Судья: Фирсова К.А.Докладчик Тютюник Я.Я.

Дело № 33-826/2026 (33-10885/2025) (№ 2-466/2025)УИД 42RS0007-01-2023-000833-74

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

29 января 2026 года г. Кемерово

Судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда в составе председательствующего судьи Молчановой Л.А.

судей Тютюник Я.Я., Жилина С.И.

прокурора Скрипка Е.В.

при секретаре Мельниковой А.К.

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Тютюник Я.Я. гражданское дело по апелляционной жалобе представителя правопреемника ФИО6 - ФИО1 – ФИО4

на решение Ленинского районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 18 сентября 2025 года

по иску правопреемника ФИО6 - ФИО1 к ФИО5 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛА:

Правопреемник ФИО6 - ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО5 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки.

Исковые требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО6 и его супругой ФИО9 был заключен брачный договор, удостоверенный нотариусом Кемеровского нотариального округа Кемеровской области ФИО10, зарегистрированный в реестре нотариуса за № в соответствии с условиями которого, был установлен раздельный режим собственности на единственное имущество, приобретенное в период брака - квартиру с кадастровым номером № площадью № кв.м, по адресу: 

<

адрес>.

Квартира, до момента заключения брачного договора принадлежала ФИО2 на праве собственности, о чем в ЕГРП ДД.ММ.ГГГГ была сделана запись регистрации № После заключения брачного договора квартира стала личной собственностью ФИО9

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 умерла, завещания не оставляла.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 обратился в нотариальную контору с заявлением об открытии наследственного дела. При рассмотрении документов нотариусом ФИО11 стало известно, что ДД.ММ.ГГГГ был зарегистрирован переход права собственности на основании договора дарения квартиры.

Полагает, что брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ заключен ФИО6 под влиянием обмана со стороны ФИО9, поскольку, подписывая брачный договор, ФИО6 не мог предполагать истинных намерений ФИО9, которая не сказала ему о своих планах по отчуждению квартиры. ФИО6 же не имел намерения дарить внучке своей супруги квартиру.

При заключении брачного договора у ФИО6 были веские причины опасаться за свою жизнь и здоровье ввиду внезапно обнаружившегося заболевания, во избежание трудностей у супруги истца в случае его смерти был заключен брачный договор.

Однако брачный договор поставил ФИО6 в крайне неблагоприятное положение, поскольку в результате заключения брачного договора ФИО6 оказался лишен единственного жилья. Указывает на злоупотребление правом со стороны ФИО9, которая ввела ФИО6 в заблуждение относительно цели заключения брачного договора.

До смерти ФИО9 ФИО5 в спорную квартиру вселяться не намеревалась, прав на нее не заявляла. В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 находилась на лечении в больнице, где у нее были выявлены опасные для жизни заболевания.

После смерти ФИО9 ФИО5 обратилась в Ленинский районный суд г. Кемерово с иском о выселении ФИО6

Полагает, что заключение брачного договора между ФИО6 и ФИО9 и последующее тайное дарение квартиры ФИО5 являются ничтожными прикрывающими притворными сделками. Так, брачный договор, по сути, является договором дарения, предусматривающим передачу квартиры после смерти ФИО6 одаряемой ФИО9, а договор дарения между ФИО9 и ФИО5 по сути является договором дарения, предусматривающим передачу дара после смерти дарителя ФИО9 одаряемой ФИО5, что в силу ч. 3 ст. 572 ГК РФ влечет ничтожность сделок.

Также полагает, что сделка была совершена ФИО6 хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

ФИО6 умер ДД.ММ.ГГГГ.

ФИО1 является наследником ФИО6 по завещанию.

Просит признать недействительным (ничтожным) договор дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ применить последствия недействительности сделки: признать переход права собственности к ФИО5 недействительным, признать брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, применить последствия недействительности сделки: прекратить право собственности ФИО5 на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, признать право собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> за ФИО1, взыскать с ответчика в пользу истца, уплаченную государственную пошлину в размере 9 391,34 рублей.

Решением Ленинского районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 18 сентября 2025 года постановлено:

«В удовлетворении исковых требований правопреемника ФИО6 - ФИО1 к ФИО5 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки - отказать».

В апелляционной жалобе представитель правопреемника ФИО6 - ФИО1 – ФИО4 просит отменить решение Ленинского районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 18 сентября 2025 года, принять по делу новое решение – исковые требования удовлетворить в полном объеме.

Указывает, что позиция суда формальна, суд противоречит сам себе, допустив процессуальное правопреемство без каких-либо ограничений, указывая, что брачный договор оспаривать может только супруг. С иском обращался сам ФИО6, он не имел намерений отказываться от исковых требований, целенаправленно и последовательно выражал свою волю на оспаривание сделки, обращаясь и в правоохранительные органы.

Сам ФИО6, пояснил в суде, что брачный договор заключил исключительно с целью соблюдения интересов ФИО9, чтобы наследники ФИО6 не претендовали на квартиру после его смерти.

Выписавшись из больницы, ФИО3, не уведомляя ФИО6, тайно, ДД.ММ.ГГГГ заключила со своей внучкой ФИО5 простой договор дарения указанной квартиры.

Об этом ФИО6 узнал после смерти ФИО9 ДД.ММ.ГГГГ от нотариуса. Действия ФИО9 очевидно свидетельствуют о злоупотреблении правом в силу ст. 10 ГК РФ, сделка совершена тайно, явно вопреки интересам супруга, с целью причинении ему ущерба.

После заключения брачного договора ФИО6 продолжал нести обязанности по сохранению и содержанию квартиры, оплачивал коммунальные платежи.

В судебном заседании ФИО5 пояснила, что в подаренную ей квартиру планировала вселиться только после смерти ФИО9, так как знала, что ФИО3 другого жилья не имела, находилась в тяжелом болезненном состоянии.

Указывает, что цепочка совершенных сделок - заключение брачного договора между истцом ФИО6 и ФИО9, последующее тайное дарение квартиры ФИО9 ответчику ФИО5 являются ничтожными прикрывающими, приторными сделками.

Полагает, что брачный договор по сути является договором дарения, предусматривающим передачу дара после смерти дарителя (ФИО2) одаряемой ФИО9 и является ничтожным.

Считает, что договор дарения между ФИО9 и ответчиком ФИО5 по сути является договором дарения, предусматривающим передачу дара после смерти дарителя (ФИО9) одаряемой ФИО5 Данная сделка является ничтожной, а также являются примером злоупотребления правом.

ФИО3 и ФИО5 достоверно знали, что ФИО6 не имел намерения безвозмездно передавать в собственность квартиру ФИО5

Указывает, что назначение судебной посмертной психиатрической экспертизы не является относимым доказательством, так как сделка не оспаривается по причине недееспособности.

Считает, что брачный договор поставил ФИО6 в крайне неблагоприятное положение, что противоречит п.3 ст.42 Семейного кодекса РФ, а значит условия брачного договора, нарушающие данное требование, ничтожны,

Относительно доводов апелляционной жалобы возражения не приносились.

В судебном заседании апелляционной инстанции истец ФИО1, представитель истца ФИО1 – ФИО4, доводы, изложенные в апелляционной жалобе, поддержали, просила решение Ленинского районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 18 сентября 2025 года отменить, исковые требований удовлетворить, пояснив, что брачный договор ими оспаривается по основаниям, изложенным в п. 3 ст. 42 Семейного кодекса Российской Федерации, а также они полагают, что брачный договор и последующий договор дарения являются притворными сделками. Кроме того, полагают, что оснований для назначения по делу судебной посмертной психиатрической экспертизы не имеется, указанное ходатайство заявлять отказываются.

В судебном заседании апелляционной инстанции ответчик ФИО5 просила решение Ленинского районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 18 сентября 2025 года оставить без изменения, в удовлетворении апелляционной жалобы отказать.

Прокурор в заключении полагала, что решение суда первой инстанции законно и обоснованно, не подлежит отмене по доводам апелляционной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте слушания дела надлежащим образом, в заседание судебной коллегии не явились, о наличии уважительных причин неявки не сообщили, об отложении разбирательства дела ходатайств не заявляли. Сведения о времени и месте рассмотрения дела также были размещены на официальном сайте суда (http://oblsud.kmr.sudrf.ru).

На основании ч. 2 ст. 117, ч. 3 ст. 167, ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, судебная коллегия полагала возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав явившихся лиц, прокурора, проверив в соответствии с п.1 ст.327.1 ГПК РФ законность и обоснованность решения суда исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, решение суда должно быть законным и обоснованным.

Согласно ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ N 23 от 19 декабря 2003 года, решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Таким образом, обоснованным решение следует признавать тогда, когда в нем отражены имеющие значение для данного дела факты, подтвержденные проверенными судом доказательствами, а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

По мнению судебной коллегии вышеуказанным требованиям решение суда первой инстанции отвечает в полной мере.

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО6 и ФИО3 состояли в браке с ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 9).

В период брака, ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 приобрел по договору участия в долевом строительстве, заключенному с ООО СЗ «СДС-Финанс», квартиру по адресу: 

<

адрес>, стоимостью 2 072 000 рублей, оплата по договору предусмотрена путем внесения ДД.ММ.ГГГГ единовременной суммы 1 460 000 рублей и ежемесячных платежей до ДД.ММ.ГГГГ (т. 2 л.д. 16).

ДД.ММ.ГГГГ произведена регистрация права собственности на вышеуказанную квартиру на имя ФИО6 (т. 1 л.д. 113).

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО6 и ФИО9 заключен брачный договор, согласно п.2 которого установлен режим раздельной собственности на имущество, приобретенное в период брака, а именно: квартира по адресу: 

<

адрес>, принадлежащее ФИО6 на праве собственности, становится личной собственностью ФИО9

После заключения брачного договора согласие супруга не требуется на распоряжение имуществом, перешедшим в личную собственность ФИО9 на основании настоящего договора.

При заключении брачного договора стороны были ознакомлены нотариусом с правовыми последствиями избранного ими правового режима имущества.

ФИО6 брачный договор подписал добровольно, собственноручно, ему разъяснены положения ст.256 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст.40-44 Семейного кодекса Российской Федерации (т.д. 1 л.д. 7-8,52-53).

Как следует из заключения психиатра от ДД.ММ.ГГГГ, на момент заключения брачного договора у ФИО6 не выявлено противопоказаний к совершению гражданско-правовых действий (т. 1 л.д. 74).

ФИО6 под диспансерным наблюдением в ГБУЗ ККПБ под диспансерным наблюдением не находился. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на стационарном лечении в 

<

данные изъяты> с диагнозом «

<

данные изъяты>» (т.1 л.д.69,71).

По сведениям ГБУЗ ККПБ ФИО3 под диспансерным наблюдением в ГБУЗ ККПБ не находилась, за психиатрической помощью не обращалась.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО9 и ФИО5 заключен договор дарения квартиры, согласно которому ФИО3 безвозмездно передала ФИО5 в собственность квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>. Согласно п. 4. Договора, даритель сохраняет право проживания в отчуждаемой квартире до момента снятия с регистрационного учета (т. 1 л.д. 54,95).

Из сведений ЕГРН следует, что право собственности ФИО5 на указанную квартиру зарегистрировано ДД.ММ.ГГГГ (т.д. 1 л.д. 14, 40-41, 60-61,96).

ДД.ММ.ГГГГ умерла ФИО3 (т. 1 л.д. 10-11).

На момент смерти ФИО3 значилась зарегистрированной по адресу: 

<

адрес> совместно с ФИО6 (т.1 л.д.12,13).

Согласно представленной нотариусом Кемеровского нотариального округа Кемеровской области копии наследственного дела № после смерти ФИО9, умершей ДД.ММ.ГГГГ, ФИО6 обратился с заявлением о принятии наследства. В наследственную массу включены денежные средства в АО «Россельхозбанк» (т. 1 л.д. 33-39, 124-174).

В настоящее время в жилом помещении, расположенном по адресу: 

<

адрес> проживает и зарегистрирована ответчик ФИО5

ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 составлено завещание, удостоверенное нотариусом Кемеровского нотариального округа Кемеровской области ФИО13, в соответствии с которым, все принадлежащее ему имущество, он завещал ФИО1 (т. 3 л.д. 19).

ФИО6 умер ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д. 181).

После смерти ФИО6 нотариусом Кемеровской областной нотариальной палаты Кемеровского нотариального округа Кемеровской области ФИО14 заведено наследственное дело № (т. 3 л.д. 15-44).

ДД.ММ.ГГГГ нотариусу Кемеровской областной нотариальной палаты Кемеровского нотариального округа Кемеровской области ФИО14 поступило заявление ФИО7 о принятии наследства после смерти ФИО6 (т. 3 л.д. 18 оборот).

Иных наследников у ФИО6 не имеется.

ФИО1 выданы свидетельства о праве на наследство по завещанию, которое состоит из: страховой пенсии по старости в сумме 46 580, 28 рублей, остатка денежных средств, находящихся на счетах в банках ПАО «Сбербанк», АО «Россельхозбанк» (т.3 л.д. 15-47).

Определением Ленинского районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 11.07.2025 по делу произведена процессуальная замена истца ФИО6 на ФИО1 (т.3 л.д.58).

Согласно сведениям Управления Гостехнадзора Кузбасса, ГУ МВД России по Кемеровской области - Кузбассу за ФИО6 транспортные средства, трактора, самоходные машины и другие виды техники за период с 01.01.2020 по настоящее время не регистрировались (т.2 л.д. 174-175,188,190).

За ФИО9 автомототранспортные средства в подразделениях Госавтоинспекции МВД РФ по состоянию на 26.08.2025 за ФИО9 не зарегистрированы, в период с 2021 по настоящее время на регистрационном учете не состояли (т.3 л.д. 143).

Согласно выпискам ЕГРН за ФИО9 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ было зарегистрировано следующее недвижимое имущество: в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ жилое помещение, расположенное по адресу 

<

адрес>; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес>; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ земельные участок и жилое помещение, расположенные по адресу 

<

адрес> (т.3 л.д.82-84,109-110,123-125).

За ФИО6 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ было зарегистрировано следующее недвижимое имущество: с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ жилое помещение, расположенное по адресу 

<

адрес>; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес>; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес> (т.3 л.д.87-88, 121-122).

По сведениям ГУФССП России по Кемеровской области - Кузбассу в период с ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО9, ФИО6 сведений о поступлении исполнительных документов и возбуждении исполнительных производств в подразделениях Главного управления не содержится (т.3 л.д.111,128).

Таким образом, в период брака ФИО9 и ФИО6 приобретено жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

адрес> которое впоследствии ФИО6 реализовано по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, а также спорное жилое помещение, расположенное по адресу 

<

адрес>.

На момент заключения брачного договора от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО6 на праве собственности принадлежало единственное жилое помещение, расположенное по адресу 

<

адрес>, приобретенное супругами в период брака.

Решением Центрального районного суда г. Кемерово от 22 июня 2023, вступившим в законную силу 21 ноября 2023, с ФИО5 в пользу ФИО6 взыскана сумма неосновательного обогащения и проценты за пользование чужими денежными средства в общем размере 1 029 134,87 руб., а также расходы по оплате госпошлины в сумме 13 345,67 руб. (т. 2 л.д. 10-12).

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Кемеровского областного суда от 21.11.2023 решение Центрального районного суда г. Кемерово от 22 июня 2023 оставлено без изменения (т. 2 л.д. 7-9).

Определением Ленинского районного суда г. Кемерово от 17.02.2025 прекращено производство по гражданскому делу № 2-131/2025 по иску ФИО5 к ФИО6 о выселении, в соответствии со ст. 220 ГПК РФ, в связи со смертью ответчика (т. 3 л.д. 145).

Из видеозаписи, представленной ФИО1 на CD-диске (т. 3 л.д. 146), имеется запись разговора между ФИО1 и ФИО6, в ходе которого последний излагает, что его супруга ФИО3 без его ведома подарила принадлежащую ему квартиру своей внучке ФИО5 (т. 3 л.д. 146), остальные пояснения в части заключения брачного договора и приобретения спорной квартиры излагаются самой ФИО1, в том числе в части заявленного ФИО9 иска о выселении ФИО6 из спорной квартиры.

Установив указанные обстоятельства, руководствуясь положениями статей 153, 166, 168, 177, 179, 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 40, 41, 42, 44 Семейного кодекса Российской Федерации, разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации, изложенными в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 года № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», в п.п. 87, 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в удовлетворении требования о признании брачного договора недействительным, исходя из того, что оспариваемый брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ был удостоверен нотариусом, которым установлено соответствие содержания договора волеизъявлению сторон, разъяснены положения о сути договора, его последствиях, основаниях признания сделки недействительной; воля каждого супруга была сформирована свободно, самостоятельно, без принуждения, заключение брачного договора не было обусловлено какими-то обстоятельствами или условиями, в том числе запретом для ФИО9 распоряжаться переданным ей имуществом, по условиям договора согласие другого супруга на распоряжение имуществом, перешедшим в личную собственность ФИО9, не требуется. Обстоятельств, вынуждающих истца заключить брачный договор, на указанных в нем условиях, судом не установлено. Также указав, что поскольку оснований для признания брачного договора недействительным судом не установлено, оснований для признания последующей сделки в виде договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО9 и ФИО5, недействительными, не имеется, поскольку указанная сделка совершена в отношении единоличной собственности, принадлежащей ФИО9, права ФИО2, а в настоящее время его наследника по завещанию ФИО1 не затрагивают и не нарушают, согласия ФИО6 на совершение сделок по основаниям ст. 35 СК РФ в силу закона не требовалось.

Судебная коллегия не усматривает оснований для отмены либо изменения решения суда первой инстанции ввиду следующего.

Согласно ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Согласно п. 1 ст. 9 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

На основании положений ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии со статьей 40 Семейного кодекса Российской Федерации брачным договором признается соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения.

В силу статьи 41 Семейного кодекса Российской Федерации брачный договор может быть заключен как до государственной регистрации заключения брака, так и в любое время в период брака (абзац 1 пункта 1).

Брачный договор заключается в письменной форме и подлежит нотариальному удостоверению (пункт 2).

Пунктом 1 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации определено, что брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (статья 34 настоящего Кодекса), установив режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов.

Брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и в отношении будущего имущества супругов.

Супруги вправе определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных расходов; определить имущество, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака, а также включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся имущественных отношений супругов.

Брачный договор не может ограничивать правоспособность или дееспособность супругов, их право на обращение в суд за защитой своих прав; регулировать личные неимущественные отношения между супругами, права и обязанности супругов в отношении детей; предусматривать положения, ограничивающие право нетрудоспособного нуждающегося супруга на получение содержания; содержать другие условия, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение или противоречат основным началам семейного законодательства.

В силу п. 15 Постановления Пленума от 5 ноября 1998 года № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», если брачным договором изменён установленный законом режим совместной собственности, то суду при разрешении спора о разделе имущества супругов необходимо руководствоваться условиями такого договора. При этом следует иметь в виду, что в силу пункта 3 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации условия брачного договора о режиме совместного имущества, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение (например, один из супругов полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака), могут быть признаны судом недействительными по требованию этого супруга.

Статьёй 44 Семейного кодекса Российской Федерации установлены общие и специальные основания для признания брачного договора недействительным.

Брачный договор считается ничтожным, по общим основаниям, если он заключен: с нарушениями требований закона или иных правовых актов (ст. 168 ГК РФ); с нарушением установленной законом нотариальной формы (п. 1 ст. 165 ГК РФ); лишь для вида, без намерения создать правовые последствия (мнимая сделка) (п. 1 ст. 170 ГК РФ); с целью прикрыть другую сделку (притворная сделка) (п. 2 ст. 170 ГК РФ); с лицом, признанным недееспособным (п. 1 ст. 171 ГК РФ), или между недееспособными супругами.

Оспоримым брачный договор может быть признан в случае, если заключен под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ); заключен под влиянием обмана, насилия, угрозы, стечения тяжелых обстоятельств (кабальная сделка) (ст. 179 ГК РФ).

Оценив представленные доказательства в их совокупности, в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь ст. 44 Семейного кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отказе в удовлетворении исковых требований истца о признании брачного договора недействительным, поскольку у истца отсутствует право оспаривать брачный договор по условиям, что он ставит супруга в крайне неблагоприятное положение.

Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции соглашается, поскольку они основаны на правильном применении норм материального и процессуального права и представленных сторонами доказательствах, которые всесторонне и тщательно исследованы судом и которым судом в решении дана надлежащая правовая оценка.

В соответствии с п. 2 ст. 44 Семейного кодекса Российской Федерации суд может признать брачный договор недействительным полностью или частично по требованию одного из супругов, если условия договора ставят этого супруга в крайне неблагоприятное положение.

Таким образом положения п. 2 ст. 44 Семейного кодекса Российской Федерации направлены на защиту имущественных прав сторон брачного договора и обеспечение баланса их законных интересов.

В пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" разъяснено, что имущественные права и обязанности не входят в состав наследства, если они неразрывно связаны с личностью наследодателя, а также если их переход в порядке наследования не допускается ГК РФ или другими федеральными законами (статья 418, часть вторая статьи 1112 ГК РФ).

ФИО1, являясь наследником по завещанию, не имеет права оспаривать брачный договор от ДД.ММ.ГГГГ в соответствии с положения указанной правовой нормы, поскольку указанное право связано с личностью супруга (наследодателя) – ФИО6 и в силу части 2 статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации не переходит к его наследникам в результате универсального правопреемства.

Наследники имеют право оспаривать брачный договор на основании положений ст. 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, однако судом оснований для признания брачного договора недействительным в соответствии с положениями данных правовых норм, не установлено.

Согласно ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в "Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2025)" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 08.10.2025), в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление Пленума от 23 июня 2015 г. N 25) разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Разъясняя эту правовую норму, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указывает, что по смыслу данной статьи при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (пункт 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

В связи с этим в качестве элемента, имеющего ключевое значение для признания того или иного юридически значимого акта сделкой, закон и судебная практика принимают не столько истинную волю лица, составляющую внутреннюю, субъективную сторону, сколько внешнее проявление воли лица - волеизъявление, непосредственно порождающее определенные гражданско-правовые последствия.

Вопросы об истинной воле лица, о ее отличии от волеизъявления, равно как и о свободном характере ее формирования возникают только в строго определенных законом случаях, являющихся основаниями для признания заключенной лицом сделки недействительной в связи с теми или иными пороками воли или волеизъявления (недееспособность стороны, совершение сделки под влиянием заблуждения, обмана, насилия или угрозы либо неблагоприятных обстоятельств и прочее).

При этом в большинстве приведенных в законе случаев указанные пороки являются основанием не ничтожности, а оспоримости совершенных сделок, то есть эти пороки таковы, что законодатель допускает их оспаривание только ограниченным кругом лиц (стороной такой сделки или иным лицом, поименованным в законе) в исковом порядке в течение ограниченного срока исковой давности (статья 166, пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Более того, в определенных случаях возможность оспаривания таких сделок законодатель связывает с необходимостью оценки поведения другой стороны сделки, допуская признание ее недействительной, только если контрагент знал или должен был знать о порочности (например, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также позволяет сохранить сделку и даже в исключительных случаях признать ничтожную сделку действительной, если устранение обстоятельств порочности является возможным (пункт 4 статьи 178, пункт 2 статьи 171 и пункт 2 статьи 172 Гражданского кодекса Российской Федерации соответственно).

Кроме того, если сделка нарушает установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений статьи 10 и пункта 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункты 7 и 8 постановления Пленума от 23 июня 2015 г. N 25).

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

Указанной нормой предусмотрены последствия недействительности сделки по признаку притворности: к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Таким образом, для признания прикрывающей сделки недействительной в связи с ее притворностью суду необходимо установить, что действительная воля всех сторон сделки была направлена не на возникновение правовых последствий, вытекающих из заключенной сделки, а на заключение иной (прикрываемой) сделки со всеми существенными условиями такой сделки.

В пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" сформулирована правовая позиция относительно притворных сделок (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации) и в абзаце третьем названного пункта указано на то, что притворной также считается сделка, которая совершена на иных условиях (при установлении факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму).

В предмет доказывания по делам о признании притворных сделок недействительными входят факт заключения сделки, действительное волеизъявление сторон на совершение прикрываемой сделки, обстоятельства заключения договора и несоответствие волеизъявления сторон их действиям.

Принимая во внимание приведенные выше обстоятельства и нормы права в их совокупности, по мнению судебной коллегии, разрешая спор, отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, разрешая дело в пределах основания и предмета заявленного спора, руководствуясь вышеприведенными нормами закона, с учетом установленных обстоятельств, принимая во внимание позицию лиц, участвующих в деле, обоснованно исходил из того, что оспариваемый брачный договор подписан ФИО6 и ФИО9 лично, составлен в установленном законом порядке в письменной форме, нотариально удостоверен, ФИО6 не препятствовал подаче ФИО9 заявления в регистрирующий орган о переходе права собственности на основании заключенного между ними брачного договора.

При заключении брачного договора волеизъявление ФИО6 было направлено на распоряжение имуществом, в брачном договоре супруги предусмотрели режим раздельной собственности на имущество, приобретенное в период брака, а именно в отношении спорной квартиры по адресу: 

<

адрес>. Спорная квартира по условиям брачного договора перешла в личную собственности ФИО9

Более того стороны предусмотрели, что после заключения брачного договора не требовалось согласие супруга на распоряжение имуществом, перешедшим в личную собственность ФИО9 на основании брачного договора. При заключении брачного договора стороны были ознакомлены нотариусом с правовыми последствиями избранного ими правового режима имущества. ФИО6 брачный договор подписал добровольно, собственноручно, ему разъяснены положения ст.256 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст.40-44 Семейного кодекса Российской Федерации.

При этом, вопреки доводам апеллянта, в силу того, что на момент разрешения возникшего спора судом первой инстанции ФИО6 умер, оснований для признания брачного договора недействительным поскольку условия договора ставили его в крайне неблагоприятное положение, не имелось, указанное право связано с личностью супруга (наследодателя) и в силу части 2 статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации не переходит к его наследнику ФИО1 в результате универсального правопреемства.

Разрешая требования истца ФИО1, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии правовых оснований для признания оспариваемых сделок недействительными на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

ФИО3 являясь собственником спорной квартиры, в силу положений п. 2 ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, была вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ей имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам.

В соответствии со статьей 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса (п.1).

Обещание безвозмездно передать кому-либо вещь или имущественное право либо освободить кого-либо от имущественной обязанности (обещание дарения) признается договором дарения и связывает обещавшего, если обещание сделано в надлежащей форме (пункт 2 статьи 574) и содержит ясно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности (п.2).

Обещание подарить все свое имущество или часть всего своего имущества без указания на конкретный предмет дарения в виде вещи, права или освобождения от обязанности ничтожно.

Договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя, ничтожен (п.3).

Вопреки доводам апеллянта договор дарения спорной квартиры, заключенный между ФИО9 и ФИО5 не содержит условия передачи квартиры ФИО5 после смерти ФИО9, и опровергается содержанием п. 11 договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что договор вступает в силу с момента подписания сторонами, право собственности ФИО5 на квартиру зарегистрировано ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, сделки (брачный договор и последующий договор дарения) исполнены сторонами, договор дарения не содержит встречного обязательства одаряемой ФИО5, не предусматривает передачу дара после смерти дарителя, доказательств того, что действительная воля сторон сделок была направлена не на возникновение правовых последствий, вытекающих из заключенных сделок, истцом ФИО1 в нарушение положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено. Оснований считать, что указанная сделка нарушает установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, не имеется. Наличие родственных связей между дарителем и одаряемой само по себе не свидетельствует о недобросовестности сторон сделки, закон не содержит запретов на заключение сделок между родственниками.

В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия отмечает, что ФИО1 не заявлялось требований о признании брачного договора, договора дарения недействительными по основаниям, предусмотренным ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, что следует из материалов дела, содержания апелляционной жалобы, ее пояснений в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции.

Оценив представленные по делу доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, проанализировав условия оспариваемого брачного договора, руководствуясь нормами статей 166, 167, 179 ГК РФ, разъяснениями, содержащимися в п. 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", нормами статей 40, 41, 42, 44 СК РФ, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что оснований для признания брачного договора недействительным как заключенным под влиянием обмана не имеется, поскольку истцом не представлено относимых и допустимых доказательств по делу, свидетельствующих о том, что брачный договор заключен ФИО6 под влиянием обмана со стороны супруги ФИО9, которая впоследствии заключила сделку по дарению спорной квартиры своей внучке ФИО5

В пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 ГК РФ). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 ГК РФ). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключений сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Бремя доказывания данных фактов лежит в данном случае на лице, оспаривающем сделку по указанным основаниям.

В силу абзаца 3 пункта 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделка, совершённая под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Между тем, ни одно из условий, перечисленных в части 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации не установлено применительно к настоящему спору, поскольку содержание брачного договора не свидетельствует о том, что ФИО6 в момент его заключения не обладал достоверными сведениями о существенных условиях договора.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на исследованных судом доказательствах, которым дана аргументированная правовая оценка, при этом мотивы, по которым суд пришел к указанным выводам, исчерпывающим образом изложены в решении суда и являются обоснованными.

В целом апелляционная жалоба не содержит фактов, которые не были проверены или учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, влияли бы на обоснованность и законность судебного акта, и, по сути, направлены на переоценку установленных судом обстоятельств.

Между тем по смыслу положений ст. 330 ГПК РФ несогласие с решением суда первой инстанции либо другая точка зрения стороны на то, как могло быть рассмотрено дело, сами по себе не являются основанием для отмены или изменения судебного решения.

При рассмотрении дела суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства, дал надлежащую оценку собранным и исследованным в судебном заседании доказательствам, нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену решения суда в обжалуемой части, не допустил.

Обстоятельств, влекущих безусловную отмену решения суда, предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебной коллегией не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь частью 1 статьи 327.1, статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Ленинского районного суда г. Кемерово Кемеровской области от 18 сентября 2025 года – оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ФИО1 – ФИО4 – без удовлетворения.

Председательствующий Л.А. Молчанова

Судьи Я.Я. Тютюник

С.И. Жилин

Мотивированное апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 30.01.2026 года.