УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

Судья Костычева Л.И.

                                      Дело №22-1224/2024 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ   ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ульяновск

                           10 июля 2024 года

Ульяновский областной суд в составе председательствующего Комиссаровой Л.Н.,

с участием прокурора Федякина А.В.,

потерпевшей Е*** Л.В.,

осуждённого ФИО1 и его защитника - адвоката Горобцова Ф.А.,

оправданного ФИО2 и его защитника-адвоката Зиганшина Д.К.,

при секретаре Колчиной М.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному   представлению государственного обвинителя – помощника прокурора Кузоватовского района Ульяновской области Федякина А.В., апелляционным жалобам защитника Демуры Н.В. и осуждённого ФИО1 на приговор Новоспасского районного суда Ульяновской области от 15 мая 2024 года, которым  

ФИО1, 

*** несудимый,

осуждён по части 1 статьи 264 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы на срок 1 год 6 месяцев; 

в соответствие со статьёй 53 УК РФ установлены  ограничения: не выезжать за пределы  территории муниципального образования г.Ульяновска; не менять место жительства или пребывания без согласования специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы; и обязанность являться один раз в месяц на регистрацию в УИИ УФСИН России РФ по месту жительства;

ФИО2

*** несудимый

оправдан по части 1 статьи 264 УК РФ в соответствии с положением пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием состава преступления;

за ФИО2  признано право на реабилитацию, разъяснён порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Приговором решены вопросы: об оставлении без изменения меры пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащим поведении; об отмене меры пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащим поведении;  о вещественных доказательствах.

Доложив краткое содержание приговора, существо апелляционного представления и жалоб, выслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Е*** Л.В. Преступление имело место 9 июня 2022 года на автомобильной дороге регионального значения «***» в Ульяновской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

ФИО2 оправдан по предъявленному обвинению по части 1 статьи 264 УК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления.  

В апелляционном представлении  государственный обвинитель Федякин А.В. считает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым. Указывает на допущенные судом первой инстанции существенные нарушения уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона. Ссылаясь на статьи 17 и 88 УПК РФ, отмечает, что не каждое доказательство получило соответствующую оценку суда. Так, оглашенные в ходе судебного заседания показания ФИО2 приняты как одно из доказательств его невиновности, проверка их достоверности проведена в недостаточной степени. ФИО2 указывал на  применение им экстренного торможения при обнаружении автомобиля под управлением ФИО1 на своей полосе движения. Вместе с тем данные доводы оправданного опровергнуты выводами комиссионной экспертизы №142/03-1-24 от 26 февраля 2024 года, согласно которой при движении автомобилей со скоростью 90 км/ч, время их встречи на пути 9 метров составляет 0,18 секунды, что значительно меньше, чем минимальное ситуационное значение времени реакции водителя. Следовательно, на момент принятия мер по предотвращению столкновения, расстояние между автомобилями должно быть значительно больше 9 метров. Показания ФИО2 в части применения им экстренного торможения опровергаются и протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого следов торможения автомобиля ФИО3 под управлением ФИО2 не зафиксировано, имелись лишь следы торможения автомобиля МАЗ под управлением Б*** Р.Р. Также не соглашается с оценкой показаний свидетеля Б*** Р.Р., которые учтены только как доказательства виновности ФИО1, но не приняты как доказательства виновности ФИО2 Полагает, что заключение автотехнической экспертизы от 26 февраля 2024 года в части ответа на вопрос №6 не может быть положено в основу приговора, поскольку при ответе на данный вопрос эксперт дает оценку показаниям водителя Б*** Р.Р. и ФИО1, что противоречит разъяснениям, изложенным в пункте 4 постановления Пленума Верховного суда РФ от 21 декабря 2010 года №28 «О судебной экспертизе  по уголовным делам». Вместе с тем из того же заключения следует, что нарушение ФИО2 требований пунктов 8.1 (в части несоздания опасности для движения), 8.2 (в части принятия мер предосторожности), 10.1 Правил дорожного движения РФ, являются достаточным условием возникновения данного ДТП. Из чего автор представления делает вывод, что действия ФИО2 находятся в причинно-следственной связи с ДТП. Также отмечает, что эксперты пришли к выводу, что в представленной дорожно-транспортной обстановке водитель ФИО3 имел возможность избрать безопасную траекторию движения своего транспортного средства в случае выполнения требований пунктов 8.1, 8.2,10.1 Правил дорожного движения РФ. То есть ФИО2, при соблюдении им пункта 10.1 Правил дорожного движения РФ, должен был при возникновении опасности принимать возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Ссылаясь на постановление Пленума Верховного суда РФ от 9 декабря 2008 года №25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения  и эксплуатации транспортных средств» указывает, что содеянное ФИО2 и ФИО1 влечет уголовную ответственность для каждого из них по статье 264 УК РФ. Отмечает, что судом не учтено, что у ФИО2 имеются определенные изменения в остроте зрения, но в момент совершения ДТП он управлял автомобилем без очков. Таким образом полагает, что в действиях водителя ФИО2 имеется состав преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 УК РФ и он подлежит  уголовной ответственности. Постановленный приговор в отношении ФИО1 автор представления считает несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания. Назначенное ФИО1 наказание не соответствует его личности, характеру и степени общественной опасности совершенного преступления.  Просит приговор отменить и уголовное дело передать на новое судебное разбирательство.  

В апелляционных жалобах осуждённый ФИО1 и его защитник Демура Н.В., не соглашаясь с приговором, считают его незаконным и необоснованным. Полагают, что судом дана неверная оценка исследованным по делу доказательствам, допущены существенные нарушения норм материального и процессуального права. Обвинение построено на противоречивых доказательствах, исследованных в суде первой инстанции. Полагают, что судом необоснованно приняты во внимание показания ФИО2 о применении им экстренного торможения и выполнении требований правил дорожного движения при обнаружении помехи. Согласно заключению автотехнической экспертизы от 26 февраля 2024 года при скоростях движения автомобилей 90 км/ч, время их встречи на пути 9 метров составит 0,18 секунды, что значительно меньше, чем минимальное ситуационное значение времени реакции водителя. ФИО2 предприняты действия в виде съезда правыми колесами  автомобиля на обочину, что говорит о том, что расстояние между транспортными средствами было более 9 метров. Отмечает, что при просмотре в судебном заседании видеозаписи с авторегистратора, установленного в момент ДТП в автомобиле ФИО2, визуально можно предположить, что автомобиль оправданного двигался со скоростью более 100 км/ч. Указывают, что на месте ДТП не имелось следов торможения, оставленных автомобилем ФИО2 Считает, что успел завершить манёвр обгона автомобиля МАЗ,  не мешая ФИО2 в движении по своей полосе, что также подтверждено показаниям свидетеля Б*** ФИО4 внимание, что согласно автотехнической экспертизе водитель ФИО2 не соблюдал пункты 8.1, 8.2, 10.1 Правил дорожного движения РФ и опасность для движения была создана его действиями. Вина ФИО2 в ходе судебного заседания полностью установлена.  Считает, что его (ФИО1) вина не доказана, так как он успел завершить манёвр обгона автомобиля МАЗ. Просит приговор отменить и уголовное дело передать на новое судебное разбирательство.  

В судебном заседании:

- прокурор Федякин А.В. просил апелляционное представление удовлетворить и отменить приговор по его доводам, одновременно высказал возражения относительно доводов апелляционных жалоб; 

- осуждённый ФИО1 и его защитник Горобцов Ф.А. поддержали апелляционное  представление только в части доводов о виновности в ДТП ФИО2, в остальном по доводам представления возражали, просили отменить приговор по доводам апелляционных жалоб;

- оправданный ФИО2 и его защитник Зиганшин Д.К., а также потерпевшая Е*** Л.В. возражали по доводам апелляционных представления и жалоб, просили приговор оставить без изменения.  

Проверив материалы дела, доводы апелляционных представления и жалоб,  выслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции считает приговор законным, обоснованным и справедливым.

Фактические обстоятельства по делу установлены правильно.

Несмотря на непризнание осуждённым ФИО1 своей вины, а также на несогласие прокурора с оправданием ФИО2 суд апелляционной инстанции полагает, что суд первой инстанции пришёл к верному выводу о виновности ФИО1 в инкриминируемом преступлении и об отсутствии в действиях ФИО2 состава преступления. Данный вывод соответствует фактическим обстоятельствам дела, основан на всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании доказательствах, получивших оценку суда в соответствии с требованиями статьи 88 УПК РФ и подробно приведенных в приговоре.

По делу установлено, что ФИО1, управляя автомобилем Volkswagen Caravelle, в нарушении пунктов 8.1, 8.2, 11.1, 11.2 (абзац 4) Правил дорожного движения РФ, не убедившись, что полоса движения, на которую он собирается выехать с целью обгона транспортного средства, свободна на достаточном для обгона расстоянии, что в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам движения, выехал на полосу встречного направления движения, с целью совершения манёвра обгона автомобиля марки МАЗ под управлением Б*** Р.Р., движущегося в попутном с ним направлении. В процессе выполнения обгона осуждённый обнаружил движущийся по своей полосе движения, во встречном ему направлении автомобиль марки ВАЗ под управлением ФИО2 В результате чего ФИО1, несвоевременно освободив полосу встречного  движения, создал опасность для движения и помехи для водителя автомобиля ФИО2 ФИО2, с целью избежания лобового столкновения с автомобилем под управлением ФИО1, вынужденно выехал правыми колёсами своего автомобиля на правую (по ходу своего движения) обочину дороги, где произошло нарушение курсовой устойчивости автомобиля ВАЗ под управлением ФИО2 и автомобиль столкнулся с левой частью прицепа автомобиля марки МАЗ, под управлением Б*** Р.Р. В результате указанного дорожно-транспортного происшествия, произошедшего по вине водителя ФИО1 пассажиру марки ВАЗ Е*** Л.В., по неосторожности, причинен тяжкий вред здоровью.    

Указанные обстоятельства судом установлены из показаний потерпевшей ФИО5, свидетеля Б*** Р.Р., которые согласуются и дополняются письменными доказательствами, исследованными по делу, в том числе протоколами осмотра места происшествия, осмотра предметов, заключениями медицинской, автотехнических экспертиз, а также другими доказательствами, каждое из которых детально изложено в описательно-мотивировочной части приговора.   

В силу части 2 статьи 77 УПК РФ судом правомерно учтены показания осуждённого ФИО1 и оправданного ФИО2 в той части, в которой они не противоречат совокупности исследованных по делу доказательств и способствуют воссозданию обстоятельств совершения преступления. 

Вместе с тем осуждённый ФИО1 оспаривал свою виновность в дорожно-транспортном происшествии, указывая на отсутствие в его действиях нарушений правил дорожного движения РФ, в том числе и при совершении манёвра обгона, поскольку до совершения столкновения автомобиля ВАЗ под управлением ФИО2 с автомобилем МАЗ под управлением Б*** Р.Р. он успел своевременно перестроиться на свою полосу движения, не создавая помех водителю автомобиля ВАЗ.

Данные утверждения ФИО1 полностью опровергаются установленными по делу обстоятельствами, из которых следует, что осуждённый не предпринял меры предосторожности и своими действиями, связанными с совершением манёвра обгона, создал опасность для движения, а также помехи другому участнику дорожного движения - водителю автомобиля ВАЗ ФИО2 ФИО1 перед началом совершения обгона выехал на встречную полосу движения, которая не была свободна на достаточном для обгона расстоянии и ещё до возврата им на ранее занимаемую полосу движения создал опасность для движения автомобиля под управлением ФИО2     

Указанный вывод коррелируется с видеозаписью обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 9 июня 2022 года в районе 13 км + 60 м., автомобильной дороги регионального значения «***» на территории Кузоватовского района Ульяновской области, содержащейся на оптическом диске, изъятом у оправданного ФИО2, скопированной им с автовидеорегистратира, установленного в момент ДТП на его автомобиле (т. 2 л.д. 20). Указанная видеозапись, наряду с иными материалами дела, была представлена и в распоряжение экспертов при проведении комиссионной автотехнической экспертизы.  

Приведённые выше выводы о виновности осуждённого ФИО1 суд первой инстанции закономерно основывал, в том числе и на заключении комиссионной автотехнической судебной экспертизы от 26 февраля 2024 года, в которой комиссия экспертов констатировала о том, что: 

в представленной дорожно-транспортной обстановке водитель автомобиля Volkswagen Caravelle ФИО1 при движении перед происшествием должен был руководствоваться требованиями пунктов 8.1, 8.2, 11.1, 11.2 (абзац 4) Правил дорожного движения РФ;

развитие дорожно-транспортной обстановки, исходя из сведений, содержащихся в показаниях ФИО2, возможно, за исключением сведений о том, что за 8 – 9 метров до встречного автомобиля Volkswagen Caravelle он смог применить экстренное торможение;  

развитие дорожно-транспортной обстановки, исходя из сведений, содержащихся в показаниях ФИО1, возможно, за исключением сведений о том, что при завершении обгона он освободил полосу встречного движения и вернулся в полосу его направления движения, при этом автомобиль ФИО3 свободно проехал мимо него. Сведения, представленные в протоколе следственного эксперимента от 7 августа 2023 года, опровергают, с технической точки зрения, содержащиеся в показаниях ФИО1 сведения о том, что при завершении обгона он освободил полосу встречного движения и вернулся в полосу его направления движения;

развитие дорожно-транспортной обстановки, исходя из сведений, указанных в показаниях Б*** Р.Р. возможно, за исключением сведений о том, что до столкновения водитель автомобиля Volkswagen Caravelle завершил манёвр обгона, выстроившись впереди него;

в представленной дорожно-транспортной обстановке опасность для движения была создана: как действиями водителя автомобиля Volkswagen Caravelle ФИО1, так и действиями водителя автомобиля ФИО6 П.А. Вместе с тем выезд автомобиля ФИО3 под управлением водителя ФИО2 на обочину являлся вынужденным манёвром. С технической точки зрения, причиной выезда водителя ФИО2 на полосу встречного движения явились действия данного водителя по управлению автомобилем в условиях созданной ему опасности встречного столкновения водителем автомобиля Volkswagen Caravelle ФИО1;

в представленной дорожно-транспортной обстановке в действиях водителя автомобиля Volkswagen Caravelle ФИО1 имеются несоответствия требованиям пунктов 8.1 (в части не создания опасности для движения), 8.2 (в части принятия мер предосторожности), 11.1, 11.2 (абзац 4) Правил дорожного движения РФ, которые находятся, с технической точки зрения, в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, являясь необходимым условием его возникновения;  

в представленной дорожно-транспортной обстановке действия водителя автомобиля Volkswagen Caravelle ФИО1 вынудили водителя автомобиля ФИО6 П.А. осуществить съезд на обочину, что явилось необходимым условием последующего столкновения с прицепом автомобиля МАЗ.

Суд апелляционной инстанции не может не согласиться с выводами суда первой инстанции о том, что незначительные неточности в показаниях оправданного ФИО2 относительно скорости его движения, расстояния, на котором он увидел автомобиль и стал тормозить, не опровергают установленные судом юридически значимые обстоятельства. Кроме того, как верно отметил суд, в сложившейся дорожной ситуации и созданной ФИО1 для ФИО2 опасности в движении, расстояние между транспортными средствами, с учётом субъективного восприятия, определить было сложно.

Что касается утверждений государственного обвинителя относительно невозможности ФИО2 полноценно управлять транспортным средством без очков, то они являются лишь предположениями и объективно не подтверждены исследованными по делу доказательствам, а, кроме того, указанное автором апелляционного представления обстоятельство не состоит в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием и не составляет его объективную сторону согласно предъявленному обвинению.  

Суд первой инстанции верно указал, что оснований утверждать, что виновность осуждённого ФИО1 установлена на недопустимых и неисследованных доказательствах, отсутствуют. Нарушений положений статей 144 - 145 УПК РФ при возбуждении данного уголовного дела не допущено, поскольку оно возбуждено при наличии повода и оснований, в установленные законом сроки, надлежащим должностным лицом. 

Оснований ставить под сомнение правильность проведенных по делу экспертиз и выводов их заключений, судом обоснованно не установлено. Приведённые в приговоре доказательства, в том числе показания свидетеля обвинения, осуждённого и оправданного, послужили исходными данными для проведения комиссионной автотехнической судебной экспертизы №142/03-1-24 от 26 февраля 2024 года. Экспертиза назначена и проведена в соответствии с требованиями статей 195, 196 УПК РФ, полностью отвечает требованиям статьи 204 УПК РФ и Федерального закона «О государственной экспертной деятельности в РФ». 

Непризнание осуждённым ФИО1 вины суд первой инстанции верно расценил как способ защиты от предъявленного обвинения. 

Таким образом, всесторонне и полно исследовав материалы дела, дав собранным доказательствам в их совокупности надлежащую оценку, проверив все версии в защиту осуждённого и опровергнув их, суд обоснованно пришёл к выводу о виновности ФИО1 в совершении преступления и дал правильную юридическую оценку его действиям по части 1 статьи 264 УК РФ.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами апелляционного представления относительно незаконности и необоснованности приговора в части оправдания ФИО2 на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 УК РФ. 

В силу положений статьи 14 УПК РФ подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.  

Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств (часть 4 статьи 302 УПК РФ).

Основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки преступлений, предусмотренного УК РФ (статья 8 УК РФ). При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию, в том числе, событие преступления, виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы преступления (статья 73 УПК РФ). В случае если в деянии подсудимого отсутствует состав преступления, постанавливается оправдательный приговор (пункт 3 части 2 статьи 302 УПК РФ). 

Из разъяснений, содержащихся в  пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», уголовная ответственность за преступление, предусмотренное статьей 264 УК РФ, может иметь место лишь при условии наступления последствий, указанных в этой статье, и если эти последствия находятся в причинной связи с допущенными лицом нарушениями правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств. При отсутствии такой причинной связи в деянии лица отсутствует состав преступления, речь может идти лишь об административной ответственности за нарушение соответствующих правил. 

Согласно предъявленному обвинению, нарушение правил дорожного движения ФИО2 выразилось в том, что обнаружив опасность для движения, в связи с выездом автомобиля под управлением ФИО1 на встречную полосу движения, он не принял мер для обеспечения безопасности своего движения.

Вместе с тем согласно пункту 5 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда РФ при исследовании причин создавшейся аварийной обстановки необходимо установить, какие пункты правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств нарушены, и какие нарушения находятся в причинной связи с наступившими последствиями, предусмотренными статьёй 264 УК РФ. В том случае, когда одно общественно опасное последствие наступает в результате нарушения специальных правил со стороны двух и более лиц, содеянное ими влечёт уголовную ответственность по статье 264 УК РФ, если их действия по управлению транспортным средством находились в причинной связи с наступившими последствиями. Именно лицо, между действиями которого и наступившими последствиями имеется причинная связь, привлекается к уголовной ответственности, а остальные участники при наличии соответствующих оснований - к административной.

Из заключения судебной автотехнической экспертизы от 26 февраля 2024 года №142/03-1-24, на которое ссылается сторона обвинения, как на одно из доказательств виновности ФИО2, следует, что в представленной дорожно-транспортной обстановке водитель автомобиля ФИО6 П.А. имел возможность избрать безопасную траекторию движения своего транспортного средства в случае своевременного выполнения требований пунктов 8.1 (в части не создания опасности для движения), 8.2 (в части принятия мер предосторожности), 10.1 Правил дорожного движения РФ. Вместе с тем экспертом подчёркнуто, что данный вывод сделан без учёта субъективных качеств конкретного водителя, как оператора.

Также из выводов заключения экспертизы следует, что на момент принятия решения о манёвре вправо на обочину ФИО2 заведомо не мог знать, каковым будет взаиморасположение со встречным автомобилем Volkswagen Caravelle на момент их разъезда. В исследовательской части заключения (вопрос номер 7) отмечено, что ФИО2 не мог знать, какие действия предпримет водитель автомобиля Volkswagen Caravelle и предпримет ли какие-либо действия водитель автопоезда МАЗ.

Причиной выезда автомобиля ФИО3 на полосу встречного движения явились действия водителя по управлению автомобилем в условиях созданной ему опасности встречного столкновения. В представленной дорожно-транспортной обстановке движение автомобиля Volkswagen Caravelle в процессе обгона по полосе встречного движения, при наличии двигавшегося по этой же полосе автомобиля ФИО3, представляло угрозу возникновения ДТП – встречного столкновения данных автомобилей, то есть опасность для движения. Действия водителя Volkswagen Caravelle ФИО1 вынудили водителя автомобиля ФИО6 П.А. осуществить съезд на обочину, что явилось необходимым условием последующего столкновения с прицепом автомобиля МАЗ. Действия ФИО2 были следствием реагирования на возникновение опасности для движения и не являлись целенаправленным действием по игнорированию требований правил дорожного движения. Когда встречное транспортное средство двигалось в незаторможенном состоянии, то даже остановка транспортного средства, водителю которого была создана опасность и, которое двигалось по «своей» полосе, не предотвращала данное ДТП.

При исследовании вопроса 9 в заключение экспертами указано, что на развитие дорожно-транспортной обстановки оказало влияние действие водителя автомобиля Volkswagen Caravelle, вынудившего водителя автомобиля ФИО3 применить манёвр вправо в заторможенном состоянии на обочину. Экстренное торможение автомобиля ФИО3 по участкам с различным сопротивлением движения – левыми колесами по асфальту, а правыми – по грунтовой травянистой обочине, не исключало ни опрокидывание автомобиля ФИО3 в правый кювет, ни его выезд на полосу встречного движения с последующим столкновением с автомобилем МАЗ. 

Экспертами в заключении указано как правильно должен был поступить водитель автомобиля ФИО7 в процессе выезда на правую обочину: следовало прекратить торможение, следовать прямолинейно, избегая резкого поворота рулевым колесом. Однако, отмечено, что выполнение подобных действий требует специальных навыков управления автомобилем в экстремальных ситуациях, получить которые водитель может только пройдя специальный курс контраварийной подготовки. Между тем, водитель ФИО2 не проходил  специальные курсы, что не является нарушением требований ПДД РФ и не влечет какой-либо ответственности. 

Вопреки доводам апелляционного представления, оценив указанные выводы экспертов в совокупности с иными исследованными по делу доказательствами, суд пришёл к обоснованному выводу, что по делу не доказано непринятие ФИО2 мер для обеспечения безопасности своего движения (он вынужденно совершил съезд на обочину), а также непринятие мер к остановке своего транспортного средства при возникновении опасности в виде автомобиля Volkswagen Caravelle (предпринял экстренное торможение). 

Кроме того, ФИО2 обвинялся в нарушении пункта 10.1 ПДД РФ.

Оценивая предъявленное ФИО2 обвинение в данной части, суд верно сослался на разъяснения, содержащиеся в пунктах 6, 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», а именно, что решая вопрос о виновности либо невиновности водителя в совершении дорожно-транспортного происшествия вследствие превышения скорости движения транспортного средства, следует исходить из требований пункта 10.1 Правил, в соответствии с которыми водитель должен вести его со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Исходя из этого, при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Уголовная ответственность по статье 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь. При решении вопроса о технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия судам следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить.

При этом, обращаясь к заключению экспертизы,  суд верно указал, что  водитель ФИО2 вправе был выбирать скорость в пределах до 90 км\час. Каких-либо объективных данных, которые могли бы с достаточной степенью точности свидетельствовать о том, что скорость автомобиля ФИО3 превышала допустимое значение в 90 км/час, в материалах дела не имеется. Заранее водитель не может предвидеть возникновение опасности. При возникновении опасности для движения водитель должен уже не выбирать скорость в допустимых пределах, а принимать меры к торможению. 

Доказательств, подтверждающих факт нарушения оправданным ФИО2 скоростного режима движения транспортного средства, то есть нарушения пункта 10.1 ПДД РФ стороной обвинения не представлено. 

Из показаний эксперта Л*** М.В., допрошенного судом первой инстанции, установлено, что при заданных исходных данных ФИО2 вынужденно съехал на обочину, поскольку уклонялся от лобового столкновения с автомобилем под управлением ФИО1 В разбираемой дорожной ситуации первопричиной являются нарушения, допущенные водителем автомобиля Volkswagen Caravelle ФИО1 правил дорожного движения при совершении обгона с выездом на полосу встречного движения. Именно данные действия вынудили ФИО2, управляющего автомобилем ФИО3, осуществить съезд на обочину. Предположить реакцию водителя Volkswagen Caravelle ФИО1 ФИО2 не мог. Он не мог знать в какой момент времени, на каком расстоянии от МАЗа и с какой интенсивностью водитель ФИО1 начнёт манёвр возврата на полосу, предназначенную для движения его (ФИО1) автомобиля. Если ФИО2 увидел опасность за 100 метров, при движении 90 км\час, у него были секунды для принятия решения, то есть крайне незначительное время. После принятия ФИО2 решения по предотвращению ДТП, развитие дорожно-транспортной обстановки приняло неконтролируемый характер ввиду возникшего заноса автомобиля ФИО3, который стало разворачивать в направлении против хода часовой стрелки, то есть в условиях созданной опасности в движении, ФИО2 не справился с управлением. Предпринятые ФИО2 действия и удар в среднюю ось, спасли его от лобового столкновения и от более тяжких последствий. Даже полная остановка водителем автомобиля ФИО3 не предотвратила бы столкновения. Относительно действий водителя ФИО1 пояснил, что в любом случае можно утверждать, что он должен был обнаружить встречный автомобиль до начала выполнения манёвра обгон. В случае если такая возможность ограничена и видимость не позволяет увидеть движущийся по встречной полосе автомобиль, то ФИО1 должен был изначально отказаться от выполнения опасного манёвра обгона транспортного средства МАЗ и не создавать опасность в движении водителю автомобиля ФИО6 П.А.

При установленных обстоятельствах, суд верно пришёл к выводу о том, что действия осуждённого ФИО1 вынудили оправданного ФИО2 осуществить съезд на обочину в условиях созданной ему опасности встречного столкновения, что явилось необходимым условием столкновения с прицепом автомобиля МАЗ. С учётом  отсутствия данных о превышении скоростного режима водителем ФИО2, субъективного восприятия оправданным дорожной ситуации, ФИО2 на момент принятия решения о манёвре вправо на обочину заведомо не мог знать, какими будут действия других участников движения и какими будет взаиморасположение со встречным автомобилем Volkswagen Caravelle. Развитие дорожно-транспортной обстановки приняло неконтролируемый характер ввиду возникшего заноса автомобиля ФИО3. При таких обстоятельствах суд  пришёл к закономерному выводу, что у водителя ФИО2 в рассматриваемой дорожной ситуации отсутствовала объективная техническая возможность своевременно обнаружить опасность для движения и избежать дорожно-транспортного происшествия, что не позволили бы сделать как снижение скорости, так и полная остановка транспортного средства.  

По смыслу статьи 46 Конституции РФ, статьи 14 УПК РФ бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

Учитывая положения пункта 1.2 Правил дорожного движения РФ, согласно которому «Опасность для движения» - ситуация, возникшая в процессе дорожного движения, при которой продолжение движения в том же направлении и с той же скоростью создает угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия, суд обоснованно пришёл к выводу об отсутствии доказательств наличия прямой причинно-следственной связи между общественно-опасными действиями ФИО2 и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей Е*** Л.В. ФИО2 вёл автомобиль с допустимой скоростью, съезд на обочину, что явилось необходимым условием последующего столкновения с прицепом автомобиля МАЗ, осуществил только из-за возникшей на его пути опасности, в виде движущегося навстречу, по его полосе движения автомобиля под управлением ФИО1 и этот выезд явился вынужденной мерой, с целью избежания дорожно-транспортного происшествия. 

В таком случае нельзя сделать вывод о допущении ФИО2 нарушений пунктов 8.1, 8.2, 10.1 ПДД РФ. Указание в заключение эксперта, что в действиях водителя автомобиля ФИО3 имеются несоответствия указанным пунктам ППД РФ, находящиеся с технической точки зрения в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, с учётом совокупности иных установленных обстоятельств, не свидетельствуют о виновности ФИО2. Кроме того, эксперт Л*** М.В. пояснил, что при заданных исходных данных невозможно сделать вывод относительно способности и возможности водителя ФИО2 предотвратить ДТП, так как развитие дорожно-транспортной обстановки приняло неконтролируемый характер.

Суд верно указал, что возможность предотвращения негативных последствий ФИО2 иными мерами, чем съезд на обочину, объективно чем-либо не подтверждена, а причинение вреда в условиях крайней необходимости, в соответствии со статьей 39 УК РФ, исключает уголовную ответственность.

Исходя из изложенных выше выводов, именно ФИО1 является лицом, между действиями которого и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей Е*** Л.В., имеется причинно-следственная связь.

С учетом общих положений УК РФ, объективной стороной состава преступления являются общественно опасное деяние и наступившие общественно опасные последствия, а также наличие между ними прямой причинно-следственной связи, при не установлении которой отсутствует основание для уголовной ответственности. По смыслу уголовного закона, наступившее общественно опасное последствие должно выступать результатом именно этого общественно опасного деяния, а не какого-либо другого деяния.

Суд апелляционной инстанции согласен с выводами суда первой инстанции о том, что совокупность представленных стороной обвинения доказательств является недостаточной для формирования бесспорного вывода о виновности ФИО2 Руководствуясь принципом презумпции невиновности, истолковав все сомнения в пользу ФИО2, суд пришёл к правомерному выводу о необходимости оправдания ФИО2 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Что касается доводов апелляционного представления и жалоб относительно назначенного осуждённому ФИО1 наказания, суд апелляционной инстанции полагает, что суд первой инстанции обоснованно учёл характер и степень общественной опасности содеянного ФИО1, личность виновного, влияние наказания на его исправление, обстоятельства, смягчающие наказание: состояние здоровья и возраст осуждённого, положительные характеристики по месту прежней работы. 

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, судом первой инстанции не установлено и с этим суд апелляционной инстанции не может не согласиться.

Также судом верно принято во внимание, что ФИО1 не судим, на специализированных учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, положительно характеризуется в быту, по месту работы. 

На основании исследованных по делу обстоятельств суд обоснованно пришёл к выводу о назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы с установлением ограничений и обязанностей с учётом положений статьи 53 УК РФ. 

Суд обоснованно не усмотрел оснований для применения положений части 3 статьи 47, статьи 64 УК РФ. Выводы суда в данной части подробно мотивированы в приговоре и суд апелляционной инстанции с ними согласен. 

Таким образом, оснований для признания приговора несправедливым вследствие чрезмерной мягкости либо суровости назначенного наказания, суд апелляционной инстанции не находит. 

Каких-либо нарушений требований уголовно-процессуального и уголовного законов при назначении  наказания судом не допущено, иных обстоятельств, которые влияли бы на назначение наказания и не были учтены судом первой инстанции, не установлено. Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что назначенное ФИО1 наказание является справедливым.

Существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора, в том числе по доводам апелляционных представления и жалоб, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 38913, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Новоспасского районного суда Ульяновской области от 15 мая 2024 года в отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные представление и жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам главы 471 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции путём подачи кассационной жалобы или представления:

- в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу итогового судебного решения, через суд первой инстанции для рассмотрения в предусмотренном статьями 4017 и 4018 УПК РФ порядке;

- по истечении вышеуказанного срока – непосредственно в суд кассационной инстанции для рассмотрения в предусмотренном статьями 40110-40112 УПК РФ порядке.

Лица, в отношении которых вынесено итоговое судебное решение, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий