2-208/19

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

07 февраля 2019 г. г.ФИО1

Октябрьский городской суд Республики Башкортостан в составе

председательствующего судьи Сайфуллина И.Ф.,

при секретаре Гардановой А.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-208/19 по иску ФИО2 к ФИО3 о признании договора дарения ничтожным, применении последствий недействительности ничтожной сделки, прекращении права собственности и восстановлении записи о праве собственности,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО4, ФИО5 о признании договора дарения ничтожным, применении последствий недействительности ничтожной сделки, прекращении права собственности и восстановлении записи о праве собственности, в обосновании заявленных требований указал, что ДД.ММ.ГГГГ он для осуществления ремонта крыши дома, расположенного по адресу: 

<

адрес>, одолжил у своего брата (ФИО2) 32 000 руб. с условием их возврата по требованию. Одновременно с этим он, учитывая договоренность с братом, в обеспечение долгового обязательства передал последнему в дар принадлежащее указанное домовладение с условием его возврата после возвращения долга. ДД.ММ.ГГГГ он возвратил долг брату, приехавший за деньгами к нему, однако тот, независимо от факта прекращения залога, переоформлять домовладение не стал. Более того, устроил скандал, в ходе которого, указывая на добровольность оформления домовладения, в его возврате отказал, после этого несколько раз ударил его, от чего он упал, а в последствие разорвал расписку со словами, что он ему ничего не должен. Учитывая то, что с 2010 года ни брат, ни члены его семьи, не проявляли к этому имуществу какого-либо интереса, а после смерти брата наследники последнего уведомили его о выселении, просит, основываясь на том, что изначально названный договор заключался лишь с целью обеспечения обязательства, которое в настоящее время исполнено, признать Договор дарения жилого дома и земельного участка, заключенного ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и ФИО2, ничтожным, применить последсвтия недействительности ничтожной сделки и прекратить право собственности ФИО2 на указанное домовладение, погасив соответствующую запись об этом Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ними и восстановив запись о нем, как о собственнике спорного объекта недвижимости.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству ФИО2, который руководствовался данными стороны ответчика о лицах, принявших наследство после смерти ФИО2, к числу ответчиков привлечена ФИО3.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству ФИО2, основанного на данных наследственного дела, из которого видно, что единственным наследником ФИО2 является его супруга ФИО3, производство по делу в связи с отказом от требований, заявленных к ФИО4, ФИО5, прекращено в части названных лиц.

ФИО2 и его представитель ФИО6, не согласившись с возражениями ответчика, заявленные требования поддержали, просили их удовлетворить в полном объеме.

ФИО3 и её представители ФИО7 и ФИО8, с требованиями истца не согласились, просили в его удовлетрении отказать, ссылаясь на доводы возражения.

Остальные участники судебного разбирательства извещались о времени и месте судебного разбирательства, однако в судебное заседание не явились, правом на участие, в том числе посредством обеспечения явки своих представителей, не воспользовались, сведений об уважительности причин неявки в судебное заседание, в том числе своих представителей, не представили, каких-либо ходатайств, заявлений, отзывов и возражений, не представили.

По смыслу ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах лицо само определяет объем своих прав и обязанностей в гражданском процессе, и, определив свои права, реализует их по своему усмотрению. Распоряжение своими правами по усмотрению лица является одним из основополагающих принципов судопроизводства.

В силу ст. 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГПК РФ) лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. В соответствии со ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГК РФ), не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Добросовестное пользование процессуальными правами отнесено к условиям реализации одного из основных принципов гражданского процесса - принципа состязательности и равноправия сторон.

Из материалов гражданского дела следует, что предприняты все необходимые меры для своевременного извещения не явившихся участников процесса, указанное свидетельствует о реализации ими своих прав в гражданском процессе в объеме самостоятельно определенном для себя, в этой связи суд в порядке ст. 167 ГПК РФ определил, рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав стороны и их представителей, изучив и оценив материалы дела, в пределах заявленных исковых требований и представленных доказательств, суд приходит к следующему выводу.

Как следует из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ ФИО2, заключив с ФИО2 договор дарения, подарил последнему принадлежащие ему жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

адрес>.

08.04.2010 в силу ч. 3 ст. 574 ГК РФ произведена государственная регистрация указанной сделки.

В соответствии с ч. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Согласно ч. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 Кодекса.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

Как разъяснено в п. 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу действующего законодательства притворная сделка ничтожна потому, что не отражает действительных намерений сторон. Общим правилом является применение закона, относящегося к прикрытой сделке, при этом она представляет собой произвольную комбинацию условий, прав и обязанностей, не образующих известного Кодексу состава сделки, и также может выходить за рамки гражданских сделок. Применение закона, относящегося к прикрытой сделке, состоит в оценке именно тех ее условий, которые указаны в законах, на которые ссылается истец.

Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной, а также, что сторонами в рамках исполнения притворной сделки выполнены все существенные условия прикрываемой сделки.

Истец, обращаясь с настоящим иском, указывает на то, что вышеназванный договор дарения фактически заключен в целях обеспечения исполнения обязательства по возврату взятых в долг у ФИО2 32 000 руб., то есть подменяет под собой договор залога.

По общему правилу, установленному ст. 1175 ГК РФ, смысл которого разъяснен в п. 61 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», поскольку смерть должника не влечет прекращения обязательств по заключенному им договору, наследник, принявший наследство, становится должником и несет обязанности по их исполнению со дня открытия наследства, в частности по обязательствам, связанным с недействительностью сделок.

Из материалов наследственного дела, представленного по запросу суда, видно, что единственным наследником умершего ДД.ММ.ГГГГ ФИО2, является его супруга - ФИО3, которая, обратившись ДД.ММ.ГГГГ к нотариусу с заялением, приняла открывшееся после смерти супруга наследство, состоящее, в том числе, из жилого дом и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>.

Из приложенной к материалам дела копии расписки, написанной истцом видно, что он 01.04.2010 взял в долг под свой дом у ФИО2 32 000 руб., которые обязался вернуть по требованию.

Рассматривая названную копию расписки в целях квалификации отношений, суд исходит из следующего.

Согласно ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

В соответствии с ч. 2 ст. 71 ГПК РФ письменные доказательства представляются в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Подлинные документы представляются тогда, когда обстоятельства дела согласно законам или иным нормативным правовым актам подлежат подтверждению только такими документами, когда дело невозможно разрешить без подлинных документов или когда представлены копии документа, различные по своему содержанию.

Суд не может считать доказанными обстоятельства, подтверждаемые только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен и не передан суду оригинал документа, и представленные каждой из спорящих сторон копии этого документа не тождественны между собой, и невозможно установить подлинное содержание оригинала документа с помощью других доказательств (ч. 7 ст. 67 ГПК РФ).

В силу п. 1 ст. 161 ГК РФ сделки граждан между собой на сумму, превышающую десять тысяч рублей, должны совершаться в простой письменной форме, то несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства (п. 1 ст. 162 ГК РФ).

В нарушение указанных требований закона истец, ссылаясь на утрату подлинника расписки, которая, по мнению последнего, была уничтожена займодавцем в день возврата долга в связи с исполнением обязательства, оригинал документа, положенного им в обоснование возникших с братом правоотношений, не представил, тогда как названное, при наличие сомнений стороны, не только в подлинности такого документа, но и истинности, возникших из такой расписки отношений, является обязательным.

Указанное нашло свое подтверждение в разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в ответе на вопрос № 10 в Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2015, где указано, что для возникновения обязательства по договору займа требуется фактическая передача кредитором должнику денежных средств (или других вещей, определенных родовыми признаками) именно на условиях договора займа, в случае спора на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые гл. 42 ГК РФ, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа.

При этом суд, принимает во внимание, что долговой документ не является безусловным и исключительным доказательством факта заключения сторонами соглашения о займе и подлежит оценке в совокупности с иными обстоятельствами дела, к которым могут быть отнесены предшествующие и последующие взаимоотношения сторон, в частности их взаимная переписка, переговоры, товарный и денежный оборот, наличие или отсутствие иных договорных либо внедоговорных обязательств, совершение сторонами действий, подтверждающих наличие именно заемных обязательств, и тому подобное.

Истцом данные положения закона с учетом их разъяснений учтены не были, а потому в отсутствие доказательств обратного, отношения, имевшиеся между братьями, нельзя отнести к отношениям, регулируемым гл. 42 ГК РФ.

Более того, из пояснений ФИО9 и ФИО10, даже если не учитывать указания п. 1 ст. 162 ГК РФ, также не следует, что такие отношения имели место, более того, их объяснения исключают всякую возможность не только квалифицировать отношения между братьями, но установить приезжал 08.02.2018 ФИО2 в г. Октябрьский Республики Башкортостан и, соответственно, передавались ли ему оговоренные истцом денежные средства.

ФИО9, в частности в своих объяснениях указал, что они с истцом подъехали к дому последнего на автомобиле, находящимся под управлением третьего лица, который, целях удобства его разгрузки, был обращен багажником к гаражу. Разгружая инструменты в гараж, он видел, как во время беседы, ФИО2, разорвав какую-то бумагу, бросил её клочки в истца, после чего, перед тем как сесть в машину, стоящую перед домом напротив входных ворот, и уехать, ударил последнего. 

Из пояснений ФИО10 следует, что из окна своего дома, расположенного напротив дома истца, откуда хорошо просматривается придворовая территория последнего, она видела, как шедших вдвоем ФИО9 и ФИО2 рядом с домом ожидал ФИО2, который приехал ранее на автомобиле припаркованным напротив гаража.

Имеющие в названных пояснениях не соответствия, не позволяют суду принять их в качестве доказательств хоть какого-то обстоятельства.

Говоря о последующих взаимоотношениях братьев, которые могли свидетельствовать о наличие между ними отношений, регулируемых гл. 42 ГК РФ, суд также обращает внимание на следующую не согласованность пояснений свидетеля (ФИО9) и истца.

Истец, в ходе разбирательства, в частности пояснил, что он в целях возврата долга (32 000 руб.) брату, взял у сестры названную сумму, между тем, как следует объяснений ФИО9, в день встречи с братом заказчик с ними рассчитался, выплатив им на двоих 70 000 руб. или 80 000 руб., которые они разделили после расчета. 

Названное исключает всякую возможность установить наличие отношений, повлекших необходимость заключения договора дарения в целях обеспечения заявленного обязательства. 

Согласно п. 1 ст. 334 ГК РФ в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества (предмета залога) преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит заложенное имущество (залогодателя).

Заложенное имущество остается у залогодателя, если иное не предусмотрено Кодексом, другим законом или договором (п. 1 ст. 338 ГК РФ).

Из изложенного следует, что по договору залога право собственности на заложенное имущества до момента предъявления кредитором требования об обращении на него взыскания принадлежит заемщику, а не передается полностью кредитору с государственной регистрацией права собственности на него, следовательно, квалификация договора дарения как сделки, прикрывающей договор залога недвижимости, невозможна.

Тот факт, что истец возводил спорное домовладение, осуществлял уход за ним и проживал в нем, не свидетельствует о владении спорным имуществом, как собственник, поскольку как указывалось стороной ответчика, что истцом не оспорено, последний проживал и проживает в нем в силу имеющихся ранее договоренностей, направленных в защиту интересов истца, который в силу злоупотребления спиртным мог в любое время лишиться принадлежащего ему имущества, более того они когда-либо требований о выселении истцу, не выдвигали. 

Как указывалось выше, по смыслу п. 2 ст. 170 ГК РФ и разъяснений, отраженных в п. 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной, а также, что сторонами в рамках исполнения притворной сделки выполнены все существенные условия прикрываемой сделки.

Между тем, как следует из дословного значения написанного в иске, такой воли при заключении договора дарения со стороны истца, не было, о чем прямо говорит следующее: «при этом вместо договора залога и обременения жилого помещения, мне дали подписать договор дарения», что, возможно, говорит лишь о заблуждении истца в характере осуществляемой им сделки.

В соответствии со ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 ст. 170 Кодекса.

В силу установленного, о чем указано выше, оспариваемый договор дарения не имеет признаков и элементов иных видов договоров, поименованных в ГК РФ, которые бы позволили применить к нему правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 Кодекса 

При таких обстоятельствах, учитывая то, что стороной истца не представлено доказательств наличия между ФИО2 и ФИО2 отношений, регулируемых гл. 42 ГК РФ, которые могли бы послужить основанием для принятия последним мер в целях обеспечения их исполнения, в том числе посредством заключения договора залога, суд, в отсутствие доказательств исполнения сторонами всех существенных условий прикрываемой сделки, не усматривает правовых оснований для признания договора дарения ничтожным и, соответственно, применения последствий ничтожности такой сделки.

Рассматривая требования стороны ответчика о применении срока исковой давности, суд исходит из следующего.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, в силу п. 2 ст. 199 ГК РФ является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с п. 2 ст. 170 ГК РФ в редакции, действовавшей на момент заключения оспариваемого договора дарения, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

Согласно п. 1 ст. 181 ГК РФ в редакции, действовавшей на момент заключения договора дарения, срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

Те же правила содержит названная норма в действующей редакции.

Таким образом, закон связывает начало течения срока исковой давности по ничтожной сделке с моментом начала исполнения такой сделки.

Как следует из вышеизложенного, истец знал о заключении спорной сделки и его исполнении, о чем свидетельствует факт регистрации сделки, осуществленной ДД.ММ.ГГГГ.

При таких обстоятельствах, учитывая то, что исполнение оспариваемого договора, начато, по сути, в день его заключения (ДД.ММ.ГГГГ) суд приходит к выводу о пропуске ФИО2 срока исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности притворной сделки.

В силу названных предписаний закона, указания истца на то, что он узнал своем нарушенном праве лишь после того, как узнал об отказе в возврате принадлежащего ему имущества, учитывая, в том числе, установленные по делу обстоятельства, правового значения не имеет.

Руководствуясь ст.ст.23, 98, 100, 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к ФИО3 о признании договора дарения ничтожным, применении последствий недействительности ничтожной сделки, прекращении права собственности и восстановлении записи о праве собственности, отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Башкортостан через Октябрьский городской суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме. 

Судья И.Ф. Сайфуллин