47RS0009-01-2025-001478-74 Дело №2-130/2026

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Кировск

Ленинградская область 24 марта 2026 года

Кировский городской суд Ленинградской области в составе:

председательствующего судьи Матвейчука А.В.,

с участием представителя истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2,

представителя Кировской городской прокуратуры Ленинградской области Вишневской П.О.,

при секретаре Палкиной Е.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО3 обратилась в Кировский городской суд Ленинградской области с иском к ФИО4 о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указано, что 5 июня 2024 года в 

<

адрес> водитель Н.К.К., управляя автомобилем «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, совершил наезд на стоящий в правой полосе проезжей части автопоезд в составе грузового тягача седельного «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, с полуприцепом, под управлением водителя ФИО4

В результате данного дорожно-транспортного происшествия (далее – ДТП) водитель Н.К.К., являющийся сыном истца, скончался от полученных телесных повреждений.

По мнению истца, ДТП произошло по вине ФИО4, который нарушил Правила дорожного движения Российской Федерации (далее – ПДД РФ), регламентирующие обязанность водителя осуществлять должный контроль за техническим состоянием принадлежащего ему транспортного средства и исключать его эксплуатацию при наличии ряда неисправностей, а также правила вынужденной остановки автомобиля, в местах, где она запрещена.

Принимая во внимание, что известие о смерти сына вызвало шок, ухудшило состояние здоровья, повлекло сильные нравственные страдания, вызванные невосполнимой утратой близкого человека, истец, с учетом уменьшения размера исковых требований, просила взыскать в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей (л.д. 3-5, 156-158).

В судебном заседании представитель истца по доверенности ФИО1 исковые требования поддерживала в полном объеме.

Представитель ответчика по доверенности ФИО2 просил отказать в удовлетворении исковых требований. Отмечал, что в данном случае вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, подлежит компенсации на общих основаниях. Поскольку вина его доверителя в произошедшем ДТП отсутствует, то требования о взыскании компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат (л.д. 201-212).

Истец ФИО3 и ответчик ФИО4 в судебное заседание не явились, о времени и месте слушания дела извещались надлежащим образом, обеспечили явку представителей.

При таких обстоятельствах, суд, руководствуясь частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ), пришел к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие лиц участвующих в деле.

Изучив материалы дела, выслушав пояснения представителей истца и ответчика, заключение прокурора, находившего заявленные требования подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) лицо, чье право нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере; под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред; законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Пунктом 1 ст. 1079 ГК РФ установлено, что юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Судом установлено, что 5 июня 2024 года около 21 часа 30 минут водитель Н.К.К., управляя автомобилем «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, у дома 

<

адрес> совершил наезд на стоявший в правой полосе проезжей части аварийный автопоезд в составе грузового тягача седельного «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, с полуприцепом с бортовой платформой «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, принадлежащий и находившийся под управлением ФИО4

В результате ДТП Н.К.К. от полученных травм скончался на месте.

Постановлением следователя 1 отдела УРППБД ГСУ ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области от 3 августа 2024 года отказано в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ как в отношении ФИО4, так и в отношении Н.К.К., на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием состава преступления.

В ходе проведения предварительного следствия установлено, что водитель ФИО5 в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации должен был действовать в соответствии с п.п. 1.3, 1.5. ПДД РФ, не имел технической возможности предотвратить столкновение с приближающимся сзади автомобилем. Несоответствий требованиям ПДД РФ в его действиях не установлено. Причиной происшествия послужило нарушение водителем Н.К.К. требований п.п. 1.3, 1.5, 9.10 и 10.1 ПДД РФ, выразившиеся в том, что он, следуя по 

<

адрес>, не выдержал боковой интервал до стоявшего впереди грузового автомобиля и допустил на него наезд, в результате чего от полученных телесных повреждений скончался на месте происшествия.

В данной связи следует отметить, что хотя постановление об отказе в возбуждении уголовного дела не имеет преюдициального значения для разрешения настоящего спора, однако это не препятствует принятию его в качестве доказательства, подлежащего оценке наряду с другими имеющимися в деле доказательствами, применительно к положениям ч.1 ст. 67 и ч. 1 ст. 71 ГПК РФ.

Исходя из возражений ответчика, оспаривавшего наличие своей вины в совершении ДТП, по ходатайству его представителя, судом назначена трасолого-автотехническая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ООО «Северо-Западное бюро судебных экспертиз» (л.д. 97, 119-121).

Согласно заключению экспертов № от 27 декабря 2025 года в действиях водителя ФИО4, с технической точки зрения, несоответствий требованиям ПДД РФ не усматривается. Исключение составляют требования п. 7.1, 7.2 и 12.6 ПДД РФ, так как объективных данных в отношении включения авариной сигнализации, правильности установки знака аварийной остановки, а также данных о принятии мер к транспортировке неисправного ТС к месту, где остановка разрешена, не имеется. Экспертным путем, на момент проведения данной экспертизы, указанные факты установить не представляется возможным. Действия водителя автомобиля «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, Н.К.К. в данной дорожно-транспортной ситуации, с технической точки зрения, не соответствовали п. 10.1 ПДД РФ.

С технической точки зрения, причиной ДТП от 5 июня 2024 года с участием автомобиля «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, под управлением Н.К.К. и автомобиля «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, под управлением ФИО4, явились неправильные действия водителя Н.К.К., который не принял мер к снижению скорости своего транспортного средства с последующим объездом препятствия и допустил наезд на стоящее транспортное средство (л.д. 132-140).

По мнению суда, вышеуказанное экспертное заключение отвечает требованиямФедерального законаот 31 мая 2001 №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», выводы эксперта последовательны, непротиворечивы, ответы на постановленные судом вопросы даны полно и ясно, ввиду чего данное заключение принимается в качестве надлежащего доказательства по делу.

Доказательств, свидетельствующих о нарушении экспертом при проведении экспертного исследования требований действующего законодательства, в материалы дела не представлено; противоречий выводов эксперта иным имеющимся в деле доказательствам и необходимости их дополнений или разъяснений, суд не усматривает.

Несогласие стороны истца с заключением судебной экспертизы, и наличие собственного мнения, отличающегося от выводов эксперта о фактических обстоятельств дела, не может являться основанием для признания его недопустимым доказательством.

Ходатайств о назначении дополнительной или повторной экспертизы истец и его представитель не заявляли.

Никаких объективных доказательств, которые вступали бы в противоречие с заключением эксперта и давали бы основания для сомнения в изложенных в нем выводах, суду в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ истцом не представлено.

В данной связи суд полагает необходимым отметить следующее.

Гражданский кодекс Российской Федерации устанавливает в качестве общего правила, что ответственность за причинение вреда строится на началах вины: согласно пункту 2 его статьи 1064 лицо, причинившее вред, освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.

При этом законом в исключение из данного общего правила может быть предусмотрено возложение на причинителя вреда ответственности и при отсутствии его вины, что является специальным условием ответственности.

Так, в силу статьи 1079 ГК РФ ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, наступает независимо от вины причинителя вреда. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 23 июня 2005 года № 261-О, такое регулирование представляет собой один из законодательно предусмотренных случаев возложения ответственности - в отступление от принципа вины - на причинителя вреда независимо от его вины, в основе которой лежит риск случайного причинения вреда.

В системной связи с нормами ст. 1079 ГК РФ находится п. 2 ст. 1083 ГК РФ, в силу которого, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен (абзац первый); при грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не установлено иное (абзац второй).

Таким образом, названные нормы предусматривают два случая уменьшения размера возмещения вреда, возникновению или увеличению которого способствовала грубая неосторожность потерпевшего.

В первом случае учитывается грубая неосторожность потерпевшего и вина причинителя вреда. Для этих случаев федеральный законодатель формулирует императивное требование уменьшить размер возмещения, поскольку при грубой неосторожности потерпевшего удовлетворение соответствующего иска в полном объеме недопустимо и применение смешанной ответственности является не правом, а обязанностью суда.

Во втором случае учитывается грубая неосторожность потерпевшего и одновременно - отсутствие вины причинителя вреда. При этом суд по своему усмотрению может применить одно из следующих негативных для потерпевшего последствий: 1) уменьшение размера возмещения, 2) полный отказ в возмещении, если законом не установлено иное.

В соответствии с абз. 3 п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, подлежит компенсации на общих основаниях, предусмотренных статьей 1064 ГК РФ. Владелец источника повышенной опасности, виновный в этом взаимодействии, а также члены его семьи, в том числе в случае его смерти, не вправе требовать компенсации морального вреда от других владельцев источников повышенной опасности, участвовавших во взаимодействии (статьи 1064, 1079 и 1100 ГК РФ).

Указанные разъяснения согласуются с содержащимися в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при причинении вреда жизни или здоровью владельцев источников повышенной опасности в результате их взаимодействия вред возмещается на общих основаниях (статья 1064 ГК РФ), то есть по принципу ответственности за вину. При этом необходимо иметь в виду следующее: при наличии вины лишь владельца, которому причинен вред, он ему не возмещается.

Оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, принимая во внимание вышеприведенные нормы материального права и разъяснения Верховного Суда Российской Федерации по их применению, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований, поскольку в действиях ФИО4 нарушений ПДД РФ не установлено, тогда как причиной ДТП стало нарушение требования п. 10.1 ПДД РФ со стороны Н.К.К., то есть в настоящем случае грубая неосторожность самого потерпевшего при отсутствии вины второго участника происшествия.

Кроме того, в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности и равноправия сторон, истец не представил суду доказательств в обоснование своих доводов о том, что ответчик проявил небрежность и после остановки принадлежащего ему транспортного средства не включил аварийную сигнализацию, не выставил знак аварийной остановки, не предпринял мер к транспортировке ТС в место, годе остановка разрешена.

Напротив, из представленные материалов уголовного дела, фотографий, приобщенных к настоящему делу, а также показаний допрошенных судом свидетелей следует, что все вышеуказанные меры были предприняты ответчиком.

В частности, сотрудниками полиции на месте ДТП зафиксировано наличие знака аварийной остановки, выставленного ФИО4, и, на момент осмотра, находившегося под автомобилем «

<

данные изъяты>» в поврежденном состоянии.

В ходе предварительного расследования, а также рассмотрения настоящего дела, ответчик последовательно указывал, что с момента остановки до момента столкновения транспортных средств прошло несколько минут, при этом он успел включить аварийную сигнализацию, выставить знак и позвонить знакомому с просьбой об эвакуации автомобиля.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Б.А.А. подтвердил, что видел автомобиль ответчика за несколько минут до аварии, при этом на нем была включена аварийная сигнализация, знак аварийной остановки находился примерно в 30 метрах от ТС.

Свидетель Н.М.К., являющийся братом потерпевшего, также подтвердил наличие разбитого аварийного знака на месте ДТП, а также отметил, что длина тормозного пути автомобиля «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, составила около 50 метров (л.д. 115-118).

В свою очередь свидетель К.С.А. пояснил, что является водителем грузовой машины, непосредственным очевидцем ДТП не являлся, однако он слышал по радиосвязи как ФИО4 сообщил о поломке своего ТС и вынужденной остановке. Спустя некоторое время, проезжая мимо, он увидел ответчика и его автомобиль, стоящий у обочины, рядом с металлическим ограждением. На транспортном средстве горели аварийные огни, был выставлен знак аварийной остановки. Впоследствии ему стало известно о произошедшем ДТП (л.д. 168-170).

Учитывая изложенное суд приходит к выводу, что ФИО4 были приняты необходимые и разумные меры в связи с аварийной остановкой, тогда как организовать транспортировку неисправного ТС к месту, где остановка разрешена, он не имел объективной возможности, поскольку с момента возникновения неисправности до момента столкновения транспортных средств прошел весьма незначительный период времени (несколько минут).

Доводы о том, что вина ФИО4 заключается в эксплуатации заведомо неисправного транспортного средства также не подтверждены какими-либо доказательствами.

Кроме того, само по себе наличие тех или иных неисправностей автомобиля «

<

данные изъяты>» в любом случае не находится в прямой причинно-следственной связи с рассматриваемым ДТП, произошедшем ввиду наезда автомобиля «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, на стоящее транспортное средство.

В свою очередь водитель Н.К.К., двигаясь по достаточно оживленной асфальтированной трассе, с односторонним движением, в условиях ясной погоды и неограниченной видимости, очевидно потерял контроль за дорожной обстановкой, не предпринял своевременных мер для торможения с последующей остановкой или объездом препятствия, что и повлекло столкновение автомобилей.

Суд соглашается с доводами истца и его представителя о том, что гибель сына для Н.И.С. является невосполнимой утратой, поскольку она лишилась заботы, поддержки и внимания со стороны близкого человека, что не могло не повлечь за собой сильных переживаний и нравственных страданий.

В тоже время отсутствие со стороны ФИО4 нарушения ПДД РФ и технической возможности предотвратить ДТП, при наличии грубой неосторожности со стороны потерпевшего, при установленных обстоятельствах, исключают возможность удовлетворения исковых требований о взыскании компенсации морального вреда.

C учетом изложенного, руководствуясь статьями 167, 197-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО4 о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в Ленинградский областной суд в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения суда путем подачи апелляционной жалобы через Кировский городской суд Ленинградской области.

Судья А.В. Матвейчук

Мотивированное решение изготовлено 26 марта 2026 года