Дело № 2-11/2025

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

07.04.2025 объявлена резолютивная часть

21.04.2025 принято в окончательной форме

Северский городской суд Томской области в составе:

председательствующего судьи Бершанской М.В.,

при секретаре Окладниковой М.В.,

помощник судьи Аникина О.В.,

с участием представителя истца ФИО1, ответчика ФИО2, представителя ответчика ФИО2 ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда в г.Северске гражданское дело по иску ФИО4 к ФИО5, ФИО6, ФИО2 о признании недействительным договора дарения земельного участка, признании права собственности, истребовании имущества из чужого незаконного владения,

установил:

ФИО4 обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО5, ФИО6, в котором с учетом заявления об уточнении исковых требований, просила признать недействительным (притворным) договор дарения земельного участка, расположенного по [адрес] с кадастровым номером **, заключенный 28.02.2013 ФИО5 и ФИО6, притворяющим собой раздел совместно нажитого имущества ФИО5 и ФИО4, в результате которого земельный участок с кадастровым номером **, расположенный по [адрес], перешел во владение и собственность ФИО4; признать за ФИО4 право собственности на земельный участок, расположенный по [адрес] с кадастровым номером **; истребовать из чужого незаконного владения ФИО2 земельный участок с кадастровым номером **, расположенный по [адрес]; указать, что решение суда является основанием для исключения из ЕГРН сведений о правах ФИО5, ФИО2 на земельный участок с кадастровым номером **, расположенный по [адрес]; указать, что решение суда является основанием для внесения в ЕГРН сведений о правах ФИО4 на земельный участок с кадастровым номером **, расположенный по [адрес].

В обоснование исковых требований указано, что **.**.**** истцом и ответчиком ФИО5 заключен брак, **.**.**** брак расторгнут на основании решения мирового судьи судебного участка № 1 Северского судебного района Томской области от 15.04.2009. В период брака супруги приобрели земельный участок общей площадью 452 кв.м, кадастровый номер **, расположенный по [адрес]. После расторжения брака у истца и ФИО5 сложились конфликтные отношения, исключающие любое общение, поэтому раздел совместно нажитого имущества в виде земельного участка происходил путем его передачи от отца к сыну на основании договора дарения от 28.02.2013, в последующем участок должен был быть переоформлен на истца. Сделка по дарению земельного участка была притворной и прикрывала собой фактический раздел совместно нажитого имущества между истцом и бывшим супругом. Земельным участком пользовалась истец в качестве дачи, благоустроила его за свой счет, установила новый забор из профлиста, в 2022 году возвела фундамент, оплатила пиломатериал (брус) и сопутствующие товары (окна, двери, вагонка, опанелка, полки, краска, утеплитель, печь, масло, камни, двери, тазы, бак), работы по строительству; на участке построена баня. Ответчик (сын) никакого интереса к судьбе земельного участка не принимал. В 2021 году истец попросила ответчика (сына) переоформить участок на свое имя перед планируемым строительством, ответчик подтвердил свое намерение на переоформление земельного участка. В дальнейшем ответчик ссылался на нехватку времени, на отсутствие личных документов, иные надуманные обстоятельства, затем сообщил на наличие у него кредитных обязательств и потребовал за участок деньги. Конфликтная семейная ситуация с невесткой в 2024 году и шантаж сына с целью получения денег дали понять истцу, что земельный участок не будет переоформлен на нее по ранее имеющейся договоренности. В настоящий момент собственником спорного земельного участка является ответчик ФИО2 на основании договора купли-продажи арестованного имущества ** от 26.01.2024. 

Истец ФИО4 в судебное заседание не явилась, о месте и времени рассмотрения дела извещена надлежащим образом.

Представитель истца ФИО1, действующий на основании доверенности, поддержал исковые требования своего доверителя с учетом их уточнения по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно пояснил, что ответчик ФИО6 являлся притворным собственником, интереса к земельному участку не проявлял. Условие о сроке передачи земельного участка от ФИО6 к ФИО4 в договоре дарения отсутствует, все знали, что фактически собственником этого земельного участка является ФИО4 Разговоры о переоформлении земельного участка на себя ФИО4 начала вести с 2019 и продолжила до 2024 г. Обращение с настоящим иском в суд последовало после конфликта с сыном и невесткой из-за долгов. ФИО6 обещал решить свои проблемы с долгами по исполнительным производствам. В 2021 году сын истицы отдал приставам на реализацию свой автомобиль, продажа которого должна была погасить все долги, но возникли долги по алиментам, начались очередные попытки уладить ситуацию. Истец передала сыну 150000 руб. для того, чтобы он погасил долг по алиментам, но денег не хватило. При притворной сделке предполагается наличие договоренностей о будущем событии между титульным собственником и фактическим по переоформлению права на действительного собственника. Однако невозможность исполнения обязательства в данном случае была связана с факторами, не зависящими от воли истца и препятствующими его надлежащему исполнению. Считает, что его доверитель не пропустила срок обращения с иском в суд, поскольку о нарушении своего права ФИО4 узнала в декабре 2023 – январе 2024, когда ФИО6 стал требовать 500000 руб. за земельный участок, назвав себя собственником, и отказал в переоформлении на нее земельного участка. Просит не применять к спорным правоотношениям 10-летний и 3-летний сроки исковой давности, но в случае, если суд придет к выводу о применении срока исковой давности, просит восстановить данный срок, поскольку обязательства по притворной сделке не были исполнены по обстоятельствам, не зависящим от воли ФИО4, что должно быть расценено, как уважительная причина.

Ответчики ФИО5 и ФИО6 в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом, от ответчиков поступили письменные заявления о признании ими исковых требования ФИО4, которые приобщены к материалам дела.

Принимая участие в судебном заседании 26.03.2025, ФИО5 согласился с исковыми требованиями ФИО4, дополнительно сообщил, что при оформлении с сыном договора дарения спорного земельного участка в 2009 году, предполагалось, что в дальнейшем сын переоформит его на мать, таким способом они с истцом произвели раздел совместно нажитого имущества. Иным способом это сделать на тот момент было невозможно, поскольку развод был воспринят ФИО4 очень болезненно. Часть оставшегося у него совместно нажитого имущества решено подарить детям, часть должна остаться у него, но земельный участок должен был достаться ФИО4 Сын не ухаживал за земельным участком, он ему был не нужен, им всегда занималась Д.Н.ВБ. Впоследствии за долги сына на земельный участок наложен арест, переоформление на истца стало невозможным. Сын предлагал матери выкупить у него земельный участок, но она отказалась. При оформлении сделок по отчуждению имущества в пользу дочери у нотариуса присутствовала ФИО4, она подписывала нотариальное согласие. Заключить договор с ФИО4 о передаче ей в собственность земельного участка, на тот момент не догадались, избрали другой способ, но оформляя договор дарения, считали его фиктивным. 

Ответчик ФИО6, принимая участие в судебном заседании 26.03.2025, с исковыми требованиями ФИО4 согласился в полном объеме. Пояснил суду, что при заключении договора дарения земельного участка, предполагалось, что владеть и пользоваться им будет ФИО4 Сразу после заключения договора дарения участок на истца не переоформил, откладывал, времени не хватало, потом появились проблемы с долгами, ссоры с матерью, пристав наложил арест на земельный участок, через торги продан принадлежавший ему автомобиль. Ухаживала за земельным участком всегда Д.Н.ВБ., он помогал ей иногда по хозяйству. Строительством на земельном участке также занималась истец, на тот момент проблемы с долгами у него уже существовали, ФИО4 о них знала, он ее пытался остановить со строительством, подождать пока проблемы разрешаться, но она не слушала, возвела баню, поставила забор вдоль участка.

Ответчик ФИО2, в судебном заседании с исковыми требованиями ФИО4 не согласился, просил отказать в их удовлетворении по основаниям, изложенным в письменных возражениях, в которых указал, что считает себя добросовестным приобретателем земельного участка, расположенного по [адрес], кадастровый номер **, приобрел его в 2024 году на торгах. На земельный участок было наложено 46 ограничений, которые он снимал на протяжении трех месяцев, затем зарегистрировал на себя право собственности. На момент подачи искового заявления истцу было известно о том, что участок реализован с торгов. Эту информацию она получила лично при посещении службы судебных приставов сразу после того, как он связался с ФИО6 и сообщил, что является новым собственником земельного участка. Полагает, что сделка между ФИО4 и ФИО6 не может быть ни мнимой, ни притворной, поскольку из отзыва на исковое заявление ФИО6 следует, что он не собирался заключать притворную сделку для последующей передаче участка истцу и по настоящее время считает себя полноправным собственником спорного земельного участка, полученного им в дар от своего отца. Заявил о пропуске истцом срока исковой давности, при этом полагает, что моментом начала течения срока исковой давности следует считать 01.03.2013, поскольку сразу же после заключения 28.02.2013 договора дарения ФИО4 имела возможность реализовать свое право на обращение в суд с исковым заявлением об оспаривании данной сделки. В удовлетворении ходатайства истца о восстановлении срока исковой давности просил отказать, поскольку ФИО4 не представлено доказательств существования в период с 2013 года каких-либо чрезвычайных обстоятельств, препятствующих ей обратиться в суд с исковым заявлением об оспаривании сделки.

Представитель ответчика ФИО2 ФИО3, действующий на основании доверенности, поддержал позицию своего доверителя, в удовлетворении исковых требований ФИО4 просил отказать в полном объеме.

Руководствуясь ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц. 

Заслушав представителя истца, ответчиков, их представителей, изучив письменные доказательства по делу, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободы в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В силу п. 1 ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободы в заключении договора. 

Исходя из положений ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам. 

По правилам п. 2 ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества. 

Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 настоящего Кодекса. 

Статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила (часть 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Как следует из п.87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.

Из содержания указанной нормы и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что для признания прикрывающей сделки недействительной в связи с ее притворностью суду необходимо установить, что действительная воля всех сторон сделки была направлена на заключение иной (прикрываемой) сделки, а значит, по основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех ее участников, в также, что сторонами в рамках исполнения притворной сделки выполнены все существенные условия прикрываемой сделки.

Сокрытие действительного смысла притворной сделки находится в интересах обеих ее сторон. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

В соответствии с п.3 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Как разъяснено в абзаце 2 пункта 78 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

С учетом указанных правовых норм и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации по их применению, истец, предъявляя по настоящему делу требование о признании недействительной сделки, должен подтвердить достаточными и достоверными доказательствами, в том числе, то обстоятельство, что он является лицом, заинтересованным в признании спорного договора недействительным, и что в результате признания спорного договора недействительным будут непосредственно восстановлены нарушенные этим договором права и законные интересы самого истца.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основании своих требований и возражений, если иное не предусмотрено Федеральным законом. 

Согласно статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В судебном заседании установлено, что ФИО4 и ФИО5 состояли в зарегистрированном браке с 07 мая 1982 года, что подтверждается справкой о заключении брака № А-00644.

**.**.**** брак ФИО5 и ФИО4 прекращен на основании решения мирового судьи судебного участка № 1 Северского судебного района Томской области от 15.04.2009 (свидетельство о расторжении брака ** от **.**.****). 

Ответчик ФИО6 приходится сыном истца ФИО4 и ответчика ФИО5

28.02.2013 ФИО5 (даритель) и ФИО6 (одаряемый) заключен договор дарения земельного участка, находящегося по [адрес], кадастровый **, назначение участка: для ведения садоводства на землях поселений, площадью 452 кв.м.

В соответствии с п.2 данного договора отчуждаемый земельный участок принадлежит дарителю на праве собственности на основании договора купли-продажи имущества от 01.03.2000. 

Согласно п.3 данного договора даритель передал, а одаряемый принял данный земельный участок являющийся свободным об любых имущественных прав и претензий третьих лиц, о которых в момент заключения настоящего договора стороны не знают.

Указанный договор заключен в письменной форме, сделка и переход права собственности зарегистрированы сторонами в Управлении Федеральной службы государственной регистрации кадастра и картографии по Томской области 15.03.2013, № регистрации **, что подтверждается отметкой на договоре, а также выпиской из ЕГРН № КУВИ -001/2024-57265961 от 27.02.2024. 

Для совершения указанной сделки согласия супруги ФИО4 не требовалось, после расторжения брака прошло более трех лет. 

Таким образом, с 15.03.2013 собственником земельного участка по [адрес], кадастровый **, являлся ФИО6

Оспаривая данный договор дарения, истец ФИО4, не являясь его стороной, просит признать сделку притворной, утверждая, что она прикрывала раздел совместно нажитого имущества супругов, о чем сторонам сделки – ее бывшему супругу ФИО5 и сыну ФИО6 было известно с момента ее заключения, впоследствии земельный участок сын должен был переоформить на нее. При этом она была согласна с заключением данного договора, поскольку не сомневалась в том, что сын переоформит на нее земельный участок, и всегда считала себя собственником этого участка.

С учетом вышеприведенных норм права, для признания договора дарения от 28.02.2013 притворной сделкой, необходимо установить, что стороны договора, заключая сделку, в действительности имели волю на заключение иной сделки, с другими правовыми последствиями, в данном случае - передать объект договора в собственность Д.Н.ВВ. 

Между тем судом таких обстоятельств по делу не установлено.

В отзыве от 23.04.2024 на исковое заявление ответчик ФИО6, указал, что не согласен с тем, что дача должна принадлежать ФИО4, несмотря на то, что истец построила баню и забор, земельный участок принадлежит ему, т.к. подарен ему отцом после развода родителей. Считает себя полноправным собственником участка, вопросы о разделе имущества мама должна решать с отцом, а не с ним. Он уже говорил маме, что если она хочет стать собственником земельного участка, она должна выплатить ему его стоимость. Просил в иске ФИО4 отказать.

В своем письменном отзыве от 24.04.2024 на исковое заявление ответчик Д.С.АБ. указал, что раздел совместно нажитого с истцом имущества - дачи по его инициативе произведен путем переоформления прав на сына, который в последующем должен был все оформить на мать. Со своей стороны он оформил права на дачу на имя сына. Недостижение каких-либо целей и ранее достигнутых договоренностей по переоформлению дачи на имя бывшей супруги должно происходить между ней и сыном, поскольку его это уже не касается.

Из согласованных в дальнейшем пояснений ответчиков ФИО5 и Д.А.СБ. в судебном заседании следует лишь то, что при заключении оспариваемого договора дарения, между ними, а также ФИО4, была договоренность о последующем переоформлении на нее прав в отношении земельного участка. Д.С.АБ. и ФИО4 тем самым полагали, что таким образом ими избран способ раздела совместно нажитого имущества. При этом ФИО6 продолжал утверждать, что готов был переписать земельный участок на мать, если бы она заплатила ему денежные средства за земельный участок. 

При заключении договора дарения предполагается, что даритель имеет правильное понимание правовых последствий дарения в виде утраты принадлежащего ему права на предмет дарения и возникновения у одаряемого данного права в отношении имущества, то есть, совершая дарение, даритель должен осознавать прекращение своего вещного права на объект дарения и отсутствие каких-либо притязаний на подаренное имущество. В свою очередь одаряемый должен совершить действия по фактическому принятию дара, то есть совершить действия, свидетельствующие о вступлении в права владения, пользования и распоряжения подаренным имуществом.

ФИО6 (одаряемый) и ФИО5 (даритель) при заключении договора дарения земельного участка этим условиям соответствовали, даритель и одаряемый при заключении договора дарения осознавали и понимали характер заключаемой сделки и ее последствия – одаряемый ФИО6 становится собственником земельного участка.

Собственник земельного участка ФИО5 распорядился принадлежащим ему имуществом по своему усмотрению (пункт 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации), что само по себе прав истца не нарушает, поскольку какие-либо установленные законом обязательства по поводу спорной недвижимости между указанными лицами отсутствовали, трехгодичный срок для раздела совместно нажитого имущества после расторжения брака истёк.

ФИО4 зная о заключении между бывшим супругом и сыном договора дарения земельного участка, не препятствовала этому, она лишь рассчитывала, что в будущем этот земельный участок перейдет в ее собственность на основании другой сделки, заключенной ею с сыном.

Факт несения ФИО4 расходов по благоустройству земельного участка, владение и использование его в качестве дачи, ощущение себя собственником спорного имущества, при наличии государственной регистрации договора дарения и перехода права собственности от ФИО5 к ФИО6 не свидетельствуют об отсутствии воли дарителя на распоряжение принадлежащим им недвижимым имуществом по вышеуказанному договору в пользу ФИО6, а также о непринятии дара одаряемым. Указанное свидетельствует лишь о том, что ответчик ФИО6, став собственником земельного участка, не препятствовал истцу в пользовании принадлежащим ему имуществом. ФИО6, как собственник в силу предоставленных ему законом полномочий, вправе предоставить принадлежащее ему имущество, оставаясь собственником, для пользования иным лицам, в данном случае своей матери.

Указанные фактические действия сторон как в момент заключения договора дарения, так и после, не позволяют суду сделать вывод, что стороны не имели намерение совершить именно ту сделку, какую совершили.

Сторонами по делу не представлено доказательств и не указано на обстоятельства того, что ФИО5 после заключения договора дарения настаивал перед сыном на передаче прав в отношении земельного участка ФИО4

Последующее поведение истца, которая до 2019 года не инициировала разговоры с сыном о переоформлении на нее земельного участка, свидетельствует о том, что никаких признаков того, что стороны заключили прикрывающий раздел имущества договор дарения, не имеется. 

По общему правилу гражданского законодательства (статья 308 Гражданского кодекса Российской Федерации) обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц). В случаях, предусмотренных законом, иными правовыми актами или соглашением сторон, обязательство может создавать для третьих лиц права в отношении одной или обеих сторон обязательства.

В силу пункта 1 статьи 425 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка порождает правоотношения только для сторон сделки, но не для третьих лиц, если только это прямо не оговорено в договоре.

В договоре дарения земельного участка от 28.02.2013 отсутствует информация о том, что данный договор заключается в интересах ФИО4 с целью передачи ей в будущем прав в отношении объекта договора, а ФИО6 является прикрывающим собственником.

При таких обстоятельствах оснований полагать, что при совершении сделки обе стороны действовали недобросовестно и не имели намерения совершить сделку по дарению земельного участка от ФИО5 к ФИО7, а имели намерение достичь иные правовые последствия либо создать их для других лиц, нежели предусмотренные данной сделкой не имеется, а потому нельзя квалифицировать договор дарения от 28.02.2013 как притворную сделку.

Кроме этого суд критически относится к доводам ФИО5 и представителя ФИО4 о том, что напрямую заключить договор с ФИО5 истец не могла из-за крайне конфликтных отношений между ними, которые не позволяли сторонам встречаться друг с другом, поскольку они противоречат иным обстоятельствам по делу. 

В судебном заседании ФИО5 объяснял о том, что ФИО4 присутствовала у нотариуса при переоформлении на дочь части совместно нажитого имущества, подписывала нотариальное согласие, выходила на улицу и вновь заходила к нотариусу. Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что заключение сделки по разделу земельного участка между ним и ФИО4 напрямую, минуя сына, было возможным. Истец могла и должна была оценить сложившуюся ситуацию и предвидеть все возможные последствия совершаемой сделки по дарению земельного участка на имя сына, что в данном случае со стороны ФИО4 сделано не было. Д.Н.ВБ. имела возможность выдать доверенность на имя сына для заключения от ее имени и в ее интересе договора дарения с ФИО5 в отношении земельного участка, однако таких действий ею не выполнено. 

Возможные мотивы заключения сделки со стороны ФИО5, вытекающие из отношений с ФИО4, о ничтожности сделки не свидетельствуют, а напротив, косвенно подтверждают действительную волю сторон на передачу права собственности на земельный участок от отца к сыну.

С учетом установленных по делу обстоятельств и представленных доказательств, суд приходит к выводу, что сделка, заключенная ФИО5 и ФИО6, носила реальный характер, фактически исполнена сторонами в соответствии с содержанием договора, не породила иных правовых последствий, кроме тех, что предусмотрены договором, а потому в удовлетворении исковых требований Д.Н.ВВ. о признании недействительным (притворным) договора дарения земельного участка от 28.02.2013, расположенного по [адрес] с кадастровым номером **, заключенного ФИО5 и ФИО6, как притворяющим собой раздел совместно нажитого имущества между ФИО5 и ФИО4, следует отказать.

Признание иска ответчиками ФИО5 и ФИО6 не является основанием для удовлетворения исковых требований, поскольку в силу части 2 статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд не принимает признание иска ответчиком, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц.

С учетом того, что суд не усмотрел законных оснований для признания оспариваемой сделки притворной, суд не принимает признание ответчиками исковых требований ФИО4

В настоящее время собственником земельного участка, расположенного по [адрес], является ответчик ФИО2 на основании договора купли-продажи ** (арестованного имущества) от 26.01.2024, заключенного по итогам торгов по продаже арестованного имущества, право собственности зарегистрировано 17.04.2024, что подтверждается выпиской из ЕГРН. Сведений о расторжении договора купли-продажи ** (арестованного имущества) от 26.01.2024, либо о признании его недействительным в деле нет.

Исковые требования ФИО4 о признании за ней права собственности на земельный участок с кадастровым номером 70:22:010301:44, истребовании его из чужого незаконного владения ФИО2, являются производными от требований о признании договора дарения земельного участка от 28.02.2013 ничтожной сделкой, в связи с чем, удовлетворению также не подлежат. 

Ответчиком ФИО2 заявлено ходатайство о применении срока исковой давности.

По смыслу статьи 195 Гражданского кодекса Российской Федерации, судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности.

Под сроком защиты гражданских прав понимается срок, в течение которого лицо, право которого нарушено, может требовать принудительного осуществления или защиты своего права. 

В рассматриваемом случае в обоснование заявленных требований о признании притворным договора дарения от 28.02.2013 истец ссылается на ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (в ред. Федерального закона от 11.02.2013 № 8-ФЗ, действующей на момент заключения спорного договора) срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

В соответствии с п.1 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации (в ред. Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ, действующей с 01.09.2013) срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Таким образом, в редакции ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовавшей до 1 сентября 2013 г., предусмотрено, что срок исковой давности для подачи иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки составлял три года и исчислялся с даты начала исполнения сделки. Специальных положений об исчислении срока при оспаривании сделки третьим лицом закон не предусматривал. Норма о том, что для третьих лиц срок исковой давности исчисляется с даты, когда они узнали о совершении сделки, появилась в п. 1 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации лишь 1 сентября 2013 г., со вступлением в силу Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Закон № 100-ФЗ). В п. 9 ст. 3 Закона № 100-ФЗ содержалось положение о том, что установленные новой редакцией соответствующих норм сроки исковой давности подлежат применению лишь при условии, что они не истекли к 1 сентября 2013 г. Десятилетние сроки, предусмотренные пунктом 1 статьи 181, пунктом 2 статьи 196 и пунктом 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции настоящего Федерального закона), начинают течь не ранее 1 сентября 2013 года.

Оспариваемая сделка дарения земельного участка заключена сторонами 28.02.2013, начала исполняться со следующего дня и была исполнена – 15.03.2013 (право собственности на земельный участок зарегистрировано), т.е. к 01.09.2013 срок исковой давности для оспаривания данной сделки не истёк, поэтому в данном случае подлежит применению норма ст. 181 в редакции в ред. Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ.

О заключении оспариваемого договора ФИО4 знала в день его заключения, в судебном заседании данный факт не оспаривался, доказательств того, что о заблуждении относительно совершенной сделки истцу стало известно в 2023-2024 г.г. стороной истца не представлено, 

Представитель истца настаивал на том, что срок исковой давности следует исчислять со дня, когда ФИО4 стало известно о нарушении ее прав, т.е. после отказа ФИО6 переоформить на нее земельный участок в 2021 году, однако, данная позиция противоречит требованиям закона о начале течения срока исковой давности.

Заявление о признании сделки недействительной поступило в суд 12.03.2024, т.е. за пределами, как трехлетнего, так и десятилетнего срока, установленного статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации в ред. Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ, пропуск срока обращения в суд с исковым заявлением для защиты нарушенного права является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований. 

Представителем истца ФИО1 заявлено о восстановлении срока исковой давности. 

Согласно ст. 205 Гражданского кодекса Российской Федерации в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Таким образом, в рамках дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, в исключительных случаях данный срок может быть восстановлен судом истцу - физическому лицу, если он был пропущен им по уважительным причинам, связанным с его личностью (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.). Такое правовое регулирование направлено на защиту прав граждан.

В качестве причин пропуска срока представитель истца указывает тот факт, что обязательства по притворной сделке не исполнены по обстоятельствам, не зависящим от воли ФИО4

Однако данные обстоятельства не могут являться причинами пропуска срока исковой давности, поскольку не являются исключительными и не связаны с личностью истца. 

Доказательств того, что истец не имела реальной возможности реализовать свое право на обращение в суд с иском в пределах всего срока исковой давности, в материалы дела не представлено, соответственно ходатайство о восстановлении пропущенного срока исковой давности не подлежит удовлетворению. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО4 к ФИО5, ФИО8, ФИО2 о признании недействительным договора дарения земельного участка, признании права собственности, истребовании имущества из чужого незаконного владения, отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Томский областной суд через Северский городской суд Томской области в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме. 

Председательствующий М.В.Бершанская

УИД 70RS0009-01-2024-000782-19