Судья: Пересечанская А.С. Дело № 22 – 34/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Калининград 30 января 2026 года

Калининградский областной суд в составе:

председательствующего Коренькова В.А.,

при секретаре Алексенко А.А.,

с участием помощника судьи Щеголевой А.А.,

прокуроров Суховиева В.С., Черновой И.В.,

осужденного К.,

его защитника – адвоката Абабкова В.В.,

потерпевших ФИО1, ФИО2,

представителя потерпевшей ФИО2 – адвоката Гуляевой Т.В.,

рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по апелляционным представлению государственного обвинителя Марусенко Э.Э., жалобам защитника осужденного К. – адвоката Абабкова В.В., осужденного К., потерпевшей ФИО2, потерпевшей ФИО1 на приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда от 17 ноября 2025 года, по которому

К., родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 108 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы на срок 1 год 10 месяцев.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ возложены ограничения: не изменять место жительства, не выезжать за пределы ГО «Город Калининград», без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; возложена обязанность на К. являться в указанный специализированный государственный орган один раз в месяц для регистрации в установленные данным органом дни.

В соответствии с ч. 3 ст. 72 УК РФ в срок отбытия наказания зачтено время содержания К. под стражей с 18 декабря 2023 года по 23 октября 2024 года, из расчета один день содержания под стражей за два дня ограничения свободы.

Взыскано с К. в пользу потерпевшей ФИО1 – 300 000 рублей, в пользу ФИО2 – 200 000 рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Доложив материалы дела и существо апелляционных представления и жалоб, заслушав выступление прокурора Черновой И.В. об изменении приговора по доводам апелляционного представления, выступления осужденного ФИО3 и его адвоката ФИО19, поддержавших доводы апелляционных жалоб об отмене приговора и оправдании К., выступления потерпевших ФИО1, ФИО2 и адвоката Гуляевой Т.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб об отмене приговора и возвращении уголовного дела прокурору, суд

УСТАНОВИЛ:

К. признан виновным в том, что в период с 03.42 часов до 03.48 часов 18 декабря 2023 года, находясь на лестничной площадке около 

<

адрес>. 59 по 

<

адрес> в 

<

адрес>, превышая пределы необходимой обороны, имеющимся при себе ножом, нанес ФИО4 не менее двух ударов в грудную клетку, причинив проникающее колото-резаное ранение груди слева с повреждением легких, осложнившееся развитием кровопотери, которое явилось непосредственной причиной смерти ФИО7, и не менее одного удара в область левой голени, причинившее легкий вред здоровью ФИО4, не состоящее в причинной связи с наступлением смерти последнего.

Преступление совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Государственный обвинитель Марусенко Э.Э. в апелляционном представлении находит приговор подлежащим изменению в связи с неправильным применением уголовного закона и несправедливостью назначенного наказания. Указывает, что суд первой инстанции, признавая в качестве смягчающего наказание обстоятельства противоправное поведение потерпевшего ФИО4, выразившееся в нанесении телесных повреждений К., допустил неправильное применение уголовного закона. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 61 УК РФ обстоятельства, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса РФ в качестве признака преступления, не могут повторно учитываться при назначении наказания в качестве смягчающих. Вместе с тем противоправное поведение потерпевшего охватывается диспозицией ч. 1 ст. 108 УК РФ, поскольку является обязательным элементом состава преступления — посягательством, послужившим поводом для обороны, при нарушении виновным условий ее правомерности. В связи с этим государственный обвинитель делает вывод, что учет противоправного поведения потерпевшего в качестве самостоятельного смягчающего обстоятельства противоречит прямому запрету, установленному ч. 3 ст. 61 УК РФ, и потому является недопустимым. Настаивает, что приговор суда первой инстанции подлежит изменению путем исключения из числа смягчающих наказание обстоятельств противоправного поведения потерпевшего и усиления назначенного осужденному наказания.

Адвокат Абабков В.В. в апелляционной жалобе в защиту осужденного К. отмечает, что приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда от 17 ноября 2025 года не соответствует требованиям законности, обоснованности и справедливости, поскольку постановлен с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона и основан на недопустимых доказательствах. Указывает, что в основу приговора положены доказательства, полученные с нарушением права К. на защиту. Адвокат настаивает, что при направлении К. 18 декабря 2023 года на медицинское освидетельствование он фактически уже был задержан и обладал статусом подозреваемого, в связи с чем участие защитника при проведении данного процессуального действия являлось обязательным. Указывает, что освидетельствование было проведено без вынесения постановления следователя и с нарушением требований ст. 179 УПК РФ, вследствие чего справка ГБУЗ «Наркологический диспансер Калининградской области» от 21 декабря 2023 года является недопустимым доказательством, однако суд необоснованно сослался на нее, признав К. совершившим преступление в состоянии опьянения.Защитник указывает, что суд незаконно отказал в удовлетворении ходатайства о вызове и допросе следователя ФИО5, несмотря на наличие существенных противоречий, связанных с датами рассмотрения ходатайств о назначении дополнительных судебных экспертиз. Отмечает, что постановления об отказе в назначении экспертиз были вынесены до начала их производства, что может свидетельствовать о нарушении процессуального порядка либо о заинтересованности эксперта. Вместе с тем, суд положил в основу приговора показания руководителя следственного органа ФИО8, которые, как указывает защитник, основаны на предположениях, что в силу ч. 2 ст. 75 УПК РФ делает их недопустимыми. Адвокат настаивает, что судом были нарушены принципы состязательности и равноправия сторон, поскольку по ходатайству государственного обвинителя были оглашены показания свидетеля ФИО14, данные на предварительном следствии, до ее допроса в качестве свидетеля стороны защиты, что ограничило право защиты на представление и исследование доказательств. Защитник указывает, что выводы судебных медицинских экспертиз № и № содержат неустраненные противоречия относительно механизма причинения телесных повреждений, приведших к смерти потерпевшего, а также противоречат заключению экспертизы №, которой суд не дал надлежащей оценки. Отмечает, что эксперт ФИО9 не устранил данные противоречия в ходе допроса в судебном заседании, а его пояснения лишь усилили неясность механизма образования повреждений. Адвокат настаивает, что при производстве предварительного расследования и судебного разбирательства не была назначена обязательная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза с учетом существа обвинения по ч. 1 ст. 108 УК РФ, что противоречит требованиям ст. 196 УПК РФ и разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ. Указывает, что ранее проведенная экспертиза не учитывала состояние необходимой обороны и обстоятельства опьянения, в связи с чем ходатайство защиты о возвращении дела прокурору было необоснованно оставлено без внимания. Защитник отмечает, что действия К. носили характер необходимой обороны, поскольку потерпевший ФИО7, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, незаконно проник в жилище, внезапно применил насилие в отношении К., нанес удары в жизненно важный орган - голову, при этом обстановка, скоротечность конфликта и ограниченное пространство исключали иные способы защиты. Указывает, что совокупность доказательств подтверждает факт борьбы и соответствие примененных К. способов защиты характеру и опасности посягательства. В связи с изложенным защитник настаивает, что допущенные судом первой инстанции нарушения являются существенными, повлияли на выводы суда и принятие решения по существу дела, а потому приговор подлежит отмене, а уголовное дело - прекращению за отсутствием в действиях К. состава преступления.

Осужденный К. в апелляционной жалобе отмечает, что приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда является незаконным и подлежит отмене, поскольку его действия носили характер необходимой обороны и не образуют состава преступления. Настаивает, что вывод суда о возможности избежать применения насилия является ошибочным и не основан на фактических обстоятельствах дела, так как конфликт развивался стремительно, продолжался не более 2-3 минут и представлял реальную угрозу его жизни и безопасности семьи. Осужденный указывает, что изначально уголовное преследование осуществлялось с грубыми нарушениями закона: ему необоснованно было предъявлено обвинение по ч.1 ст.105 УК РФ, незаконно избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, несмотря на очевидные признаки самообороны, при том, что по ч. 1 ст. 108 УК РФ такая мера пресечения законом не предусмотрена. Он отмечает, что следователи ФИО5 и ФИО6 систематически нарушали его право на защиту, вносили в процессуальные документы недостоверные сведения о фактических обстоятельствах происшествия, в том числе о том, что телесные повреждения ему причинили неизвестные лица и что потерпевший якобы не находился в его квартире, что впоследствии опровергнуто итоговой квалификацией его действий. Осужденный указывает, что судебные экспертизы, включая психиатрическую и ситуационную, назначались и проводились с нарушением закона, на основе заведомо искаженных исходных данных, а выводы экспертов противоречат друг другу и материалам дела, однако данные противоречия судом не были устранены и надлежащей оценки им не дано. Он подчеркивает, что суд первой инстанции допустил обвинительный уклон, необоснованно отверг доказательства защиты, отдал предпочтение противоречивым доказательствам обвинения, отказал в удовлетворении обоснованных ходатайств, в том числе о возвращении дела прокурору и о вызове и допросе следователя ФИО5 Осужденный отмечает, что были нарушены принципы равенства и состязательности сторон: свидетель защиты был допрошен как свидетель обвинения, суд приобщил видеозапись, представленную потерпевшими, но отказал в исследовании телефонного разговора, имеющего значение для дела. Он указывает, что был существенно ограничен в праве на защиту при подготовке и выступлении в судебных прениях, поскольку суд без достаточных оснований отказал ему во времени для подготовки, что повлияло на исход дела. Осужденный настаивает, что выводы суда о превышении пределов необходимой обороны противоречивы и не согласуются с установленными судом же обстоятельствами о продолжении насилия со стороны потерпевшего, который наносил ему удары, в том числе в область головы. Он указывает, что ему необоснованно вменено причинение отдельных телесных повреждений потерпевшему, при отсутствии доказательств его вины и при наличии экспертных выводов, допускающих их причинение самим потерпевшим. Осужденный отмечает, что судом не дана оценка доводам о неверном определении места причинения смертельных повреждений, а также допущены противоречия в выводах о его состоянии опьянения. Подводя итог, он настаивает, что умысла на причинение смерти потерпевшему у него не имелось, его действия были вызваны внезапным нападением в жилище, реальной угрозой жизни и здоровью, и потому просит апелляционный суд отменить обвинительный приговор и вынести оправдательный приговор в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Потерпевшая ФИО2 в апелляционной жалобе считает, что судом дана неправильная юридическая квалификация действий К., в результате чего приговор является чрезмерно мягким и несправедливым.Потерпевшая отмечает, что вывод суда о том, что К. пресекал противоправные действия ФИО4, не соответствует фактическим обстоятельствам дела и исследованным доказательствам. Из описания событий в самом приговоре следует, что ФИО7, увидев в руке К. нож, опасаясь за свою жизнь и предотвращая его возможное применение, нанес удар кулаком в лицо и пытался удержать руку с ножом, что свидетельствует о правомерности его действий, а не об их противоправном характере.Потерпевшая указывает, что суд необоснованно признал действия ФИО7 противоправными, несмотря на то, что он действовал в целях самозащиты при реальной угрозе применения ножа. При этом суд не учел, что ФИО7 было известно о ранее совершенном К. аналогичном преступлении с применением ножа, за которое тот был осужден к длительному сроку лишения свободы, а версия К. о «самонатыкании» потерпевшего на нож уже ранее была признана судами несостоятельной. Потерпевшая настаивает, что суд необоснованно проигнорировал данные обстоятельства, подтверждающие устойчивый преступный способ поведения К., и ошибочно квалифицировал его действия как превышение пределов необходимой обороны, несмотря на наличие прямого умысла на убийство ФИО7, что подтверждается характером взаимоотношений между ними, возникшей неприязнью и неоднократными конфликтами из-за защиты ФИО7 своей родственницы от насилия со стороны К. Потерпевшая указывает, что суд положил в основу приговора преимущественно показания самого подсудимого, при этом показания свидетелей не подтверждают его версию о шумном и агрессивном поведении ФИО7 на лестничной площадке, а также не подтверждают обстоятельства, на которые ссылался К. в обоснование своей защиты.Потерпевшая отмечает, что выводы суда о причинении К. телесных повреждений именно действиями ФИО7 не подтверждены доказательствами, поскольку сам К. указывал лишь на один удар в лицо, а иных достоверных сведений о происхождении обнаруженных у него повреждений не установлено. Потерпевшая настаивает, что нанесение ударов ножом не вызывалось необходимостью пресечения каких-либо противоправных действий, поскольку, согласно показаниям самого К., после того как он вытолкнул ФИО7 из квартиры, конкретных обстоятельств нанесения ножевых ударов он пояснить не смог, что исключает состояние необходимой обороны. Потерпевшая указывает, что фактически судом установлены все признаки умышленного убийства, о чем свидетельствуют способ и орудие преступления, количество ударов, их локализация в области жизненно важных органов, а также выводы суда о том, что К. действовал умышленно, предвидел неизбежность наступления смерти и желал ее наступления, что подпадает под признаки преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ. Потерпевшая отмечает, что ее ходатайства и ходатайства представителя о возвращении уголовного дела прокурору для переквалификации обвинения по ч.1 ст.105 УК РФ судом фактически оставлены без надлежащего разрешения. Потерпевшая отмечает, что при назначении наказания суд необоснованно учел только положительные характеристики личности К., проигнорировав отрицательные данные, сведения о предыдущей судимости за аналогичное тяжкое преступление, отрицательные характеристики из исправительного учреждения и по месту работы, а также факты систематического насилия в быту. Потерпевшая настаивает, что суд необоснованно не признал отягчающим обстоятельством нахождение К. в состоянии наркотического опьянения в момент совершения преступления, несмотря на наличие медицинских документов, подтверждающих употребление им запрещенных веществ, и отсутствие выводов суда о том, что данное состояние не повлияло на его поведение. Потерпевшая указывает, что судом не учтено важное обстоятельство - наличие у погибшего на иждивении больного ребенка, страдающего аутизмом, что усугубляет тяжесть последствий преступления и имеет значение при оценке степени общественной опасности содеянного.Потерпевшая также отмечает, что размер компенсации морального вреда определен судом без учета глубины и длительности нравственных страданий, причиненных утратой близкого родственника, и не соответствует принципам разумности и справедливости. Настаивает на отмене приговора, признании неправильной квалификации действий К., применении закона о более тяжком преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 105 УК РФ, и удовлетворении гражданского иска в полном объеме.

Потерпевшая Потерпевший №2 указывает о несогласии с приговором, считает его чрезмерно мягким и несправедливым, а юридическую квалификацию действий К. - неправильной. Потерпевшая отмечает, что вывод суда о пресечении К. противоправных действий ее сына, ФИО7, не соответствует материалам уголовного дела и исследованным доказательствам. Даже из описания событий в приговоре следует, что ФИО7, увидев в руках К. нож, опасался за свою жизнь и в целях предотвращения его применения нанес удар в лицо и попытался удержать руку с ножом, что свидетельствует о правомерности его действий и отсутствии с его стороны противоправного посягательства. Потерпевшая указывает, что суд необоснованно проигнорировал тот факт, что ее сын знал о ранее совершенном К. тяжком преступлении с применением ножа, за которое тот был осужден Черняховским районным судом и отбыл свыше шести лет лишения свободы, а версия К. о самообороне и «самонатыкании» потерпевшего уже ранее была признана судами несостоятельной. Потерпевшая настаивает, что Ленинградский районный суд ошибочно квалифицировал действия К. как превышение пределов необходимой обороны, несмотря на наличие прямого умысла на убийство ФИО7, что подтверждается характером их взаимоотношений, возникшей личной неприязнью и конфликтами, связанными с тем, что ФИО7 защищал свою двоюродную сестру от избиений со стороны К. и требовал прекратить насилие. Потерпевшая отмечает, что суд положил в основу приговора преимущественно показания подсудимого, в то время как свидетели не подтверждают его утверждения о шумном и агрессивном поведении ФИО7 на лестничной площадке, а также не подтверждают версию о поиске им супруги в квартире К., поскольку последняя сообщала, что находилась дома и это было известно ФИО7Потерпевшая указывает, что вывод суда о причинении К. телесных повреждений именно действиями ФИО7 не подтвержден доказательствами, поскольку сам К. указывал лишь на один удар в лицо, а происхождение кровоподтеков на плече и коленном суставе не установлено, вследствие чего, выводы суда основаны на предположениях.Потерпевшая настаивает, что нанесение К. ударов ножом не было вызвано необходимостью пресечения каких-либо противоправных действий, поскольку даже по его собственным показаниям, он не может пояснить обстоятельства нанесения ножевых ранений и указывает, что они могли быть причинены во время возни, что исключает состояние необходимой обороны.Потерпевшая указывает, что фактически судом установлены обстоятельства умышленного убийства ее сына, что подтверждается способом и орудием преступления, характером и локализацией телесных повреждений, количеством нанесенных ударов в область жизненно важных органов, а также выводами суда о наличии у К. умысла, предвидении неизбежности смерти и желании ее наступления, что подпадает под признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ. Отмечает, что при таких обстоятельствах суд должен был вернуть уголовное дело прокурору для переквалификации обвинения, о чем заявлялось потерпевшей Потерпевший №3 и ее представителем, однако этого сделано не было.Потерпевшая указывает, что при назначении наказания суд учел лишь смягчающие обстоятельства и положительные данные о личности К., не приняв во внимание установленные материалами уголовного дела отрицательные сведения, в том числе данные о совершении им ранее аналогичного тяжкого преступления, отрицательную характеристику по месту отбытия наказания, систематическое насилие в быту и злоупотребление спиртными напитками. Потерпевшая настаивает, что суд необоснованно не признал отягчающим обстоятельством нахождение К. в состоянии наркотического опьянения в момент совершения преступления, несмотря на наличие медицинских документов, подтверждающих употребление им каннабиноидов, и отсутствие установленных судом обстоятельств, свидетельствующих о том, что данное состояние не повлияло на его поведение, а вывод суда о противоправном поведении потерпевшего является ошибочным не подтвержден доказательствами и повлиял на назначение наказания.Потерпевшая также отмечает, что размер компенсации морального вреда, присужденный судом, не соответствует тяжести перенесенных ею нравственных и физических страданий, связанных с утратой сына, и не отвечает принципам разумности и справедливости. В связи с изложенным потерпевшая настаивает на признании неправильной квалификации действий К., применении закона о более тяжком преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 105 УК РФ, и удовлетворении гражданского иска в полном объеме.

Проверив материалы уголовного дела с учетом доводов апелляционных представления и жалоб, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Виновность К. в убийстве, совершенном при превышении пределов необходимой обороны, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, подробно изложенных в приговоре.

Из показаний потерпевшей Потерпевший №1, супруги погибшего, следует, что утром ДД.ММ.ГГГГ ей позвонили из ритуальных служб и сообщили, что ее супруг погиб, и его труп обнаружен по адресу проживания К.. Несколько лет назад между Потерпевший №1 и К. произошел конфликт, в ходе которого К. бегал с ножом за Потерпевший №1

Допрошенная в судебном заседании потерпевшая ФИО2, сестра погибшего, показала, что около часа ночи 18 декабря 2023 года ФИО4 ушел из ее квартиры, а утром от сотрудников полиции ей стало известно о его убийстве.

Из показаний потерпевшей ФИО1, матери погибшего, следует, что 18 декабря 2023 года от своей дочери она узнала о смерти ФИО7, которого охарактеризовала, как мягкого и спокойного человека.

Из показаний свидетеля ФИО14, оглашенных в судебном заседании, следует, что около 03.30 часов 18 декабря 2023 года в домофон позвонил ФИО7, которому они сказали, чтобы он уходил. Через некоторое время ФИО7 стал сильно стучать во входную дверь, ее дочь стала плакать, в связи с чем она позвонила в полицию. ФИО7 продолжал сильно стучать в дверь, и когда ее открыли, ФИО7 стал ломиться в квартиру, в это время К. оттолкнул его от входной двери, а она убежала в комнату. Она слышала шум, но что происходило, не видела. Через некоторое время, по просьбе мужа она передала ему ремень, и позвонила в службу «112», сказав, что у ФИО7 ранение.

Вопреки доводам защиты, судом правильно разрешено ходатайство об оглашении показаний свидетеля ФИО14

Допрошенный в судебном заседании свидетель Свидетель №1, врач анестезиолог-реаниматолог показал, что ночью 18 декабря 2023 года он в составе бригады скорой медицинской помощи, выехал на ножевое ранение по адресу: 

<

адрес>. Прибыв на место, на лестничной площадке на 4 этаже был обнаружен лежащий на полу труп ФИО7, у которого в области грудной клетки слева и на задней поверхности левой голени были обнаружены раны. Находившийся там же мужчина из 

<

адрес> пояснил, что ФИО7 в ходе борьбы сам упал на нож.

Свидетель ФИО12, фельдшер скорой медицинской помощи, допрошенный в судебном заседании, и свидетель ФИО13, медицинская сестра – анестезист, показания которой были оглашены в судебном заседании, дали аналогичные показания.

В судебном заседании К. показал, что около 03.30 часов ДД.ММ.ГГГГ, его с супругой разбудил ФИО7, который находился в состоянии алкогольного опьянения и громко стучал, выламывая входную дверь его квартиры. На их просьбы успокоиться и прекратить стучать в дверь, ФИО7 не реагировал, в связи с чем его супруга - ФИО14 по телефону «112» вызвала наряд полиции. ФИО7 продолжал громко стучать в дверь, и когда проснулась и заплакала его дочь, они решили открыть входную дверь. Он знал, что ФИО7 крупнее и физически сильней его, в связи с чем он взял на кухне нож, чтобы, в случае опасности защитить себя и свою семью, полагая, что ФИО7 увидит нож, испугается и убежит. Когда ФИО14 открыла защелку двери, ФИО7 с силой открыл входную дверь наружу и вошел в коридор квартиры, и в этот момент он показал ФИО7 нож, который держал в правой руке. ФИО7 увидев нож, нанес ему удар кулаком правой руки в область левой скулы, и, одновременно, левой рукой схватил его за запястье правой руки, в которой находился нож. Он стал выталкивать ФИО7 на лестничную площадку, где они упали на пол, между ними завязалась борьба, они встали на ноги и снова падали, нож периодически переходил из его руки в руку ФИО7 и обратно. Когда они вновь поднялись на ноги, ФИО7, у которого шла кровь, держал нож в левой руке. Он крикнул ФИО14, чтобы она вызвала скорую медицинскую помощь, а сам стал помогать ФИО7 дойти до квартиры, но тот опустился на пол, он стал пережимать рану в районе груди, а также наложил жгут из ремня на левой ноге, где у ФИО7 также было повреждение. Ударов ножом ФИО7 он не наносил.

Свои показания К. подтвердил при проверке показаний на месте, указав место совершения преступления и последовательность своих действий, а именно как взял нож в руку, как показал нож ФИО7, как ФИО7 нанес ему удар по голове и как они вдвоем оказались на лестничной площадке, при этом способ получения ФИО7 телесных повреждений К. продемонстрировал с учетом своих предположений.

Показания, данные К. на предварительном следствии, являются допустимыми, нарушений требований ст.ст. 46 и 47 УПК РФ, регламентирующих порядок и условия допроса К. в качестве подозреваемого и обвиняемого, не установлено судом.

В материалах дела отсутствуют данные о применении к К. незаконных методов ведения следствия.

Все следственные действия с К. проводились в присутствии защитника. Защиту К. осуществлял квалифицированный адвокат, о расхождении позиции с которым К. не заявлял, каких-либо ходатайств о применении морального и физического воздействия со стороны сотрудников полиции при проведении следственных действий ни К., ни его защитник не заявляли.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, на лестничной площадке около 

<

адрес>. 59 по 

<

адрес> в 

<

адрес>, обнаружен труп ФИО7, на расстоянии 10 см от левой ладони трупа обнаружен и изъят кухонный нож, в 10 см от большого пальца левой ноги обнаружен и изъят сигаретный окурок, на стене лестничной площадки и на полу коридора 

<

адрес> обнаружены следы вещества бурого цвета.

Из протокола выемки от ДД.ММ.ГГГГ следует, что в помещении судебно-биологического отделения ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» изъяты образцы крови ФИО7 и К.

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ на ноже обнаружена кровь ФИО7, имеющиеся следы рук непригодны для идентификации личности.

Из заключений экспертов №№ от ДД.ММ.ГГГГ следует, что на футболке, кроссовках, джинсовых брюках, куртке с трупа ФИО7, в смывах и срезах ногтевых пластин с рук трупа ФИО7, в смыве с пола квартиры, в соскобе со стены обнаружена кровь человека, которая может принадлежать ФИО7, что на окурке обнаружена кровь человека с примесью слюны, которые могли произойти при смешения крови ФИО7, в смывах с рук и в подногтевом содержимом пальцев рук К. обнаружена кровь человека с примесью пота, в том числе при смешении крови и пота ФИО7 и К.

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ в ходе исследования трупа ФИО7 обнаружены: колото-резаная рана на левой половине груди в верхнем отделе, с проникновением в левую плевральную полость и сквозным повреждением верхней доли левого легкого, общей длиной около 14,3 см; дополнительный раневой канал с повреждением правого легкого в верхней и средней долях, общей длиной около 15,6 см, которые являются опасными для жизни и по этому признаку расцениваются как повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью, состоящие в прямой причинной связи с наступлением смерти. Указанная рана могла образоваться в результате двух травматических воздействий, причиненных каким-либо одним острым предметом, обладающим колюще-режущими свойствами и имеющим плоский одностороннеострый клинок с острым режущим краем и обухом, а также обнаружена колото-резаная рана на задней поверхности левой голени. В крови трупа ФИО7 обнаружен этиловый спирт, концентрация которого у живых лиц свидетельствует о состоянии тяжелой алкогольной интоксикации.

В судебном заседании эксперт ФИО15 подтвердил заключение проведенной им экспертизы № и показал, что рана в области груди могла образоваться в результате двух травматических воздействий, причиненная одним острым предметом, обладающим колюще-резанным свойством. Наличие дополнительного разреза может быть обусловлено повторным травматическим воздействием колюще-режущим предметом, без полного извлечения клинка из тела пострадавшего. Колото-резанная рана на задней поверхности левой голени квалифицируется как повреждение, причинившее легкий вред здоровью.

Из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что на поверхности препарата кожи из области груди от трупа ФИО7 обнаружено одно сквозное колото-резаное повреждение, которое могло образоваться в результате двух травматических воздействий. Наличие дополнительного разреза повреждения может быть объяснено «повторным» травматическим воздействием колюще-режущим предметом, произведенным без полного извлечения клинка из тела пострадавшего из просвета «первичной» раны (основного разреза) и сопровождавшимся поворотом плоскости клинка по направлению движения часовых стрелок. На поверхности препарата кожи из области задней поверхности левой голени от трупа ФИО7 обнаружено одно сквозное колото-резаное повреждение. Количество и морфометрические особенности исследованных колото-резаных повреждений, обнаруженных на исследованных трупных объектах, не исключают возможности их возникновения в результате трех травматических воздействий каким-либо одним предметом с конструктивными особенностями и обладающим колюще-режущими свойствами. При исследовании нательной фуфайки ФИО7, обнаружено одно сквозное повреждение с признаками колото-резаных, локализация его на фуфайке может соответствовать области груди слева на теле человека, где у пострадавшего имелась колото-резаная рана в области груди слева. Морфометрические особенности колото-резаных повреждений на препаратах кожи от трупа ФИО7 и на его фуфайке не исключают возможности образования всех их в результате травматических воздействий, причиненных каким-либо одним острым предметом, обладающим колюще-режущими свойствами. Все колото-резаные повреждения, обнаруженные на ранее исследованных препаратах кожи от трупа ФИО7, а также колото-резаное повреждение, обнаруженное на исследованной нательной фуфайке ФИО7, могли быть причинены клинком представленного на экспертизу ножа.

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ проникающее колото-резаное ранение в области левой половины груди в верхнем отделе, приведшее к наступлению смерти ФИО7, не могло быть причинено при обстоятельствах и механизме образования, указанных К. в ходе его допросов и продемонстрированных в ходе проверки показаний на месте, а именно в результате «самонатыкания» ФИО7 на нож, находящийся в нефиксированной правой руке К., при борьбе с ним, в ходе которой ФИО7 мог «сам себе случайно» нанести колото-резаное повреждение при попытке «отобрать» нож у К.

В судебном заседании эксперт ФИО9 подтвердил заключения проведенных им экспертиз №№ и 99 и показал, что при самонатыкании образуются совершенно другие раны, второй толчок ножом произошел, не вынимая ножа из раны, который и есть второе воздействие, при этом данное воздействие было с замахом, поскольку погрузить клинок в тело человека без резкого движения на 15 см не представляется возможным.

Вопреки доводам защиты, оснований сомневаться в достоверности заключений экспертов не имеется, противоречий в количестве, механизме образования и локализации телесных повреждений у ФИО7, состоящих в причинной связи с наступлением смерти последнего, они не содержат и согласуются с материалами дела.

Данные экспертизы проведены экспертами государственного учреждения, обладающими специальными познаниями в исследуемой отрасли и имеющими значительный стаж работы в ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы 

<

адрес>», которые предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, заключения экспертов соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, в них указана методика проведенного исследования.

Вопреки доводам защиты выводы судебно-медицинских экспертиз № и № не содержат противоречий относительно механизма причинения потерпевшему ФИО7 телесных повреждений, приведших к его смерти, а заключение судебно-медицинской экспертизы № не приведено в качестве доказательства в обвинительном заключении и в судебном заседании не исследовалось.

В судебном заседании эксперты ФИО15 и ФИО9, которые были допрошены в присутствии подсудимого К. и его защитника, которые не были лишены возможности задавать вопросы экспертам в судебном заседании.

Оснований сомневаться в компетенции и объективности данных экспертов не имеется.

Доводам защиты о том, что следователь ФИО5, отказывая в удовлетворении заявленных стороной защиты ходатайств о назначении и проведении дополнительных судебных экспертиз вынесла постановления от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, в которых она руководствовалась заключением эксперта от ДД.ММ.ГГГГ, судом первой инстанции дана надлежащая оценка в приговоре, с которой согласен суд апелляционной инстанции.

Ссылка следователя на заключение эксперта от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельствует о том, в дате вынесения постановлений об отказе в удовлетворении заявленных ходатайств, имеется техническая ошибка, что не свидетельствует о незаконности и необоснованности заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ.

Из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что К. причинены кровоподтек левой глазничной области; кровоподтек передне-внутренней поверхности нижней трети правого плеча, кровоподтек передней поверхности нижней трети левого плеча, кровоподтек области левого коленного сустава, каждое в отдельности и в своей совокупности не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или стойкой утраты трудоспособности и относятся к повреждениям, не причинившим вреда здоровью. Морфологические особенности указанных повреждений, которые образовались в результате не менее 4-х травматических воздействий тупым твердым предметом (предметами) с ограниченной травмирующей поверхностью по ударному механизму, указывают на то, что они могли быть причинены в срок и при обстоятельствах, указанных К.

Согласно протоколу осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ осмотрен оптический диск, полученный из ГБУ КО «Отряд государственной противопожарной службы и обеспечения мероприятий гражданской обороны», на котором имеется аудиозапись обращения от ДД.ММ.ГГГГ в 03.42 часа с абонентского номера №, в ходе которого ФИО14 сообщила: «нужен наряд полиции, поскольку пришел пьяный двоюродный брат. Ищет свою жену. Разбудил ребенка 1,5 года. Выбивает входную дверь по адресу: 

<

адрес>, прошу направить полицию», и аудиозапись обращения от ДД.ММ.ГГГГ в 03.47 часа с абонентского номера №, в ходе которого ФИО14 сообщила: «Здравствуйте, девушка, можно скорую», «Ножевое ранение», «Полицию уже вызывали», «Муж мой брата ранил».

Вопреки мнению защиты, все значимые для правильного разрешения дела обстоятельства и установления места совершения преступления, судом установлены.

Доводы защиты о необходимом характере применения ножа осужденным К. в целях защиты себя и своей семьи от преступного посягательства со стороны потерпевшего ФИО7 были предметом оценки судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты, как несостоятельные с приведением подробной мотивировки, которую суд апелляционной инстанции находит убедительной.

Показания К. были сопоставлены судом с заключениями экспертов и их пояснениями, данными в судебном заседании, и сделан обоснованный вывод об отсутствии оснований для освобождения К. от уголовной ответственности на основании ст. 37 УК РФ.

Новых доводов, позволяющих прийти к иному выводу, ни осужденным К., ни его защитником – адвокатом ФИО19 в апелляционных жалобах не приведено, а изложенные сводятся к переоценке выводов суда, к чему оснований не имеется.

По смыслу закона, под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных ч. 2 ст. 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица, а при выяснении вопроса, являлись ли для оборонявшегося лица неожиданными действия посягавшего, вследствие чего оборонявшийся не мог объективно оценить степень и характер опасности нападения (ч. 2-1 ст. 37 УК РФ), следует принимать во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие посягательству события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося лица. Уголовная ответственность за причинение вреда наступает для оборонявшегося лишь в случае превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в ч. 2 ст. 37 УК РФ, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть.

Вопреки доводам защиты, установленные судом фактические обстоятельства дела, а именно то, что в ночное время в состоянии алкогольного опьянения потерпевший ФИО7 стучал во входную дверь квартиры К., а после того, как супруга К., которая также является двоюродной сестрой потерпевшему, открыла входную дверь, то ФИО7, физически превосходивший К., увидев в руке последнего нож, нанес К. удар кулаком в голову, после чего между ними завязалась борьба, в ходе которой ФИО7 нанес К. не менее трех ударов кулаком в область лица, туловища и конечностей. При таких обстоятельствах у К., как правильно установлено судом, в соответствии с ч. 2 ст. 37 УК РФ имелись основания для защиты от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Однако, защищаясь от действий ФИО7, который каких-либо предметов в качестве оружия не применял, осужденный К. прибегнул к защите от посягательства, не сопряженного с опасным для его жизни насилием, способом и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства и без необходимости, применяя нож, используемый в качестве оружия, умышленно нанес им не менее двух ударов потерпевшему в область расположения жизненно-важных органов – в грудную клетку и не менее одного удара ножом в область левой голени, и без необходимости, причинил смерть ФИО7, что свидетельствует о превышении пределов необходимой обороны.

Утверждения стороны защиты о незаконном проникновении ФИО7 в жилище К., суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Как следует из представленных материалов уголовного дела, ДД.ММ.ГГГГ старшим следователем СО по 

<

адрес> СУ СК России по 

<

адрес> ФИО11 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО7 по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 139, ч. 2 ст. 139 УК РФ, которое стороной защиты не обжаловано. (т.4 л.д. 204)

Вопреки доводам защиты, подсудимому К., в отношении которого была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, судом была предоставлена возможность подготовиться к судебным прениям. Со стороны защиты не поступало ходатайств и заявлений об ограничении подсудимого К. и адвоката ФИО19 по времени для подготовки к судебным заседаниям, между которыми судом объявлялись длительные перерывы. Кроме того, непосредственно перед выступлением К. в судебных прениях, судом по ходатайству К. был объявлен перерыв для его подготовки к выступлению в судебным прениях, что позволило К. воспользоваться своим правом и выступить в судебных прениях.

Поскольку в соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, оснований для квалификации действий осужденного К. по ч. 1 ст. 105 УК РФ, так и возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, как об этом ставится вопрос в апелляционных жалобах потерпевших Потерпевший №3 и Потерпевший №2, не имеется.

Утверждения потерпевших о том, что в судебном заседании установлены все признаки умышленного убийства ФИО7, наступление смерти которого желал К., опровергнуты доказательствами, подробный анализ которых изложен в приговоре.

Сведений о необъективности проведенного следствия материалы дела не содержат. Противоречий в доказательствах, положенных в основу обвинительного приговора, по обстоятельствам, относящимся к предмету доказывания, не имеется.

Все доказательства получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, согласуются между собой и обоснованно признаны судом достоверными и допустимыми.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 273-291 УПК РФ. Судебное разбирательство проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Все заявленные сторонами ходатайства судом рассмотрены, по ним приняты мотивированные решения, с которыми суд апелляционной инстанции полностью согласен.

Таким образом, всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела, признав К. виновным в совершении инкриминируемого ему преступления в соответствии с предъявленным обвинением, в пределах которого суд рассматривал дело, верно квалифицировав действия осужденного по ч. 1 ст. 108 УК РФ.

При назначении наказания суд в соответствии со ст.60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого, условия жизни его семьи, смягчающие обстоятельства – наличие хронических заболеваний, наличие на иждивении малолетнего ребенка и супруги, которая находится в декретном отпуске, положительные характеристики, предпринял меры для оказания медицинской помощи потерпевшему и вызову скорой медицинской помощи, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Указанные обстоятельства учтены судом в полной мере и К. назначено справедливое наказание, соответствующее требованиям ст.ст. 6, 60 УК РФ, в том числе требованиям справедливости.

Согласно заключению комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ К. не страдает каким-либо психическим расстройством и не страдал им в период инкриминированного ему деяния.

Оснований для признания недопустимым доказательством данного заключения не имеется. Экспертиза проведена уполномоченными лицами, имеющим длительный стаж работы в ГБУЗ «Психиатрическая больница Калининградской области № 1», заключение соответствует положениям ст. 204 УПК РФ, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения. Вывод экспертов мотивирован и понятен, противоречий не содержит. Оснований сомневаться в квалификации экспертов или ошибочности сделанных ими выводов не имеется.

Вопреки доводам защиты, комиссия экспертов при проведении данной экспертизы по настоящему делу всесторонне исследовала представленные материалы уголовного дела и фактические обстоятельства совершенного К. преступления, в связи с чем оснований для назначения и проведения повторной судебно-психиатрической экспертизы в связи с изменением органами следствия квалификации действий К., не имеется.

Ссылка стороны защиты о незаконности получения справки о результатах химико-токсикологических исследований от 21 декабря 2023 года в отношении К., согласно которой в моче последнего обнаружены растительные и синтетический каннабиноиды, не ставит под сомнение обоснованность выводов суда о достаточности совокупности допустимых доказательств для вывода о виновности К. в инкриминируемом ему преступлении.

Кроме того, в описательно-мотивировочной части приговора, при описании преступных действий К. суд первой инстанции не указывает о нахождении К. в состоянии опьянения, прийдя к выводу, что состояние опьянения, в котором находился К. не повлияло существенным образом на совершение преступления, и не признал его отягчающим наказание обстоятельством.

Вопреки доводам потерпевших Потерпевший №3 и Потерпевший №2, в приговоре надлежащим образом мотивировано отсутствие оснований для признания состояния опьянения К. обстоятельством, отягчающим его наказание в соответствии с ч.1-1 ст. 63 УК РФ.

Утверждения потерпевших о том, что судом при назначении наказания К. не учтены его личность, его судимости, в том числе и за совершение аналогичного преступления, а также важное обстоятельство – наличие у погибшего на иждивении больного ребенка, что усугубляет тяжесть последствий преступления, не основаны на законе.

Как следует из материалов дела, на момент совершения преступления все судимости у К. являются погашенными, что аннулирует все правовые последствия, предусмотренные УК РФ, связанные с судимостью.

Отягчающими наказание обстоятельствами не могут признаваться обстоятельства, не предусмотренные ст. 63 УК РФ.

В соответствии со ст. 63 УК РФ, совершение преступления в отношении лица, имеющего на иждивении больного ребенка, не входит в перечень обстоятельств, отягчающих наказание.

При назначении наказания К., суд в соответствии со ст.60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного К., влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и условия жизни его семьи.

Оснований полагать, что назначенное К. наказание за преступление, относящееся к категории небольшой тяжести, и назначенное в пределах санкции ч. 1 ст. 108 УК РФ, в соответствии с предъявленным обвинением, в пределах которого суд рассматривал дело, по своему виду или размеру является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости, не имеется.

Вопреки доводам потерпевших Потерпевший №2 и Потерпевший №3, суд первой инстанции в полном объеме учел характер причиненных им нравственных страданий, степень вины причинителя вреда, материальное состояние и семейное положение осужденного К., а также требования разумности и справедливости, и принял правильное решение соответствии с требованиями ст.ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ о частичном удовлетворении заявленных потерпевшими по делу гражданских исков, постановив взыскать с осужденного К. в счет компенсации морального вреда в пользу потерпевшей Потерпевший №2 - 300 000 рублей, потерпевшей Потерпевший №3 - 200 000 рублей.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции полагает, что приговор подлежит изменению по доводам апелляционного представления.

Как следует из приговора, в качестве одного из смягчающих наказание обстоятельств, суд признал противоправное поведение потерпевшего ФИО16, выразившееся в нанесении К. телесных повреждений.

Согласно ч. 3 ст. 61 УК РФ, если смягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания.

По смыслу закона, превышение пределов необходимой обороны - это умышленное, осознанное причинение посягающему смерти или тяжкого вреда, когда это не вызывалось характером и опасностью посягательства.

Как следует из материалов уголовного дела, потерпевший ФИО7, находясь в коридоре квартиры, принадлежащей К., увидев в руке К. нож, который тот взял, имея опасения за свою жизнь и жизнь своей семьи, нанес К. не менее одного удара кулаком в область лица и обхватил своей рукой запястье руки К., в которой он удерживал нож, причинив К. физическую боль, после чего К. вытолкал ФИО7 на лестничную площадку. Находясь на лестничной площадке ФИО7 нанес К. не менее трех ударов кулаком в область лица, туловища и конечностей, после чего К., превысив пределы необходимой обороны, нанес ФИО7 имеющимся при себе ножом не менее двух ударов в грудную клетку, от которых последний скончался, и не менее одного удара в область левой голени ФИО7

Таким образом, противоправное поведение ФИО7, выразившееся в нанесении К. телесных повреждений, явилось посягательством со стороны ФИО7, послужившим поводом для обороны К., который нарушил условия ее правомерности, что охватывается диспозицией ч. 1 ст. 108 УК РФ, в связи с чем указанное противоправное поведение ФИО7, выразившееся в нанесении К. телесных повреждений, подлежит исключению из числа обстоятельств, смягчающих наказание К.

Вопреки доводам апелляционного представления, принимая во внимание, что противоправное поведение ФИО7, выразившееся в нанесении К. телесных повреждений, было учтено судом в качестве смягчающего наказание обстоятельства наряду со смягчающими наказание обстоятельствами - наличие на иждивении малолетнего ребенка и принятие мер для оказания медицинской помощи потерпевшему и вызову скорой медицинской помощи, при назначении наказания в виде ограничения свободы, то вносимые изменения в приговор не влекут усиления назначенного К. наказания, размер которого суд апелляционной инстанции находит справедливым и соразмерным содеянному.

Кроме того, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления, отнесенного законом к категории небольшой тяжести, прошло 2 года.

Согласно приговору суда, К. совершил преступление, отнесенное законом к категории небольшой тяжести, 18 декабря 2023 года.

Таким образом, к моменту рассмотрения уголовного дела в суде апелляционной инстанции истек срок давности привлечения К. к уголовной ответственности, в связи с чем осужденный К. подлежит освобождению от назначенного ему приговором суда наказания.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389-20, 389-28, 389-33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда от 17 ноября 2025 года в отношении К. изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на смягчающее наказание обстоятельство – противоправное поведение потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

К. освободить от назначенного по ч. 1 ст. 108 УК РФ наказания в связи с истечением сроков давности, установленных п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Марусенко Э.Э. удовлетворить частично, апелляционные жалобы осужденного К., адвоката Абабкова В.В., потерпевших ФИО2 и ФИО1 - оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47-1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья: В.А. Кореньков