ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

16 мая 2017 г. г. Ростов-на-Дону 

Ростовский-на-Дону гарнизонный военный суд в составе: председательствующего Браславцева С.В., при секретаре судебного заседания Степаненко Л.С., с участием государственного обвинителя – старшего помощника военного прокурора Новочеркасского гарнизона 

<

звание> ФИО1, подсудимых ФИО2 и ФИО3, их защитников – соответственно ФИО4 и ФИО5, а также потерпевшего К. А.А. и его представителя – М.3 С.С., в открытом судебном заседании рассмотрел уголовное дело в отношении военнослужащих войсковой части №00000 

<

звание> 

ФИО2, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, несудимого, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, имеющего ребенка ДД.ММ.ГГГГ, награжденного медалью Суворова, проходящего военную службу по контракту с ноября 2003 г.,

и 

<

звание> 

ФИО3, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, несудимого, 

<

данные изъяты>, 

<

данные изъяты>, имеющего ребенка 2007 ДД.ММ.ГГГГ, проходящего военную службу по контракту с февраля 2008 г.,

обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного п. «а» и «в» ч. 2 ст. 334 УК РФ.

Судебным следствием военный суд

УСТАНОВИЛ:

Около 18 часов 25 октября 2016 г., в районе гаражей, расположенных непосредственно около КПП № 1 за территорией войсковой части №00000, дислоцированной в 

<

адрес>, ФИО6 и ФИО3, будучи недовольными поведением К., на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к последнему, обусловленных предъявлением взаимных претензий, действуя группой лиц, применили насилие к К..

При этом ФИО3 нанес К. один удар правым кулаком в область носа, от которого К. упал на землю лицом вниз, после чего ФИО3, находясь спереди и справа от К., а ФИО6, находясь слева от К., действуя совместно, нанесли К. ногами, обутыми в ботинки с высоким берцем, каждый не менее чем по 6 ударов в область головы, туловища и различных частей тела К..

В результате примененного ФИО6 и ФИО3 насилия К. были причинены закрытые тупые травмы головы и груди, которые квалифицируются как средней тяжести вред здоровью, а также нравственные страдания. 

Подсудимые ФИО6 и ФИО3 виновными себя в предъявленном обвинении не признали и в судебном заседании показали, каждый в отдельности, что они не воспринимали К. как начальника по воинскому званию, поскольку не знали, что К. имеет воинское звание «

<

звание>» и является куратором их подразделения по линии ФСБ, конфликт между ними и К. произошел в связи с тем, что последний в районе гаражей стал оскорблять их и попытался нанести удар ФИО3.

Далее подсудимый ФИО6 показал, что возле гаражей в районе КПП № 1 он к К. насилие не применял, а ФИО3 нанес К. один удар правым кулаком на упреждение, в целях самообороны. Сколько именно ударов нанес ФИО3 и куда, ему не известно. Когда ФИО7 упал, он оттащил ФИО3 от лежащего на земле К., при этом ФИО3 ногами по телу К. не бил.

Подсудимый ФИО3 показал, что он нанес К. упреждающий удар в целях самообороны, затем еще один упреждающий удар, всего три удара в голову. Затем он потащил К. за куртку и свалил его на колени, после чего ФИО6 оттащил его от К.. ФИО6 к К. насилия не применял.

Кроме того, подсудимые ФИО6 и ФИО3, каждый в отдельности, заявили, что несмотря на признание ими своей вины в предъявленном им обвинении, они полностью загладили причиненный К. вред и примирились с ним, в связи с чем поддерживают заявление К. о переквалификации их действий на ст. 112 УК РФ и о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон.

Виновность подсудимых в совершении группового преступления подтверждается собранными и исследованными в суде доказательствами.

Так, согласно протоколу явки с повинной от 27 октября 2016 г., от которой ФИО3 в последующем отказался, последний добровольно сообщил о том, что 25 октября 2016 г., восприняв сказанное в его адрес К. как личное оскорбление, в ответ на агрессивное поведение К., нанес последнему удар кулаком в нос, после чего нанес еще не менее 3 ударов кулаками в голову. К. упал на колени, в этот момент ФИО6 пытался его оттащить от К., возможно в этот момент он нанес К. удар ногой, но куда попал, он не помнит.

Из оглашенных в судебном заседании показаний ФИО6, данных им в качестве подозреваемого, следует, что в ходе возникшего конфликта, когда К. пошел на ФИО3, приготовившись к удару, ФИО3 нанес К. один удар правым кулаком в область лица, К. упал на землю, затем ФИО3 нанес по телу К. несколько ударов ногами, обутыми в ботинки с высоким берцем, сколько именно было ударов, ему неизвестно, так как он стоял в стороне.

Объяснить существенные противоречия между показаниями, данными подсудимыми в ходе предварительного расследования и в суде, подсудимые ФИО6 и ФИО3, каждый в отдельности, отказались, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ.

Из показаний потерпевшего К., бывшего старшего офицера отдела ФСБ России по Новочеркасскому гарнизону, следует, что 25 октября 2016 г. он, находясь в расположении роты специального вооружения войсковой части №00000 (далее – рота), пресек противоправное поведение ФИО6, который нанес военнослужащему названной воинской части З. удар в область лица. Позже, когда ФИО6 и З. убыли из расположения роты в сторону гаражей, он, чтобы избежать развития между ними конфликтной ситуации, решил заступиться за З., и проследовал туда же вместе с ФИО3, однако конфликт между З. и ФИО6 был исчерпан. Когда он, ФИО6 и ФИО3 остались наедине, между ним и ФИО6 возник спор, при этом ФИО3 настойчиво вмешивался в их беседу. На этой почве между ним и ФИО3 также возник спор, тогда ФИО3 нанес ему удар в лицо, от которого он упал на землю лицом вниз. Затем ФИО3 нанес ему еще 5 ударов ногами в область головы, затем переместился вправо от него и нанес еще более 10 ударов ногами по различным частям тела. В это время ФИО6 находился слева от него и одновременно с ФИО3 тоже наносил удары ногами, всего нанес более 10 ударов.

Далее К. заявил, что в районе гаражей конфликт со ФИО6 и ФИО3 возник не в связи с исполнением им служебных обязанностей офицера ФСБ, что в настоящее время претензий к подсудимым он не имеет. Подсудимые, каждый в отдельности, загладили причиненный ему вред, в связи с чем он с ними примирился и просил прекратить в отношении них уголовное дело на основании ст. 25 УПК РФ.

Из показаний свидетеля З. следует, что во второй половине 25 октября 2016 г. в расположении роты К. заступился за него, когда ФИО6 беспричинно нанес ему удар, а около 18 часов прибыл вместе с ФИО3 в район гаражей, где конфликт между ним и ФИО6 был исчерпан.

Свидетель М., заместитель командира роты, показал, что 25 октября 2016 г. он лично видел, как в расположении роты З. и ФИО3 разнимали ФИО6 и К., который заступился за З. и призывал ФИО6 к справедливости. Около 20 часов того же дня К. позвонил ему и сказал, что был избит двумя военнослужащими его роты.

Свидетель К.2, супруга потерпевшего, показала, что около 18 часов 25 октября 2016 г. возле шлагбаума у КПП № 1 она встретила своего мужа. Рядом стояли ФИО6 и ФИО3. Муж был избит, на его лице имелись гематомы, вся одежда была грязная и в крови. Дома муж рассказал, что его избили ФИО6 и ФИО3. На следующий день К. обратился за медицинской помощью.

Свидетель М.2, военнослужащий войсковой части №00000, заступивший 25 октября 2016 г. на службу по КПП № 1, показал, что после 18 часов в районе шлагбаума между двумя военнослужащими и лицом в гражданской одежде имелась конфликтная ситуация. Одежда последнего была в грязи, а лицо в крови. Люди в военной форме пытались увести его туда, откуда они вышли, то есть обратно к гаражам, но он сопротивлялся. Кто-то из них представился 

<

звание> К. и просил вызвать дежурного по части.

Свидетель Д., помощник дежурного по КПП № 1, показал, что М.2 передал ему просьбу о вызове дежурного по части, которая поступила от лица, представившегося майором ФСБ. Около 15 минут до этого он видел, как несколько человек, один из которых был в гражданской одежде, проследовали мимо КПП № 1 в сторону гаражей.

Свидетель Л., заместитель начальника отдела ФСБ РФ по Новочеркасскому гарнизону, показал, что вечером 25 октября 2016 г. сначала от сотрудника полиции С., а затем и от его подчиненного – 

<

звание> К. ему стало известно, что К. избили. На следующий день К. рассказал ему, что он вмешался в конфликт между ФИО6 и З., чтобы не допустить избиения последнего, с этой же целью он проследовал за этими лицами к гаражам, где конфликт между ФИО6 и З. был исчерпан. После этого, как пояснил ему К., ФИО6 и ФИО3 избили его, нанеся удары по голове и туловищу.

Аналогичные показания о том, что К. били ФИО6 и ФИО3, дал свидетель С.2, сотрудник отдела ФСБ РФ по Новочеркасскому гарнизону, о чем последнему стало известно со слов К. на следующий день.

В ходе проведенных с участием потерпевшего К. осмотра места происшествия, проверки его показаний на месте и следственного эксперимента, как усматривается из соответствующих протоколов от 27 октября, 20 декабря 2016 г. и 12 января 2017 г., в ходе данных следственных действий К. указал на место происшествия, подробно показал и продемонстрировал на этом месте, как именно ФИО6 и ФИО3 применили к нему физическое насилие около 18 часов 25 октября 2016 г. около гаражей за территорией войсковой части №00000.

Из заключения экспертов от 13 декабря 2016 г. № 

<

данные изъяты> следует, что К. были причинены закрытая тупая травма головы в виде сотрясения головного мозга, закрытого оскольчатого перелома левой носовой кости со смещением костных отломков, кровоизлиянием в белочную оболочку левого и правого глаза, а также закрытая тупая травма груди с переломом левых седьмого, восьмого, девятого ребер по передней подмышечной линии со смещением костных отломков, кровоподтеки и ссадины передней поверхности груди, которые повлекли за собой расстройство здоровья продолжительностью свыше трех недель и поэтому квалифицируются как средней тяжести вред здоровью.

Данное заключение экспертов является научно обоснованным и соответствует исследованным по делу доказательствам.

Оценив вышеприведенные доказательства, которые согласуются между собой и взаимно дополняют другу друга, суд признает их достоверными, допустимыми, и в своей совокупности достаточными для вывода о виновности подсудимых в совершении преступления.

При этом, давая оценку показаниям потерпевшего К., суд исходит из того, что как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании потерпевший К., предупрежденный об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, давал последовательные, непротиворечивые показания о том, что насилие к нему было применено совместными действиями ФИО6 и ФИО3. Эти его показания согласуются с протоколами следственных действий, проведенных с его участием, с заключением экспертов, а также с показаниями тех свидетелей, которые пояснили, что К. непосредственно после применения к нему насилия указывал на то, что телесные повреждения ему нанесли два человека. У суда отсутствуют основания не доверять этим показаниям К., тем более что в связи с его заявлением о заглаживании причиненного ему вреда, основания для оговора подсудимых у него отсутствуют.

Вышеперечисленные доказательства прямо изобличают ФИО6 и ФИО3, каждого в отдельности, как лиц, которые 25 октября 2016 г. около гаражей за территорией войсковой части №00000 совместными действиями применили к К. насилие и причинили ему вред здоровью средней тяжести.

Доказательств, свидетельствующих об обратном, за исключением голословных утверждений подсудимых ФИО6 и ФИО3, стороной защиты не представлено, а представленные стороной защиты доказательства не подтверждают их непричастность к причинению К. вреда здоровью.

Так, из показаний свидетеля С., сотрудника полиции и знакомого ФИО6, следует, что 25 октября 2016 г. ФИО6 звонил С. и спрашивал у него совета о том, как поступить в сложившейся ситуации, рассказав о том, что произошла драка, в которой он, ФИО6, не участвовал. Однако эти показания не являются реабилитирующими, поскольку даны со слов ФИО6.

Показания подсудимого ФИО3 о том, что ФИО6 ударов К. не наносил, суд признает недостоверными и отвергает их, поскольку они прямо противоречат иным доказательствам, которым суд отдает предпочтение, и даны ФИО3 с целью помочь ФИО6 избежать ответственности за содеянное.

Доводы каждого из подсудимых о том, что ФИО3 нанес К., настроенному агрессивно, упреждающие удары в целях самообороны, суд находит несостоятельными и расценивает их как защитную позицию, с целью уйти от уголовной ответственности за содеянное, которая, однако, не свидетельствует о наличии обстоятельств, исключающих преступность их деяний, поскольку К. непосредственную угрозу для ФИО6 и ФИО3 не представлял.

Не соглашается суд и с доводами подсудимого ФИО3 о нарушениях закона, якобы, выразившихся в том, что адвокат Васильчиков был назначен ему следователем без его волеизъявления, поскольку из материалов дела усматривается, что этот адвокат был допущен к участию в уголовном деле в качестве защитника ФИО3 по письменному заявлению последнего. В последующем ФИО3 против участия адвоката Васильчикова в уголовном деле в качестве его защитника не возражал и отводов ему не заявлял, а не составление этим адвокатом письменного соглашения о нарушении права ФИО3 на защиту не свидетельствует. Утверждение подсудимого ФИО3 о заинтересованности адвоката Васильчикова в исходе дела является голословным и ничем объективно не подтверждено.

Доводы подсудимого ФИО3 о том, что к нему в ходе предварительного расследования применялись незаконные методы ведения следствия судом были проверены и также не нашли своего подтверждения, в связи с чем эти доводы судом отвергаются как несостоятельные, поскольку все следственные и процессуальные действия в отношении ФИО3, в том числе при его явки с повинной, производились с участием адвоката, что исключает саму возможность применения незаконных методов расследования.

Вместе с тем, ФИО6 и ФИО3, каждый в отдельности, органами предварительного следствия обвиняются в нанесении побоев и применении насилия в отношении начальника, совершенное во время исполнения им обязанностей военной службы и в связи с исполнением этих обязанностей, группой лиц, с причинением средней тяжести вреда здоровью, то есть в преступлении, предусмотренном п. «а» и «в» ч. 2 ст. 334 УК РФ.

В соответствии со статьей 36 Устава внутренней службы ВС РФ, утвержденного Указом Президента РФ от 10 ноября 2007 г. № 1495, старшие офицеры в воинском звании 

<

звание> являются начальниками по воинскому званию для 

<

данные изъяты>.

Из выписки из приказа командира войсковой части №00000 от 31 мая 2016 г. № 

<

данные изъяты> видно, что К. действительно присвоено воинское звание «

<

звание>», а из выписок из приказов командира войсковой части №00000 от 8 июля 2013 г. № 

<

данные изъяты> и командующего войсками Южного военного округа от 11 ноября 2014 г. № 

<

данные изъяты> видно, что ФИО6 присвоено воинское звание 

<

звание>, а ФИО3 – 

<

звание>.

Свидетели Л. и С.2, каждый в отдельности, показали, что на территории войсковой части №00000 ФИО7 исполнял свои должностные обязанности согласно определенным ему руководством отдела задачам и 25 октября 2016 г. должен был ознакомиться с личным составом роты, куда был определен куратором.

Допрошенный в качестве свидетеля врио командира войсковой части №00000 С.3 показал, что К. после назначения на занимаемую им воинскую должность в отдел ФСБ РФ по Новочеркасскому гарнизону прибыл в войсковую часть №00000, представился ему, предъявил служебное удостоверение и пояснил, что он имеет воинское звание «

<

звание>». При этом представление сотрудников ФСБ личному составу курируемых подразделений не предусмотрено.

Из показаний свидетелей З. и М., каждого в отдельности, следует, что утром 25 октября 2016 г. К. сообщил им, что с этого дня он будет курировать их подразделение по линии ФСБ.

Согласно показаниям свидетелей Ч. и Д., 25 октября 2016 г. ФИО6 представлял им К. как сотрудника ФСБ, курирующего их подразделение, с указанием его воинского звания «

<

звание>».

Из показаний свидетелей Ч.2 и М.1 следует, что ФИО6 и ФИО3 могли знать, что К. является сотрудником ФСБ в воинском звании «

<

звание>», поскольку они знали об этом от сослуживцев.

Свидетель П., командир роты, показал, что он знал К. исключительно как сотрудника ФСБ, который, с его слов, может быть будет куратором его подразделения. При этом он не представлял К. личному составу роты и не знал его воинского звания.

Подсудимые ФИО6 и ФИО3, в свою очередь, настаивали на том, что они не знали воинского звания К., а потерпевший К. утверждал, что он в полном объеме к исполнению служебных обязанностей куратора роты 25 октября 2016 г. не приступал.

Вместе с тем, по смыслу закона, необходимым признаком преступления, предусмотренного ст. 334 УК РФ, является совершение насильственных действий в отношении начальника во время исполнения им обязанностей военной службы или в связи с исполнением этих обязанностей. Под исполнением обязанностей военной службы понимается, в частности, исполнение должностных обязанностей, установленных воинскими уставами, несение боевого дежурства и других специальных служб, выполнение приказа, распоряжения или задачи, отданных или поставленных командиром (начальником), нахождение на территории воинской части в течение установленного распорядком дня служебного времени.

Как насильственные действия в отношении начальника могут быть квалифицированы деяния, когда начальник непосредственно не исполняет обязанности военной службы, но насилие применяется к нему в связи с исполнением этих обязанностей. В таких случаях под насильственными действиями в отношении начальника понимается применение насилия над начальником в связи с его действиями по службе, имевшими место в прошлом, с целью изменить общую линию поведения начальника, характер его служебной деятельности, совершаемые из мести, недовольства служебной деятельностью начальника, с целью снижения его требовательности по службе и т.п.

В этой связи определяющее значение для дела имеют не обстоятельства, связанные с осведомленностью подсудимых ФИО6 и ФИО3 о воинском звании потерпевшего К. и о том, являлся ли он куратором их подразделения по линии ФСБ, а направленность умысла виновных на применение насилия над начальником именно в связи с исполнением им служебных обязанностей.

Доказательств наличия у подсудимых такого умысла стороной обвинения в суд не представлено.

Более того, ответственность подчиненных по ст. 334 УК РФ исключается, если насильственные действия явились защитой от противоправного поведения со стороны самого начальника. 

Частью 3 ст. 49 Конституции РФ и частью 3 ст. 14 УПК РФ установлено, что неустранимые сомнения в виновности подсудимых должны толковаться в их пользу.

В судебном заседании достоверно установлено лишь то, что потерпевший К. добровольно прибыл в район гаражей, расположенных за территорией войсковой части №00000, где непосредственно какие-либо обязанности, связанные с прохождением военной службы, не исполнял, в связи с чем насильственные действия в отношении него, как начальника, были совершены не во время исполнения им обязанностей военной службы и не в связи с исполнением им обязанностей военной службы, а на почве личных неприязненных отношений во внеслужебной обстановке, в ответ на противоправное поведение потерпевшего, имевшее место там же, и явившееся поводом для преступления.

С учетом изложенного, давая юридическую квалификацию действиям ФИО6 и ФИО3, суд исходит из того, что их действия, как не содержащие признаков преступлений против военной службы, подлежат квалификации по соответствующей статье УК РФ о преступлении против личности.

При этом суд отмечает, что применяя насилие к К., подсудимые ФИО6 и ФИО3, каждый в отдельности, осознавали общественную опасность своих действий, предвидели возможность и неизбежность наступления вреда здоровью потерпевшему любой степени тяжести, при этом безразлично относились к наступлению таких последствий, то есть действовали умышленно.

Таким образом, содеянное ФИО6 и ФИО3, которые около 18 часов 25 октября 2016 г., в районе гаражей, расположенных непосредственно около КПП № 1 за территорией войсковой части №00000, группой лиц, умышленно причинили К. средней тяжести вред здоровью, не опасный для жизни человека и не повлекший последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавший длительное расстройство здоровья, суд переквалифицирует с п. «а» и «в» ч. 2 ст. 334 УК РФ на п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ.

Переквалифицируя содеянное подсудимыми на другую статью уголовного закона, по которой подсудимым не было предъявлено обвинение, суд исходит из того, что действия ФИО6 и ФИО3, квалифицируемые по новой статье закона, вменялись им в вину, не содержат признаков более тяжкого преступления и не отличаются по фактическим обстоятельствам от поддержанного государственным обвинителем обвинения, а изменение обвинения не ухудшает положения подсудимых и не нарушает их прав на защиту.

В силу ст. 76 УК РФ, суд вправе освободить лицо, впервые совершившие преступление небольшой или средней тяжести, от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред, и на основании ст. 25, ч. 2 ст. 27 УПК РФ и п. 3 ст. 254 УПК РФ прекратить уголовное дело в связи с примирением сторон в судебном заседании на основании заявления потерпевшего, если против этого не возражает подсудимый. 

Вытекающее из данной нормы полномочие суда отказать в прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, несмотря на наличие о том заявления потерпевшего и предусмотренных статьей 76 УК РФ оснований, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 4 июня 2007 г. № 519-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Ленинского районного суда города Махачкалы о проверке конституционности статьи 25 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», не противоречит положениям ст. 18 и 19 Конституции РФ о непосредственном действии прав и свобод человека и равенстве всех перед законом и судом, поскольку направлено на достижение конституционно значимых целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиления их исправительного воздействия, предупреждения новых преступлений и тем самым - защиты личности, общества и государства от преступных посягательств.

При этом, рассматривая заявление потерпевшего о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон и реализуя принцип индивидуализации ответственности за совершенное преступное деяние, руководствуясь вышеуказанной правовой позицией, суд обязан не просто констатировать наличие или отсутствие указанных в законе оснований для прекращения уголовного дела, а принять соответствующее решение с учетом всей совокупности обстоятельств конкретного дела, включая степень общественной опасности совершенного деяния, личность обвиняемого, обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность.

Установленные в судебном заседании вышеприведенные обстоятельства, свидетельствующие о характере и степени общественной опасности содеянного подсудимыми ФИО6 и ФИО3, об их поведении после совершения преступления, наряду с тем, что стороны не сообщили суду, в чем заключалось заглаживание причиненного потерпевшему вреда, в связи с чем доводы сторон о примирении объективно ничем не подтверждены, суд приходит к выводу, что подсудимые ФИО6 и ФИО3, каждый в отдельности, являются общественно опасными и не могут быть освобождены от уголовной ответственности на основании ст. 76 УК РФ.

В этой связи в удовлетворении заявления потерпевшего К. о прекращении уголовного дела в судебном заседании в соответствии со ст. 25 УПК РФ суд отказывает.

При назначении наказания подсудимым ФИО6 и ФИО3, каждому в отдельности, суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности виновных, обстоятельства, смягчающие наказание, влияние назначенного наказания на их исправление, а также характер и степень их фактического участия в совершении преступления.

В соответствии с п. «г», «з» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд признает смягчающим наказание обстоятельством наличие у подсудимых ФИО6 и ФИО3 малолетних детей, противоправность поведения потерпевшего К., явившегося поводом для преступления, а также добровольное возмещение потерпевшему К. вреда, причиненного в результате преступления.

Кроме того, несмотря на то, что подсудимый ФИО3 в судебном заседании вину в совершенном преступлении не признал и от явки с повинной отказался, суд признает её в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание ФИО3.

Также в отношении каждого из подсудимых суд учитывает в качестве смягчающих наказание обстоятельств то, что по службе они характеризуются исключительно положительно, являются ветеранами боевых действий, имеют ряд грамот и благодарностей, ФИО6 награжден государственной и ведомственными наградами, ФИО3 – ведомственными наградами.

Вместе с тем, учитывая фактические обстоятельства содеянного каждым из подсудимых, степень общественной опасности данного преступления, суд не находит оснований для изменения в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ категории совершенного ими преступления на менее тяжкую.

В целях обеспечения приговора, меру процессуального принуждения, избранную ФИО6 и ФИО3, каждому в отдельности, в виде обязательства о явке, надлежит оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Вещественные доказательства по делу, указанные на л.д. 201-203, т. 3, по вступлении приговора в законную силу надлежит передать в соответствии со ст. 81 УПК РФ потерпевшему К., остальные оставить на хранении при деле.

Процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения адвокату, участвующему в суде в качестве защитника подсудимого ФИО3 по назначению суда, в размере, определенном приказом Минюста России N 174, Минфина России N 122н от 05.09.2012, в сумме 19 600 руб., в связи с отсутствием оснований для освобождения ФИО3 от уплаты этих процессуальных издержек, в соответствии ч. 1 ст. 132 УПК РФ подлежат взысканию с ФИО3 в доход федерального бюджета.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. 302, 308 и 309 УПК РФ, военный суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО2 признать виновным в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное группой лиц, то есть в преступлении, предусмотренном п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 2 (два) года 6 (шесть) месяцев в колонии-поселении.

ФИО3 признать виновным в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное группой лиц, то есть в преступлении, предусмотренном п. «г» ч. 2 ст. 112 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 2 (два) года в колонии-поселении.

В соответствии со ст. 75.1 УИК РФ определить порядок следования осужденных ФИО2 и ФИО3 к местам отбывания наказания самостоятельно, обязав их по вступлении приговора в законную силу явиться в территориальный орган уголовно-исполнительной системы.

Срок отбывания наказания осужденным ФИО2 и ФИО3 исчислять со дня прибытия в колонию-поселение с зачетом времени следования к месту отбывания наказания.

Меру процессуального принуждения в виде обязательства о явке в отношении сужденных ФИО2 и ФИО3 до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Вещественные доказательства, указанные на л.д. 201-203, т. 3, по вступлении приговора в законную силу передать К. А.А., остальные - оставить на хранении при деле.

Процессуальные издержки по делу в сумме 19 600 (девятнадцать тысяч шестьсот) рублей - расходы, связанные с выплатой вознаграждения адвокату, участвующему в суде в качестве защитника ФИО3 по назначению суда - взыскать с осужденного ФИО3 в доход федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда в течение 10 суток со дня его постановления.

В случае направления уголовного дела в судебную коллегию по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда для рассмотрения в апелляционном порядке осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в заседании суда апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранным им защитникам, отказаться от защитников либо ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении им защитников.

Председательствующий по делу С.В. Браславцев