Дело № 2-511/2025

УИД 19RS0002-01-2025-000447-67

Р Е Ш E H И Е

Именем Российской Федерации

5 марта 2025 года г. Черногорск

Черногорский городской суд Республики Хакасия

в составе председательствующего судьи Немкова С.П.,

при секретаре Сафроновой В.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «СУЭК-Хакасия», обществу с ограниченной ответственностью «Локомотивное депо «Промтранс» о компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием,

с участием представителя истца ФИО2, представителя ответчика ООО «СУЭК-Хакасия» ФИО3, представителя ответчика ООО «Локомотивное депо» Промтранс» ФИО4, прокурора Колмогоровой Т.В.,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «СУЭК-Хакасия» (далее - ООО «СУЭК-Хакасия», ответчик-1), обществу с ограниченной ответственностью «Локомотивное депо» Промтранс» (далее - ООО «Локомотивное депо «Промтранс», ООО «ЛД «Промтранс», ответчик-2) о взыскании компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием с ответчика-1 в размере 379546 руб. 97 коп., с ответчика-2 в сумме 155026 руб. 23 коп., а также возмещении каждым ответчиком понесенных судебных расходов на оплату услуг представителя в размере по 15000 руб.

Требования мотивированы тем, что ФИО1 имеет общий стаж 35 лет 5 месяцев, в том числе в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов по профессии машинист тепловоза 4 года 6 месяцев, помощник машиниста тепловоза – 26 лет 4 месяца. В период работы на предприятиях угольной промышленности ответчики не обеспечили безопасные условия труда, в результате чего он получил профессиональное заболевание, последствия которого причиняют физические и нравственные страдания.

В судебном заседании представитель истца ФИО2 поддержала заявленные требования.

Представитель ответчика ООО «СУЭК-Хакасия» ФИО3 иск не признала, поддержав письменные возражения, полагала, что истцом неверно определен размер компенсации морального вреда, так по мнению представителя общий стаж истца на предприятиях ответчика составляет 40,54%, в связи с чем размер компенсации не может превышать 90004 руб. 05 коп. с учетом произведенных выплат ОСФР по Республике Хакасия. Кроме того, указала, что истцом неверно взят для расчета 40% от среднемесячной заработной платы, поскольку как Федеральным отраслевым соглашением по угольной промышленности, так и Коллективным договором ООО «СУЭК-Хакасия» предусмотрено 20%. Указала также на неразумность понесенных судебных расходов на оплату услуг представителя.

Представитель ответчика ООО «Локомотивное депо» Промтранс» ФИО4 иск не признал, поддержав письменные возражения. Указал, что в период работы истца на предприятии не фиксировались случаи превышения показателей по шуму и вибрации на рабочем месте ФИО1 Также полагал завышенной как размер компенсации морального вреда, так и понесенных судебных расходов. Кроме того, указал, что ООО «Локомотивное депо» Промтранс» не относится к предприятиям угольной промышленности, занимается ремонтом локомотивов и их сдачей в аренду, в технологическом процессе по добыче и транспортировки угля не принимает.

Участвующий в деле прокурор Колмогорова Т.В. полагала требования о компенсации морального вреда обоснованными, размер просила определить в установленном размере.

В судебное заседание истец ФИО1 не явился, о месте и времени его проведения был извещен надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения соответствующей информации на официальном сайте суда (https://chernogorsky.hak.sudrf.ru), направил своего представителя.

Руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося участника процесса.

Выслушав лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Как следует из трудовой книжки, ФИО1 с 12 сентября 1985 года по 17 ноября 1986 года работал: Черногорский ПТУ, спортзал «Уголек» тренер-преподаватель; с 17 ноября 1986 года по 10 октября 1988 года служба в Армии; с 10 октября 1988 года по 15 марта 1990 года Черногорский ПТУ, спортзал «Уголек» тренер-преподаватель; с 28 марта 1990 года по 1 ноября 1990 года Черногорский ПТУ, Черногорский вскрышной район ученик помощника машиниста тепловоза, с 8 июня 1990 года помощник машиниста тепловоза; с 1 ноября 1991 года по 22 июля 1999 года п/о по добыче угла «Красноярскуголь» разрез «Черногорский», с 1 января 1994 года разрез «Черногорский» преобразован в АООТ «Разрез Черногорский» в дельнейшем переименованного в ОАО «Разрез Черногорский» помощник машиниста тепловоза; с 22 июля 1999 года в связи со сменой собственника трудовые отношения продолжаются в ООО «Черногорская угольная компания» по 25 ноября 2000 года помощник машиниста тепловоза; с 3 мая 2001 года по 12 июля 2001 года Черногорский завод асбестовых технических изделий помощник машиниста тепловоза; с 23 сентября 2003 года по 28 октября 2003 года ОАО «Птицевод» охранник; с 5 февраля 2004 года по 21 апреля 2014 года ООО «Черногорская угольная компания» помощник машиниста тепловоза, с 24 мая 2004 года машинист тепловоза, с 22 декабря 2008 года помощник машиниста тепловоза, с 1 октября 2009 года машинист тепловоза, с 1 сентября 2011 года помощник машиниста тепловоза, с 1 июля 2013 года помощник машиниста тепловоза; с 22 апреля 2014 года по 28 февраля 2023 года ООО «ЛД «Промтранс» помощник машиниста тепловоза, с 28 февраля 2023 года по 20 марта 2024 года ООО «СУЭК-Хакасия» помощник машиниста тепловоза.

Согласно санитарно-гигиенической характеристике условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) от 14 февраля 2024 года № 08, ФИО1 работал машинистом тепловоза – 4 года 6 месяцев, помощником машиниста тепловоза 26 лет 4 месяца, общий стаж работника составляет 35 лет 5 месяцев, стаж работы в условиях воздействия опасных, вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, которые могли вызвать профзаболевание (отравление), составляет 30 лет 10 месяцев.

Условия труда машиниста тепловоза и помощника машиниста тепловоза связана с воздействием неблагоприятных производственных факторов: шум, общая и локальная вибрация, тяжесть и напряженность трудового процесса. Отмечается возможное превышение уровня шума на 3,1-4,1 дБа, время воздействия до 12 часов

В период с 12 марта по 11 апреля 2024 года истец проходил обследование в Центре профессиональной патологии ГБУЗ РХ «Республиканская клиническая больница им. Г.Я. Ремишевской»

Медицинским заключением от 17 июня 2024 года *** ему установлен диагноз ***, вызванная шумом (***). Заболевание профессиональное, установлено впервые 18 июня 2024 года.

12 июля 2024 года составлен акт о случае профессионального заболевания у ФИО1, который подтверждает, что заболевание является профессиональным. Его причиной послужило длительное воздействие физического фактора – производственный шум, превышающего предельно-допустимые уровни, для машиниста тепловоза в ООО «Черногорская угольная компания» превышение на 6 дБА, для помощника машиниста тепловоза в ООО «ЛД «Промтранс» на 4,4 дБА, для помощника машиниста тепловоза в ООО «СУЭК-Хакасия» на 4,4 дБА (пункт 18 акта).

Согласно справке ФКУ «ГБ МСЭ по Республике Хакасия» серии МСЭ-2022 № 0056652 ФИО1 29 ноября 2024 года установлена утрата профессиональной трудоспособности 20% с 14 октября 2024 года до 1 ноября 2025 года.

Решение

м ОСФР по Республике Хакасия от 9 декабря 2024 года № 3740-В ФИО1 назначена единовременная страховая выплата в размере 45273 руб. 65 коп.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Положения Конституции Российской Федерации о праве на труд согласуются и с международными правовыми актами, в которых раскрывается содержание права на труд.

Так, Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года) предусматривает, что каждый человек имеет право на труд, на свободный выбор работы, на справедливые и благоприятные условия труда (пункт 1 статьи 23 названной Декларации).

В статье 7 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (принят 16 декабря 1966 года Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН; документ вступил в силу для СССР с 3 января 1976 года; Российская Федерация является участником указанного международного договора в качестве государства - продолжателя Союза ССР) говорится, что участвующие в настоящем пакте государства признают право каждого на справедливые и благоприятные условия труда, включая в том числе условия работы, отвечающие требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи с нормами международного права следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 ТК РФ ).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 ТК РФ).

Частью 1 статьи 214 ТК РФ определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 214 ТК РФ).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 216 ТК РФ).

Согласно части 1 статьи 227 ТК РФ расследованию и учету в соответствии с настоящей главой подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах

Понятие профессионального заболевания содержится в статье 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», а также разъясняется в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» под которым понимается хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности и (или) его смерть.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 ТК РФ).

В ТК РФ не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Исходя из приведенного нормативного правового регулирования работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, работник имеет право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного в результате повреждения здоровья работника.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

Из разъяснений, содержащихся в пункте 1 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно пункту 14 указанного Постановления под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В пункте 15 названного Постановления закреплено, что причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Привлечение лица, причинившего вред здоровью потерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 46 ранее указанного Постановления следует, что возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 ТК РФ).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Из изложенного следует, что, поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Таким образом, профессиональное заболевание у истца возникли в результате воздействия на организм вредных производственных факторов, соответственно, причиненный моральный вред подлежит возмещению ответчиками.

В силу части 2 статьи 5 ТК РФ в коллективных договорах, соглашениях, а также в локальных нормативных правовых актах и трудовых договорах возможно закрепление дополнительных по сравнению с действующим законодательством гарантий работникам и случаев их предоставления.

Пунктом 1 статьи 21 Федерального закона от 20 июня 1996 года № 81-ФЗ «О государственном регулировании в области добычи и использования угля, об особенностях социальной защиты работников организаций угольной промышленности» предусмотрено, что социальная поддержка для работников и пенсионеров организаций по добыче (переработке) угля (горючих сланцев) устанавливается в соответствии с законодательством Российской Федерации, соглашениями, коллективными договорами за счет средств этих организаций.

Российским независимым профсоюзом работников угольной промышленности, Ассоциацией «Общероссийское отраслевое объединение работодателей угольной промышленности» 7 ноября 2024 года утверждено Федеральное отраслевое соглашение по угольной промышленности Российской Федерации на 2025 - 2027 годы (далее - Федеральное отраслевое соглашение).

Пунктом 5.4. Федерального отраслевого соглашения предусмотрено, что в случае установления впервые Работнику, уполномочившему Профсоюз представлять его интересы в установленном порядке, занятому в Организациях, осуществляющих добычу (переработку) угля, утраты профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания Работодатель в счет компенсации морального вреда Работнику осуществляет единовременную выплату из расчета не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности (с учетом суммы единовременной страховой выплаты, выплачиваемой из Социального фонда Российской Федерации) в порядке, оговоренном в коллективном договоре, соглашении или локальном нормативном акте, принятом по согласованию с соответствующим органом Профсоюза.

В Организациях, кроме Организаций, осуществляющих добычу (переработку) угля, коллективными договорами предусматриваются положения о выплате Работникам, уполномочившим Профсоюз представлять его интересы в установленном порядке, компенсаций за утрату ими профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания.

В случае, когда ответственность за причинение вреда здоровью Работника в виде профессионального заболевания возложена на несколько организаций, Работодатель несет долевую ответственность, которая определяется пропорционально степени вины работодателей.

При этом в коллективных договорах (соглашениях) или локальных нормативных актах, принятых по согласованию с соответствующим органом Профсоюза, могут предусматриваться случаи, при которых Работодатель принимает на себя ответственность по выплатам за иные организации.

В случае установления вины Работника размер единовременной компенсации, выплачиваемой Работодателем, уменьшается пропорционально степени вины Работника. Степень вины Работника устанавливается комиссией, проводившей расследование несчастного случая на производстве, в процентах и указывается в акте о несчастном случае на производстве.

В коллективных договорах Организаций может предусматриваться порядок и условия реализации указанных социальных гарантий и иным категориям Работников.

Аналогичные нормы содержатся в пункте 5.3.2 Коллективного договора ООО «СУЭК-Хакасия», что следует из возражений ответчика и сторонами не оспаривается.

Факт присоединения ООО «СУЭК-Хакасия» к данному соглашению не оспаривается.

Пунктом 1.1 настоящее Федеральное отраслевое соглашение (далее по тексту - Соглашение) является правовым актом, регулирующим социально-трудовые отношения и устанавливающим общие принципы регулирования связанных с ними экономических отношений в организациях угольной промышленности 

<

1>, а также в иных организациях, присоединившихся к Соглашению (далее по тексту - Организации), независимо от их организационно-правовых форм и видов собственности, заключенным в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральным законодательством, а также Конвенциями МОТ, действующими в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Понятие «угольная промышленность» включает в себя организации:

- по добыче, переработке угля;

- технологически связанные с организациями по добыче и переработке угля, осуществляющие свою деятельность на промышленных площадках угольных шахт, разрезов и обогатительных фабрик, выполняющие работы в рамках производственного цикла по выпуску готовой продукции;

- по транспортировке горной массы в рамках производственного цикла по выпуску готовой продукции;

- по монтажу (демонтажу), ремонту горно-шахтного (горного) оборудования;

- угольного (горного) машиностроения;

- по строительству шахт и разрезов;

- угольные компании;

- военизированные горноспасательные, аварийно-спасательные части (ВГСЧ);

- учебно-курсовые комбинаты, учебные пункты, готовящие кадры для угольной промышленности, угольного (горного) машиностроения и шахтного строительства.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц от 3 марта 2025 года основным видом деятельности ООО «ЛД «Промтранс» является предоставление услуг по восстановлению и оснащению (завершению) железнодорожных локомотивов, трамвайных моторных вагонов и прочего подвижного состава (код 30.20.9).

В ходе рассмотрения гражданского дела, представитель ООО «ЛД «Промтранс» оспаривал присоединение ответчика-2 к Федеральному отраслевому соглашению, а также отнесение общества к предприятиям угольной промышленности.

Анализируя виды деятельности, которыми занимается ООО «ЛД «Промтранс», суд приходит к выводу, что ответчик-2 не относится к предприятиям угольной промышленности, в связи с чем на данное юридическое лицо не распространяются положения Федерального отраслевого соглашения.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 5 июля 2022 года № 1206 «О порядке расследования и учета случаев профессиональных заболеваний работников», вступившим в силу с 1 марта 2023 года, утверждены «Правила расследования и учета случаев профессиональных заболеваний работников».

Пунктом 6 указанных Правил установлено, что санитарно-гигиеническая характеристика условий труда составляется в соответствии с установленными требованиями по форме и в порядке, которые утверждаются Федеральной службой по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений.

При составлении санитарно-гигиенической характеристики условий труда учитываются результаты специальной оценки условий труда, результаты производственного контроля, а также данные медицинских осмотров работников.

В случае, если при выяснении обстоятельств и причин возникновения заболевания установлен факт осуществления работником профессиональной деятельности во вредных и опасных условиях труда на предыдущих местах работы, вклад данных периодов работы в возникновение профессионального заболевания отражается в санитарно-гигиенической характеристике условий труда. Методика оценки вклада периодов работы во вредных и опасных условиях труда на предыдущих местах работы устанавливается Министерством здравоохранения Российской Федерации.

Согласно пункту 7 Правил в случае несогласия работодателя (его представителя) и (или) работника (его представителя) с содержанием санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника работодатель (его представитель), работник вправе, письменно изложив свои возражения, приложить их к характеристике. Каждое возражение, приложенное к характеристике, рассматривается в индивидуальном порядке комиссией по расследованию случая профессионального заболевания (далее - комиссия) в ходе ее заседания.

В настоящее время указанная выше Методика не утверждена, однако данное обстоятельство не может служить достаточным основанием для освобождения работодателя от ответственности за причинение работнику морального вреда в связи с причинением вреда его здоровью в виде профессионального заболевания.

Согласно санитарно-гигиенической характеристике условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания от 14 февраля 2024 года № 08, стаж работы ФИО1 в условиях воздействия опасных, вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, которые могли вызвать профессиональное заболевание, составляет 30 лет 10 месяцев.

Приказом от 25 октября 1991 года № 112 «О передаче Черногорского ПТУ в состав разреза «Черногорский» и «Изыхский» Черногорское ПТУ вошло в состав разреза «Черногорский» (историческая справка).

Следовательно, период работы ФИО1 в Черногорском ПТУ, Черногорский вскрышной район, разрезе Черногорский, АООТ «Разрез Черногорский», ОАО «Разрез Черногорский», ООО «Черногорская угольная компания» составляет 249 месяцев, в ООО «ЛД «Промтранс» 106 месяцев, в ООО «СУЭК-Хакасия» - 13 месяцев.

Согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц ООО «СУЭК-Хакасия» является правопреемником ООО «Черногорская угольная компания».

Черногорский завод асбестовых и технических изделий ликвидирован 30 сентября 2003 года без перехода прав и обязанностей к другим организациям.

Доводы представителя ответчика-1 об отсутствии оснований для возложения на ООО «СУЭК-Хакасия» долевой ответственности за вред, причиненный здоровью ФИО1 в период его работы в Черногорском ПТУ, Черногорский вскрышной район, разрезе Черногорский, АООТ «Разрез Черногорский», ОАО «Разрез Черногорский», подлежат отклонению по следующим мотивам.

В трудовой книжке ФИО1 имеется запись № 11 от 22 июля 1999 года, согласно которой в связи со сменой собственника ОАО «Разрез Черногорский» трудовые отношения продолжаются в ООО «Черногорская угольная компания».

Данные сведения соотносятся с приказом ОАО «Разрез Черногорский» от 21 июля 1999 года № 409, согласно которому все работники ОАО «Разрез Черногорский» в связи со сменой собственника предприятия переведены на работу в ООО «Черногорская угольная компания».

Обстоятельства, связанные с наличием оснований для возложения на ООО «СУЭК-Хакасия» ответственности за причинение вреда здоровью лиц, до перевода в ООО «Черногорская угольная компания» работавших на Разрезе «Черногорский», в АООТ «Разрез Черногорский», ОАО «Разрез Черногорский», ранее являлись предметом судебного разбирательства по гражданскому делу № 2-110/2022 по иску ФИО5 к акционерному обществу «Угольная компания «Разрез Степной», обществу с ограниченной ответственностью «СУЭК-Хакасия» о взыскании компенсации морального вреда, возмещении судебных расходов (решением суда от 20 января 2022 года, апелляционное определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Хакасия от 12 апреля 2022 года и кассационное определение судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 30 августа 2022 года).

Таким образом, поскольку работа машинистом тепловоза и помощником машиниста тепловоза связана с неблагоприятным воздействием производственных факторов, причиной профессиональных заболеваний истца послужило длительное воздействие общей вибрации и уровня шума, ООО «СУЭК-Хакасия» присоединилось к ФОС, суд приходит к выводу о том, что имеются основания для компенсации морального вреда в порядке, предусмотренном Федеральным отраслевым соглашением.

Согласно расчетам истца и ответчика-1 размер среднего заработка ФИО1 составил 66821 руб. 64 коп., в связи с чем принимается судом.

С учетом долевой ответственности работодателей, предусмотренной Федеральным отраслевым соглашением, ФИО1 отработал в ООО «СУЭК-Хакасия» 70,81% ((249+13) ? 100% ? 370), в ООО «ЛД «Промтранс» - 28,64%, в Черногорский завод асбестовых технических изделий 0,55%.

Таким образом, с ООО «СУЭК-Хакасия» в пользу ФИО1 подлежит взысканию компенсация морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, в размере 157 207 руб. 34 коп. (((66821,64 ? 20% ? 20) – 45273,65) ? 70,81%).

Оснований для определения компенсации морального вреда из 40% среднемесячного заработка, как того просит истец, суд не находит, поскольку такой расчет противоречит как Федеральному отраслевому соглашению, так и принятому в соответствии с ним Коллективному договору ООО «СУЭК-Хакасия».

Принимая во внимание, что ООО «ЛД «Промтранс» не относится к предприятиям угольной промышленности, вместе с тем, ФИО1 работал в данном обществе в условиях воздействия неблагоприятных производственных факторов, данный ответчик не может быть освобожден от ответственности по компенсации морального вреда, которая подлежит определения исходя из общих положений ГК РФ.

Оценивая собранные по делу доказательства, принимая во внимание, что установлен факт причинения вреда здоровью истца вследствие полученного им профессионального заболевания, его здоровье требует лечения, затрат на приобретение лекарств, прохождение медицинских процедур, в связи с чем он не может не испытывать физических и нравственных страданий, суд, учитывая требования разумности и справедливости, возраст истца, степень причиненного вреда здоровью истца, период работы у данного работодателя, приходит к выводу, что с ответчика-2 в пользу истца подлежит взысканию денежная компенсация морального вреда в размере 70 000 руб.

Таким образом, поскольку размер компенсации морального вреда определяется судом, требования истца подлежат удовлетворению.

В соответствии с частью 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно статье 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу статьи 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей; связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; другие признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии с частью 1 статьи 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Статья 45 Конституции Российской Федерации закрепляет государственные гарантии защиты прав и свобод (часть 1) и право каждого защищать свои права всеми не запрещенными законом способами (часть 2).

Конституционные гарантии права гражданина на получение квалифицированной юридической помощи закреплены в части 1 статьи 48 Конституции Российской Федерации.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» следует, что расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ, статья 112 КАС РФ, часть 2 статьи 110 АПК РФ).

В соответствии с пунктом 13 названного Постановления разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 17 июля 2007 года № 382-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в части первой статьи 100 ГПК Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле. Вместе с тем, вынося мотивированное решение об изменении размера сумм, взыскиваемых в возмещение расходов по оплате услуг представителя, суд не вправе уменьшать его произвольно, тем более, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов. 

Положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ, статья 111 КАС РФ, статья 110 АПК РФ) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда) (абзац 2 пункта 21 этого же Постановления).

При определении размера подлежащих взысканию судебных расходов, связанных с оплатой услуг представителя, суд оценивает сложность и объем дела, длительность его рассмотрения, ценность защищаемого права, процессуальное поведение сторон, специфику рассмотрения спора, совершение представителем конкретных действий, свидетельствующих об оказании представителем юридической помощи при рассмотрении гражданского дела в суде, длительность судебных заседаний, в которых принимал участие представитель, возражения относительно заявленной суммы.

Истцом заявлены требования о взыскании расходов на оплату услуг представителя в сумме 30 000 руб.

В подтверждение расходов на оплату услуг представителя представлен договор поручения от 22 января 2024 года, согласно которому ФИО1 поручил ФИО2 подготовить процессуальные документы и представлять интересы в Черногорском городском суде Республики Хакасия по гражданскому делу по иску ФИО1 к ООО «СУЭК-Хакасия», ООО «ЛД «Промтранс» о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием (пункт 1.1. договора).

Стоимость услуг определена в размере 30000 руб. и оплачена ФИО1 (пункт 3.1 договора).

Учитывая уровень сложности рассмотренного дела, реальный объем оказанной истцу юридической помощи, представленные ответчиком-2 сведения о стоимости аналогичных услуг, учитывая результат рассмотрения требования о компенсации морального вреда, суд считает разумными расходы на оплату услуг представителя в размере 20 000 руб., которые подлежат возмещения ответчиком в пользу истца в размере по 10000 руб. каждым.

Согласно части 3 статьи 103 ГПК РФ с каждого из ответчиков в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере по 1 500 руб.

Руководствуясь статьями 193-199, ГПК РФ, суд 

Р Е Ш И Л :

Иск удовлетворить.

Взыскать в пользу ФИО1 (СНИЛС ***) компенсацию морального вреда с общества с ограниченной ответственностью «СУЭК-Хакасия» (ИНН 

<

***>) в размере 157 207 руб. 34 коп., с общества с ограниченной ответственностью «Локомотивное депо «Промтранс» (ИНН 

<

***>) – 70000 руб., а также в счет возмещения судебных расходов на оплату услуг представителя по 10000 руб. с каждого из ответчиков.

В возмещении судебных расходов в большем размере – отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «СУЭК-Хакасия» и общества с ограниченной ответственностью «Локомотивное депо «Промтранс» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере по 1 500 руб. с каждого.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Хакасия через Черногорский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий С.П. Немков

Мотивированное решение изготовлено 17 марта 2025 года

Судья С.П. Немков