<

данные изъяты>

Дело № 2-2386/2018

Категория 2.203

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

14 ноября 2018 года Ленинский районный суд города Севастополя в составе: председательствующего судьи – Кукурекина К.В.,

при секретаре – Яцук Е.А., 

с участием представителя ответчика – ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда в городе Севастополе гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к Обществу с ограниченной ответственностью «Пилар» о расторжении инвестиционного договора и возврате денежных средств, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 обратился в Ленинский районный суд города Севастополя с исковым заявлением к ООО «Пилар» с требованиями о расторжении инвестиционного договора №19/10-3 от 19.10.2012, заключенного между ним и ответчиком, взыскать с ответчика денежные средства в размере 1 536 055 руб., пеню в размере 1 393 969,31 руб., судебные расходы и моральный вред в размере 50 000 руб. 

09.10.2018 представитель истца уточнила исковые требования и просит: расторгнуть инвестиционный договор №19/10-3 от 19.10.2012 и взыскать с ответчика денежные средства в сумме 1 536 055 руб., неустойку в размере 1 645 729, 33 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 708 119, 28 руб., моральный вред в размере 50 000 руб. и судебные расходы.

Исковые требования мотивированы тем, что 19.10.2012 между истцом и ответчиком заключен инвестиционный договор №19/10-3, по которому ответчик (застройщик) был обязан своими силами за счет средств истца (инвестора) построить и передать последнему в собственность помещение для отдыха №3, расположенное на втором этаже коттеджа, общей площадью 49,2 кв. м., расположенное по адресу: 

<

адрес> (далее – помещение №).

Во исполнение указанного инвестиционного договора истец передал ответчику 398 520 гривен. 

Согласно дополнительному соглашению №1 к инвестиционному договору от 19.10.2012 ответчик обязан передать помещение истцу до 31.05.2013, однако свои обязанности до настоящего времени не исполнил. 

В связи с этим, истец указывает, что ответчиком нарушены положения Федерального закона от 30.12.2004 № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 214-ФЗ) и Закона от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей».

С учетом этого представитель истца в уточненных исковых требованиях от 09.10.2018 просит суд: расторгнуть инвестиционный договор от 19.10.2012 и взыскать с ответчика денежные средства в размере 1 536 055 руб. (эквивалент ранее переданных по договору 398 500 украинских гривен); просрочку за исполнения обязательств по договору за 1948 дней (с 09.06.2013 по 09.10.2018) в размере одной трехсотой ставки рефинансирования Центрального Банка Российской Федерации от цены договора за каждый день согласно ч.2 ст.6 Закона №214-ФЗ; взыскать с ответчика проценты за пользования чужими деньгами в порядке ст.395 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) в размере 708 119, 28 руб. (за период с 01.06.2013 по 09.10.2018), а также - моральный вред в сумме 50 000 руб. и судебные издержки. 

Истец в судебное заседание не явился, извещался надлежащим образом. 

Представитель истца в судебное заседание не явилась, просит рассмотреть дело в её отсутствие, исковые требования поддержала по основаниям, изложенным в иске.

Представитель ответчика против удовлетворения иска возражал в связи с пропуском истцом сроков исковой давности. 

Суд, заслушав пояснение представителя ответчика, исследовав материалы дела и представленные сторонами доказательства пришел к выводу, что исковое заявление удовлетворению не подлежит, по следующим основаниям. 

Судом установлено, что 19.10.2012 между истцом и ответчиком заключен инвестиционный договор №19/10-3, по которому ответчик (застройщик) был обязан своими силами за счет средств истца (инвестора) построить и передать последнему в собственность помещение для отдыха №3, расположенное на втором этаже коттеджа, общей площадью 49,2 кв. м., расположенное по адресу: 

<

адрес>помещение №).

Сторонами не оспаривается, что истцом переданы ответчику по договору 398 520 гривен. 

Представителем ответчика подано заявление о пропуске истцом трехлетнего срока исковой давности, который по его мнению, необходимо исчислять с 01.08.2013 по следующим причинам. 

Подпунктом 3.2.1 пункта 3.2 инвестиционного договора от 19.10.2012 предусмотрена обязанность застройщика (ответчика) построить в сроки, указанные в п.1.2 договора, и передать инвестору (истцу) Объект инвестирования (т.е. помещение №3) на условиях, предусмотренных этим договором. 

Пунктом 1.2 договора от 19.10.2012 (с учетом внесенных в него изменений дополнительным соглашением №1) установлен срок постройки объекта до 31.05.2013. 

При этом, пунктом 7.1 договора предусмотрено, что передача Объекта инвестирования инвестору в собственность осуществляется застройщиком путем подписания акта приема-передачи Объекта инвестирования, в течении двух месяцев с момента окончания строительства.

Таким образом, договором от 19.10.2012 был предусмотрен предельный срок, к которому ответчик был обязан передать нежилое помещение №3 (Объект инвестирования) – 2 месяца с момента окончания строительства, которое должно было быть окончено не позднее 31.05.2013. Соответственно, застройщик (ответчик) обязан был передать инвестору (истцу) нежилое помещение №3 не позднее 31.07.2013 (31.05.2013 плюс 2 месяца). 

Следовательно, право истца на получение по договору объекта недвижимого имущество – нежилого помещения №3 было нарушено с 01.08.2013, а иск подан за пределами трехлетнего срока исковой давности (02.03.2018), что является основанием для вынесения судом решения об отказе в удовлетворении исковых требований в полном объеме. 

Так, ранее решением Ленинского районного суда г. Севастополя от 03.05.2018 (дело №2-1003/2018) без исследования материалов дела отказано в удовлетворении заявленных исковых требований в связи с пропуском истцом сроков исковой давности, однако апелляционным определением Севастопольского городского суда от 06.08.2018 (дело №33-2774/2018) решение суда первой инстанции отменено, а материалы направлены на новое рассмотрения по существу. 

При этом, суд апелляционной инстанции отменяя решение суда первой инстанции указал, что подпункт 3.2.1 пункта 3.2 договора следует понимать таким образом, что срок, указанный в п.1.2 договора (31.05.2013) относится к обязанности застройщика построить объект, и не распространяется на его обязанность передать объект истцу (как об этом ошибочно указано в решении суда первой инстанции). 

Также судом апелляционной инстанции указано, что поскольку п.6.1 договора от 19.10.2012 предусмотрено, что «договор вступает в силу после его подписания и действует до полного выполнения его сторонами», а ответчиком не исполнены обязательства по строительству объекта недвижимости в срок, следовательно, указанный договор является действующим и сейчас, и вывод суда первой инстанции об исчислении срока исковой давности с 01.06.2013 является ошибочным. 

Вместе с тем, в определении судьи Севастопольского городского суда от 01.10.2018 (дело №4Г-1735/2018), которым отказано ответчику в передаче кассационной жалобы на апелляционное определение Севастопольского городского суда от 06.08.2018 указано, что ни суд первой, ни суд апелляционной инстанции не давал оценку условиям заключенного инвестиционного договора, в связи с чем, суд кассационной инстанции также лишен возможности дать оценку этому договору. Доводы ответчика о пропуске срока исковой давности, изложенные в кассационной жалобе, подлежат оценке при рассмотрении судом первой инстанции спора по существу (с учетом иных материалов дела).

Исходя из этого по результатам нового судебного разбирательства, представленных и исследованных в судебном заседании доказательств, суд первой инстанции в настоящее время пришел к следующим выводам. 

Статьей 196 ГК РФ предусмотрен общий срок исковой давности, который составляет три года со дня, определяемого согласно ст.200 ГК РФ. 

Согласно п.2 ст.200 ГК РФ по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончанию срока исполнения. 

Согласно п.1 ст.207 ГК РФ с истечением срока исковой давности по главному требованию считается истекшим срок исковой давности и по дополнительным требованиям (проценты, неустойка, залог, поручительство и т.п.), в том числе возникшим после истечения срока исковой давности по главному требованию.

Таким образом, для правильного разрешения поданного представителем ответчика заявления о пропуске истцом сроков исковой давности суду необходимо определить начальный момент его исчисления, проверить наличие (отсутствие) оснований, свидетельствующих о приостановлении течения срока исковой давности или его восстановления. 

Из правовой позиции Президиума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 28.09.2016 N 203-ПЭК16 по делу N А43-25745/2013, следует, что обстоятельства, с наступлением которых связывается начало течения срока исковой давности, устанавливаются судами первой и апелляционной инстанций исходя из норм, регулирующих конкретные правоотношения между сторонами, а также из имеющихся в деле доказательств.

По смыслу указанных правовых норм моментом начала течения срока исковой давности является дата, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права. 

Так, п.1.2 инвестиционного договора от 19.10.2012 установлен срок (до 31.05.2013) ввода в эксплуатацию в целом коттеджа, расположенного по адресу: 

<

адрес> в котором должно находится нежилое помещение №, которое ответчик обязан передать истцу, а не срок, до которого ответчик обязан был передать указанное нежилое помещение.

Однако, п.3.2.1 этого договора предусмотрена обязанность ответчика передать нежилое помещение на условиях, предусмотренных этим договором, а п.7.1 договора предусмотрено, что передача Объекта инвестирования (т.е. нежилого помещения №3) инвестору в собственность осуществляется застройщиком путем подписания акта приема-передачи Объекта инвестирования, в течении двух месяцев с момента окончания строительства.

Согласно ст.190 ГК РФ установленный законом, иными правовыми актами, сделкой или назначаемый судом срок определяется календарной датой или истечением периода времени, который исчисляется годами, месяцами, неделями, днями или часами. Срок может определяться также указанием на событие, которое должно неизбежно наступить. 

Вместе с тем, согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 05.09.2017 по делу №78-КГ17-67, получение разрешения на ввод объекта недвижимости в эксплуатацию не является событием, которое с неизбежностью должно наступить, и само по себе не может рассматриваться как условия о сроке. 

При этом, Верховный Суд Российской Федерации в указанном выше определении от 05.09.2017 по делу №78-КГ17-67 отмечает, что указание в договоре условия о передаче объекта строительства в течении определенного периода с момента получения разрешения на ввод дома в эксплуатацию как на единственное условие о сроке, без взаимосвязи с условием договора о сроке строительства, фактически означало бы отсутствие в договоре конкретного срока передачи застройщиком объекта недвижимости участнику этого строительства, что является недопустимым. 

Положения ст.190 ГК РФ не исключают определения срока путем комбинации взаимосвязанных периодов и календарных дат. 

В данном случае взаимосвязанными условиями договора от 19.10.2012 определен срок передачи инвестору нежилого помещения №3, а именно, путем указания в договоре двух последовательных периодов: периода завершения строительства коттеджа, в котором должно располагаться нежилое помещение №3 (до 31.05.2013), а также периода, в течении которого после завершения строительства объект должен быть передан инвестору (2 месяца). Аналогичный подход исчисления сроков предложен Верховным Судом Российской Федерации в определении от 05.09.2017 по делу №78-КГ17-67 при рассмотрении аналогичного гражданского дела. 

Исходя из этого спорным инвестиционным договором от 19.10.2012 (с учетом пунктов 1.2, 3.2.1, 7.1 договора) предусматривался предельный срок, к которому ответчик обязан был передать нежилое помещение №3 истцу – не позднее 31.07.2013 (31.05.2013 плюс 2 месяца). 

Следовательно, с 01.08.2013 ответчик допустил нарушение указанных выше пунктов инвестиционного договора от 19.10.2012 в части исполнения своей обязанности перед истцом по передаче ему по акту приема-передачи нежилого помещения №3, и с этой же даты (01.08.2013) у истца появилось право на предъявление иска к ответчику в связи с нарушением условий договора. 

Также, как отмечено в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 05.12.2017 (дело №77-КГ17-31) и от 11.07.2017 (дело №70-КГ17-6) началом течения срока исковой давности является дата, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а не дата фактического исполнения обязательства застройщиком по передаче объекта недвижимости. 

В связи с этим, Верховный Суд Российской Федерации указывает, что по договорам о долевом участии в строительстве срок исковой давности необходимо исчислять с первого дня, когда застройщик допустил просрочку обязательства с учетом предельного срока постройки объекта, указанного в договоре, и срока передачи объекта после его постройки (который также указан в договоре), которые суммируются. 

Соответственно после истечения этих сроков у истца возникает право на взыскание неустойки за не передачу ему застройщиком в срок объекта недвижимости, соответственно с этого же дня начинают течь сроки исковой давности.

Аналогичным образом в определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.07.2017 по делу №А40-229083/2015 указано, что срок исковой давности по инвестиционном договору начинается течь с момента неисполнения обязанности передать объект инвестиционной деятельности, а в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.10.2011 N 6271/11) отмечено, что по требованиям о передаче имущества (в том числе недвижимого) во исполнение договорного обязательства срок исковой давности исчисляется с момента неисполнения контрагентом соответствующей обязанности. 

Таким образом, по результатам судебного разбирательства установлено, что право ответчика на получение нежилого помещения №3 (Объекта инвестирования), являющегося предметом инвестиционного договора от 19.10.2012, было нарушено ответчиком с 01.08.2013, и с этой же даты необходимо исчислять трехлетний срок исковой давности, в пределах которого истец имел право обратиться за судебной защитой своего нарушенного права, который соответственно истек 01.08.2016. 

Кроме того, представителем ответчика представлена суду декларация о готовности объекта в эксплуатацию от 25.09.2013, согласно которой коттедж, расположенный по адресу: 

<

адрес> введен в эксплуатацию 25.09.2013 еще в период нахождения г. Севастополя в составе Украины (до 18.03.2014). Т.е. даже если срок исковой давности исчислять после истечения двух месяцев с момента ввода объекта недвижимости в эксплуатацию, то он истек 25.11.2016 (25.09.2013 плюс 2 месяца плюс 3 года), а иск подан только 02.03.2018.

О том, что право истца нарушено с 01.06.2013 - первого дня нарушения ответчиком срока введения коттеджа в эксплуатацию согласно п.1.2 инвестиционного договора, указано в самом исковом заявлении, поскольку истец просит взыскать с ответчика проценты за пользование чужими деньгами в порядке ст.395 ГК РФ именно с этой даты. 

Отдельно суд считает необходимым отметить, что согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении №305-ЭС17-1467 от 21.07.2017 по делу №А40-229083/2015) указание в инвестиционном договоре на то обстоятельство, что он действует до полного исполнения обязательств не влияет на течение сроков исковой давности, поскольку срок исковой давности подлежит исчислению не с момента прекращения договора, а по правилу пункта 1 статьи 200 ГК РФ - со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (нарушении ответчиком договорной обязанности) и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

С учетом этого разъяснения Верховного Суда Российской Федерации суд первой инстанции полагает, что положения п.6.1 инвестиционного договора от 19.10.2012 о том, что он действует до полного исполнения сторонами своих обязательств не влияет на порядок исчисления сроков исковой давности, которые необходимо определять в соответствии с п.1 ст.200 ГК РФ – со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком. 

Истцом в ходе судебного разбирательства по гражданскому делу не указано на наличие каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о приостановлении течения сроков исковой давности или о необходимости их восстановления. 

Поскольку истечение сроков исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске и представитель ответчика в соответствии с п.2 ст.199 ГК РФ просит о применении исковой давности, в иске следует отказать по указанным основаниям. 

Также, ошибочным является утверждение истца о том, что к спорным правоотношениям применяются положения Федерального закона от 30.12.2004 № 214-ФЗ "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" и Закона от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» по следующим причинам.

Согласно ч.1 ст. 4 ГК РФ действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Согласно ч.2 ст.422 ГК РФ, если после заключения договора принят закон, устанавливающий обязательные для сторон правила иные, чем те, которые действовали при заключении договора, условия заключенного договора сохраняют силу, кроме случаев, если в законе установлено, что его действие распространяется на отношения, возникшие из ранее заключенных договоров. 

В соответствии с частью 1 статьи 21 Федерального закона № 52-ФЗ от 30.11.1994 "О введении в действие части первой Гражданского Кодекса Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 13.07.2015) условия договоров, заключенных на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя до дня принятия в Российскую Федерацию Республики Крым и образования в составе Российской Федерации новых субъектов - Республики Крым и города федерального значения Севастополя, сохраняют силу, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

В силу ч.1 ст.21.1 Федерального конституционного закона от 21.03.2014 №6-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов – Республики Крым и города федерального значения Севастополя» законодательные акты Российской Федерации действуют на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя со дня принятия в Российскую Федерацию Республики Крым и образования в составе Российской Федерации новых субъектов, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным конституционным законом. 

Также, согласно части 2 статьи 27 Закона № 214 – ФЗ действие настоящего Федерального закона распространяется на отношения, связанные с привлечением денежных средств участников долевого строительства для строительства (создания) многоквартирных домов и (или) иных объектов недвижимости, разрешения на строительство которых получены после вступления в силу настоящего Федерального закона. 

Спорный инвестиционный договор заключен 19.10.2012, а объект недвижимости введен в эксплуатацию 25.09.2013 т.е. до 18.03.2014, в период нахождения г. Севастополя в составе Украины. 

Следовательно, правоотношения сторон при заключении данного договора регулировались Законом Украины "Об инвестиционной деятельности".

Договор об инвестировании в строительство (разновидность договора об иностранных инвестициях) по законодательству Украины не может приравниваться к договору долевого участия в строительстве многоквартирных домов, поскольку он заключен на основании специального законодательства иностранного государства. 

Между тем, каких-либо правовых норм, распространяющих действие Закона № 214-ФЗ на ранее заключенные в Украине договоры относительно долевого участия в строительстве, действующее законодательство Российской Федерации не содержит.

Требования истца, основанные на положениях Закона РФ «О защите прав потребителей» основывались исключительно на положениях ч.9 ст.4 Закона №214-ФЗ, которые к спорным правоотношениям не применяются. 

Кроме того, предметом инвестиционного договора являлось получение истцом (инвестором) «помещения для отдыха», которое по смыслу положений статей 15, 16 Жилищного кодекса Российской Федерации к жилым помещениям не относится. 

Как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.05.2016 №41-КГ16-16 назначение приобретенного лицом нежилого помещения предполагает использования такого помещения не для личных и бытовых нужд, а для иных нужд. 

Использование приобретаемого лицом нежилого помещения в качестве жилого в силу действующего законодательства возможно только после присвоения ему соответствующего статуса. 

Таким образом, суд отказывает в удовлетворении исковых требований ФИО2 к ООО «Пилар» в связи с истечением сроков исковой давности.

В силу ст. 98 ГПК РФ в связи с отказом в иске судебные расходы возмещению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд,

Р Е Ш И Л:

Исковое заявление ФИО2 к Обществу с ограниченной ответственностью «Пилар» о расторжении инвестиционного договора и возврате денежных средства – оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано сторонами в Севастопольский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме, путем подачи апелляционной жалобы в Ленинский районный суд города Севастополя.

Решение в окончательной форме изготовлено 19.11.2018.

Председательствующий – 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>