РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 27GV0008-01-2019-000242-22

18 июля 2019 г. г. Уссурийск

Уссурийский гарнизонный военный суд в составе: 

председательствующего Попова Д.И.,

при секретаре судебного заседания Грибановой А.С.,

с участием заместителя военного прокурора 33 военной прокуратуры гарнизона 

<

данные изъяты> ФИО1 помощников военного прокурора этой же прокуратуры 

<

данные изъяты> ФИО2 и 

<

данные изъяты> ФИО3

представителя истца ФИО10,

ответчика ФИО11 и его представителя ФИО12,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению заместителя военного прокурора 33 военной прокуратуры гарнизона о взыскании с военнослужащего войсковой части № 

<

данные изъяты> ФИО11 денежных средств в счет возмещения причиненного материального ущерба, 

установил:

Заместитель военного прокурора 33 военной прокуратуры гарнизона обратился в военный суд с исковым заявлением, в котором, с учетом уточненных требований, просил взыскать с ФИО11 денежные средства в сумме 224775,20 рублей в счет возмещения причиненного материального ущерба.

В обоснование иска указано, что ФИО11 25 сентября 2017 года под отчет было принято военное имущество – установка ДДУ-1 на базе автомобиля 

<

данные изъяты>, которая впоследствии, при передаче ФИО11 дел и должности другому должностному лицу, оказалась разукомплектованной.

Представитель истца ФИО10 в судебном заседании поддержал исковые требования прокурора, пояснив, что в январе 2017 года ФИО11 при приеме дел и должности командира роты обеспечения войсковой части № была принята установка ДДУ-1 на базе автомобиля 

<

данные изъяты> в полностью исправном и комплектном состоянии. При передаче указанной техники из батальона материального обеспечения в медицинскую роту в октябре 2018 года был выявлен факт ее разокумплектования и отсутствия части специального оборудования, что свидетельствует об утрате имущества ФИО11 как материально-ответственным лицом.

Ответчик ФИО11 исковые требования не признал, пояснив, что перечисленное в исковом заявлении военное имущество и специальное оборудование он не утрачивал, поскольку оно уже отсутствовало на установке ДДУ-1 в момент приема им дел и должности. Указать на отсутствие имущества в соответствующих актах и накладных при передаче ему имущества он не мог ввиду отсутствия в воинской части технического описания данной единицы техники. 

Представитель ответчика ФИО12, поддерживая доводы своего доверителя, указал, что военным прокурором и представителем истца не представлено доказательств утраты ФИО11 перечисленного в иске имущества. Ссылаясь в обоснование своей позиции на показания свидетелей ФИО4 и ФИО5, ФИО12 пояснил, что на момент приема ФИО11 установки ДДУ-1 большая часть имущества и специального оборудования на ней отсутствовала, что исключает полную материальную ответственность ответчика.

Свидетели ФИО4 и ФИО5, допрошенные по ходатайству ответчика, каждый в отдельности суду пояснили, что в составе комиссии принимали участие в проверке технического состояния передаваемого ответчику военного имущества, в том числе единицы специальной медицинской техники - автомобиля 

<

данные изъяты> и комплекса ДДУ-1, на которой какого-либо специального оборудования не имелось. 

Исследовав материалы дела и выслушав пояснения участников процесса, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 1 ст. 28 Федерального закона «О статусе военнослужащих" военнослужащий, в зависимости от характера и тяжести совершенного им правонарушения привлекается, в том числе, к материальной ответственности в соответствии с федеральными законами.

Согласно ст. 5 Федерального закона, военнослужащие, которым имущество было передано под отчет для хранения, перевозки, выдачи, пользования и других целей, несут материальную ответственность в полном размере причинённого ущерба.

В соответствии с ч. 3 ст. 32 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» условия контракта о прохождении военной службы включают в себя обязанность военнослужащего добросовестно исполнять все общие, должностные и специальные обязанности, установленные законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Статьями 144, 145 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 г. N 1495 (далее - Устав), предусмотрено, что командир роты в мирное и военное время отвечает, помимо прочего, за состояние и сохранность вооружения, военной техники и другого военного имущества роты, за ведение ротного хозяйства и обязан: организовывать своевременное получение, правильную эксплуатацию и ремонт вооружения, военной техники и другого военного имущества роты; проверять не реже одного раза в месяц их наличие, состояние и учет; всегда точно знать наличие, состояние вооружения, военной техники и другого военного имущества роты; сличать один раз в месяц данные ротного учета материальных средств с учетными данными полка; руководить ротным хозяйством.

В силу ст. 242, 268, 269 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 3 июня 2014 г. N 333 (далее - Руководство), должностные лица соединения (воинской части), в том числе командир роты, осуществляющие хозяйственную деятельность, выполняют обязанности в соответствии с Уставом и обязаны организовывать: хранение, сбережение и освежение запасов материальных ценностей, а также эксплуатацию, ремонт и техническое обслуживание вооружения, военной и специальной техники; принимать меры по предотвращению утрат материальных ценностей; организовывать контроль и устранение выявленных недостатков; организовывать ведение учета имущества.

Согласно контракту о прохождении военной службы, заключенному между начальником Челябинского высшего военного автомобильного командно-инженерного училища и ФИО11 2 марта 2010 года на время обучения последнего в военном-учебном заведении и на пять лет военной службы после его окончания, ФИО11 добровольно дал обязательство в течение установленного контрактом срока добросовестно исполнять все общие, должностные и специальные обязанности военнослужащих, установленные законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Приказом 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО11 был назначен на должность 

<

данные изъяты> войсковой части №, на которой проходил военную службу до назначения его приказом 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ № на должность 

<

данные изъяты> и принятия им дел и должности 1 декабря 2018 года.

Как усматривается из акта приема и передачи дел и должности от 26 января 2017 года ФИО11 были приняты дела и должность 

<

данные изъяты> войсковой части №, в том числе вооружение и военная техника подразделения, включая установку ДДУ-1 на базе автомобиля 

<

данные изъяты>.

В этот же день согласно акту технического состояния в присутствии ФИО11, а также членов комиссии – ФИО6, ФИО7, ФИО5 и ФИО8 проверено техническое состояние передаваемого автомобиля 

<

данные изъяты>, по результатам чего отсутствия специального оборудования на указанной единице техники не выявлено.

25 сентября 2017 года ФИО11 по накладной № в одностороннем порядке получена установка ДДУ-1 на базе указанного автомобиля. При этом как усматривается из накладной, имущество находилось в технически исправном состоянии. Сведений об отсутствии на установке ДДУ-1 какого-либо специального оборудования в накладной не содержится.

На основании приказа командира войсковой части № от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО11 предписано передать специальную медицинскую технику 

<

данные изъяты>. 

Согласно рапорту 

<

данные изъяты> ФИО9 от 19 октября 2018 года при осмотре передаваемой специальной медицинской техники – установки ДДУ-1 на базе автомобиля 

<

данные изъяты> было выявлено отсутствие части специального оборудования, входящего в комплекс - электроагрегатов, отопительной установки, банно-помывочного комплекса и др.

Эти же обстоятельства подтверждаются дефектационной ведомостью № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой по результатам дефектовки установки ДДУ-1, проведенной начальниками инженерной и автомобильной служб, выявлено отсутствие специального оборудования в количестве 24 наименований.

На основании указанного рапорта 

<

данные изъяты> войсковой части № проведено административное расследование, по результатам которого установлена виновность ФИО11 в утрате военного имущества. 

Согласно разделам 1.3, 4 технического описания и технических условий, соответственно, специальное оборудование и имущество, перечисленное в исковом заявлении, входит в комплект установки ДДУ-1, размещаемой на базе шасси автомобиля. 

Как следует из справки-расчета от ДД.ММ.ГГГГ № общая стоимость недостающего специального оборудования установки ДДУ-1 с учетом степени его износа составила 224 775 рублей 20 копеек.

Данный расчет, который не оспаривался сторонами по делу, проверен судом и является верным, поскольку составлен с соблюдением требований ч. 2 ст. 6 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», а также Порядка обеспечения Вооруженных Сил Российской Федерации бронетанковым и автомобильным имуществом», утвержденного Приказом Министра обороны Российской № от ДД.ММ.ГГГГ.

Как усматривается из сообщения начальника филиала № 1 ФКУ «Управление финансового обеспечения Министерства обороны РФ» от 10 июня 2019 года, сумма причиненного утратой военного имущества материального ущерба занесена в книгу недостач 

<

данные изъяты> войсковой части №. 

Приведенные выше доказательства в своей совокупности указывают на то, что ФИО11, как материально-ответственным лицом - командиром роты, непосредственно отвечающим за состояние и сохранность военного имущества подразделения, 25 сентября 2017 года на основании накладной на внутреннее перемещение основных средств, т.е. документа первичного учета, предусмотренного Постановлением Госкомстата РФ от 21.01.2003 N 7 "Об утверждении унифицированных форм первичной учетной документации по учету основных средств", получена технически исправная и комплектная специальная медицинская техника – установка ДДУ-1 на базе автомобиля 

<

данные изъяты>, в которой на момент ее передачи в другое подразделение 19 октября 2018 года выявлено отсутствие специального оборудования и иного военного имущества.

В период исполнения обязанностей командира роты ФИО11 был обязан организовать надлежащее хранение, сбережение военного имущества роты, в том числе переданной ему под отчет и пользования специальной медицинской техники, а также принимать меры по предотвращению утрат материальных ценностей, организовывать ведение учета имущества. Однако выявленный факт утраты материальных ценностей свидетельствуют о том, что данные обязанности ФИО11 надлежащим образом не выполнялись, что привело к причинению по вине ответчика материального ущерба государству.

Доводы ФИО11 и его представителя о передаче некомплектной техники и невозможности проверки ее комплектности вследствие отсутствия технического описания военный суд находит несостоятельными, поскольку они опровергаются актом проверки технического состояния от 26 января 2017 года, а также накладной на внутреннее перемещение объектов основных средств от 25 сентября 2017 года, содержание которых указывает на техническую исправность и комплектность переданной ФИО11 установки ДДУ-1.

По этим же основаниям суд подвергает сомнению показания свидетелей ФИО7 и ФИО5 о принятии ответчиком некомплектного имущества, поскольку в подписанном ими акте проверки технического состояния автомобиля сведений об отсутствии какого-либо оборудования не имеется. 

Само по себе возможное отсутствие у ФИО11 технического описания комплекса ДДУ-1 не препятствовало ему как командиру роты и должностному лицу, обладающему высшим образованием в сфере автомобильного хозяйства Вооруженных Сил Министерства обороны РФ, определить некомплектность переданного ему военного имущества, поставив командование части в известность об отсутствии специального оборудования, входящего в состав установки ДДУ-1. 

Вместе с тем ни после проверки технического состояния указанной техники, ни ее принятии по накладной 25 сентября 2017 года, рапорты о некомплектности переданной техники ФИО11 не составлялись и о недосдаче военного имущества ответчик установленным порядком командованию не докладывал. 

Карточки некомплектности медицинской техники, предусмотренные Приказом Министра обороны Российской Федерации от 28 марта 2008 года № 139 «О формах документов, используемых в финансово-хозяйственной деятельности Вооруженных Сил Российской Федерации», ФИО11 при передаче ему комплекса ДДУ-1 также не составлялись, что подтверждено самим ответчиком в судебном заседании.

При таких данных ссылка ответчика и его представителя на недоказанность причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО11 и утратой военного имущества, равно как и на отсутствие у последнего реальной возможности своевременного обнаружения некомплектности переданного ему под отчет специального оборудования является необоснованной.

С учетом изложенного суд считает заявленные военным прокурором требования обоснованными и подлежащими удовлетворению в полном объеме.

Принимая во внимание, что исковые требования истца удовлетворены в полном объеме, на основании ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина в сумме 5447,75 рублей, от уплаты которой истец освобожден, подлежит взысканию с ответчика в доход бюджета Уссурийского городского округа Приморского края. 

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, военный суд 

решил:

Исковое заявление заместителя военного прокурора 33 военной прокуратуры гарнизона о взыскании с ФИО11 денежных средств в счет возмещения причиненного материального ущерба удовлетворить.

Взыскать с ФИО11 в пользу филиала № 1 Федерального казенного учреждения «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по Приморскому краю» денежные средства в сумме 224775 (двести двадцать четыре тысячи семьсот семьдесят пять) рублей 20 (двадцать) копеек. 

Взыскать с ФИО11 в доход бюджета Уссурийского городского округа Приморского края 5447 (пять тысяч четыреста сорок семь) рублей 75 копеек в счет возмещения судебных расходов, связанных с уплатой государственной пошлины.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тихоокеанский флотский военный суд через Уссурийский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме, т.е. с 23 июля 2019 года.

Судья