Дело № 2-2152/20

50RS0035-01-2019-001879-54

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

06 октября 2020 года 

Подольский городской суд Московской области в составе:

председательствующего судьи Митрофановой И.В.,

при секретаре Рубцовой Э.Л.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о признании договора отчуждения недвижимого имущества недействительным,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратилась в суд с иском к ответчику, и с учетом уточненных требований (л.д.106-108), просит признать договор дарения квартиры по адресу: 

<

адрес>, заключенный 

<

данные изъяты> между ФИО2 и ФИО4 недействительным.

Требования мотивирует тем, что ДД.ММ.ГГГГ умерла ее мать – ФИО2. До смерти, в силу преклонного возраста и состояния здоровья не имела возможности самостоятельно ухаживать за собой и в полной мере себя обслуживать в бытовом плане, так как плохо ориентировалась в происходящем. До момента смерти уходом за матерью занималась истец, а также оплатой всех коммунальных услуг спорной квартиры. Однако ответчик, воспользовавшись болезненным состоянием их матери, произвел отчуждение спорной квартиры, путем заключения договора дарения. Считает, что при совершение сделки, ФИО2 полностью значение своих действий и последствия совершаемой сделки не понимала в силу своего преклонного возраста и состояния здоровья, в связи с чем вынуждена обратиться в суд с заявленными требованиями.

Истец – ФИО3 в судебное заседание не явилась, извещена, ее представитель ФИО8 явился, исковые требования поддержал.

ФИО9 в судебное заседание не явился, извещен, его представитель ФИО10 в судебном заседании исковые требования не признал, просил в иске отказать.

Третье лицо - нотариус ФИО18 в судебное заседание явилась, возражала против исковых требований.

Суд, выслушав стороны, изучив материалы дела, допросив свидетелей, приходит к следующим выводам.

Как предусмотрено п. 1 статьи 572 ГК РФ, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность.

Согласно пункту 3 статьи 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

<

данные изъяты>. между ФИО2 и ФИО4 заключен договор дарения квартиры, удостоверенный нотариусом Подольского нотариального округа 

<

адрес> ФИО18 за № в реестре 

<

данные изъяты>, по условиям которого ФИО2 подарила ФИО4, принадлежащую ей на праве собственности квартиру площадью 

<

данные изъяты> кв.м., с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, находящейся по адресу: : 

<

адрес> (л.д.39-40).

На основании указанного договора дарения ФИО4 является собственником указанной квартиры, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним произведена запись № от 

<

данные изъяты>. (л.д.15-16).

Согласно свидетельству о смерти серии 

<

данные изъяты> № от 

<

данные изъяты>., ФИО2 умерла 

<

данные изъяты>. (л.д.10).

Согласно справке о смерти № 

<

данные изъяты>., причиной смерти ФИО2 является: 

<

данные изъяты>

В силу п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса, в соответствии с которыми каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость в деньгах. Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.

Как пояснила в судебном заседании нотариус ФИО18, она удостоверила оспариваемый договор дарения на выезде, в квартире ФИО2, она беседовала с дарителем, проверяла его волю. Также перед заключением договора проводилась проверка по регламенту на банкротство, терроризм, вменяемость, все проверки прошли успешно, на выезде перед заключением сделки ФИО2 подтвердила свою волю на заключение оспариваемого договора, была адекватной, разговаривала, все было хорошо, хорошо владела собой, нотариус ее волю под сомнение не поставила, если бы возникли сомнения, сделка была бы отложена или была бы отменена. Договор удостоверялся только со сторонами, нотариус приехала одна.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО11 пояснила, что является соседкой умершей ФИО2, в квартире у нее никогда не была, общались всегда у входной двери. С ней проживал ее внук – ФИО19. У ФИО2 есть дочь, которая проживала в соседнем подъезде и сын, которого около 

<

данные изъяты> лет не было видно. Последний раз видела ее в 

<

данные изъяты> г., она ее не узнавала, когда рассказывала кто она, ФИО2 ее вспоминала. Она тяжело вспоминала людей, была больным человеком. В последнее время ФИО2 была очень заторможенным человеком, было явно видно, что она не узнает людей. ФИО2 просила покупать ей лекарства, но когда она ей их приносила, ФИО2 уже не узнавала ее, пока не объяснишь кто это. У ФИО2 была агрессия и некая рассеянность. Она часто стояла в дверях и смотрела, возможно, ей нужна была какая-то помощь.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО12 пояснила, что с ФИО2 проживала в одном подъезде с 

<

данные изъяты> г. Последний раз видела ее перед новым годом, точную дату не помнит, это было во второй половине декабря. Она стояла на лестничной площадке в ночнушке и носках между этажами. Поздоровалась с ней, она посмотрела, но не ответила. Раньше они созванивались, выходили на улицу и сидели на лавочке, обсуждали общие подъездные новости. В последнее время ФИО2 смотрела, но не отвечала. Последние 2 года ее состояние здоровья стало ухудшаться. Агрессия была с ее стороны, особенно, на шумных детей. Впервые ФИО4 увидела на похоронах ФИО2

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО13 пояснила, что ФИО2 знает давно. Переехала в 

<

адрес> 

<

данные изъяты>. Последний раз видела ФИО2 в 

<

данные изъяты> г., но лично с ней не общалась, она выходила на балкон. Про здоровье не интересовалась, но видно было, что когда с ней здоровалась, она не узнавала, не реагировала. Была ли она агрессивна, пояснить не может, но иногда ругалась на людей. Со стороны было видно, что ее реакция на ситуации была не совсем адекватна. Как ФИО2 себя чувствовала, ответить не может, поскольку не настолько близко общалась с этой семьей. 

<

адрес> не большой, 2-3 года назад ФИО2 выходила, общалась, рассказывала истории, как бабушки все это любят. С ответчиком знакома, но когда видела его последний раз ответить не может.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО14 пояснила, что работает в центре социального обслуживания - социальным работником. С 

<

данные изъяты> гг., лично принимала на социальное обслуживание ФИО2, была у нее социальным работником. В ее обязанности входило: доставка продуктов, лекарств, оплата ЖКХ, общалась с ней. Последний раз была у ФИО2 за две недели до смерти. Она регулярно звонила по телефону, каждый месяц, на любые праздники. Когда последний раз приехала, искупала ее. Она сама вышла из ванны. Не заметила никаких странностей. Она до последнего месяца вязала. Она была адекватный человек. Она обижалась на свою дочь, на внука, потому что он приходил и не разговаривал с ней. У нее была установлена камера наблюдения, которую установил сын, потому что ее однажды обокрали, она боялась. После 

<

данные изъяты> г. у нее другой был социальный работник. 

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО15 пояснила, что работает социальном работником в центре социального обслуживания населения. ФИО2 знала с 

<

данные изъяты> г. до момента ее смерти. В день смерти, ФИО4 позвонил с утра, сказал, что не надо приезжать, т.к. ФИО2 умерла. Здоровье у нее ухудшалось, плохо она ходила. Она, как социальный работник покупала ей продукты, лекарства, приносила ей чеки. ФИО2 узнавала ее, расплачивалась наличными деньгами, все правильно считала. Говорила, что она одна и ей скучно. ФИО2 посещала 2 раза в неделю, вторник и пятница с утра. В последнее время ходила еще по выходным, чтобы приготовить еду и дать позавтракать. Когда она совсем уже не могла ходить, готовила ей еду и ставила на стол. При ней неадекватного поведения со стороны ФИО2 не было. О посещении нотариуса ФИО2 не рассказывала. ФИО3 ей не знакома, видела ее один раз, только когда начинала работать с ФИО2 в 

<

данные изъяты> г. С ФИО4 по телефону общались, видела его в 

<

данные изъяты>., по осени. Он привозил какое-то оборудование, больше его не видела.

Определением Подольского городского суда по делу назначена судебно- психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам 

<

адрес> психиатрической больницы № им.ФИО16

Согласно заключению комиссии от 

<

данные изъяты>. № следует, что ФИО2 при жизни, в том числе в юридически значимый период подписания договора дарения 

<

данные изъяты>., страдала сосудистой деменцией неуточнённой (по МКБ-10 - F 01.9). Об этом свидетельствуют данные анамнеза, материалов гражданского дела и медицинской документации о наличии у ФИО2 с 2018 года грубого интеллектуально-мнестического снижения, немотивированной агрессии к окружающим, эпизодов психической спутанности, дезориентировки в пространстве и времени при отсутствии критики к своему состоянию, с прогрессирующим нарастанием расстройств памяти, мышления. Как показал анализ материалов гражданского дела и предоставленной медицинской документации, в период времени, относящийся к подписанию акта дарения от 

<

данные изъяты>., у ФИО2 имелись грубые нарушения интеллектуальной деятельности, которые могли оказать существенное влияние на регуляцию правового поведения и свободы волеизъявления испытуемой, поэтому на момент подписания акта дарения от 

<

данные изъяты>., ФИО2 не могла понимать значение своих действий и руководить ими (л.д.92-93). 

Оснований не доверять заключению эксперта у суда не имеется.

Положениями ст. 56 ГПК РФ предусмотрено, что каждая из сторон должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений.

В соответствии со ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Разрешая заявленные исковые требования, суд принимает во внимание заключение судебной психиатрической экспертизы от 08.09.2020г. №, и, учитывая, что при подписании договора дарения от 

<

данные изъяты>2019г., у ФИО2 имелись грубые нарушения интеллектуальной деятельности, которые могли оказать существенное влияние на регуляцию правового поведения и свободы волеизъявления испытуемой, в связи с чем, при подписании договора дарения от 

<

данные изъяты>., ФИО2 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, суд признает договор дарения квартиры, удостоверенный нотариусом Подольского нотариального округа 

<

адрес> ФИО18 за № в реестре 

<

данные изъяты>, по условиям которого ФИО2 подарила ФИО4, принадлежащую ей на праве собственности квартиру площадью 

<

данные изъяты> кв.м., с кадастровым номером 

<

данные изъяты>, находящейся по адресу: 

<

адрес>, недействительным. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Признать договор дарения 

<

адрес>, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и ФИО4 недействительным.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский областной суд в течение месяца с подачей жалобы через Подольский городской суд.

Председательствующий Т.Н.Митрофанова