Мотивированное 

решение

 Дело № 2-406/2017

изготовлено 23.07.2017 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Заполярный 18 июля 2017 года

Печенгский районный суд Мурманской области в составе:

председательствующего судьи Гаева С.Ю.,

при секретаре Капустиной Н.К.,

с участием:

представителя истца – адвоката Черноземовой О.О.,

-представителя ответчиков АО «Кольская ГМК» и ООО «КОЛАБЫТ» – ФИО1,

-прокурора – старшего помощника прокурора Печенгского района Василенковой И.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания», обществу с ограниченной ответственностью «КОЛАБЫТ» о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности и несчастными случаями на производстве,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания» (далее по тексту – АО «Кольская ГМК») и обществу с ограниченной ответственностью «КОЛАБЫТ» (далее по тексту – ООО «КОЛАБЫТ») о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности и несчастными случаями на производстве.

В обоснование исковых требований указывает, что с *.*.* по *.*.* он работал 

<

данные изъяты>» по профессиям 

<

данные изъяты> (

<

данные изъяты>). С *.*.* по *.*.* он работал по профессиям 

<

данные изъяты> АО Кольская ГМК 

<

данные изъяты>).

В результате реорганизации 

<

данные изъяты>» был преобразован в 

<

данные изъяты> в *.*.* году - в *.*.* а в *.*.* году путем присоединения - в ООО «КОЛАБЫТ».

*.*.* он был уволен в связи с отсутствием у работодателя соответствующей работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением, по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

В *.*.* года в Клинике НИЛ ФГУН «Северо-западного научного центра гигиены и общественного здоровья» г. Кировска у него впервые были выявлены признаки профессиональных заболеваний: 

<

данные изъяты>, наличие которых было подтверждено решением ВК № от *.*.* указанного лечебного учреждения.

В *.*.* года заключением Бюро медико-социальной экспертизы № 7 смешанного профиля ФКУ «Главное бюро МСЭ по Мурманской области» ему впервые была установлена утрата профессиональной трудоспособности: 

<

данные изъяты> сроком до *.*.*.

Таким образом, общий размер утраты профессиональной трудоспособности вследствие диагностированных у него профессиональных заболеваний, обусловленных длительным воздействием комплекса вредных производственных факторов в профессии 

<

данные изъяты> в виде контакта с никелем и его соединениями, составляет 

<

данные изъяты>%.

Указывает, что за все время его работы во вредных условиях труда в ООО «КОЛАБЫТ», как правопреемника 

<

данные изъяты> и в АО «Кольская ГМК», он добросовестно выполнял свои трудовые обязанности в условиях общей и локальной вибрации, неблагоприятного микроклимата, превышающих предельно допустимые нормы в десятки раз. Эти факторы, а также тяжелый трудовой процесс привели к утрате его здоровья, полное восстановление которого уже невозможно.

Согласно санитарно-гигиенической характеристике условий труда от *.*.* № и заключению о характере и условиях труда № от *.*.* условия его труда в профессиях 

<

данные изъяты>, которые предшествовали профессиональному заболеванию, относятся к вредным условиям труда, характеризующимся наличием вредных производственных факторов, превышающих гигиенические нормативы. Общая оценка показателей воздействия всех вредных и опасных производственных факторов составляет 3.3. Аналогичные выводы были получены и в ходе расследования случая профессионального заболевания, кроме того, установлено отсутствие его вины в развитии профзаболевания.

Более того, при трудоустройстве, как в 

<

данные изъяты>», так и в АО «Кольская ГМК», работодатели не поставили его в известность о том, воздействию каких вредных и опасных производственных факторов будет подвергаться его здоровье, а также о возможности развития у него профессионального заболевания, связанного с 

<

данные изъяты>.

Истец полагает, что налицо 100-процентная вина ответчиков, которые не выполнили своей главной обязанности и не обеспечили ему условия работы, безопасные для здоровья.

Кроме того, *.*.*, находясь на рабочем месте, при дроблении негабаритных кусков горной массы, он получил травму 

<

данные изъяты>, а *.*.* получил 

<

данные изъяты> в результате падения куска горной массы.

Истец обращает внимание суда на то, что в результате профессиональных заболеваний он утратил способность к труду на одну треть, лишился возможности работать по своей профессии и лишился возможности выбора любой профессии вообще. У него возникло стойкое хроническое повреждение позвоночника и суставов конечностей, а также органов дыхания и слуха, ему противопоказана работа в контакте с вибрацией, физическими перегрузками в вынужденной рабочей позе с наклонами и поворотами головы, при пониженной температуре воздуха. По рекомендации МСЭ он может выполнять работу за исключением противопоказанных факторов, что фактически, при отсутствии иного профессионального образования, означает возможность выполнения лишь легких неквалифицированных видов труда.

В связи с ограничением трудовых функций и отказом работодателя предоставить ему работу, соответствующую медицинским рекомендациям, он был уволен, хотя имел желание и в дальнейшем осуществлять трудовую деятельность. Возможности повторно трудоустроиться в условиях дефицита рабочих мест в Печенгском районе, с учетом его возраста, практически нет.

Указывает, что впервые ощущаемые признаки профессиональных заболеваний: начали проявляться с начала 2000-х годов. 

При определении размера компенсации морального вреда, просит суд учесть, что заключенное в *.*.* году между ним и АО «Кольская ГМК» дополнительное соглашение к трудовому договору о порядке определения размера компенсации морального вреда было им подписано до постановки диагнозов профзаболеваний и в настоящее время размер такой компенсации в сумме 69000 рублей не соответствует фактически возникшим последствиям для его здоровья.

Истец просит суд взыскать в его пользу, с учетом пропорционально отработанного у ответчиков времени, с ООО «КОЛАБЫТ» компенсацию морального вреда в размере 180 000 рублей, с АО «Кольская ГМК» - в общей сумме 540000 рублей, а также просит взыскать с ответчиков понесенные им расходы на оплату услуг представителя в сумме 10 000 рублей пропорционально удовлетворенным требованиям.

Истец ФИО2 в суд не явился, просил о рассмотрении дела в его отсутствие.

Представитель истца - адвокат Черноземова О.О. в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме, дала пояснения, аналогичные изложенному в описательной части решения. 

Представитель ответчика, АО «Кольская ГМК», ФИО1 в судебном заседании иск признал частично, не согласился с размером компенсации морального вреда и необходимостью возмещения такого вреда по несчастным случаям на производстве, представил письменные возражения, дал аналогичные их содержанию пояснения, из которых следует, что с истцом заключено соглашение о порядке компенсации морального вреда в случае утраты профессиональной трудоспособности вследствие профессионального заболевания. Дополнительно пояснила, что денежная компенсация морального вреда, согласно указанному соглашению составляет 69000 рублей, в досудебном порядке истцу данная сумма не выплачивалась, за ее выплатой истец не обращался и требования о взыскании компенсации в большем размере являются необоснованными. Кроме того, соглашением не предусмотрена выплата компенсации морального вреда, если в результате несчастного случая на производстве не установлена степень утраты профессиональной трудоспособности.

Представитель ответчика, ООО «КОЛАБЫТ» ФИО1 в судебном заседании полагал, что иск удовлетворению в части требований к ООО «Колабыт» не подлежит в полном объеме, представил письменные возражения, дал аналогичные их содержанию пояснения, из которых следует, что Общество не совершало неправомерных действий в отношении работника, повлекших повреждение здоровья, Трудовым кодексом Российской Федерации допускается существование вредных условий на рабочих местах, законом предусмотрено заключение трудовых договоров о выполнении работ во вредных условиях при условии предоставления гарантий (которые предоставлялись).

Выслушав представителей сторон, заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению, изучив материалы дела, суд приходит к следующему выводу. 

Согласно части 3 статьи 8 Федерального закона №125-ФЗ от 24.07.1998 «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Согласно абзацу 13 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В судебном заседании установлено, что истец, работал на производстве ответчиков: с *.*.* по *.*.* он работал в 

<

данные изъяты> по профессиям 

<

данные изъяты> С *.*.* по *.*.* он работал по профессиям 

<

данные изъяты>. *.*.* истец уволен в связи с отсутствием у работодателя соответствующей работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением, по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (л.д.10-13).

Случаи профессиональных заболеваний: вибрационной болезни 2 ст., связанной с воздействием локальной вибрации; 

<

данные изъяты>, у истца подтверждены Актами о случаях профессиональных заболеваний №№, № и № от *.*.*, составленным территориальным отделом Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Мурманской области в Печенгском районе (л.д.24-47). 

Главным бюро МСЭ Мурманской области истцу в связи с профзаболеваниями на основании вышеуказанных Актов о случаях профессиональных заболеваний была установлена утрата профессиональной трудоспособности в общем размере 

<

данные изъяты>% до *.*.* (л.д. 62-64).

Из копии трудовой книжки ФИО2 (л.д. 10-13), Актов от *.*.* о случаях профессиональных заболеваний (л.д.24-47) следует, что общий стаж работы истца составляет 

<

данные изъяты>, из них в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов – 

<

данные изъяты>. 

Копией санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания № от *.*.* № (л.д. 49-61), утвержденной Территориальным отделом Управления Роспотребнадзора по Мурманской области в Печенгском районе подтверждается, что обследован работник предприятия АО «Кольская ГМК» ФИО2, на основании подозрения у него профессиональных заболеваний с учетом профмаршрута, по профессии дробильшика, машиниста ПСМ АО «Кольская ГМК» со стажем работы в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов – 

<

данные изъяты> в условиях подземного рудника. 

Как видно из характеристики, условия труда истца на производстве у ответчиков, как дробильщика и машиниста ПСМ АО «Кольская ГМК», характеризуются как осуществляемые в условиях вредного воздействия неблагоприятных производственных факторов. 

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что истцом трудовая деятельность у ответчиков фактически осуществлялась на одном производстве на промышленных площадках ответчиков, в разные периоды времени, с учетом обеспеченных работодателем условий труда во вредных условиях, что подтверждается выводами характеристики. 

Согласно решению ВК № от *.*.* Научно-исследовательской лаборатории ФБУН «СЗНЦ гигиены и общественного здоровья» (л.д. 16), Актам от *.*.* (л.д.24-47) о случаях профессиональных заболеваний, истцу впервые установлены профзаболевания, которые обусловлены воздействием вредных производственных факторов. Основной диагноз: 

<

данные изъяты>

Так же указано, что вышеуказанные заболевания являются профессиональными и возникли в результате длительного воздействия вредных производственных факторов: локальной вибрации, тяжести трудового процесса, производственного шума в период работы истца дробильщиком ОАО «Кольская ГМК». При этом вины работника в возникновении профзаболеваний не установлено (л.д.26, 32, 38). 

Из копии заключения Министерства труда и социального развития Мурманской области за № от *.*.* (л.д.18-23) следует, что условия труда истца, которые предшествовали профессиональным заболеваниям, относятся к вредным условиям труда, характеризующимся наличием неблагоприятных производственных факторов, превышающих гигиенические нормативы, не соответствующим государственным нормативным требованиям охраны труда. Указано, что стаж работы в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов ответчика составил 

<

данные изъяты>. 

Учитывая вышеизложенные доказательства, исследованные в ходе судебного разбирательства, суд приходит к выводу о том, что профессиональные заболевания возникли у истца в связи с продолжительной трудовой деятельностью, выработанной во вредных условиях труда на производстве ответчиков, с учетом воздействия вредных производственных факторов.

При этом, представленными медицинскими документами подтверждается тот факт, что положительной динамики в течение профзаболеваний, у истца, в связи с регулярно проводимыми комплексными лечениями не наблюдается, следовательно, истец постоянно испытывает, как физические, так и нравственные страдания. 

Учитывая вышеизложенное, суд считает, что факт причинения истцу морального вреда в связи профзаболеваниями, возникшими по вине ответчиков, имеет место и в доказывании не нуждается, поскольку моральный вред истца обусловлен не только его физическими страданиями, выражающимися в болевых ощущениях и, как следствие, постоянной необходимостью соблюдения истцом назначенных ему курсов медицинского лечения и индивидуальной программы реабилитации по профзаболеваниям, но и моральными страданиями по поводу невозможности вести ранее привычный полноценный образ жизни и вынужденными ограничениями по состоянию здоровья в связи с профзаболеваниями. 

Кроме того, из материалов дела следует, что *.*.*, находясь на рабочем месте, 

<

данные изъяты> что зафиксировано актом спецрасследования несчастного случая от *.*.* (л.д.67-68), а согласно акту № о несчастном случае на производстве от *.*.* (л.д.71-72) получил 

<

данные изъяты> в результате падения куска горной массы.

Согласно части 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии с частью 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

Как следует из части 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, «если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно части 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации должны учитываться требования разумности и справедливости.

Согласно абзацу 4 статьи 63 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 17.03.2004 №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела, с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

На основании изложенного, а также с учетом требований статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, суд считает, что исковые требования ФИО2 о взыскании с ответчиков денежной компенсации морального вреда в связи с наличием у него профзаболеваний, полученных при осуществлении им трудовой деятельности и несчастными случаями на производстве, подлежат частичному удовлетворению.

При определении истцу размера денежной компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с каждого из ответчиков, суд принимает во внимание характер физических и нравственных страданий истца в связи с возникшими у него профессиональными заболеваниями, а также степенью вины работодателя и самого ФИО2 в произошедших несчастных случаях на производстве. 

По мнению суда, вышеуказанные обстоятельства, непосредственно связанные с профзаболеваниями, причиняют истцу, как физические страдания, связанные с физическими ограничениями, так и нравственные переживания, выражающиеся в изменении образа своей жизни. 

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что ответственность работодателей по возмещению морального вреда, причиненного работнику ФИО2 в связи с профзаболеваниями, должна быть компенсирована с учетом его трудовой деятельности, выработанной во вредных условиях труда на каждом из производств ответчиков. 

Вместе с тем, суд учитывает и то обстоятельство, что истец ФИО2, подписав *.*.* с 

<

данные изъяты> дополнительное соглашение к трудовому договору (л.д.84-85), добровольно согласился с условиями об определении размера компенсации морального вреда в случае возникновения профзаболевания исходя из 10 базовых сумм, установленных статьей 45 Положения об оплате труда работников 

<

данные изъяты> на дату подачи заявления за указанным возмещением за каждые 10 % утраты профессиональной трудоспособности. Статья 45 указанного Положения устанавливает базовую сумму в размере 2300 рублей на день судебного разбирательства (л.д.87).

Судом установлено, что данное соглашение не было расторгнуто, оспорено, его условия не были изменены. При этом, за компенсацией морального вреда в связи с профзаболеваниями, истец к ответчикам до подачи иска не обращался. 

Таким образом, суд находит обоснованными доводы представителя ответчика АО «Кольская ГМК» о необходимости определения размера компенсации морального вреда из расчета, предусмотренного вышеуказанным соглашением, то есть в размере 69000 рублей (3 х (2300 х 10)). Оснований для взыскания компенсации морального вреда с АО «Кольская ГМК» в большем размере, суд не усматривает по изложенным выше основаниям.

Согласно пункту 2 статьи 58 Гражданского кодекса Российской Федерации, при присоединении юридического лица к другому юридическому лицу к последнему переходят права и обязанности присоединенного юридического лица. 

Судом установлено и не оспаривается сторонами, что ООО «КОЛАБЫТ» является правопреемником ООО «ГМК «Печенганикель».

Таким образом, к ООО «КОЛАБЫТ» перешли, в том числе, и обязанности по возмещению морального вреда, причиненного истцу за время его работы в ООО «ГМК «Печенганикель» и данные обстоятельства сторонами не оспариваются.

Вместе с тем, по мнению суда, размер денежной компенсации морального вреда, требуемый истцом с ООО «КОЛАБЫТ» - 180000 рублей, завышен, в связи с чем, полагает подлежащим взысканию компенсацию морального вреда в размере 31 000 рублей. Данная сумма, по мнению суда, является разумной и справедливой и определена судом исходя из всех вышеизложенных обстоятельств данного дела, с учетом длительности трудового стажа истца на каждом из производств ответчика, а также в соответствии с установленной МСЭ 30% степенью утраты трудоспособности в связи с профзаболеваниями. 

По фактам несчастных случаев на производстве, суд полагает разумной и справедливой компенсацию морального вреда: за случай *.*.* – в размере 1000 рублей, за случай *.*.* – 30000 рублей.

При этом, суд учитывает, что согласно пункту 6 акта спецрасследования несчастного случая от *.*.* (л.д.67-68), причиной получения истцом травмы 

<

данные изъяты> послужило в том числе и самовольное применение ФИО2 в качестве средства защиты 

<

данные изъяты>, не прошедшей сертификацию для работы в подземных условиях рудника. Вина работодателя выразилась в отсутствии контроля за наличием и применением подчиненным персонала средств индивидуальной защиты. 

В свою очередь, согласно пунктам 9,10 акта несчастного случая от *.*.* № (л.д.71-72), вины работника в причинении ему вреда в результате несчастного случая на производстве *.*.* не установлено.

Доводы представителя истца, о том, в результате указанной травмы у истца развилось заболевание в виде

<

данные изъяты> были причинены повреждения. 

Не могут быть приняты во внимание и доводы представителя АО «Кольская ГМК» об отсутствии оснований для компенсации морального вреда в результате несчастных случаев на производстве, поскольку установление соглашением работника и работодателя условий компенсации морального вреда, ущемляющих права работника по отношению к требованиям статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, не могут являться основанием для освобождения работодателя от ответственности за неправомерные действия в результате необеспечения безопасных условий труда. При этом, суд учитывает, что дополнительное соглашение к трудовому договору от *.*.* не действовало на дату несчастных случаев на производстве.

Согласно подпункту 1 части 1 статьи 336 Налогового кодекса Российской Федерации, от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, а также мировыми судьями, освобождаются: истцы - по искам о взыскании заработной платы (денежного содержания) и иным требованиям, вытекающим из трудовых правоотношений, а также по искам о взыскании пособий.

В соответствии с частью 3 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, госпошлина при подаче искового заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера: для физических лиц – составит 300 рублей.

Как следует из пункта 8 статьи 333.20 Налогового кодекса Российской Федерации, в случае, если истец освобожден от уплаты государственной пошлины в соответствии с настоящей главой, государственная пошлина уплачивается ответчиком (если он не освобожден от уплаты государственной пошлины) пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

Учитывая вышеуказанные нормы закона, с ответчиков подлежит взысканию госпошлина в доход муниципального образования Печенгский район Мурманской области с каждого из ответчиков по 300 рублей. 

В соответствии с частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 настоящего Кодекса.

Согласно части 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

К издержкам, в свою очередь, согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, относятся, помимо прочих, иные признанные судом необходимые расходы и расходы по оплате государственной пошлины. 

Поскольку действующим законодательством не предусмотрены правила оценки необходимости и размера подлежащих к взысканию понесенных расходов на оказание юридических услуг, не связанных с представительством в суде, суд полагает возможным, в соответствии с частью 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации применить по аналогии правила оценки разумности пределов таких расходов, предусмотренные статьей 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Таким образом, сторона, требующая возмещения указанных расходов, должна представить доказательства, свидетельствующие об их несении и подтверждающие их разумность.

В свою очередь, разумность пределов расходов по оплате услуг, является оценочной категорией, четкие критерии их определения законом не предусмотрены, однако должны учитываться обстоятельства дела, его сложность, сложившийся на практике уровень оплаты труда адвокатов в данной местности, объем проделанной представителем работы, степень сложности и продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

В силу части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Из материалов дела следует, что истцом для представления его интересов в суде было заключено соглашение с адвокатом ПФ МОКА Черноземовой О.О., по которому истцом было уплачено 10 000 рублей (л.д.65).

Из выписки из протокола № общего собрания адвокатов ПФ МОКА от *.*.* (л.д. 73) следует, что стоимость устных советов (консультаций) составляет не менее 3000 рублей, стоимость составления письменных документов – не менее 5 000 рублей, а оплата дня занятости, в том числе, досудебная подготовка, по гражданским делам в судах общей юрисдикции первой инстанции для физических лиц составляет не менее 15 000 рублей.

Согласно материалам дела, адвокат Черноземова О.О. оказала устную консультацию истцу, подготовила проект искового заявления и приняла участие в состоявшихся по делу судебных заседаниях. 

Вместе с тем, с учетом расценок на юридические услуги в Мурманской области, существа дела, которое суд не относит к категории сложных, следует признать разумной сумму в размере 8000 рублей для возмещения расходов на оплату услуг представителя и она подлежит взысканию с ответчиков в пользу истца пропорционально удовлетворенным требованиям: с АО «Кольская ГМК» - 6 500 рублей, с ООО «КОЛАБЫТ» - 1500 рублей.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО2 к акционерному обществу «Кольская горно-металлургическая компания», обществу с ограниченной ответственностью «КОЛАБЫТ» о взыскании денежной компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности – удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Кольская горно-металлургическая компания» в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в сумме 100 000 (сто тысяч) рублей и судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 6500 (шесть тысяч пятьсот) рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «КОЛАБЫТ» в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в сумме 31 000 (тридцать одна тысяча) рублей и судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 1500 (одна тысяча пятьсот) рублей.

Взыскать с акционерного общества «Кольская горно-металлургическая компания» государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования Печенгский район Мурманской области в размере 300 (триста) рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «КОЛАБЫТ» государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования Печенгский район Мурманской области в размере 300 (триста) рублей.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Печенгский районный суд в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья С.Ю. Гаев