Судья Жидков Г.В. Материал №

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

27 августа 2025 года г. Саратов

Саратовский областной суд в составе председательствующего судьи судебной коллегии по уголовным делам Дьяченко О.В.,

при ведении протокола помощником судьи Михиной Е.В.,

с участием прокурора Даниловой О.Г.,

обвиняемого М.Г.С.,

защитника Мунтян С.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материал по апелляционной жалобе адвоката Свиридова В.А. на постановление Энгельсского районного суда Саратовской области от 15 августа 2025 года, которым в отношении М.Г.С., 

<

дата> года рождения, уроженца 

<

адрес>, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных пп. «а», «б» ч.2 ст.158, ч.3 ст.30, п. «б» ч.2 ст.158 УК РФ, избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца, а всего с учетом времени задержания на 5 месяцев 23 суток, то есть с 13 августа 2025 года по 12 октября 2025 года включительно.

Заслушав выступления обвиняемого М.Г.С. и его защитника Мунтян С.А., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора Даниловой О.Г., полагавшей постановление законным и обоснованным, суд апелляционной инстанции

установил:

Старшим следователем отдела по расследованию преступлений на территории, обслуживаемой ОП №1 в составе УМВД России по г. Саратову СУ УМВД России по г. Саратову ФИО1 15 июня 2024 года возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п. «б» ч.2 ст.158 УК РФ, в отношении М.Г.С. и неустановленных лиц, и в этот же день М.Г.С. было предъявлено обвинение в совершении указанного преступления.

Старшим следователем СУ МУ МВД России «Энгельсское» по Саратовской области ФИО2 15 декабря 2024 года возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного пп. «а», «б» ч.2 ст.158 УК РФ, в отношении неустановленного лица.

16 декабря 2024 года М.Г.С. задержан в порядке ст.91, ст.92 УПК РФ, и в этот же день ему было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного пп. «а», «б» ч.2 ст.158 УК РФ.

17 декабря 2024 года постановлением Энгельсского районного суда Саратовской области по ходатайству следователя в отношении обвиняемого М.Г.С. избрана мера пресечения в виде домашнего ареста сроком на 1 месяц 29 суток, то есть с 16 декабря 2024 года по 15 февраля 2025 года включительно, а 14 февраля 2025 года постановлением этого же суда срок нахождения под домашним арестом был продлен на 2 месяца, а всего до 3 месяцев 29 суток, то есть по 14 апреля 2025 года включительно.

9 апреля 2025 года постановлением следователя СУ МУ МВД России «Энгельсское» по Саратовской области ФИО3 Л.О. М.Г.С. был объявлен в розыск в связи с нарушением обвиняемым запретов, установленных ему на период домашнего ареста.

12 мая 2025 года указанные уголовные дела соединены в одно производство, после чего 8 июля 2025 года уголовное дело в отношении М.Г.С. выделено в отдельное производство. 

13 августа 2025 года М.Г.С. задержан в порядке ст.91, ст.92 УПК РФ, а 15 августа 2025 года постановлением Энгельсского районного суда Саратовской области по ходатайству следователя в отношении обвиняемого М.Г.С. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 2 месяца, а всего с учетом времени задержания на 5 месяцев 23 суток, то есть с 13 августа 2025 года по 12 октября 2025 года включительно.

В апелляционной жалобе адвокат Свиридов В.А. считает необоснованным избрание в отношении М.Г.С. столь строгой меры пресечения. Высказывает сомнения относительно обоснованности подозрения в причастности М.Г.С. к совершению преступления по факту покушения на тайное хищение денежных средств, принадлежащих ИП К.О.В. из помещения магазина «Кега», работающего в круглосуточном режиме, и выводы следствия о наличии квалифицирующего признака – с незаконным проникновением в помещение. Полагает, что срок предварительного следствия был продлен ненадлежащим должностным лицом, а срок предварительного следствия необходимо исчислять с момента возбуждения первого уголовного дела, то есть с 15 июня 2024 года. Утверждает, что по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п. «б» ч.2 ст.158 УК РФ, в отношении М.Г.С. была избрана мера пресечения в виде запрета определенных действий, срок которой не был учтен судом при избрании меры пресечения в виде содержания под стражей. Указывает, что следствием не представлено доказательств, подтверждающих попытки М.Г.С. оказать давление на потерпевших или воспрепятствовать производству по делу. Обращает внимание, что суд в нарушение требований действующего законодательства не предоставил М.Г.С. переводчика. Просит постановление отменить. 

Проверив представленные материалы, изучив доводы апелляционной жалобы, выслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с требованиями ст.97 УПК РФ мера пресечения избирается при наличии достаточных оснований полагать, что подозреваемый или обвиняемый скроется от предварительного следствия или суда, может продолжить заниматься преступной деятельностью, угрожать свидетелям, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

В соответствии с ч.1 ст.108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет, при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Из представленных материалов следует, что ходатайство следователя об избрании в отношении М.Г.С. меры пресечения в виде заключения под стражу возбуждено перед судом в рамках возбужденного уголовного дела, уполномоченным должностным лицом и отвечает требованиям ст.108 УПК РФ.

Как следует из обжалуемого постановления, решение об избрании в отношении М.Г.С. меры пресечения в виде заключения под стражу судом надлежащим образом мотивировано и обосновано. При решении вопроса об избрании в отношении М.Г.С. меры пресечения в виде заключения под стражу, судом приняты во внимание положения ст.97, 99, 108 УПК РФ, и приведены в постановлении конкретные фактические обстоятельства, на основании которых принято решение об избрании данной меры пресечения.

Утверждение в жалобе об отсутствии законных оснований для избрания в отношении М.Г.С. меры пресечения в виде заключения под стражу, суд апелляционной инстанции не может признать состоятельным. Постановление суда основано на объективных данных, содержащихся в представленных материалах органов следствия, обосновывающих заявленное ходатайство, и принято в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

На основании изученных материалов суд пришел к правильному выводу, что задержание М.Г.С. произведено при наличии оснований, предусмотренных ст.91 УПК РФ, с соблюдением порядка задержания, установленного ст.92 УПК РФ. Основываясь на материалах, представленных следователем в обоснование ходатайства и исследованных в судебном заседании, суд проверил наличие достаточных данных об обоснованности подозрения в причастности М.Г.С. к инкриминируемым ему деяниям. При этом, проверяя обоснованность выдвинутого против М.Г.С. подозрения в совершении преступлений, суд обоснованно не входил в оценку доказательств, имеющихся в представленном материале, поскольку на данной стадии судопроизводства не вправе входить в обсуждение вопросов о доказанности либо недоказанности вины лица в инкриминируемом ему преступлении.

Доводы стороны защиты о неверной квалификации действий обвиняемого М.Г.С. не могут являться предметом обсуждения при проверке доводов жалобы на постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, поскольку вопросы о виновности и невиновности М.Г.С., а также о квалификации его действий, могут разрешаться только при рассмотрении уголовного дела по существу судом первой инстанции.

Удовлетворяя ходатайство следователя, суд учел не только то, что М.Г.С. обвиняется в совершении умышленных преступлений против собственности, относящихся к категории средней тяжести, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3-х лет, но и данные о личности М.Г.С., который ранее судим, имеет неснятую и непогашенную судимость, определенного рода занятий и законного источника дохода не имеет.

Кроме того судом принято во внимание то обстоятельство, что М.Г.С. в период применения к нему меры пресечения в виде домашнего ареста нарушил ее, ввиду чего был объявлен в розыск, что определенно не свидетельствует о надлежащем поведении обвиняемого после возбуждения уголовного дела в отношении него, и позволяет сделать вывод о том, что иная мера пресечения, нежели заключение под стражу, не обеспечит надлежащее поведение обвиняемого, что не будет отвечать задачам уголовного судопроизводства.

Указанные обстоятельства в их совокупности позволили суду согласиться с убедительными доводами следствия о том, что, находясь на свободе, М.Г.С. может скрыться от следствия, продолжить заниматься преступной деятельностью, либо иным образом воспрепятствовать производству по делу.

Мотивированный вывод суда о невозможности применения к М.Г.С. иной, более мягкой меры пресечения, суд апелляционной инстанции находит правильным, поскольку он основан на материалах дела.

Оснований для изменения в отношении М.Г.С. меры пресечения на иную, не связанную с заключением под стражу, апелляционная инстанция не находит, учитывая фактические обстоятельства расследуемых преступлений, по которым сбор доказательств не завершен, и представленные данные о его личности. Как следует из представленных материалов, мера пресечения в виде заключения под стражу была избрана в отношении М.Г.С. не только в целях обеспечения его личного участия при проведении ряда следственных действий, но и прежде всего, с целью недопущения с его стороны оказания воспрепятствования производству предварительного расследования.

С учетом тяжести предъявленного М.Г.С. обвинения, обстоятельств дела, по которому сбор доказательств не завершен, и данных о личности М.Г.С., избранная в отношении него мера пресечения в наибольшей степени гарантирует обеспечение задач уголовного судопроизводства, охрану прав и законных интересов всех участников процесса.

Судом учтены все данные о личности М.Г.С., которые могли повлиять на принятие судом решения по ходатайству следователя, в том числе обстоятельства, указанные в ст.99 УПК РФ.

Сведений о том, что имеются препятствия для содержания М.Г.С. под стражей по состоянию здоровья, не имеется. В случае необходимости медицинская помощь может быть ему оказана в условиях следственного изолятора.

Вопреки доводам стороны защиты, представленные материалы дела не содержат сведений об избрании в отношении М.Г.С. меры пресечения в виде запрета определенных действий.

Нарушений уголовного или уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену постановления, не имеется, поскольку оно полностью соответствует ч.4 ст.7 УПК РФ. Требования ст.97, 99, 108, 109 УПК РФ, основополагающие разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда РФ №41 от 19 декабря 2013 года, судом соблюдены. Оснований для отмены постановления, в том числе по доводам апелляционной жалобы, не имеется.

Согласно ч.4 ст.153 УПК РФ при соединении уголовных дел срок производства по ним определяется по уголовному делу, имеющему наиболее длительный срок расследования. При этом срок производства по остальным уголовным делам поглощается наиболее длительным сроком и дополнительно не учитывается.

Принимая во внимание, что предварительное следствие по уголовному делу, возбужденному 15 июня 2024 года, было приостановлено в период с 25 сентября 2024 года по 3 мая 2025 года, доводы апелляционной жалобы адвоката о продлении срока предварительного следствия ненадлежащим должностным лицом и необходимости исчисления данного срока с 15 июня 2024 года суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Суд апелляционной инстанции также не может согласиться с доводами жалобы защитника о нарушении судом права обвиняемого М.Г.С. на защиту, выразившемся в лишении его права давать показания на родном языке и необеспечении участия переводчика.

Как установлено судом и следует из материалов дела, М.Г.С. проживает на территории Российской Федерации и общается на русском языке, обучался в школе на территории РФ, где обучение производилось на русском языке, он участвовал в следственных действиях, производство которых осуществлялось на русском языке, при этом он не заявлял о своей нуждаемости в услугах переводчика. 

Перед допросами М.Г.С. в качестве подозреваемого и обвиняемого ему в присутствии адвоката разъяснялись права, предусмотренные ст.46, 47 УПК РФ, в том числе право давать показания и объяснения на родном языке или языке, которым он владеет, пользоваться помощью переводчика бесплатно, в услугах которого он не нуждался. Разъяснение указанных прав подтверждено имеющимися в протоколах подписями обвиняемого, который давал показания.

Изложенное позволяет заключить, что суд первой инстанции надлежащим образом удостоверился в том, что уровень владения М.Г.С. языком, на котором ведется уголовное судопроизводство, со всей очевидностью является достаточным для реализации им своих процессуальных прав и обязанностей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Постановление Энгельсского районного суда Саратовской области от 15 августа 2025 года об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении М.Г.С. оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Свиридова В.А. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции.

Председательствующий О.В. Дьяченко