).

Также несостоятельными суд апелляционной инстанции считает доводы адвоката Петросяна А.Г. о необходимости возвращения уголовного дела прокурору, в связи с тем, что, по мнению защитника, уголовное дело в отношении ФИО3 возбуждено незаконно; не конкретизировано событие преступления; отсутствуют элементы состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ; не конкретизировано обвинительное заключение (не указано время, место совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия, реальный размер якобы нанесенного ущерба и другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела; отсутствуют в материалах уголовного дела допустимые, достоверные доказательства, подтверждающие вину его подзащитной; отсутствует в материалах уголовного дела законное, обоснованное и достоверное подтверждение количества якобы нанесенного ущерба, то есть отсутствуют доказательства, подтверждающие объективную сторону преступления; имеют место многочисленные ошибки на стадии предварительного следствия; поскольку, как верно установлено судом первой инстанции, и с чем соглашается суд апелляционной инстанции, обвинительное заключение соответствует положениям ст. 220 УПК РФ, в нем указаны существо обвинения, место, время и обстоятельства совершения осужденной преступлений, формулировка предъявленного обвинения, в том числе, описаны конкретные действия, которые были совершены ФИО3

Тот факт, что в приговоре суда не указаны конкретные даты совершения ФИО11 преступления, а подсудимой вменено совершение преступления в период времени с сентября по декабрь 2019 года в данном случае не влечет нарушения прав участников уголовного судопроизводства, не свидетельствует о незаконности постановленного приговора, не влияет на квалификацию действий осужденной. О периоде времени в который было совершено преступление, свидетельствуют все вышеуказанные доказательства, положенные судом в основу приговора.

Доводы о том, что в обвинительном заключении указаны исполнительные производства, к которым ФИО3 не имеет никакого отношения, так как они находились в производстве у иных судебных приставов-исполнителей ОСП по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым, следовательно, у его подзащитной не было никаких полномочий и обязанностей проводить по ним какие-либо исполнительные действия, а вменение ФИО3 преступного бездействия в качестве субъективной стороны совершения преступления является неправомерным; признаются несостоятельными, по следующим основаниям.

Согласно протоколу ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ (т. 7 л.д. 199-203), обвиняемая ФИО3 и адвокат Петросян А.Г. лично ознакомились с вещественными доказательствами, в том числе с исполнительными производствами в количестве 43 штук. Каких-либо заявлений, ходатайств относительно содержания исполнительных производств от стороны защиты не поступало.

Судом первой инстанции были исследованы протоколы осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым осмотрен программный комплекс АИС ФССП России, и исполнительные производства, указанные в описательно-мотивировочной части приговора.

В заседании суда апелляционной инстанции по ходатайству защитника осужденной ФИО2 – адвоката ФИО1, с участием защитника осужденной, были осмотрены и исследованы вещественные доказательства, а именно распечатанные на бумажном носители исполнительные производства №-ИП (должник ФИО100), №-ИП (должник ФИО18), №-ИП (должник ФИО101), №-ИП (должник ФИО89), №-ИП (должник ФИО151), №-ИП (должник ФИО105), №-ИП (должник ФИО106), №-ИП (должник ФИО92), №-ИП (должник ФИО108), №-ИП (должник ФИО109), №-ИП (должник ФИО110), №-ИП (должник ФИО111), №-ИП (должник ФИО112), №-ИП (должник ФИО113), №-ИП (должник ФИО114), №-ИП (должник ФИО115), №-ИП (должник ФИО110), №-ИП (должник ФИО35), №-ИП (должник ФИО117), №-ИП (должник ФИО42), №-ИП (должник ФИО118), №-ИП (должник ФИО152), №-ИП (должник ФИО120), №-ИП (должник ФИО122), №-ИП (должник ФИО123), №-ИП (должник ФИО124), №-ИП (должник ФИО26), №-ИП (должник ФИО126), №-ИП (должник ФИО127), №-ИП (должник ФИО128), №-ИП (должник ФИО129), №-ИП (должник ФИО130), №- ИП (должник ФИО38), №-ИП (должник ФИО132), №-ИП (должник ФИО134), №-ИП (должник ФИО17), №-ИП (должник ФИО91), №-ИП (должник ФИО30), №-ИП (должник ФИО135), №-ИП (должник ФИО181 №-ИП (должник ФИО136), №-ИП (должник ФИО137), №-ИП (должник ФИО138), №-ИП (должник ФИО139), истребованные из Отдела судебных приставов по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым.

Установлено, что исполнительные производства были возбуждены и находились в производстве в разное время, как у судебного пристава-исполнителя ФИО3, так и у иных судебных приставов-исполнителей; однако все исполнительные производства были окончены именно судебным приставом-исполнителем ФИО3, путем составления в базе данных программного комплекса АИС ФССП России актов совершения исполнительных действий, актов о наличии по исполнительным производствам обстоятельств, в соответствии с которыми исполнительные документы возвращаются взыскателю, и, как следствие, по всем им ФИО3 вынесла постановления об окончании исполнительных производств и возвращении исполнительных документов взыскателям.

После исследования вещественных доказательств в суде апелляционной инстанции защитником – адвокатом Петросяном А.Г. было обращено внимание суда апелляционной инстанции на то, что те документы, которые возвращены следователем в виде вещественных доказательств, согласно методике и инструкции судебного делопроизводства, согласно ФЗ «Об исполнительном производстве», не имеют никакого подобия исполнительных производств, поскольку отсутствуют копии исполнительных листов, копии судебных приказов, материалы не прошиты и не пронумерованы.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что исследованные в заседании суда вещественные доказательства, как следует из материалов уголовного дела, являются распечатанными и надлежаще заверенными бумажными версиями электронных документов, имеющихся в базе данных программного комплекса АИС ФССП России, поскольку исполнительные производства создаются и хранятся в электронном виде только в ПК АИС ФССП России, а их хранение на бумажных носителей службой судебных приставов не осуществляется.

Кроме того, защитником Петросяном А.Г. было обращено внимание суда на то, что уголовное дело было возбуждено по 57 исполнительным производствам, в обвинительном заключении указано 44 исполнительных производства, а осмотрено в судебном заседании 37 исполнительных производств. 

Суд апелляционной инстанции отмечает, что в ходе предварительного следствия постановлением следователя СО по 

<

адрес> ГСУ СК России по Республике Крым и г. Севастополю ФИО24 от ДД.ММ.ГГГГ 13 исполнительных производств были исключены из числа вещественных доказательств, а также, что ряд бумажных версий исполнительных производств находится в материалах уголовного дела в качестве приложения к акту обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств от ДД.ММ.ГГГГ.

При этом у суда апелляционной инстанции не имеется оснований ставить под сомнение сведения об осмотре исполнительных производств, указанные в протоколах осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку они были подтверждены, в том числе, и при исследовании в суде апелляционной инстанции вещественных доказательств.

Факт того, что исполнительные производства первоначально находились в производстве у иных судебных приставов-исполнителей ОСП по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым не свидетельствует о невиновности ФИО3 в совершении инкриминируемых деяний, поскольку преступные действия совершила именно ФИО3, соответственно, вопреки доводам стороны защиты, указанное не является основанием для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Вопреки доводам защитника, суд апелляционной инстанции отмечает, что уголовное дело в отношении подсудимой было возбуждено в соответствии со ст. ст. 144, 145, 146 УПК РФ, уполномоченным должностным лицом, с соблюдением порядка вынесения соответствующего постановления, при наличии повода и оснований для возбуждения дела, при отсутствии обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу.

Так, поводом и основанием для возбуждения уголовного дела в отношении ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ послужило сообщение о преступлении в виде постановления о направлении материалов проверки в следственный орган для решения вопроса об уголовном преследовании, поступившее из прокуратуры г. 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ в порядке п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, а также материал проверки, поступивший из отдела в г. 

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю, по факту служебного подлога и злоупотребления должностными полномочиями судебным приставом-исполнителем ОСП по г. 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым ФИО3

ДД.ММ.ГГГГ письмом прокурора г

<

адрес> Республики Крым ФИО153 материал проверки прокуратуры г. 

<

адрес> Республики Крым по факту злоупотребления должностными полномочиями судебным приставом-исполнителем ФИО3, в соответствии с положениями п. 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ, был направлен в следственный орган для решения вопроса об уголовном преследовании, с приложением материалов проверки на 91 листах, постановления на 7 листах (т. 2 л.д. 2).

Оснований полагать, что вышеуказанное письмо не является сопроводительным письмом, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы о том, что в постановлении о направлении материалов в следственный орган для решения вопроса об уголовном преследовании от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 3) не указано, какая именно информация поступила из отдела в г. 

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю, признаются несостоятельными, поскольку указание таковой не требовалось, в связи с тем, что в материалах уголовного дела имеются материалы оперативно-розыскной деятельности отдела в г. 

<

адрес> УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю, предоставленные в установленном законом порядке в следственный орган.

Более того, исполняющий обязанности руководителя ОСП по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым ФИО182 был уведомлен о проведении проверки по факту служебного подлога и злоупотребления должностными полномочиями судебным приставом-исполнителем ОСП по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым ФИО3, путем предъявления соответствующих постановлений о проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Вопреки доводам апеллянта, оснований полагать, что в ходе проведения проверки прокуратурой 

<

адрес> Республики Крым не были соблюдены сроки проведения проверки; не приобщены исполнительные производства; отсутствовали процессуальные действия, связанные с передачей или изъятием исполнительных производств из Отдела судебных приставов по 

<

адрес> УФССП России по Республике Крым в прокуратуру г. 

<

адрес>; протоколы объяснений должников содержали лишь однотипную и идентичную информацию; материалы прокурорской проверки не содержали ни одного допустимого, достоверного и неопровержимого доказательства виновности ФИО3 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 292 УК РФ; у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку сведения, изложенные в материале проверки и приобщенные к ним материалы в дальнейшем были проверены следственным органом в ходе предварительного расследования. 

Утверждение защитника о том, что следователем ФИО22 ДД.ММ.ГГГГ составлен рапорт об обнаружении признаков преступления, зарегистрированный в КРСП Отдела СК по г. 

<

адрес> ГСУ СК РФ по РК под № (т. 1 л.д. 67), который основан на результатах опросов нескольких должников, без затребования в установленном порядке полной исполнительной документации, без изучения, установленного законом порядка производства исполнительных действий в каждом конкретном случае, без изучения алгоритма работы программного комплекса ПК АИС ФССП России; суд апелляционной инстанции признает несостоятельными, в связи с тем, что в дальнейшем полученная из материалов проверок информация была проверена следователем в порядке ст. ст. 144 - 145 УПК РФ, и объективно установлена причастность ФИО3 к совершению инкриминируемых ей деяний.

Не относимыми являются доводы защитника о том, что следователем ФИО22 никаких проверочных мероприятий, в нарушение императивных требований ст. 144 УПК РФ, не проводилось, что свидетельствует о не проведении доследственной проверки и об отсутствии законных и достаточных оснований для возбуждения уголовного дела, поскольку оснований ставить под сомнение материалы проверки, послужившие поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, у суда апелляционной инстанции не имеется. В материалах проверок имеются объяснения должников, результаты оперативно-розыскной деятельности, которые были собраны до возбуждения уголовного дела, что не противоречит требованиям закона. Более того, в ходе предварительного следствия каких-либо заявлений, ходатайств, а также жалоб со стороны защиты, поданных в порядке ст. 125 УПК РФ на действия (бездействия) следователя материалы уголовного дела не содержат. Каких-либо решений о признании незаконными действий (бездействия) следователя в порядке ст. 125 УПК РФ суду не представлено.

На основании изложенного, оснований полагать, что уголовное дело в отношении ФИО3 было возбуждено незаконно, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что следователем ФИО24 не допущено нарушений положений ст. 162 УПК РФ при вынесении постановления о возбуждении перед руководителем следственного органа ходатайства о продлении срока предварительного следствия от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 38-42), поскольку решение о продлении данного срока до 7 месяцев было принято руководителем следственного органа в пределах его полномочий и в течение срока предварительного следствия, в связи с чем, установленные законом требования для продления срока предварительного следствия не нарушены. С учетом изложенного, оснований для признания доказательств, недопустимыми, не имеется.

Доводы апелляционных жалоб об обвинительном уклоне суда, о нарушении судом положений ст. ст. 15, 53 УПК РФ, являются голословными и материалами уголовного дела не подтверждаются, поскольку, как следует из протокола и аудиозаписи судебного заседания, судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями УПК РФ, дело рассмотрено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, при этом стороне защиты были созданы все необходимые условия для осуществления своих процессуальных прав.

Вопреки доводам стороны защиты, приговор суда соответствует требованиям ст. ст. 73, 307 УПК РФ, суд первой инстанции подробно изложил обстоятельства, относящиеся к событиям преступлений, описание преступных деяний, признанных доказанными, с указанием места, способа их совершения, формы вины, целей и последствий преступлений, раскрыл объективную и субъективную стороны совершенных противоправных деяний. Кроме того, судом первой инстанции при постановлении приговора разрешены все вопросы, подлежащие, в силу ст. 299 УПК РФ, разрешению при постановлении обвинительного приговора.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что судом первой инстанции нарушений ч. 4 ст. 302 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора, как об этом указывает в своей апелляционной жалобе защитник, не допущено, что подтверждается текстом обжалуемого приговора, из которого усматривается, что суд привел основное содержание исследованных судом письменных доказательств, в части, необходимой суду для его выводов; оценил все собранные доказательства в их совокупности и пришел к обоснованному выводу о доказанности обвинения ФИО3 в совершении инкриминируемых ей деяний.

Доводы защитника о том, что суд первой инстанции в приговоре не отразил полно и точно показания свидетелей, письменные доказательства, являются несостоятельными, по указанным выше основаниям.

Таким образом, оснований считать, что обвинительный приговор в отношении ФИО3 основан на предположениях, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы апелляционных жалоб в целом направлены на переоценку установленных по делу фактических обстоятельств, которые были исследованы судом первой инстанции, противоречат совокупности собранных по делу доказательств, в связи с чем, являются несостоятельными.

Доводы апелляционных жалоб стороны защиты по существу сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции и не содержат фактов, которые не были проверены или не учтены судом при рассмотрении дела, но повлияли бы на обоснованность и законность судебного решения либо опровергали бы выводы суда первой инстанции.

Таким образом, доводы стороны защиты о недоказанности вины ФИО3 в совершении преступлений являются несостоятельными, поскольку полностью опровергаются исследованными и проверенными в ходе судебного разбирательства доказательствами по делу. 

Несмотря на занятую осужденной позицию отрицания своей вины в совершении инкриминируемых деяний суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО3 в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

При таких обстоятельствах, вопреки доводам апелляционных жалоб, оснований для отмены приговора и возвращения уголовного дела прокурору или направления уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции, а также для вынесения оправдательного приговора или постановления о прекращении уголовного дела в отношении осужденной, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку вина ФИО3 доказана в ходе судебного разбирательства в полном объеме.

Суд первой инстанции обосновано не усмотрел нарушений уголовно-процессуального закона при сборе доказательств по уголовному делу, проведении следственных и процессуальных действий, а также нарушений прав осужденной, в том числе и права на защиту. Все ходатайства, заявленные стороной защиты в ходе судебного следствия, судом разрешены в порядке, установленном нормами уголовно-процессуального закона.

Все доказательства, на основании которых суд принял решение о виновности ФИО3 в совершении инкриминируемых ей деяний, оценены судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все вместе – с точки зрения достаточности для разрешения дела по существу, согласно ч. 1 ст. 88 УПК РФ. Указанные доказательства согласуются между собой и дополняют друг друга.

В обжалуемом приговоре в полном объеме исследованы все имеющиеся доказательства по делу, им дана надлежащая правовая оценка. Их содержание полно отражено в приговоре. 

Принцип состязательности сторон при рассмотрении дела соблюден. Судом были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Обстоятельств, свидетельствующих о том, что суд, помимо функции разрешения дела, осуществлял функции обвинения либо защиты, не установлено.

Судом первой инстанции действия ФИО3 квалифицированы:

-по ч. 1 ст. 285 УК РФ, как злоупотребление должностными полномочиями, то есть использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, если это деяние совершено из иной личной заинтересованности и повлекло существенное нарушение прав и законных интересов организации, охраняемых законом интересов общества и государства; 

-по ч. 1 ст. 292 УК РФ, как служебный подлог, то есть внесение должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, если эти деяния совершены из иной личной заинтересованности.

Суд первой инстанции, правильно установив фактические обстоятельства совершения ФИО3 преступления, вместе с тем, дал ошибочную юридическую оценку её действиям.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 года № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», в случаях, когда должностное лицо в связи с исполнением своих служебных обязанностей внесло в официальные документы заведомо ложные сведения либо исправления, искажающие их действительное содержание, содеянное должно быть квалифицировано по ст. 292 УК РФ. Если же им, наряду с совершением действий, влекущих уголовную ответственность по ст. 285 УК РФ, совершается служебный подлог, то содеянное подлежит квалификации по совокупности со ст. 292 УК РФ.

Таким образом, исходя из приведенных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, совокупность преступлений, предусмотренных ст. 285 и ст. 292 УК РФ, возможна лишь при последовательном их совершении, когда служебный подлог не входит в объективную сторону злоупотребления должностными полномочиями либо когда каждое из этих преступлений повлекло самостоятельные общественно-опасные последствия. В случае же, если соответствующее злоупотребление должностными полномочиями выразилось исключительно в подлоге официального документа, отсутствует необходимость в квалификации содеянного по совокупности рассматриваемых преступлений, поскольку содеянное полностью охватывается ст. 292 УК РФ.

Так, судом первой инстанции в приговоре приведено идентичное описание преступных деяний, признанных доказанными, как по злоупотреблению должностными полномочиями, так и по служебному подлогу; изложены одни и те же обстоятельства преступлений и конкретные совершенные ФИО3 действия; указаны аналогичные мотивы, которыми она руководствовалась, схожие наступившие последствия и причиненный вред одинаковым общественным отношениям.

Приведенные обстоятельства свидетельствует о том, что суд первой инстанции одни и те же действия ФИО3 одновременно квалифицировал по двум различным статьям Особенной части УК РФ, а именно по ч. 1 ст. 285 УК РФ и по ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Однако, учитывая, что ФИО3, используя свои должностные полномочия, действуя вопреки интересам службы и из иной личной заинтересованности, внесла заведомо ложные сведения в официальные документы; при этом каких-либо иных действий по использованию своих полномочий ФИО3 не совершала, в рассматриваемом случае реальная совокупность преступлений отсутствует, содеянное полностью охватывается ч. 1 ст. 292 УК РФ, и поэтому дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 285 УК РФ не требуется.

При таких обстоятельствах, из осуждения ФИО3 подлежит исключению состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 285 УК РФ, а действия ФИО3 подлежат квалификации по ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Оснований для иной квалификации содеянного, с учетом собранных по делу доказательств, не имеется.

Как следует из приговора, суд первой инстанции при назначении вида и размера наказания осужденной, в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности совершенного ею преступления, личность виновной, в том числе, смягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и условия жизни её семьи.

При назначении наказания осужденной судом первой инстанции правильно оценены характер и степень общественной опасности совершенного преступления по ч. 1 ст. 292 УК РФ, которое, в силу ст. 15 УК РФ, относится к преступлению небольшой тяжести.

Оценивая личность осужденной, суд правильно отметил, что ФИО3 на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, положительно характеризуется по месту жительства и работы.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденной, судом, в соответствии со ст. 61 УК РФ, признаны: наличие у подсудимой двоих несовершеннолетних детей, совершение преступлений впервые, значительное превышение служебной нагрузки в период совершения преступлений.

Все обстоятельства, смягчающие наказание, известные суду на момент постановления приговора, учтены судом и прямо указаны в приговоре. Каких-либо иных, не учтенных судом первой инстанции сведений о личности осужденной, которые могли бы повлиять на выводы суда и свидетельствовать о несправедливости назначенного наказания, в материалах дела не содержится.

По смыслу ч. 2 ст. 61 УК РФ, признание смягчающими наказание каких-либо фактов, прямо не отнесенных законом к смягчающим обстоятельствам, является правом, а не обязанностью суда.

Таким образом, суд апелляционной инстанции не усматривает иных обстоятельств, смягчающих наказание осужденной, кроме обстоятельств, признанных и указанных в приговоре суда.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом первой инстанции обоснованно не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Учитывая все указанные обстоятельства в совокупности, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, что для достижения целей наказания, закрепленных в ч. 2 ст. 43 УК РФ, ст. 60 УК РФ, исправление ФИО3, как и предупреждение совершения ею новых преступлений, возможно без изоляции от общества, с назначением наказания в виде штрафа.

Наказание осужденной ФИО3 назначено в соответствии с санкцией ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновной, её поведением во время или после совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, позволяющих применить положения ст. ст. 64, 73 УК РФ при назначении наказания, не установлено.

Таким образом, у суда апелляционной инстанции не имеется оснований считать, что назначенное судом первой инстанции осужденной ФИО3 наказание является несправедливым, вследствие его чрезмерной мягкости или суровости, поскольку оно соразмерно содеянному.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает необходимым устранить допущенную судом первой инстанции неточность в фабуле предъявленного ФИО3 обвинения и в описательно-мотивировочной части приговора, вместо «прекращение исполнительных производств» правильно указать «окончание исполнительных производств».

Внесение указанных изменений не ухудшает положение осужденной, не требует дополнительного судебного разбирательства, а потому может быть осуществлено судом апелляционной инстанции в соответствии со ст. 389.26 УПК РФ, без возвращения дела на новое разбирательство в суд первой инстанции.

Иных нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального законов при рассмотрении данного уголовного дела, влекущих за собой изменение или отмену приговора по иным основаниям, кроме указанных в жалобах стороны защиты, при апелляционном рассмотрении также не установлено.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.19-389.20, 389.26, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Феодосийского городского суда Республики Крым от 29 декабря 2022 года в отношении ФИО3 изменить.

В описательно-мотивировочной части приговора вместо «прекращение исполнительных производств» правильно указать «окончание исполнительных производств».

Исключить осуждение ФИО3 по ч. 1 ст. 285 УК РФ.

Считать ФИО3 осужденной по ч. 1 ст. 292 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 10 000 рублей.

В соответствии со ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24, ч. 8 ст. 302 УПК РФ, считать ФИО3 освобождённой от наказания по ч. 1 ст. 292 УК РФ, в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности и уголовного преследования.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Петросяна Армана Григорьевича - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии судебного решения. 

Судебное решение вступает в законную силу со дня его вынесения.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья Ю.Н. Цораева