№ 2 – 13/2020

УИД 56RS0032-01-2019-001157-79

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

14 февраля 2020 года г. Соль-Илецк

Соль-Илецкий районный суд Оренбургской области, в составе:

председательствующего судьи Журавской С.А.,

при секретаре Банниковой С.А.,

с участием: истца – ФИО1,

представителя ответчика – ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области о взыскании задолженности по оплате труда,

У С Т А Н О В И Л

ФИО1 обратился в суд с иском, в котором просил взыскать с ответчика задолженность по заработной плате на последние 12 месяцев его трудовой деятельности, доплату за работу в ночную смену, за труд в субботы, в выходные и праздничные дни, в общей сумме 131 446 руб.

Расчет исковых требований следующий: за период с 01.06.2018 года по 31.01.2019 года и с 01.04.2019 года по 31.05.2019 года ему было выплачено всего 26 574 руб., в то время, как согласно МРОТ размер выплат должен был составить 112 800 руб., разницу в 86 226 руб. просил взыскать с ответчика.

В феврале 2019 года имел место простой, отработано 1/3 нормы часов, выплаты составили 1 625 руб., а от МРОТ 1/3 часть составляет 3 760 руб., следовательно, разницу в сумме 2 135 руб. следует взыскать с ответчика.

С 01.06.2018 года по 31.05.2019 года он отработал в ночную смену шесть месяцев, в связи с чем, просит взыскать с ответчика дополнительно к МРОТ 50%, - 33 940 руб.

С 17 по 31.03.2019 года он работал без выходных, при этом, наряд составлен не был, взыскать просит за 15 дней размер МРОТ – 11 280 руб.

В обоснование своих требований ссылался на то, что в октябре 2008 года был трудоустроен ответчиком в качестве упаковщика. В 2009 году переведен швеем по пошиву тапочек. В 2010 году переведен в обувной цех, в 2011 году – пошив тапочек, в 2012 году – швеем по пошиву спецодежды. С этого времени считался старшим по рабочей камере, в виду опыта и хорошего качестве работы, являлся передовиком производства. 

При этом, работодатель на протяжении всего времени, используя свои властные полномочия, под угрозой репрессий, в условиях его несвободы и полного лишения возможности обжаловать и (или) оспорить действия (бездействие) работодателя по условиям оплаты труда, на протяжении всей его трудовой деятельности в качестве швея по пошиву спецодежды, выплачивал ему заработную плату в размере ниже установленного МРОТ, не табелируя, и не оплачивая труд в ночную смену, работу в субботние (при более чем 8-ми часовой ночной рабочей смены) и в праздничные дни, сверхурочные часы работы в ночную смену. 

Ответчик незаконно установил произвольные расценки на оплату труда, которые ниже единых для РФ расценок, установленных Министерством труда РФ, а нормы выработки (пошива) на одного швея увеличил в два, а то и более раза. 

В последующем истец свои требования дополнил, просил взыскать с ответчика 381 020 руб. 55 коп, из которых:

- доплата до размера МРОТ за период с 01.06.2018 года по 31.01.2019 года, с 01 апреля по 31 мая 2019 года в сумме 76 960 руб.,

- отпускные за 2018 – 2019 годы - 4 825 руб. 20 коп,

- доплата за переработку в ночную смену – 44 667 руб. 36 коп,

- доплата 20% от МРОТ за работу в ночную смену с 01.06.2009 по 31.05.2018 – 100 000 руб., с 01.06.2018 года по 31.05.2019 года – 19 808 руб.,

- за работу в праздничные дни января 2019 года – 5 184 руб.,

- за работу в праздничные дни мая 2019 года – 5 184 руб.,

- переработка в выходные и праздничные дни с 01.06.2009 по 31.05.2018 – 50 000 руб.

- за производственный простой по вине работодателя: август 2018 года – 6 дней, декабрь 2018 – 8 и 10 число – 2 дня, январь 2019 – с 14 по 31 число – 16 дней, февраль 2019 – с 9 по 28 число – 17 дней, март 2019 – 25 дней, май 2019 – 10, 11, 13 мая – 3 дня, всего на сумму 24 592 руб.,

- за простои в период с 01.06.2009 по 31.05.2018 – 50 000 руб. 

В судебном заседании истец – ФИО1 заявленные требования поддержал по изложенным в иске основаниям. 

Представитель ответчика – ФИО2, действующий на основании доверенности (л.д. 27), возражал по заявленным требованиям. 

В обоснование возражений пояснил, что осужденный ФИО1 в период работы при отбытие наказания в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области получал оплату труда, в зависимости от нормы выработки, что соответствует положениям частям 2 и 3 ст. 105 УИК РФ. Трудился в дневную смену, без превышения норм рабочего времени, для работы в праздники и выходные дни не привлекался. Задолженность перед истцом отсутствует. Просил применить срок исковой давности к заявленным требованиям.

Выслушав пояснения сторон, свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

В соответствии с подпунктом "с" пункта 2 статьи 2 Конвенции МОТ от 28 июня 1930 N 29 относительно принудительного или обязательного труда привлечение осужденных к общественно полезному труду не может расцениваться как принудительный или обязательный труд, поскольку он осуществляется вследствие приговора, вынесенного судом, который, назначая наказание в виде лишения свободы, предопределяет привлечение трудоспособных осужденных к общественно полезному труду как одному из средств воспитания и исправления.

Правоотношения, возникающие в связи с осуществлением трудовой деятельности осужденными в местах отбытия наказания в виде лишения свободы, - это специфические отношения, которые регулируются нормами как уголовно-исполнительного, так и трудового законодательства.

Из анализа положений ст. 103 УИК РФ следует, что трудоустройство осужденных в местах отбытия ими наказания по приговору суда не является результатом свободного волеизъявления осужденного и обусловлено его обязанностью трудиться в период отбытия наказания.

Минимальный размер оплаты труда устанавливается одновременно на всей территории Российской Федерации федеральным законом и не может быть ниже величины прожиточного минимума трудоспособного населения.

Месячная заработная плата работника, полностью отработавшего за этот период норму рабочего времени и выполнившего нормы труда (трудовые обязанности), не может быть ниже минимального размера оплаты труда, что следует из положений ст. 133 ТК РФ.

Положения ч. 2 ст. 105 УИК Российской Федерации не противоречат указанной норме, закрепляя, что размер оплаты труда осужденных, отработавших полностью определенную на месяц норму рабочего времени и выполнивших установленную для них норму, не может быть ниже установленного минимального размера оплаты труда.

Статья 129 ТК РФ определяет заработную плату (оплата труда работника) как вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты) и дает понятия тарифной ставки, оклада (должностного оклада), базового оклада (базового должностного оклада), базовой ставки заработной платы.

Согласно ч. 3 ст. 155 Трудового кодекса Российской Федерации при невыполнении норм труда, неисполнении трудовых (должностных) обязанностей по вине работника оплата нормируемой части заработной платы производится в соответствии с объемом выполненной работы.

По смыслу приведенных положений оплата труда работника производится работодателем за исполнение трудовых обязанностей.

Судом установлено, что ФИО1 в период с 21.08.2003 года по 10.06.2019 года отбывал наказание в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области (л.д. 17 оборот).

Приказом от 19.12.2008 года № ФИО1 был назначен на должность швей-моториста пошивочного цеха.

Приказом от 30.06.2016 года № истец назначен на должность швей-моториста со сдельной оплатой труда с 01.07.2016 года (л.д. 28-29).

Приказом № от 06.06.2019 года ФИО1 был снят с должности швей – моториста с 10.06.2019 года (л.д. 48).

Из пояснений представителя ответчика следует, что при сдельной оплате труда заработная плата истца зависела от нормы выработки. 

Выплата заработной платы осуществлялась: за первую половину месяца – 25 числа текущего месяца, за оставшуюся половину – 10 числа, следующего за истекшим (п. 8.11 Положения по оплате труда рабочих из числа спецконтингента, утв. Приказом ФКУ ИК-6 14.02.2018 №, л.д. 40).

Пунктом 6.1 указанного Положения установлены компенсационные выплаты: за сверхурочную работу, за работу в выходные и нерабочие праздничные дни, за работу в ночную смену (л.д. 38-39).

Ночным временем является время с 22 ч до 06 ч (п. 6.4. Положения).

Суд оценивает доводы истца по недоначислению ему заработной платы до размера МРОТ и не может с ними согласиться.

Расценки и нормы времени утверждены начальником ИУ на изготовление продукции (л.д. 60-79), которые самостоятельным предметом оспаривания в данном деле не являются, незаконными не признаны, в связи с чем, взяты судом за основу.

При этом, судом учтено, что в силу ч. 7 ст. 18 Закона РФ N 5473-1 от 21.07.1993 "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы" учреждения, исполняющие наказания, самостоятельно планируют собственную производственную деятельность и определяют перспективы ее развития.

Приказом начальника ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области № от 14.02.2018 года утверждено Положение о системе нормирования труда рабочих из числа спецконтингента (л.д. 31-36).

В указанном Положении дано определение, что норма выработки – это установленный объем работы, который работник или группа работников соответствующей квалификации обязаны выполнить в единицу рабочего времени в определенных условиях (л.д. 32).

Из предоставленных материалов следует, что за все периоды работы ФИО1 в составе бригады не выполнялись установленные нормы выработки.

Например, в рабочей камере № поста № в августе 2018 года трудилось 22 человека, в графе «Задание – количество» указана норма, а в графе «Исполнение – чел – дней по норме» то, что сделано и сумма оплаты за работу. Поскольку в бригаде 22 человека, то сумма делится на всех.

При сопоставление видно, что норма не выполнена.

34 294,74 руб. (начислено бригаде) /22 = 1 558,85 руб. 

Поскольку не у всех было одинаковое количество отработанных часов, при пересчете ФИО1 начислено 1 779,45 руб., после удержаний (НДФЛ, питание, почтовый сбор, по исполнительному листу) выплачено 444 руб. (аванс 100 руб., зарплата – 344 руб.), л.д. 81, 84-85.

Указанная сумма была перечислена на лицевой счет осужденного, что указано в своде начислений и удержаний, карточке счета.

Аналогично за сентябрь 2018 – май 2019 года (л.д. 51-59).

В рабочей камере № (швейный цех) № пост в июне 2019 года трудилось 2 человека: в графе «Задание – количество» указана норма, а в графе «Исполнение – чел – дней по норме» то, что сделано и сумма оплаты за работу. Поскольку в бригаде 2 человека, то сумма делится на всех (п. 5 Положения по оплате труда рабочих из числа спецконтингента, утв. Приказом ФКУ ИК-6 14.02.2018 №, л.д. 38).

5678,40 / 2 = 2839,20 руб.

После удержаний (НДФЛ, питание), к выплате за июнь 2019 года – 709 руб. (аванс 100 руб., зарплата – 609 руб.)

Указанная сумма была перечислена на лицевой счет осужденного, что указано в своде начислений и удержаний, карточке счета (л.д. 83, 86).

При этом, из свода начислений удержаний и выплат истцу за 2018 – 2019 годы следует, что ежемесячно ФИО1 зачислялось на лицевой счет не менее 25% от начисленной суммы. 

По мнению суда, истцу обоснованно не производилась доплата до минимального размера оплаты труда, а начисление заработка происходило за фактически отработанный труд и объем выполнения - норму выработки, что действующему законодательству не противоречит.

Труд лиц, осужденных к лишению свободы, является принудительной мерой исправления, их обязанностью, а не правом. Такие лица не состоят в договорных отношения с учреждениями (организациями, предприятиями), в которых работают и, следовательно, нормы трудового законодательства РФ к ним могут быть применимы только в части, оговоренной положениями уголовно-исполнительного законодательства РФ.

Согласно ч. 1 ст. 102, ст. 103, ч. 1 ст. 104, ч. 1 ст. 105 УИК РФ законодательство РФ о труде распространяется на осужденных лишь в части материальной ответственности, продолжительности рабочего времени, правил охраны труда, техники безопасности, производственной санитарии, оплаты труда.

Доводы истца в той части, что он являлся передовиком производства, о чем на доске объявлений имелось сообщение (л.д. 7), суд оценивает, но не может с ними согласиться, поскольку отсутствует указание на дату.

Кроме того, личные достижения истца не могут повлиять на сдельный порядок оплаты труда.

Характеристика на истца от 18.12.2018 года (л.д. 17) судом не учитывается, поскольку к существу спора отношения не имеет.

Из личного дела истца следует, что ФИО1 получал взыскания в период 2002, 2008, 2009, 2011, 2012, 2013, 2015, 2017, 2019 года за нарушение условий отбытия наказания, а поощрения: 05 июня и 02 декабря 2013 года – за добросовестное отношение к труду и примерное поведение, 21.12.2016 года – за добросовестное отношение к труду, выполнение задач, 17.05.2018 года – за выполнение производственных показателей, 28.12.2018 года – за добросовестное отношение к труду и примерное поведение (л.д. 18).Однако, вопреки доводам истца, указанные сведения не являются свидетельством того, что им в составе рабочей бригады выполнялись установленные нормы выработки.

Ответчиком предоставлен акт № от 21.06.2016 года, в соответствии с которым, в связи с истечением срока хранения, уничтожены, в том числе, табели учета рабочего времени осужденных за период с 2009 по 2012 годы.

23.04.2018 года начальником ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области был утвержден акт о последствиях залива нежилого подвального помещения (архива) в результате прорыва трубы холодной воды. 

15.05.2018 года составлен акт № о признании непригодными к использованию и хранению документов после прорыва водопроводной системы 22.04.2018 года, среди которых, в том числе, табели учета рабочего времени осужденных за период 2012 – 2017 годы

Из нарядов учета рабочего времени за 2018 – 2019 годы судом установлено, что в июне 2018 года у ФИО1 был 7-ми часовой рабочий день, суббота – 5-ти часовой, дополнительные выходные дни с 10 по 12 июня (л.д. 49).

В июле 2018 года - аналогично по рабочему времени, воскресенье – выходной (л.д. 50).

Август 2018 года - аналогично по рабочему времени, воскресенье – выходной, дополнительный выходной день 01.08.2018 года.

В сентябре, октябре – аналогично (51, 52), в ноябре – 04 и 05 число дополнительно выходные дни, при этом, суббота сокращена до 4-х ч (л.д. 53).

В декабре 2018 года количество рабочих дней у истца – 24, 31 число – сокращенный день (л.д. 54).

В январе 2019 года выходными являлись – с 1 по 08 января. Рабочих дней по наряду - 4 (л.д. 55), хотя, в карточке учета рабочего времени - 20.

В феврале 2019 года указано 7 рабочих дней, аналогично по карточке учета рабочего времени.

Ответчиком предоставлен приказ от 15.04.2019 года, согласно которому начальнику цеха трудовой адаптации ИУ ФИО5 объявлен выговор за отсутствие в табеле учета рабочего времени полного периода за январь – февраль 2019 года.

Однако, как следует из свода начислений и удержаний, заработная плата за указанные месяцы начислялась и выплачивалась истцу в полном объеме. 

За март 2019 года наряд отсутствует, запись в карточке учета рабочего времени также.

В апреле – мае 2019 года праздничные дни – выходные и воскресенье, суббота – сокращен рабочий день до 5 ч. В апреле 26 рабочих дней, в мае – 20 (л.д. 57, 58), что соответствует карточкам учета рабочего времени.

В июне 2019 года 7 рабочих дней, выходной воскресенье, суббота – сокращен рабочий день до 5 ч (л.д. 59).

Доводы истца о том, что работал сверхурочно, в выходные и праздничные дни, в ночную смену не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства по делу, в связи с чем, требования о взыскании доплат не могут быть удовлетворены.

Указание истца на то, что в нарядах за июль, август, ноябрь 2018 года, май 2019 года не его подписи, судом оценено, но не принято во внимание, поскольку ни нормами Трудового кодекса РФ, ни внутренними документами работодателя не предусмотрена обязательность их ведения. 

Бланками строгой отчетности наряды не являются. При этом, как следует из пояснений истца и свидетелей, даже при том, что они отказывались расписаться в части нарядов, оплату труда они получали.

По табелю за июль 2018 года – 24 рабочих дня, в августе 2018 года - 26 рабочих дней, в ноябре 2018 года – 25, в мае 2019 года – 20, что соответствует карточке учета рабочего времени, то есть, есть дублирующий документ учета.

Судом учтено, что оплата труда истцу производилась от нормы выработки, а не от количества отработанных часов (дней).

Как пояснил в суде свидетель – ФИО5, указанные наряды составлялись им, а затем он отдавал их по камерам, где содержались осужденные, для подписания. Подписи при возвращении были у всех.

С утверждениями ФИО1 о том, что приказами о назначении его на должность и снятия с должности были прикрыты периоды простоя, суд не может согласиться, поскольку, как было указано выше, на осужденных не распространяются нормы трудового законодательства, регулирующие порядок приема на работу, увольнения с работы, восстановления на работе, перевода на другую работу и перемещение, социальные гарантии, предусмотренные трудовым договором.

Назначение и снятие осужденного с должности осуществляется на основании рапорта сотрудника ИУ, заявление от него не требуется.

Из анализа представленных документов следует, что в августе 2018 года 6 дней простоя не может быть при 24 рабочих днях (по карте учета рабочего времени) плюс выходные. 

8 (суббота) и 10 декабря 2018 года (понедельник) – в наряде нет отметок, но работодатель имеет право на предоставление дополнительных выходных, с учетом положений ч. 7 ст. 18 Закона РФ N 5473-1 от 21.07.1993 года "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы".

В марте 2019 года ответчик отрицает простой, при этом, сам истец и свидетели с его стороны утверждали, что они работали без выходных с 17 по 31 марта 2019 года.

По мнению суда, отсутствие наряда (табеля) учета рабочего времени за март 2019 года, а также полностью заполненных нарядов за январь – февраль 2019 года сами по себе не подтверждают наличие простоя в вышеуказанный период, необходимости оплаты труда истца в соответствии со ст. 157 Трудового кодекса Российской Федерации.

Истец работал на условиях сдельной оплаты труда, доказательства того, что выплаченная истцу заработная плата не соответствовала конечным результатам его труда, в материалы дела не представлены.

В мае 2019 года с 9 по 12 число выходные дни (ст. 112 ТК РФ), 13 мая – дополнительный выходной.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований о взыскании задолженности по оплате труда, поскольку таковая не установлена.

Судом по ходатайству сторон были опрошены свидетели.

Так, свидетели ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 подтвердили пояснения истца в части сверхурочной работы, в выходные и праздничные дни, в ночную смену, наличие простоев.

Свидетель ФИО11 в целом позицию истца подтвердил, но указал, что в субботу работал всегда, в воскресенье лишь иногда выводили на работу. Простоев при нем не было. 

ФИО10 указал о малом количестве дней простоя.

Оценивая пояснения свидетелей, судом учтено, что ФИО8 имеет неприязнь к ответчику, о чем сам указал. ФИО6 приходится родным братом истцу, вследствие чего заинтересован в положительном для него исходе дела. 

Свидетель ФИО12 сообщил, что работал с истцом до февраля 2019 года. Ночная смена была по 8 ч, но находились на рабочем месте более того, что связано с процедурой снятия и перемещения в жилые камеры. Сообщил также, что ответчик проводил хронометраж временных затрат.

Свидетель ФИО13 сообщил, что работал с истом до 15.03.2019 года. При этом, он работал всегда в день. 

Пояснения свидетелей ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20 суд не учитывает, поскольку вместе с истцом не работали в период, подпадающий под сроки исковой давности.

Свидетель со стороны ответчика ФИО5 пояснил, что ранее занимал должность начальника швейного цеха, уволен в ноябре 2019 года по выслуге лет. Сначала работали пять дней в неделю, в 2018 – 2019 годах перешли на 6-ти дневную рабочую неделю, в субботу был сокращенный день. Ночная смена была на производстве для бесперебойного функционирования процесса. Он всегда работал в день с 9 ч утра. Наряды вел он. Случаи невыхода на работу были по причине наказания, болезни, судебного заседания. Простои не помнит. 

Свидетель ФИО21 – содержался с истцом в одной жилой камере с декабря 2018 года по 2019 год. Работали всегда в день, при 6-ти дневной рабочей неделе с 9 до 17, в субботу - до обеда. Простоев не было, к сверхурочной работе его не привлекали.

Свидетель ФИО22 пояснил, что вместе работал с истцом с августа 2018 по июнь 2019 года. В одну смену – день. Простоев не было. 6-ти дневная рабочая неделя, в субботу короткий день до 15 ч. В праздники и воскресенье не работали. 

ФИО23 дал аналогичные пояснения, работал с истцом с марта по май 2019 года.

Доводы истца в той части, что к пояснениям свидетелей, отбывающих в настоящее время наказание в ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области, следует отнестись критически, поскольку в отношении них, по его мнению, были осуществлены меры воздействия, ничем не подтверждены. 

То, что свидетели ФИО21, ФИО22 и ФИО23 дали пояснения, которые не соответствуют позиции истца, не свидетельствует об их ничтожности.

Кроме того, пояснения свидетелей ФИО22, ФИО21, ФИО23 косвенно подтверждает свидетель со стороны истца ФИО13, который показал, что работали две смены, некоторые только в день (как он сам), кто-то только в ночь, что не противоречит утверждениям указанных свидетелей.

При этом, представитель ответчика не отрицал, что в исправительном учреждении есть ночная смена, но истец работал в спорный период в день.

Свидетель ФИО24 в судебном заседании завил об отказе от дачи пояснений, что истцом было истолковано как оказание на него давления.

Однако, в судебном заседании 14.02.2020 года свидетель со стороны истца – ФИО25 от дачи пояснений также отказался. 

Суд не усматривает в поступках свидетелей указание на их зависимость, они вправе распоряжаться правами по своему усмотрению, отказ от дачи пояснений свидетельствует о свободе выбора и отсутствие давления.

Показания свидетелей носят противоречивый характер, в связи с чем, они единственными не могут быть положены в основу принятого решения, а учитываются в совокупности с другими доказательствами, в порядке ст. 67 ГПК РФ.

Суд не может согласиться с доводами истца, что ч. 2 ст. 24 Конституции РФ подлежит применению в его случае, поскольку он не был ознакомлен с приказами о назначении и снятии с должности, с положениями об оплате труда и нормами выработки, то есть с документами, издаваемыми исправительным учреждением.

Позиция истца противоречит нормам, закрепленным в ч. 1 ст. 102, ст. 103, ч. 1 ст. 104, ч. 1 ст. 105, ч. 3 ст. 129 УИК РФ, ч. 7 ст. 18 Закона РФ N 5473-1 от 21.07.1993 года "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы", которые не нарушают положений ч. 1 ст. 15 Конституции РФ.

В силу ч. 4 ст. 104 УИК РФ, работающие осужденные имеют право на ежегодный оплачиваемый отпуск.

Согласно приказу от 16.12.2019 года № истцу выплачена компенсация за неиспользованный отпуск – 11 рабочих дней в сумме 1 016 руб. 31 коп. То есть, в указанной части требование на дату принятия решения исполнено, задолженность отсутствует.

Представителем ответчика было заявлено о пропуске срока обращения в суд по требованиям о взыскании задолженности по оплате труда, установленного ст. 392 ТК РФ.

Так, истец ежемесячно получал заработную плату, последнее перечисление осуществлено 10 июля 2019 года (зарплата за июнь 2019 года).

С иском ФИО1 обратился 02 сентября 2019 года, что следует из штампа спецчасти на конверте (л.д. 7), следовательно, суд к требованиям с 01.06.2009 года по 02.09.2018 года применяет срок исковой давности.

ФИО1, считая, что срок давности пропущен по уважительной причине, просил учесть, что в период отбытия наказания у ответчика его трудовые права постоянно нарушались, ответчик использовал свое доминирующее положение, его строгую изоляцию и закрытость ИУ.

С чем суд не может согласиться, поскольку за весь период трудоустройства с заявлениями по поводу неправомерного начисления заработной платы и иных выплат ФИО1 не обращался, доказательств того, что ему в этом чинились препятствия, не представил.

Согласно п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 N 2 "О применении судами РФ Трудового кодекса РФ" в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы).

Учитывая, что в соответствии со ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, суд не может действовать произвольно, а должен разрешать спор в соответствии с требованиями закона и представленными сторонами доказательствами.

Поскольку доказательств наличия обстоятельств, объективно препятствовавших истцу своевременно обратиться в суд за защитой своих трудовых прав, не представлено, у суда не имеется оснований для восстановления пропущенного срока. При этом, истечение срока исковой давности, то есть срока, в пределах которого предоставляется судебная защита лицу, право которого нарушено, является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Поскольку суд не установил в действиях ответчика нарушений закона, то отсутствуют основания для вынесения в его адрес частного определения (ч. 1 ст. 226 ГПК РФ).

Руководствуясь ст. ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л

ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области о взыскании задолженности по оплате труда отказать.

Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд, через Соль-Илецкий районный суд, в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

Судья Журавская С.А.

Мотивированный текст решения изготовлен 21 февраля 2020 года