П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Красногорск

Московской области 19 декабря 2017 года

Московский областной суд в составе председательствующего судьи Гавричкова В.В.,

с участием государственного обвинителя прокурора отдела прокуратуры Московской области Прониной Е.А., 

подсудимых ФИО1, ФИО2, ФИО3,

защитников – адвокатов Московской областной коллегии адвокатов Батуриной С.А., ФИО4, Левадского В.Г., ФИО5, ФИО6,

потерпевшей А. Т.К.,

при секретарях судебного заседания Чикунове Д.С., Красавиной А.Н., Горковенко Ю.А., Колесникове И.В., Ганненко О.В., Владимирове А.С., Березиной С.А., Мусиной М.С., ФИО7,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело

ФИО1,ФИО2, ФИО3, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного п. п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

С у д у с т а н о в и л:

ФИО8 и ФИО9 совершили убийство группой лиц.

ФИО10 совершил умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью человека группой лиц.

Преступления ими совершены при следующих обстоятельствах.

В период времени с 21 часа 00 минут 23 февраля 2015 года до 02 часов 00 минут 24 февраля 2015 года ФИО8, ФИО9, ФИО10 и А., находясь в квартире № дома № по ул. пос. Ф. деревни ФИО11 района Московской области, совместно употребляли спиртные напитки. 

В процессе распития спиртных напитков между ФИО10 и А. произошла ссора из-за несогласия с одним из тостов, произнесенных ФИО10, которая переросла в драку. 

В ходе драки ФИО10 и А. упали на пол и обоюдно стали наносить друг другу удары руками по голове и туловищу. 

ФИО8 потребовал от А. и ФИО10 прекратить драку, однако А. и ФИО10 не послушали ФИО8 и продолжили драться, после чего ФИО8 подошел к ним и нанес сидящему сверху на ФИО12 не менее двух ударов ногой в область головы и груди, от которых последний упал на пол.

В этот момент ФИО10 схватил лежащего на полу А. за ноги и переместил его на кухню указанной квартиры, куда также проследовали ФИО8 и ФИО9. 

В помещении кухни ФИО8, ФИО9 и ФИО10, действуя совместно группой лиц, будучи в состоянии алкогольного опьянения, поочередно нанесли А. множественные, не менее трех ударов каждый, руками и ногами в область головы и туловища. 

После этого ФИО8, ФИО9 и ФИО10 вынесли лежащего в тот момент на полу А. из кухни в террасу указанной квартиры. 

Опасаясь ответственности за причиненные А. телесные повреждения, ФИО8 взял находившуюся в террасе веревку и передал ее ФИО9. 

ФИО9 накинул переданную ему ФИО8 веревку и затянул ее на шее А. 

После этого к ФИО9 подошел ФИО8 и, действуя совместно с ФИО9 группой лиц, взял в руки один конец указанной веревки, а ФИО9 - второй конец, которую они затянули на шее А. 

В результате этих действий ФИО8 и ФИО13 перестал подавать признаки жизни. 

Своими совместными действиями ФИО10, ФИО8 и ФИО9 причинили А. телесные повреждения в виде оскольчатого перелома костей носа, прямого перелома 4-го ребра справа, которые по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок менее трех недель квалифицируются, как причинившие легкий вред здоровью, переломов нижней челюсти в области углов с обеих сторон, которые по признаку длительного расстройства здоровья на срок более трех недель квалифицируются, как причинившие средней тяжести вред здоровью.

Своими совместными действиями ФИО8 и ФИО9 причинили А. механическую асфиксию в результате удавления петлей, которая как опасное для жизни человека состояние, приведшее к наступлению смерти, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Смерть А. наступила от механической асфиксии в результате удавления петлей, вызванной перекрытием дыхательных путей и прекращением поступления в организм А. кислорода, что как опасное для жизни человека состояние, приведшее к наступлению смерти, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и находится в прямой причинно-следственной связи со смертью А.

После совершения убийства ФИО8, ФИО9 и ФИО10, с целью сокрытия следов преступления, погрузили труп А. в принадлежащий ФИО1 автомобиль марки, государственный регистрационный знак №, и вывезли труп А. в лесной массив, расположенный в 2,5 км. северо-восточнее от д. ФИО14 района Владимирской области, где сокрыли труп А. путем его закапывания. 

Подсудимый ФИО8 вину в совершении убийства не признал и показал в судебном заседании, что отношения у него с А. были хорошие, он ему помогал. 23 февраля 2015 года в течение дня он находился у себя дома. Когда вечером он вышел покурить на улицу, мимо него проходили ФИО10, А. и ФИО9. Увидев его, они втроем подошли, после чего они стали разговаривать. Потом А. предложил выпить. Он сначала отказался, поскольку ему надо было идти на работу, но А. его уговорил, пояснив: «выпьем в честь праздника и разбежимся». После этого он согласился, они зашли к ФИО10 домой. В этот момент в доме находились мать ФИО10 и Г., которые сидели за столом и выпивали. Они присоединились к ним. Когда они выпивали, то ФИО10 вел себя нормально, он спокойный и добрый человек. В тот день был выпит примерно литр водки на пятерых человек. Через тридцать минут С. и Г. пошли спать, а они с А. продолжили выпивать и общаться. В ходе разговора А. сказал: «Давай выпьем за тех, кто служил, а кто не служил, тот не мужик». ФИО10 ответил А., что «если он не служил в армии, то это не значит, что он не мужик». А. взял ковшик и ударил ФИО10 по голове, затем сел на ФИО10 и стал его избивать. Он попросил А. успокоиться, но он его игнорировал, после чего ему пришлось оттаскивать А. от ФИО10. Поскольку А. вцепился в ФИО10 и не отпускал, то он нанес два удара по голове А. Он ударил рукой в область головы, а ногой оттолкнул его. Совместно с ним А. ударов никто не наносил. Он тем самым пытался разнять ФИО10 и А. Он пытался успокоить А., поскольку тот был неадекватный после тех капель, которые он добавлял в водку. Он не смог его успокоить, поскольку А. был как бешеный. ФИО9 не принимал участия в избиении потерпевшего в доме. ФИО10 он не успокаивал, поскольку его успокоил А. У ФИО10 все лицо было в крови. ФИО10 начал говорить А., что позвал его к себе домой, а тот начал драться, и это нехорошо с его стороны. Затем ФИО10 попросил всех уйти из квартиры. ФИО9 попросил его успокоить ФИО10. Он сказал ФИО10, чтобы тот пошел умыться с ним, но дома не было воды, и они вышли на улицу, чтобы умыться снегом. В комнате в то время остались А., ФИО9, а также мать С. и Г., которые спали. Когда они уходили, А. был в агрессивном состоянии против ФИО10. На улице они были примерно пятнадцать минут. Никаких криков и звуков падающих предметов они не слышали, хотя от террасы дома были примерно в двадцати метрах. Потом он сказал, что надо расходиться по домам, но ФИО10 пояснил: «Давай зайдем домой, а то, может, там драка будет». Когда они зашли на террасу дома, он увидел лежащего на животе А., а ФИО9 сверху сидел на нем и поднимался с А. Он сразу понял их состояние. Думал, может, А. без сознания находится. А. не двигался. На террасу дома они зашли вместе со ФИО10. После этого ФИО9 пояснил, что когда он и ФИО10 вышли на улицу из дома, А. начал на него ругаться, вследствие чего они подрались. Затем он подошел к А., увидел у него на шее веревку, убрав которую с шеи А., сразу понял, что А. умер. О том, что ФИО9 один душил А., ему стало известно со слов ФИО9. Испугавшись, они со ФИО10 хотели уйти домой, но ФИО9 сказал, что, если полиция узнает, то их всех посадят, так как они были все вместе. Потом ФИО9 предложил вывезти тело в лес и спрятать. Он сначала отказался, но ФИО9 стал их уговаривать ему помочь, не оставлять одного в беде. Он согласился помочь ФИО9, пошел к себе домой и взял ключи от машины и подогнал ее к дому ФИО10. Они втроем погрузили тело А. в багажник машины. С момента обнаружения А. прошло примерно десять-пятнадцать минут. При погрузке трупа он держал А. за спину, а ФИО9 и ФИО10 грузили труп в багажник машины. Он считает, что в момент погрузки тела А. был мертв, так как тело его было расслаблено. Признаков жизни он не подавал. За руль автомашины сел он. ФИО10 сидел на переднем пассажирском сиденье, а ФИО9 сидел на заднем пассажирском сиденье. Перед тем, как он пошел домой за ключами от машины, ФИО9 попросил его взять лопату. Он спросил зачем, на что ФИО9 ответил, что тело надо хотя бы снегом присыпать. Затем они поехали в лес. Когда дорога началась плохая, то он остановил машину, они втроем вышли из машины, ФИО9 предложил вытащить труп из багажника, он сказал, что ничего делать не будет. Тогда ФИО9 попросил ФИО10. Они открыли багажник, достали труп А. и отнесли его в лес, куда он не знает. Через десять минут ФИО10 пришел обратно и сказал, что не стал помогать ФИО9 закапывать труп А. Позже Баранчиков возвратился к машине, и они поехали обратно. На тот момент он понял, что они находятся во Владимирской области. По приезду домой он поставил машину. ФИО9 попросил никому не рассказывать об убийстве А. Никакого предварительного сговора у него с ФИО9 и ФИО10 на убийство А. не было. Также не было никаких корыстных целей. Они просто сидели и общались, никаких намерений об убийстве А. не было, никто не думал об этом. ФИО8 также пояснил суду, что в ходе предварительного расследования он давал иные показания, нежели в суде, поскольку его вынудили дать другие показания, такие же, как у ФИО9. За ним приехали оперативные работники, они не представились, вытащили его из дома в наручниках, отвезли в следственный комитет. Он рассказал все, как было, но оперативные сотрудники начали бить его электрошокером, потом пришел следователь Ч. и сказал, чтобы он давал показания, аналогичные показаниям ФИО9. К следователю Ч. в ходе судебного заседания он не стал задавать вопросы, так как это не пришло ему в голову. С жалобой в прокуратуру он обращался в начале 2016 года, в ответе написано, что уголовное дело взято на контроль. Его показания, данные в ходе предварительного следствия, - фантазия следователя. Защитник при этом допросе присутствовал, но он стоял в углу и читал книгу. Время для консультации с защитником ему не предоставлялось. Он не знал, как все должно происходить, поэтому не консультировался с защитником и не подавал замечаний на протокол. Во время проверки его показаний на месте он не подавал никаких замечаний, так как на него оказывалось давление.

Подсудимый ФИО10 в судебном заседании вину в совершении убийства не признал и показал в ходе судебного заседания, что он виновен только в том, что помог скрыть труп А., а не в его убийстве. Во время распития спиртных напитков с А. никаких ссор по поводу денег и долгов у него и у ФИО8 не было. 23 февраля 2015 года ему позвонил А. и сказал, что ФИО9 рыбу ловит, и чтобы он приходил к ним. Он ответил, что подойдет. Когда он пришел, то они выпивали вместе, ему предложили тоже выпить, он согласился, после чего они все вместе выпивали спиртные напитки. Спустя какое-то время А. сказал, что надо сходить в магазин, ФИО9 сказал, что ему надо домой зайти переодеться и ящик рыбацкий отнести. Они пошли в магазин, а когда шли обратно, то он сказал, что у него промокли ботинки, надо пойти переобуть, пришли к нему домой, он переобулся, там сидел его отец С. А. и Б.В. – отец подсудимого, которые тоже распивали спиртные напитки. Они с ними выпили, потом он сказал А. и ФИО9 о том, что ему надо сходить к маме С. С. Он, А. и ФИО9 пошли в сторону к его маме и на улице встретили ФИО8. А. предложил ФИО8 выпить, тот сначала отказывался, говорил, что ему завтра на работу, однако А. ему сказал, что они немного выпьют и разойдутся. Они все пошли к матери ФИО10, где проживал также К. С.С., зашли в дом. В доме С. и его отчим сидели за столом и распивали спиртное. Они стали выпивать все вместе. Через некоторое время его мама С. и К. пошли спать, а они продолжили пить. А. предложил ФИО8 выпить за тех, кто служил, и сказал, что тот, кто не служил, тот не мужик. Он ему сказал, что служба в армии – это не показатель, после чего А. вскочил со стула, схватил алюминиевый ковшик и начал его бить, А. нанес ему три-четыре удара по лицу. ФИО8 сказал А., чтобы он остановился, однако И. проигнорировал его слова. Тогда ФИО8 встал и ударил ладонью А. по лицу два раза, но А. не слазил с него, тогда ФИО8 спихнул А. с него ногой, он вскочил, схватил его за шкирку и сказал ему, что некрасиво так себя вести, начинать драться, когда в гости пригласили. После этих слов А. опять начал на него кидаться. ФИО9 сказал ФИО8, что надо вывести его на улицу, чтобы они остыли, и А. перестал на него кидаться. Они вышли с ФИО8, пробыли на улице пятнадцать-двадцать минут, зашли в дом. Когда они вошли, увидели, что ФИО9 сидел сверху на спине А., они спросили, что случилось, ФИО9 сказал, что он А. удушил. Там было все перевернуто. Они сказали ему, что пойдут по домам, а он пусть делает, что хочет, вызывает полицию, скорую, на что ФИО9 ответил, что все вместе выпивали и посадят всех вместе. ФИО8 переоделся, выгнал машину, подогнал к двери, они вынесли труп А. и положили в багажник, вывезли в лес, остановились. ФИО9 попросил помочь вытащить тело, ФИО8 отказался и пошел в машину. ФИО9 сказал ему помочь, и он помог оттащить тело в лес и потом тоже пошел в машину. ФИО9 через какое-то время вернулся, положил лопату, и они поехали обратно в деревню. Приехав, ФИО8 остановил машину, а ФИО9 сказал, чтобы все молчали об этом, и все разошлись по домам. Также ФИО10 пояснил суду о том, что ранее в ходе предварительного следствия он давал иные показания в связи с тем, что не было адвоката, он расписывался в протоколах и ставил дату, но писать он не умеет и плохо читает. Никто ему не угрожал, но он знает, как это делается. Угроз не было, говорили ему «ты что, больной?». Подписал потому, что был сутки в камере, устал, потом допрос, хотел быстрее, вот и подписал все. Писал на следователя жалобу в прокуратуру в октябре 2015 года о том, что он «давит» на него, в ответе было написано, что прокуратура взяла все на контроль. Адвокат по назначению ничего не объяснял. Почему другого адвоката не попросил, он не знает. Вопросы о его здоровье как угрозу он не воспринимал, чувствовал себя нормально. Почему в протоколах допросов ничего не написал про давление на него, он не знает. Также подсудимый пояснил, что он писал чистосердечное признание, списывал с бумаги, которую ему дали оперативные работники, его не били, но запугивали. Сказали, что если он не подпишет, то увидит, что будет. Это говорили в следственном отделе. Там было четыре оперативника и следователь. На них он не жаловался, так как боялся. Теперь не боится, почему сказать не может. При написании им чистосердечного признания адвоката не было. Показания, данные им в ходе предварительного расследования, он не подтверждает. Зачем он ставил подписи в протоколах, он не знает. В протоколе показаний на месте также указаны неверные показания, он их подписал, потому что находился в шоковом состоянии. Адвоката не было. Из него вытягивали нужные слова, как именно оказывалось воздействие, он не знает.

Подсудимый Баранчиков виновным себя в предъявленном обвинении признал частично и пояснил суду, что в дом к ФИО10 он, ФИО8 и А. пришли примерно в 21-22 часа. А. упрекал их, что они не отдают деньги, а они злились на него. Из-за этого драка и началась. В итоге А. вскочил, накинулся на ФИО2, схватил его, и они перешли на кухню драться, А. схватил ковшик железный с водой и начал бить ФИО10. Ковшик был нетяжелый. ФИО10 лежал на спине и закрывался от ударов. Было точно не меньше трех ударов. На тот момент ФИО8 начал бить А., и тот перевернулся. ФИО8 бил А. ногами в область головы не менее двух раз. А. и ФИО10 лежали в комнате на полу. После удара ФИО15 как бы перевернулся набок, потом ФИО8 ударил его ногой еще несколько раз по голове, а дальше они оттащили его на кухню, чтобы родители не слышали, он в этом время был в комнате. На кухню оттаскивал ФИО12. Когда ФИО8 бил А., он уже лежал и старался закрыться от ударов. После этого на кухне А. все по очереди его били, он лежал уже в беспомощном состоянии, он также наносил удары, с какой целью он не знает, считает, что потому что был пьян и ничего не соображал. Он бил А. руками и ногами несколько раз по лицу и по бокам. ФИО10 и ФИО8 били так же, как и он. Всего они нанесли ему не менее 25 ударов. Потом ФИО10 оттащил А. на террасу и положил его на живот. Они думали, что там он придет в себя. На террасе было прохладно. Потом посмотрели на него, он уже не «очухивался», лицо было в крови. Они все испугались, что он заявит в полицию и их всех посадит. Он сказал, что что-то надо делать, так как лицо у А. было сильно избито, А. был уже без движения. Дальше ФИО8 дал ему веревку, он сел на А. и накинул ему ее на шею. Он понял это действие ФИО8 с веревкой как «надо убить А.», ФИО10 не препятствовал, просто стоял и смотрел. Они не хотели его убивать, а убили, так как испугались и были пьяные. Он накинул веревку А. на шею и затянул, держал пару минут, потом руки устали, и он отпустил. Подошел ФИО8, они все вместе взяли веревку за разные концы и затянули. Концы тянули минуты две. Потом проверили пульс – он не прощупывался. А. не издавал никаких звуков и не шевелился. Они подумали, что он скончался. ФИО8 пошел домой, переоделся. Лопату принес ФИО8 из гаража. Отвертку ФИО8 не приносил и ею ударов никто не наносил. Пока он ходил машину заводить, они со ФИО10 обмотали ему голову тюлью, чтобы машину не испачкать. Закинули его в машину и поехали. Было темно, он не видел, куда они ехали. Потом ФИО8 остановился в лесу, они вышли, достали А., расчистили снег и начали копать яму. Копали лопатой. Сначала ФИО8 снег ею расчистил, а потом он копал, после него ФИО10. Когда выкопали, ФИО10 скинул его в яму и стал закапывать. В яму переносил А. он. Когда он уже был там, удары никто не наносил. Признаков жизни А. не подавал. А. закопали, снегом присыпали и все, утрамбовали, ФИО8 и ФИО10 ногами подровняли, после чего поехали домой и договорились, что никому об этом не скажут. На место захоронения они приезжали весной или в начале лета. В четыре часа утра. Пришли за ним и сказали, что он нужен срочно, они поехали. Сказали, что А. надо прикопать, так как тело виднеется, приехали, прикопали и уехали. К. он все рассказал, так как на душе было тяжело, он раскаивается, сожалеет о том, что случилось. С А. раньше ругались, но драк не было. Свои показания, данные им в ходе предварительного следствия, он полностью подтвердил. Вину признаю в убийстве, однако убийство А. ими запланировано не было, как и не было корыстных целей. Убийство совершил потому, что ему было страшно, что потерпевший обратится в полицию по факту побоев, никакой предварительной договоренности на убийство между ними не было.

В судебном заседании потерпевшая А. Т.К. показала, что А. И.О. был ее единственным родным сыном. 23 февраля 2015 года примерно в 12 часов она созванивалась с сыном. По голосу сын вел себя как обычно. Примерно в 17 часов она с сыном снова общалась по телефону, при этом сын вел себя как обычно, но по голосу он был выпивший. Примерно в 20 часов она снова набрала сыну, но телефон был отключен. На следующий день, то есть 24 февраля 2015 она стала искать сына, обошла всех соседей, на что ей отвечали, что никто ее сына не видел. Она ходила к знакомым, в том числе спрашивала у ФИО10, ФИО9, на что ей отвечали, что сын куда-то уехал, или где-то его видели. 06 июля 2015 года ей стало известно, что труп сына нашли в лесу.

Свидетель Г. О.И. в суде показала, что все подсудимые ей известны – ФИО8 является ее сыном. А. ей также был знаком, они дружили с ее сыном. Во сколько сын вернулся домой 23 февраля 2015 года, она не помнит, но в 22 часа, когда она ложилась спать, его еще не было. Она видела его со ФИО10 – они курили вместе около их дома около восьми вечера, после чего она легла спать. В тот вечер ее сын ФИО8 был у С-вых по адресу: деревня Б., поселок Ф, №. Ей известно, что там ФИО10 подрался с А. При этой драке присутствовали мать С. С. и ее сожитель, ФИО8 и ФИО9. Драка произошла на кухне, потом С. С. выгнала их на террасу, чтобы они не шумели. Позже С. ей рассказала, что она видела кровь на террасе. 24 февраля 2015 года ее сын ФИО8 находился дома, когда она приехала с работы в три часа дня, он спал. Никаких изменений в поведении сына она не заметила. О гибели А. ей стало известно после задержания ее сына сотрудниками полиции.

В судебном заседании свидетель С. С. В. отказалась от дачи показаний, воспользовавшись правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ, и попросила огласить показания, данные ею в ходе предварительного расследования. Согласно показаниям, данным С. на следствии, в течение 5 лет она фактически проживает по адресу: 

<

...> д. № кв. №, вместе с сожителем Г.. ФИО2 приходится ей родным сыном, но с ней фактически не жил, а проживал в другом доме. 23 февраля 2015 года она целый день находилась дома вместе со своим сожителем. Она этот день запомнила, так как был праздник. В тот день она и сожитель отмечали праздник и выпивали спиртное. Тогда они были вдвоем. Примерно в 21 час к ней в квартиру пришел сын вместе со своими друзьями – ФИО9, ФИО8, А.. Они все были в состоянии алкогольного опьянения. Сын сказал, что немного посидят у нее дома. Она не стала возражать, накрыла на стол. Сын и его друзья прошли в зал квартиры и сели за стол. Начали распивать спиртное, которое находилось в доме. Некоторое время она и ее сожитель также с ними употребляли спиртное, но потом она и сожитель пошли спать и легли в зале на диване вдвоем. Сын и его друзья продолжили распивать спиртное. Через некоторое время она проснулась от сильного шума, она открыла глаза и увидела, что А. встал, взял алюминиевый ковш и ударил им примерно 3 раза по голове сыну, от чего тот упал на спину. В тот момент А. подошел к сыну, сел на него сверху и между ними началась драка. ФИО8 тогда находился рядом, затем ФИО8 подошел поближе и ногой ударил в грудь А., а затем еще раз правой ногой по голове, от чего А. упал назад на спину. А. в тот момент начал что-то кричать. Они сильно шумели, поэтому она им сказала, чтобы они вышли из дома, при этом она не вставала. В тот момент ее сожитель спал и не просыпался. Потом четверо ребят, все вместе переместились на кухню, но как именно, нес ли кто-либо кого-либо, она не знает, так как не наблюдала. О чем они говорили в тот момент между собой, она не знает, но громко кричали. Также был шум на кухне, она предположила, что ребята опять начали драться. После этого ребята вышли на веранду, и захлопнули дверь в доме, она это слышала. Некоторое время в террасе снова был шум, потом все стихло, и она уснула. В ту ночь она не вставала, после того как легла, ее сожитель тоже не вставал. Что происходило между парнями в террасе, она не знает. На следующий день – 24 февраля 2015 она встала примерно 05 часов, так как ей надо было на работу. В тот момент сын находился дома и спал на кровати. Когда он пришел, откуда и во сколько она не знает. Когда она уходила из дома в террасе на полу увидела пятно, похожее на кровь, оно было высохшее. Она, чтобы никто не увидел из посторонних, пятно прикрыла половиком и пошла на работу. С работы она пришла через сутки и спросила у сына, что за пятно в террасе, похожее на кровь. Сын ответил, что после того как они все вчетвером ночью вышли из дома в террасу, между ними снова произошла драка и эта кровь А., которая пошла у него из носа. В тот же день, она дома мыла полы, также отмыла то пятно в террасе. Примерно через месяц или полтора в их деревне пошли слухи о том, что А. пропал, и никто его не может найти. Она спрашивала неоднократно у сына, где может быть А., на что тот говорил, что А. уехал в г. Э. и там живет с какой-то девушкой. Также сын ей рассказывал, что А. живет где-то у бомжа и сам стал бомжем. В начале июля 2015 года от сотрудников полиции ей стало известно, что ее сын, ФИО8 и ФИО9 в ночь с 23 на 24 февраля 2015 в террасе ее дома сильно избили А., а затем все вместе вывезли А. на машине в лес и там закопали. Ближе к весне 2015 года, она заметила, что сын стал раздражительным и нервным. Когда сын, ФИО8, ФИО9, А. пришли к ней домой, они с себя верхнюю одежду, то есть куртки, не снимали, также никто из них не снимал с себя обувь, ходили по дому в обуви (т. 3 л.д. 241-246).

Свидетель Б. Т.А. пояснила суду, что подсудимые ей известны – ФИО9 приходится ей сыном, ФИО10 и ФИО8 – их соседи по поселку. 23 февраля 2015 года отмечали праздник, ФИО10 провоцировал А., и из-за этого началась драка. Сын ей рассказывал, что стал защищать А., но потом ему стало плохо, и он вышел на улицу, а что было дальше, ему неизвестно, он понимал, что его обвинят в соучастии. Также сын ей сказал: «Мам, мы, наверное, его убили». Потом он пояснил, что начал И. и Д., а он стал разнимать их, на что Д. сказал ему: «Если не будешь нам помогать, то будешь там же», и он начал принимать участие. После 23 февраля ее сын боялся идти с работы, так как ФИО8 и ФИО10 его встречали после работы. Он был напуган.

Как видно из заключения эксперта № 807 от 24.07.2015 года, в ходе судебно-медицинской экспертизы трупа А. И.О. обнаружено частичное отсутствие мягких тканей с обнажением костей скелета, грязно-зеленовато-коричневый цвет сохранившихся мягких тканей, истление ткани одежды, оскольчатый перелом костей носа, переломы нижней челюсти в области углов с обеих сторон, прямой перелом 4-го ребра справа по срединно-ключичной линии, «очаги буровато-зернистого пропитывания в мягких тканях «у перелома костей носа», «у перелома нижней челюсти», «гортанно-подъязычного комплекса». Выражены аутолитические изменения мягких тканей, а также наличие в гнилостно измененной скелетной мышце этилового спирта в концентрации 1,1%о. 

Переломы, обнаруженные при исследовании трупа, образовались от воздействий твердыми тупыми предметами. Учитывая наличие в гнилостно измененных фрагментах мягких тканей у перелома костей носа, перелома нижней челюсти очагов буровато-зернистого пропитывания, нельзя исключить, что эти повреждения образовались прижизненно. При судебно-гистологическом исследовании мягких тканей в проекции гортанно-подъязычного комплекса обнаружены очаги буровато-зернистого пропитывания, что не позволяет исключить возможности наличия в этой области (на шее) прижизненных телесных повреждений (кровоизлияний). В проекции перелома 4-го ребра справа очагов буровато-зернистого пропитывания, которые могли быть следами кровоизлияний в мягких тканях, не обнаружено, в том числе с учетом результатов судебно-гистологического исследования. Каких-либо других повреждений при исследовании останков трупа на фоне резко выраженных гнилостных изменений и частичного скелетирования трупа не обнаружено. 

Перелом костей носа и перелом 4-го ребра обычно у живых лиц оцениваются по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок менее трех недель, как причинившие легкий вред здоровью.

Переломы нижней челюсти обычно у живых лиц оцениваются по признаку длительного расстройства здоровья на срок более трех недель, как причинившие вред здоровью средней тяжести. 

Учитывая данные из материалов уголовного дела и наличие участков буровато-зернистого пропитывания (возможно кровоизлияний) в мягких тканях у гортанно-подъязычного комплекса, нельзя исключить возможности наступления смерти А. И.О. от механической асфиксии в результате сдавливания органов шеи мягкой петлей при удавлении. 

При исследовании трупа морфологических признаков черепно-мозговой травмы, от которой бы могла наступить смерть, не обнаружено. Переломы нижней челюсти могли образоваться от удара (ударов) обутой ногой по лицу «сверху вниз». Перелом костей носа мог образоваться от удара по лицу в область носа, в том числе кулаком или обутой ногой. Колотых либо рубленых повреждений не обнаружено. Выраженность гнилостных изменений (резко выраженные гнилостные изменения в стадии жировоска с частичным скелетированием) на момент исследования трупа свидетельствует о том, что смерть А. И.О. наступила не менее, чем за несколько месяцев до исследования трупа (т. 1 л.д. 35-49).

Из дополнительного заключения эксперта № 45/807 от 23.11.2016 года видно, что в случае наступления смерти А. И.О. от механической асфиксии в результате удавления петлей, механическая асфиксия, как опасное для жизни человека состояние, приведшее к наступлению смерти, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и находится в прямой причинно-следственной связи со смертью А. 

Все остальные повреждения, обнаруженные при исследовании трупа А. И.О., образовались не менее чем от трех ударных воздействий твердыми тупыми предметами с ограниченной травмирующей поверхностью.

Учитывая данные из материалов уголовного дела и наличие участков буровато-зернистого пропитывания (возможно, кровоизлияний) в мягких тканях у гортанно-подъязычного комплекса, нельзя исключить возможности наступления смерти А. И.О. от механической асфиксии в результате сдавления органов шеи мягкой петлей при удавлении. Такой мягкой петлей могла быть, в том числе и бельевая веревка, как указано в показаниях обвиняемого ФИО9 (т.7 л.д. 90-100).

Согласно заключению эксперта № 316/16 от 15.04.2016 года, обнаруженные при судебно-медицинском исследовании трупа ФИО16 особенности, такие как - «пластины щитовидного хряща легко разделяются», не исключают травматический характер их возникновения, а именно от прямого ударного действия либо при воздействии петли на уровне среднего отдела щитовидного хряща. В случае травматического образования указанных изменений щитовидного хряща они являются медицинскими критериями переломов хрящей гортани и квалифицируются как тяжкий вред, опасный для жизни. 

Наступление смерти человека от механической асфиксии при обстоятельствах, указанных в протоколе допроса обвиняемого ФИО3, а именно, удавление шеи веревкой в течение 5 минут, и в последующем - 2 минут, не исключено. 

Механическая асфиксия является медицинским критерием опасности для жизни и квалифицируется как тяжкий вред, причиненный здоровью. Удавление шеи веревкой может не сопровождаться повреждением подъязычной кости и хрящей гортани, а структура мягких тканей не сохранились. 

Следовательно, возможность наступления смерти А. И.О. от механической асфиксии не исключена и не противоречит экспертным данным (т. 4 л.д. 106-138).

Из заключения эксперта № МСК-3147-2016 от 03.02.2016 года усматривается, что вероятность того, что А. Т.К. является биологической матерью мужчины, биологический материал от трупа которого исследовался при экспертизе, составляет не менее 99,99999545%. (т. 3 л.д. 212-225).

В соответствии с заключением эксперта № 406 от 09.02.2016 года, по результатам типирования аутосомной ДНК расчетная (условная) вероятность (РР) того, что А. Т.К. может являться биологической матерью неизвестного мужчины, труп которого обнаружен 04.07.2015 в ходе осмотра места происшествия, в настоящем исследовании составляет не менее 99,9994 % (т.4 л.д. 13-26).

Из протокола осмотра места происшествия от 10.03.2016 года видно, что осмотрено жилище, расположенное по адресу: 

<

...> д. №, кв. №, где было совершено убийство А. (т. 4 л.д. 194-204).

Из протокола осмотра места происшествия от 04.07.2015 следует, осмотрен участок лесного массива, расположенный в 2,5 км. северо-восточнее от деревни ФИО14 района Владимирской области и в 58 метрах от обочины автодороги, ведущей в деревню З. В ходе раскопок земли на указанном участке местности обнаружен труп человека в одежде с признаками гниения (т. 1 л.д. 14-28).

В соответствии с протоколом осмотра места происшествия от 05.07.2015 года осмотрен гараж, расположенный напротив кв. № 

<

...> Московской области, где обнаружена и изъята штыковая лопата, а также из багажника находящейся в указанном гараже автомобиля БМВ с государственным регистрационным знаком №, изъят один коврик, а из салона указанной автомашины изъяты два коврика (т.1 л.д. 175-178).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 06.07.2015 года, осмотрен участок лесного массива, расположенный в 2,5 км. северо-восточнее от д. ФИО14 района Владимирской области и в 58 метрах от обочины автодороги, ведущей в деревню З. В ходе осмотра данного участка в углублении грунта обнаружена синтетическая ткань, которая изъята с места происшествия (т. 1 л.д. 179-186).

Как видно из протокола осмотра предметов от 10.07.2015 года, осмотрена штыковая лопата, изъятая в гараже, расположенном напротив кв. № 

<

...> Московской области, а также коврик из багажника и два коврика из салона автомобиля БМВ, г. р. з. № (т. 2 л.д. 50-52).

В соответствии с протоколом выемки от 11.08.2015 года, в ГБУЗ МО «Бюро СМЭ» Ногинское отделение изъята одежда А. И.О., которая была изъята в ходе исследования трупа – футболка, джинсы, трусы, два носка, пара кроссовок (т. 2 л.д. 245-249).

Согласно протоколу от 04.07.2015 года, 4 июля 2015 года ФИО3 явился в МУ МВД « Ногинское» и сообщил, что в ночь с 23 на 24 февраля 2015 в квартире № дома № по ул. пос. Ф. д. ФИО11 района Московской области был убит А. В избиении А. принимали участие он, ФИО8, ФИО10, а затем, когда А. перестал подавать признаки жизни, труп вывезли во Владимирскую область и закопали (т. 1 л.д. 8).

Оценивая психическое состояние ФИО8, ФИО10 и ФИО9 и их возможность осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, следовательно, нести уголовную ответственность, суд исходит из следующего.

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов № 1198/а от 10.11.2015 года, ФИО9 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, лишавшим его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период совершения инкриминируемого ему деяния не страдал, у него имеется «умственная отсталость легкой степени», а также «пагубное (с вредными последствиями) употребление алкоголя». Указанное психическое расстройство выражено не столь значительно, не сопровождается грубыми нарушениями мышления, памяти, интеллекта, критических возможностей, какой-либо психической симптоматикой, и не лишало ФИО9 способности в период совершения инкриминируемого ему деяния, осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. У ФИО9 в период инкриминируемого ему деяния не было также признаков какого-либо временного психического расстройства, он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО9 может правильно понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также способен осуществлять действия, направленные на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей, может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, давать показания и участвовать в следственных действиях. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО9 не нуждается (т. 2 л.д. 60-64).

В соответствии с заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов № 1184/а от 05.11.2015 года, ФИО8 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, которые лишали бы его способности осознавать, в том числе и в полной мере, фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдал во время совершения инкриминируемого ему деяния и не страдает в настоящее время. По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО8 может правильно понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также способен осуществлять действия, направленные на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей, может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, давать показания и участвовать в следственных действиях. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО8 не нуждается (т. 2 л.д. л.д. 87-90).

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов № 1177/а от 03.11.2015 года, ФИО10 хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, лишавшим его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в период совершения инкриминируемого ему деяния не страдал, у него имеется «умственная отсталость легкой степени», а также «синдром зависимости от алкоголя». Указанное психическое расстройство выражено не столь значительно, не сопровождается грубыми нарушениями мышления, памяти, интеллекта, критических возможностей, какой-либо психической симптоматикой, и не лишало ФИО10 способности в период совершения инкриминируемого ему деяния, осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. У ФИО10 в период инкриминируемого ему деяния не было также признаков какого-либо временного психического расстройства, он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО10 может правильно понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также способен осуществлять действия, направленные на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей, может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, давать показания и участвовать в следственных действиях. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО10 не нуждается (т. 2 л.д. 73-78).

Выводы данных экспертиз обоснованны, сомнений в их объективности и правильности у сторон не возникло. 

С учетом заключения экспертов, а также материалов дела, касающихся личности подсудимых, суд признаёт ФИО10, ФИО8 и ФИО9, каждого в отдельности, вменяемыми.

В ходе судебного заседания подсудимыми ФИО10 и ФИО8 были представлены собственные версии произошедшего по обстоятельствам вменяемых им преступлений.

Суд в совокупности с другими имеющимися доказательствами оценил представленные ими версии и пришел к следующим выводам.

Версия ФИО8 и ФИО10, представленная ими в ходе судебного заседания о том, что убийство А. совершил один ФИО9, тщательно проверена судом, однако не нашла своего подтверждения. 

Суд проверил данную версию путем сопоставления показаний ФИО8, ФИО9 и ФИО10, показаний свидетелей и письменных доказательств по делу, в результате чего установил несоответствия между показаниями ФИО8 и ФИО10 с показаниями ФИО9 и свидетелей, а также с заключениями судебно-медицинских экспертиз. 

Так, утверждения ФИО8 и ФИО10 о том, что они, находясь на улице на небольшом расстоянии от дома, не слышали никакого шума и криков, тогда как в это время, по их утверждению, ФИО9 один избил А. и удушил его, не являются правдивыми. 

Суд считает, что при установленных судом фактических обстоятельствах, ФИО9, действуя в одиночку, в столь короткое время без шума подавить сопротивление А. и удушить его, не смог бы.

В показаниях подсудимых ФИО8 и Смирнова имеются явные противоречия. Так, подсудимый ФИО10 заявлял, что, когда они вернулись с улицы, в доме было все перевернуто. Вместе с тем, и ФИО8, и ФИО10 впоследствии заявляли, что никакого шума и звуков падающих предметов им слышно не было. 

Свидетель С. С.В. в ходе предварительного расследования показала, что после начала драки на кухне ФИО8, ФИО10, А. и Баранчиков вышли на веранду – террасу и захлопнули дверь в дом, она это четко слышала, после чего немного пошумели, и всё стихло. Данные показания, оглашенные в судебном заседании, свидетель подтвердила в полном объеме в зале суда. Таким образом, показания ФИО8 и ФИО10 о том, что они выходили из дома, а потом возвращались, не соответствуют действительности, поскольку противоречат показаниям свидетеля С. С.В. 

Оценивая показания подсудимых ФИО8 и ФИО10, суд приходит к выводу о том, что их показания противоречивы, непоследовательны, они изменили свои показания, данные ими в ходе предварительного расследования, только в суде. В судебном заседании ФИО8 и ФИО10 представили несколько версий произошедшего в ночь с 23 на 24 февраля 2015 года.

Показания ФИО8 и ФИО10 прямо противоречат показаниям ФИО9, свидетеля С. С.В., а также не согласуются друг с другом. 

Так, ФИО8 указывает, что ФИО9 участия в драке не принимал, и когда он со ФИО10 вышли на улицу, агрессия А. была направлена на ФИО10, а не на ФИО9. Однако за время их отсутствия ФИО9 убил А. 

При этом ФИО8 не указывает ни возможного конфликта между ФИО9 и убитым, ни повода и причины для убийства ФИО13 Ход событий, предложенный ФИО8 и ФИО10, не подтверждается никакими объективными данными. 

Показания ФИО8 и ФИО10 о том, что после обнаружения убийства А. они хотели уйти, однако не стали, так как ФИО9 сказал, что «пили втроем, и посадят всех втроем», противоречат показаниям ФИО9, а также фактическим обстоятельствам, установленным по делу.

Данный вывод суд делает, исходя из поведения самих подсудимых – в случае отсутствия вины ФИО10 и ФИО8, у них не было оснований оказывать ФИО9 содействие в сокрытии трупа. 

Тем более они не просто спрятали его, а поехали в другой субъект РФ на большое расстояние от дома, осознавая и понимая, что их могут по дороге остановить сотрудники полиции для досмотра автомобиля и обнаружить труп. 

Наличие противоречий между показаниями подсудимых и показаниями свидетеля С. С.В., несогласованность в изложении фактических обстоятельств совершенных ими преступлений не позволяют суду признать версию ФИО8 и ФИО10 правдивой, а их показания положить в основу приговора.

По мнению суда, ФИО8 принимал участие совместно с ФИО9 и ФИО10 в нанесении телесных повреждений А., при этом ФИО10 и ФИО8 не выходили на улицу на 15-20 минут, как они указывают, а продолжили совместно с ФИО9 избивать А. на кухне, после чего все вместе вынесли его на террасу.

Подсудимые ФИО8 и ФИО10 в ходе судебного разбирательства заявили, что они давали признательные показания при задержании и в начале следственных действий потому, что на них оказывалось психологическое воздействие и применялось физическое насилие. 

Для проверки этих заявлений подсудимых в судебное заседание был вызван и допрошен следователь Ч. А.Р., проводивший следственные действия по данному уголовному делу. 

Оценивая заявления ФИО8 и ФИО10, суд констатирует, что при допросе следователя в судебное заседание ни ФИО8, ни ФИО10 никаких вопросов ему не задали, возражений на его показания не заявили, хотя в рамках судебного процесса никто никакого воздействия на них оказывать не мог, в деле участвовали защитники каждого из подсудимых.

Свидетель Ч. А.Р. в суде показал, что никакого психического воздействия либо физического насилия к подсудимым ФИО8 и ФИО10 в ходе расследования уголовного дела не применялось. Никаких заявлений об этом от подсудимых не поступало, все следственные действия проводились по стандартному правилу согласно нормам УПК РФ, он не вынуждал никого давать какие-либо иные показания, все показания были сообщены и свидетелями, и подсудимыми в форме свободного рассказа, потом были вопросы, на которые были даны соответствующие ответы. 

В этой связи доводы подсудимых ФИО10 и ФИО8 о том, что причиной того, что они давали на предварительном следствии иные показания, нежели в суде, являлось применение к ним психологического давления и физического насилия, суд находит не соответствующими действительности.

Что касается версий стороны защиты ФИО10 и ФИО8, каждой в отдельности, предложенных защитниками подсудимых, то суд не находит подтверждения для признания их достоверными по следующим основаниям. 

Доводы защитника ФИО10 о том, что показания ФИО9 о количестве ударов, нанесенных подсудимыми А., противоречат заключению судебно-медицинской экспертизы. 

Как видно из заключения экспертов, труп А. подвержен гнилостным изменениям, в связи с чем, невозможно установить точное количество и локализацию телесных повреждений. То есть, утверждения ФИО9 о нанесении А. не менее 25 ударов, не противоречат заключению эксперта, так как эксперт не исключал нанесение А. большего количества повреждений, чем указано в заключение эксперта.

Ходатайство адвоката Батуриной С.А. о переквалификации действий ФИО10 с п.п. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ст. 316 УК РФ удовлетворению не подлежит, поскольку действия ФИО10 не охватываются составом заранее не обещанного укрывательства особо тяжкого преступления. ФИО10 наносил удары А. в область головы и туловища, о чем свидетельствуют показания ФИО9 и показания свидетеля С. С.В., то есть являлся соучастником, в связи с чем, оснований для переквалификации содеянного им на ст. 316 УК РФ не имеется.

Доводы стороны защиты ФИО8 и ФИО10 о том, что установить точное количество, характер и локализацию телесных повреждений А., в связи с чем, не доказано убийство именно их подзащитными, не основаны на материалах дела, поскольку обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, по настоящему уголовному делу установлены и доказаны. 

При этом никто из подсудимых не отрицал наступления смерти А. во время и при обстоятельствах, установленных судом. 

Различие доводов подсудимых касается только персональной ответственности каждого из участников событий, их желания избежать наказания или смягчить его.

Что касается доводов адвоката Левадского В.Г. о том, что ФИО8 не мог нанести удар А. обутой ногой, так как был в резиновых шлепанцах, не может служить основанием освобождения ФИО8 от уголовной ответственности за убийство. Как видно из обвинительного заключения, ФИО8 вменяется не нанесение конкретного удара А., а его убийство в составе группы, ФИО8 не вменено только одно телесное повреждение, совершенное обутой ногой. ФИО8, как и другие участники преступления, наносили А. множественные удары руками и ногами, а впоследствии ФИО8 совместно с ФИО9 затянул петлю на шее ФИО16, что достоверно установлено в судебном заседании.

Что касается показаний ФИО9, то суд приходит к выводу о том, что они логичны, последовательны, согласуются между собой и показаниями свидетелей, подтверждаются заключениями экспертов и иными доказательствами по делу.

Так, в соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы № 807 от 24.07.2015 года, имеющиеся на трупе А. очаги буровато-зернистого пропитывания являются прижизненными телесными повреждениями (кровоизлияниями) шеи в проекции гортанно-подъязычного комплекса. Иных телесных повреждений, значимых для эксперта, не было обнаружено. Имеющиеся на трупе повреждения расцениваются для живых лиц как кратковременное расстройство (перелом носа, ребра), и среднее (повреждения челюсти). Признаков ЧМТ нет, рубленных или колотых повреждений нет. 

Согласно заключению эксперта № 45/807 от 23.11.2016 года, возможной причиной смерти А. явилась асфиксия путем сдавливания шеи, не исключено, что бельевой веревкой, и по признаку опасности для жизни оно относится к тяжкому вреду здоровью и находится в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти А. Данный вывод эксперта полностью согласуется с показаниями подсудимого ФИО9, который последовательно давал показания о том, что А. он и ФИО8 удушили бельевой веревкой на террасе дома ФИО10. 

Аналогичным образом его показания согласуются и не противоречат заключению эксперта № 316/16 от 15.04.2016 года, согласно которого наступление смерти А. от асфиксии не исключено. 

Версия произошедшего убийства, предложенная ФИО9, полностью подтверждается и согласуется с показаниями единственного очевидца драки между подсудимыми и А. – С. С.В., которая подтвердила именно такую последовательность действий подсудимых, на какой настаивает в своих показаниях ФИО9. Она же пояснила, что после драки на кухне все вышли на террасу и захлопнули дверь, через некоторое время все стихло. Таким образом, ее показания противоречат версии ФИО10 и ФИО8, однако полностью совпадают с версией ФИО9. 

Отмеченная адвокатом Левадским В.Г. склонность ФИО9 к преувеличению не может являться основанием для признания показаний ФИО9 недостоверными, поскольку суд, оценив его показания по правилам ст. 88 УПК РФ в совокупности с другими доказательствами, приходит к выводу об их достоверности и допустимости. 

Суд также учитывает, что ФИО9 в отличие от других подсудимых не менял своих показаний, в ходе предварительного следствия давал последовательные показания, аналогичные данным в суде.

Оценив представленные сторонами и приведенные в приговоре доказательства в их совокупности, проверив версии подсудимых и их защитников, суд приходит к выводу о том, что преступления совершены ФИО8, ФИО9 и ФИО10 при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Вместе с тем, суд не может согласиться с квалификацией преступления – убийства, совершенного из корыстных побуждений по следующим основаниям. 

По п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ подлежит квалификации убийство, если оно совершено в целях получения материальной выгоды (денежных средств, имущества и др.), а также для избавления от материальных затрат и обязательств (возврата долга, имущества). 

Для установления корыстной цели виновных лиц необходимо установить объективные обстоятельства, при которых у них возник умысел на незаконное получение ими возможной материальной выгоды преступным путем.

Таких обстоятельств по делу не установлено и доказательств тому стороной обвинения не представлено.

Так, согласно показаниям ФИО9, А. в ночь убийства упрекал ФИО8 и ФИО10 в том, что они не отдают деньги, взятые у них в долг, а ФИО8 и ФИО10 злились на него в ответ. Но эти упреки А. высказывал после начала драки, когда А. уже бил избит подсудимыми и лежал на полу. А сама драка началась между А. и ФИО10 из-за несогласия с тостом, произнесенным ФИО10. Инициатором драки являлся А. 

Таким образом, не корыстная цель в виде личной материальной выгоды руководила действиями подсудимых, а злость и раздражение на друга, который затеял драку в доме одного из подсудимых, а впоследствии начал требовал вернуть деньги, которых на тот момент не было. 

При таких данных, суд полагает, что у подсудимых не имелось заранее установленной совместной цели на совершение убийства из корыстных побуждений. 

Сам по себе факт наличия долга ФИО8 перед А. не может свидетельствовать о том, что лишение потерпевшего жизни произошло исключительно с целью не отдавать ему долг. Никаких объективных доказательств убийства из корыстных побуждений стороной обвинения не представлено. 

В материалах дела нет никаких данных, подтверждающих, что между ФИО8 и другими подсудимыми была достигнута договоренность об убийстве А. для того, чтобы ФИО8 не отдавал ему долг. 

ФИО9 не был должен денежных средств потерпевшему, как и ФИО10. Стороной обвинения не доказано наличие у них каких-либо обязательств перед убитым. Их участие в преступлениях по указанному корыстному мотиву не основано на материалах дела, так как никакой личной выгоды от этого они не имели. 

Стороной обвинения суду не представлено также доказательств о заранее возникшей договоренности между подсудимыми с целью помощи ФИО8 решить финансовую проблему путем убийства А. 

В ходе судебного заседания подсудимый ФИО9, показания которого суд признает достоверными и кладет в основу приговора, подтвердил, что никакой заранее возникшей договоренности относительно убийства А. с целью извлечения какой-либо материальной выгоды у них не имелось.

При таких данных суд считает необходимым исключить из обвинения подсудимых квалифицирующий признак - из корыстных побуждений, предусмотренный п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Квалифицируя действия каждого из подсудимых, суд учитывает следующее.

Согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз, смерть А. наступила от механической асфиксии в результате сдавливания органов шеи мягкой петлей при удавлении. Такой мягкой петлей могла быть, в том числе и бельевая веревка.

Подсудимый ФИО9, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании последовательно заявлял, что веревку на шею А. накинул он сам, а затем они совместно с ФИО8 удушили потерпевшего. ФИО10 в удушении А. не участвовал.

Суд считает установленным, что смерть А. наступила от совместных действий ФИО8 и ФИО9, так как удары всех подсудимых, несмотря на их множественность, к смерти потерпевшего не привели, смерть А. наступила от механической асфиксии, а, следовательно – от действий ФИО8 и ФИО9 по перекрытию доступа кислорода А. путем сдавливания шеи веревкой. 

Данных о том, что ФИО10 принимал участие в удушении А., материалы уголовного дела не содержат. 

Убийство А. совершено ФИО9 и ФИО8, которые действовали совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно оба участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего.

Данный вывод суда подтверждается показаниями ФИО9, который пояснил суду, что он понял действия ФИО8 с веревкой, как «надо убить ФИО16». После чего ФИО8 взял веревку за другой конец, и они оба затянули петлю на шее потерпевшего, причем тянули одновременно в разные противоположные стороны, то есть оба непосредственно участвовали в процессе лишения жизни А.

По делу достоверно установлено, что убийство А. было совершено не в процессе его избиения тремя подсудимыми, а после избиения – то есть выполнение объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, началось отдельно уже после нанесения А. телесных повреждений ФИО8, ФИО9 и ФИО10. ФИО10 при этом не предпринял никаких действий в целях причинения смерти А. 

При таких данных, суд приходит к выводу о том, что у ФИО8 и присоединившегося к нему Баранчикова возник самостоятельный совместный умысел на причинение смерти А. Они не договаривались предварительно об этом ни со ФИО10, ни между собой, не распределяли между собой роли, не отводили ФИО10 определенной роли в убийстве.

Таким образом, в действиях ФИО10 отсутствует состав преступления, предусматривающий ответственность за убийство по ст. 105 УК РФ.

Что касается версии стороны обвинения о совершении подсудимыми убийства по предварительному сговору, то суд полагает, что данный квалифицирующий признак не нашел своего подтверждения в судебном заседании. 

В соответствии с ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Стороной обвинения в нарушение вышеуказанных требований уголовно-процессуального закона не установлено, где и когда состоялся предварительный сговор на совершение убийства А., кем и каким образом распределялись роли виновных, какая именно договоренность между ними была достигнута. 

При этом наличие в действиях подсудимых согласованности и одновременности свидетельствует не о наличии предварительного сговора, а о совершении преступления группой лиц, поскольку согласованность в нанесении побоев сама по себе не может означать наличия предварительного сговора, этого признака недостаточно для его вменения. 

При избиении потерпевшего между ФИО8, ФИО9 и ФИО10 имелась согласованность действий, поскольку действовали они в соучастии. Однако судом не установлено самого факта имеющегося заранее соглашения между ними о причинении телесных повреждений либо об убийстве. 

Соглашения об убийстве между подсудимыми до начала совершения преступления не заключалось. Суд также считает, что у подсудимых не было заранее установленного плана на причинение телесных повреждений А., так как конфликт между ними и потерпевшим носил внезапный характер, развился стремительно на почве внезапно возникшей неприязни между лицами, находящимися в состоянии сильного алкогольного опьянения. 

При этом суд учитывает, что двое из подсудимых на момент совершения преступления имели психические нарушения, хотя и не влияющие на их вменяемость, однако способные стать катализатором их агрессивного поведения и облегчить преодоление морально-этического барьера в применении насилия.

Все эти обстоятельства указывают на отсутствие предварительного сговора подсудимых как на причинение телесных повреждений А., так и на его убийство.

К тому же для квалификации содеянного по предварительному сговору необходимо установление и доказанность органами предварительного расследования конкретных действий подсудимых, направленных на образование группы и приискание средств, орудий преступления, то есть таких действий, наличие которых свидетельствовало бы о предварительно достигнутой договоренности. Таких действий следствием не установлено, доказательств этому не представлено. 

В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие, что подсудимые заранее договорились о совместном совершении убийства, время соглашения ФИО8, ФИО9 и ФИО10 на действия по избиению А. и собственно причинение ему телесных повреждений совпадают, то есть до начала выполнения ими объективной стороны преступления, договоренности между ними не было. 

При таких данных согласно ч. 2 ст. 35 УК РФ преступление должно квалифицироваться как совершенное группой, без излишне вмененного квалифицирующего признака предварительного сговора.

По мнению суда, конфликтная ситуация возникла спонтанно, без каких-либо предшествующих событий, никакой предварительной договоренности на убийство А. не было.

Об этом свидетельствует тот факт, что телесные повреждения и смерть А. были причинены в доме у одного из подсудимых, при свидетелях – С. и отчиме ФИО10, которые находились в соседней комнате. 

При имеющемся заранее предварительном сговоре совершение убийства дома у одного из соучастников при свидетелях, по мнению суда, является нелогичным и маловероятным.

Характер нанесения телесных повреждений также указывает на внезапно возникший умысел, а не на заранее имеющуюся договоренность между подсудимыми. 

Неоднократное и хаотичное количество ударов подсудимых указывает лишь на бытовое избиение вследствие внезапного конфликта – удары были нанесены в область носа, лица, что свидетельствует о желании наказать, унизить, «поставить на место», но никак не на желание изначально лишить жизни А. 

Из спонтанного характера действий подсудимых явно усматривается, что никакого распределения ролей у них не было, никакой заранее достигнутой договоренности между ними не имелось. 

Тот факт, что ФИО9 и ФИО8 молча, не задавая вопросов друг другу, выполнили объективную сторону убийства, не может свидетельствовать о наличии между ними предварительного сговора, поскольку они давно знают друг друга.

Суд считает установленным, что согласованность действий обвиняемых в данном случае не может служить достаточным основанием для признания преступления совершенным по предварительному сговору.

При этом предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. 

Как установлено судом, такой заранее достигнутой договоренности между ФИО8, ФИО9 и ФИО10 достигнуто не было. Когда ФИО8 уже начал выполнять объективную сторону убийства – взял веревку, дал ФИО9, тот накинул ее на шею потерпевшего, тем самым присоединившись к деянию и умыслу ФИО8. Таким образом, присоединение к этому убийству, соглашение ФИО9 и ФИО8 объединить усилия с целью причинения смерти А., произошло уже на стадии покушения, и не может квалифицироваться как предварительный сговор. 

Кроме того, конфликт, возникший между подсудимыми и потерпевшим, был начат А., что никак не может свидетельствовать о заранее имеющейся у них договоренности на его убийство. 

В пользу версии о спонтанности конфликта, нанесения побоев и убийства А. служат такие факты как отсутствие заранее подготовленных подсудимыми орудий убийства и плана преступления. 

Так, ФИО8 употреблял в тот вечер спиртные напитки, ехать на своей автомашине никуда не собирался, намерений к этому не имел, машину заранее к дому ФИО10 не подгоняли, об отсутствии свидетелей не заботились, каких-либо вещей для сокрытия трупа не подготавливали, веревку, которой удушили А., также заранее не приискивали. 

Об этом же свидетельствует характер и локализация повреждений А. – перелом оснований носа, ребра – то есть удары наносились не по голове тяжелым предметом в целях причинения смерти, а руками и ногами по телу и голове, хаотично и не целенаправленно – в процессе совместной драки. 

На основании вышеизложенного, суд считает необходимым исключить из обвинения ФИО8 и ФИО9 наличие предварительного сговора на убийство А. и квалифицировать действия ФИО8 и ФИО9 по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, совершенное группой лиц.

Квалифицируя действия подсудимого ФИО10, суд исходит из показаний подсудимого ФИО9, а также из объективных данных о локализации обнаруженных у А. телесных повреждений, выявленных судебно-медицинским экспертом в соответствующих заключениях.

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта, у А. помимо асфиксии, обнаружены телесные повреждения, причинившие вред здоровью средней тяжести и легкий вред здоровью, которые возникли от совместных действий ФИО10, ФИО8 и ФИО9.

С учетом наступивших последствий суд переквалифицирует действия ФИО10 с п. п. «ж» «з» ч.2 ст. 105 на п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ, как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное группой лиц.

При назначении наказания ФИО8 суд, в соответствии со ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о его личности, который ранее к уголовной ответственности не привлекался, по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется отрицательно, по месту работы и командованием по военной службе характеризуется положительно.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО8, суд учитывает наличие у него на иждивении малолетнего ребенка.

В соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО8, суд учитывает добровольное возмещение части материального ущерба и морального вреда.

Суд также учитывает наличие на иждивении ФИО8 отца-инвалида.

С учетом тяжести совершенного преступления оснований для применения к ФИО8 ст.ст. 64, 73 УК РФ не имеется. 

В силу п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ суд определяет ФИО8 отбывание наказания в исправительной колонии строгого режима.

При назначении наказания ФИО9 суд, в соответствии со ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности ФИО9, который ранее к уголовной ответственности не привлекался, по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется отрицательно, состоит на учете в психо-неврологическом диспансере и у врача-нарколога.

В соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО9, суд учитывает явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

С учетом тяжести совершенного преступления оснований для применения к ФИО9 ст.ст. 64, 73 УК РФ не имеется. 

В силу п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ суд определяет ФИО9 отбывание наказания в исправительной колонии строгого режима.

При назначении наказания ФИО10 суд, в соответствии со ст. 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности ФИО10, который ранее к уголовной ответственности не привлекался, по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется отрицательно, состоит на учете в психо-неврологическом диспансере и у врача-нарколога.

С учетом тяжести совершенного преступления оснований для применения к ФИО10 ст. 73 УК РФ не имеется. 

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимому ФИО10, суд учитывает наличие у него на иждивении малолетнего ребенка.

В силу п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ суд определяет ФИО10 отбывание наказания в колонии – поселении.

При назначении наказания подсудимым ФИО8, ФИО9 и ФИО10 суд принимает во внимание неправильное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления.

Учитывая характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения и личность подсудимых суд в силу ч. 1.1 ст. 63 УК РФ признает состояние опьянения обстоятельством, отягчающим наказание ФИО8, ФИО9, ФИО10, поскольку оно предопределило их дальнейшие преступные действия.

Руководствуясь ст. 296-299, 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, на основании которой лишить его свободы в исправительной колонии строгого режима сроком на 11 (одиннадцать) лет, с последующим ограничением свободы сроком на 1 (один) год, возложив на осужденного обязанности не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

ФИО3 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, на основании которой лишить его свободы в исправительной колонии строгого режима сроком на 10 (десять) лет, с последующим ограничением свободы сроком на 1 (один) год, возложив на осужденного обязанности не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ, на основании которой лишить его свободы в колонии – поселении сроком на 3 (три) года и шесть месяцев.

Срок отбывания наказания ФИО8, ФИО9 и ФИО10 исчислять с 19 декабря 2017 года. 

Зачесть в срок отбывания наказания ФИО8 и ФИО9 время предварительного содержания под стражей по настоящему уголовному делу с 05 июля 2015 года по 18 декабря 2017 года.

Зачесть в срок отбывания наказания ФИО10 время предварительного содержания под стражей по настоящему уголовному делу с 08 июля 2015 года по 18 декабря 2017 года.

Меру пресечения ФИО8, ФИО9 и ФИО10 – заключение под стражу до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Процессуальные издержки по делу, связанные с выплатой вознаграждения адвокату в размере 46800 рублей, в защиту интересов ФИО10, взыскать с осужденного ФИО2 в доход государства.

Процессуальные издержки по делу, связанные с выплатой вознаграждения адвокату в размере 49200 рублей, в защиту интересов ФИО9, взыскать с осужденного ФИО3 в доход государства.

Процессуальные издержки в размере 947 рублей, выплаченные свидетелям за оплату проезда, взыскать в солидарном порядке с осужденных ФИО8, ФИО9 и ФИО10 в доход государства.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства по делу, перечисленные в постановлении следователя от 10 июля 2015 года и от 09 марта 2016 года, как не представляющие ценности уничтожить (т. 2 л.д. 53-54, т.4 л.д.192-193).

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденными, содержащимися под стражей, – в тот же срок со дня вручения им копии приговора. 

В случае обжалования приговора, осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий В. В. Гавричков