Дело №2-198/19 23 апреля 2019 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Смольнинский районный суд города Санкт-Петербурга в составе:

Председательствующего судьи Чистяковой Т.С.

При секретаре Владимировой А.В.

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, признании права собственности в порядке наследования, 

УСТАНОВИЛ:

Истец обратился в суд с иском к ответчику ФИО2 о признании недействительным договора от 13 ноября 2014 года дарения 10/63 долей в праве общей долевой собственности в квартире по адресу: 

<

адрес>, заключенного между ФИО3 и ФИО2, применении последствий недействительности сделки, признании права собственности в порядке наследования.

В обоснование иска указывает, ФИО3 являлся его отцом, умер 27.06.2016 года. 15.10.2008 года отец оставил завещание, которым все принадлежащее ему имущество в виде 26/63 долей в праве общей долевой собственности в квартире по адресу: 

<

адрес>, оставил истцу. О смерти отца узнал только в 2017 году. При получении 03.10.2017 года выписки из ЕГРН, истцу стало известно, что в собственности отца находится только 16/63 доли в праве общей долевой собственности на указанную квартиру. Истец стал выяснять у остальных собственников при каких обстоятельствах и на каком основании отец отчуждал 10/63 доли в спорной квартире. Лишь в июне 2018 года некий ФИО4, который является супругом ФИО2 пояснил истцу, что 10/63 доли в праве общей долевой собственности в квартире, ему подарил его отец, однако поскольку у него много долговых обязательств, договор оформили на ответчика ФИО2 Полагает, что указанный договор дарения является недействительным, поскольку отец при жизни был психически нездоровым человеком и при этом страдал алкогольной зависимостью, проходил лечение ПНД, состоял на учете в ПНД ГПБ №6. 

Истец просил признать договор дарения 10/63 долей в праве общей долевой собственности квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, заключенный между ФИО3 и ФИО2; применить последствия недействительности сделки, исключить из ЕГРН запись о переходе права собственности на 1063 долей в праве общей долевой собственности квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> к ФИО2, включить указанные доли в состав наследственного имущества после умершего ФИО3, признать за истцом право собственности на указанные доли в порядке наследования.

Истец ФИО1 и его представитель ФИО5 в судебное заседание явились, исковые требования поддержали.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание явилась, исковые требования не признала. Суду указала, что отсутствуют основания для признания сделки недействительной, ФИО3 добровольно изъявил желание заключить договор дарения, в качестве благодарности за оказанную ему помощь. Они с супругом помогали ему, обеспечивали жильем, предоставляли продукты. 

Третье лицо ФИО4 в судебное заседание явился, полагал, что в удовлетворении исковых требований следует отказать. Ранее пояснял, что умерший ФИО3 обратился к нему с просьбой помочь в тяжелой жизненной ситуации, он с супругой ФИО2 помогли ему в тяжелой ситуации, и чтобы отблагодарить их ФИО3 подарил ФИО2 доли в квартире.

Третье лицо Управление Росреестра по Санкт-Петербургу в судебное заседание не явилось, ходатайствовало о рассмотрении дела в отсутствие представителя.

Допрошенный в судебном заседании от 14 января 2019 года в качестве свидетеля ФИО6 суду показал, что знал умершего ФИО3, в период когда он проживал у него в гостинице на канале 

<

адрес>, об этом его попросил его знакомый ФИО4. ФИО3 проживал в гостинице где-то в период с августа 2014 года до лета 2015 года, примерно 10 месяцев. Оплату за него вносил ФИО4 ФИО3 в указанный период не пил, был интеллигентным человеком, единственный недостаток он много курил. 

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО7 в судебном заседании от 14.01.2019 года суду показал, что знал ФИО3, когда тот проживал в квартире по ул. Хошимина в 2016 году, может раньше, там был расположен нечто-то реабилитационного центра для людей с тяжелой жизненной ситуацией. В день смерти истец и бывшая супруга ФИО3 заходили к нему, после чего ему стало плохо. После его смерти приходили на квартиру, искали документы. 

Допрошенная в судебном заседании от 04 февраля 2019 года в качестве свидетеля ФИО8, суду показала, что является бывшей супругой ФИО3, и матерью истца. О смерти бывшего мужа узнала когда позвонил сосед. ФИО3, ушел из семьи где-то в 1998 году, после развода продолжали проживать с мужем, когда фактически разошлись не помнит. ФИО3 не страдал психическими заболеваниями, он был здоров, отношения были нормальные. Когда появилась подруга у него, он стал вести свободный образ жизни, выпивали они. ФИО3 был запуган, как будто его похитили, кто-то заинтересован в его жилой площади. Но точно он не говорил, сказал, что верит только ФИО4. Затем ФИО4 поместил его в квартиру по ул. Хошимина, там ему было хуже. Были эпизоды, когда он не узнавал ее с сыном, было два случая, когда его на рынке нашли с травмой, и на ул. Хошимина в квартире. 

Суд, выслушав истца, его представителя, ответчика, третье лицо, исследовав материалы дела, медицинскую документацию, приходит к следующему. 

В соответствии с п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу ст. 178 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Судом установлено, что истец ФИО1 является сыном умершего ФИО3, и наследником по завещанию.

Решением Смольнинского районного суда от 06 февраля 2018 года по гражданскому делу №2-1047/18 ФИО3 восстановлен срок для принятия наследства после смерти своего отца ФИО3, умершего 27.06.2016 года. А также указанным решением суда 16/63 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

...> включены в состав наследственной массы, и на них признано право собственности за ФИО1.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, 13 ноября 2014 года ФИО3 и ФИО2 заключили договор дарения, принадлежащих ФИО3 10/63 долей в праве общей долевой собственности в квартире, расположенной по адресу: 

<

...> (л.д. 50-51). В пункте 4 договора дарения указано, что стороны договорились считать момент подписания настоящего договора актом приема-передачи отчуждаемых долей квартиры 29 дома 56 по ул. Некрасова в Санкт-Петербурге дарителем одаряемой.

В обоснование заявленных исковых требований истец, ссылаясь на положения ст. 177 ГК РФ указал на то, что его отец ФИО3 был психически нездоровым человеком и при этом страдал алкогольной зависимостью, в связи с чем, не мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

В целях всестороннего и объективного рассмотрения дела определением от 04 февраля 2019 года была назначена посмертная судебно- психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам СПб ГБУЗ «Городская психиатрическая больница №6 (стационар с диспансером).

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов от 19 марта 2019 года СПб ГБУЗ «Городская психиатрическая больница №6 (стационар с диспансером) ФИО3 на момент подписания договора дарения от 13.11.2014 года обнаруживал признаки синдрома зависимости от алкоголя 2 стадии; психическим расстройством, которое бы лишало его способности понимать значение своих действий и руководить ими, он не страдал. Как следует из представленной медицинской документации, ФИО3 злоупотреблял алкоголем примерно с 2003 года, пил запоями, были сформированы все виды зависимости, алкогольно-абстинентный синдром, проходил противоалкогольное лечение (химзащиту), с 2013 года наблюдался в наркологическом диспансере по поводу алкоголизма. Согласно медицинской карте, в период, приближённый к юридически значимому, 28 марта 2014 года указано эпизодическое употребление алкоголя, на приеме признаков алкогольного абстинентного синдрома, алкогольной интоксикации не обнаруживал, был без психоза, контактен. В следующей записи 19.11.2015 года отмечены личностные изменения по алкогольному типу, эмоциональная лабильность, был без психоза, отмечены иногда запои по 3-5 дней. Таким образом, данных за выраженное интелектуально-мнестическое снижение, изменения личности либо психотическую симптоматику в медицинской документации нет. Показания свидетелей также не содержат данных о наличие у ФИО3 клинически очерченного психического заболевания. С учетом изложенного, комиссия экспертов пришла к выводу, что на момент подписания договора дарения от 13.11.2014 года ФИО3 мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

Заключение экспертов СПб ГБУЗ «Городская психиатрическая больница №6 (стационар с диспансером) является достоверным и допустимым доказательством, т.к. составлено экспертами надлежащей квалификации - имеющими высшее медицинское образование, длительный стаж работы по специальности; эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса РФ за дачу заведомо ложного заключения. Каких-либо достоверных доказательств, опровергающих выводы судебных экспертов либо свидетельствующих о заинтересованности экспертов, суду представлено не было.

Из истребованной судом медицинской документации, также не усматривается данных о наличии у умершего ФИО3 какого-либо расстройства (заболевания), которое бы влияло на его способность понимать значение своих действий и осознавать, что он распоряжается своим имуществом на безвозмездной основе в пользу ФИО2. Показания свидетеля ФИО8 не опровергают данных обстоятельств. 

Таким образом, ФИО3 в период заключения договора дарения от 13.11.2014 года понимал значение своих действий и осознавал, что распоряжается своим имуществом на безвозмездной основе.

Оценив заключение судебной экспертизы в совокупности с иными собранными по делу доказательствами по правилам ст. ст. 12, 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд приходит к выводу о том, что в ходе судебного разбирательства истцом в нарушение ст. 56 ГПК РФ допустимых и достоверных доказательств наличия обстоятельств, являющихся основанием к признанию договора дарения квартиры от 13 ноября 2014 года недействительным по основаниям ст. 177 ГК РФ, не представлено, а судом таковых добыто не было.

Учитывая изложенное, исковые требования ФИО1 о признании недействительным договора дарения от 13. 11.2014 года и применении последствий недействительности сделки не имеется. 

Поскольку оснований для признания договора недействительным судом не установлено, ФИО3 на момент смерти не являлся собственником указанного имущества, то не подлежат удовлетворению и требования истца о включении 10/63 долей в праве общей долевой собственности квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, в наследственную массу после умершего ФИО3 и признании на них права собственности в порядке наследования. 

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, признании права собственности в порядке наследования, отказать. 

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путем подачи апелляционной жалобы в Смольнинский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Т.С. Чистякова

Мотивированное решение суда изготовлено 23 апреля 2019 года

Судья Т.С. Чистякова