РЕШЕНИЕ

24 января 2017 г. ***

Судья Железнодорожного районного суда *** Буйлук А.А. при секретаре Малаховой А.Е., рассмотрев в открытом судебном заседании жалобу защитника Золина И.С. на постановление мирового судьи 1-го судебного участка Железнодорожного судебного района *** от **** по делу об административном правонарушении **, предусмотренном ст. 17.7 КоАП РФ, в отношении ФГАУ ДПО "ЦП САП",

установил:

Постановлением заместителя Новосибирского транспортного прокурора от **** в отношении ФГАУ ДПО "ЦП САП" было возбуждено производство по делу об административном правонарушении, ответственность за которое установлена ст. 17.7 КоАП РФ. Как указано в постановлении о возбуждении дела об административном правонарушении.

Данное постановление о возбуждении дела об административном правонарушении было передано на рассмотрение мировому судье 1-го судебного участка Железнодорожного судебного района ***.

Вышеуказанным постановлением мирового судьи 1-го судебного участка Железнодорожного судебного района *** ФГАУ ДПО "ЦП САП" признано виновным в совершении правонарушения, предусмотренного ст. 17.7 КоАП РФ и подвергнуто штрафу в размере 50 000 руб.

В жалобе защитник Золин И.С. просит постановление по делу об административном правонарушении отменить, производство по делу прекратить. В обоснование жалобы указал, что вина ФГАУ ДПО "ЦП САП" в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 17.7 КоАП РФ, надлежащими доказательствами не подтверждена. Все требования, содержащиеся в представлении прокурора ФГАУ ДПО "ЦП САП" были выполнены.

Одним из нарушением федерального законодательства, относительно устранения которого Учреждению следовало принять исчерпывающие меры, в представлении прокурора было названо «накопление отработанных ртутьсодержащих ламп в подвальном помещении общежития в открытом негерметичном деревянном ящике, не обеспечивающем воспрепятствование газовому обмену между средами, разделенными стенками деревянного ящика.

В данном вопросе представление прокурора мотивированно ссылками на:

СП 2.****-11 «Санитарно-эпидемиологические требования к устройству, оборудованию и содержанию общежитий для работников организаций и обучающихся образовательных учреждений», утвержденные постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от **** **, где в п.5.3 названных Санитарных требований установлено, что неисправные, перегоревшие люминесцентные лампы «собираются в контейнер и направляются на утилизацию»;

Правила обращения с отходами производства и потребления в части осветительных устройств, электрических ламп, ненадлежащие сбор, накопление, использование, обезвреживание, транспортирование и размещение которых может повлечь причинение вреда жизни, здоровьюграждан, вреда животным, растениям и окружающей среде», утвержденные постановлением v Правительства РФ от **** **, где в п.4 названных Правил установлено, что «потребители ртутьсодержащих ламп (кроме физических лиц) осуществляют накопление отработанных ртутьсодержащих ламп», а в п.7, что «потребители ртутьсодержащих ламп (кроме физических лиц) для накопления отработанных ртутьсодержащих ламп обязаны использовать тару.

Приведенные прокурором правовые нормы не свидетельствуют об обоснованности данной части представления по следующим основаниям.

Пункт 5.3 названных Санитарных правил регулирует вопрос не накопления, а направления (то есть транспортирования) на утилизацию неисправных, перегоревших люминесцентных ламп с использованием контейнера. Однако в ходе осуществленной прокурорской проверки по соблюдению требований федерального законодательства РФ, применяемых к деятельности общежитий,нарушение порядка направления (транспортирования) таких ламп на утилизацию не установлено.

Пункт 4 указанные Правил обращения с отходами содержит правовую норму, согласно которой Учреждение полномочно осуществлять накопления отработанных ртутьсодержащих ламп, а значит накопление таких ламп не является нарушением федерального законодательства.

Пункт 7 названных Правил обращения с отходами, на который произведена ссылка, содержит правовую норму, которая обязывает для накопления ртутьсодержащих ламп использовать тару, но не отражает ни вид тары (например - картонная коробка, фанерный, деревянный, металлический ящик; мешковина и др.), ни требования к таре относительно её размеров, герметичности и др., то есть неустанавливает нормативное требование о применении для накопления названных отработанных ламп конкретного вида тары, обладающей конкретными свойствами герметичности.

Что касается места накопления отработанных ртутьсодержащих ламп в подвальном помещении общежития, то прокурор не приводит никаких ссылок на федеральное законодательство его не допускающих, так как федеральное законодательство такого требования не содержит.

Таким образом, ни одна из ссылок на правовые нормы, приведенная прокурором, не свидетельствует, что использование Учреждением негерметичного деревянного ящика в подвальном помещении общежития для накопления отработанных ртутьсодержащих ламп нарушает требования федерального законодательства РФ, соблюдение которых являлось предметом прокурорской проверки.

В свою очередь это означает, что Учреждение федеральное законодательство не нарушало и с его стороны отсутствует состав административного правонарушения, предусмотренного ст. 17.7 КоАП РФ как умышленное невыполнение требований прокурора.

Другим нарушением названо отсутствие защитного колпака на светильнике с люминесцентными лампами в коридоре 2 этажа общежития - несоблюдение пп.«в» п.42 Правил противопожарного режима в Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от **** **.

В этой связи заявитель апелляционной жалобы обращает внимание суда, что отмеченное представление Новосибирской транспортной прокуратуры от **** в адрес Учреждения поступило **** посредством электронной почты. В тот же день, приказом по Учреждению за ** создана комиссия, которой поручено в период с **** по **** провести проверку нарушений федерального законодательства в деятельности общежития, указанных в представлении транспортной прокуратуры. В п. 3 акта комиссии от **** отмечено, что

отсутствие защитного колпака имело место на светильнике, расположенном на третьем, а не втором этаже здания общежития на период проведения проверки замечаний по светильникам не установлено.

Таким образом, названным актом зафиксировано, что, с одной стороны, в представлении выявлена неточность, а с другой, что меры по обеспечению надлежащего состояния светильников в общежитии приняты, замечание прокуратуры устранено, что в свою очередь свидетельствует об отсутствии умысла на невыполнение требований прокурора.

В итоге, по первому из трех требований представления от ****, с учетом аргументов, приведенных выше по тексту настоящей апелляционной жалобы, можно констатировать, что в вопросах, связанных с содержанием общежития и накоплением отработанных люминесцентных ламп, Учреждение федеральное законодательство не нарушало, а замечание прокуратуры по вопросу противопожарного режима (относительно отсутствия защитного колпака на светильнике) устранило в два дня от даты поступления представления в адрес Учреждения.

Вторым в представлении от **** было требованием прокурора о привлечении лиц, виновных в неисполнении обозначенных в представлении норм законодательства РФ к дисциплинарной ответственности.

Однако, при том уровне сомнения в объективности названного представления, который показан по тексту настоящей жалобы, меры дисциплинарного характера к кому-либо из работников общежития, директором Учреждения не принимались, что воспринято Новосибирской транспортной прокуратурой как невыполнение требований прокурора.

Между тем, сама законность требования принять меры дисциплинарного характера по своей сути сомнительна, так как применение либо не применение к работникам мер дисциплинарного характера является не обязанностью, а правом работодателя, что прямо закреплено в ст. 22 Трудового кодекса РФ.

Таким образом, с позиции прав работодателя, нормы федерального законодательства нарушены не были, а значит умышленное невыполнение требования прокурора, предусматривающее административную ответственность по ст. 17.7 КоАП РФ отсутствует.

Третьим требованием представления от **** было требование сообщить о результатах его рассмотрения и принятых мерах в предусмотренный законом месячный срок.

Учитывая, что представление в адрес Учреждения поступило ****, то установленный срок ответа истекал ****. Письмом от **** ** ответ на представление был Учреждением дан с приложением документов о его рассмотрении, в том числе приказа директора Учреждения от **** ** о создании комиссии и акта комиссии от **** по проверке общежития. Установленный для ответа срок Учреждением был соблюден, а значит по данному требованию прокурора не было умышленного невыполнения, предусматривающего административную

В связи с тем, что в ответе на представление обосновывалась позиция об отсутствии нарушения норм федерального законодательства со стороны Учреждения, то заместителем Новосибирского транспортного прокурора было предъявлено Учреждению требование от **** ** «О возврате к рассмотрению представления», согласно которому надлежало:

вернуться к рассмотрению представления Новосибирской транспортной прокуратуры от **** **;

дать надлежащую оценку всем доводам представления, принять исчерпывающие меры к устранению нарушений закона. Недопущению их в дальнейшей деятельности учреждения.

Данное требование было исполнено - повторно рассмотрено представление Новосибирской транспортной прокуратуры от **** и дана оценка всем его доводам, что изложено в письме Учреждения от **** ** в адрес Новосибирской транспортной прокуратуры, повторно обосновывающем позицию об отсутствии нарушения федерального законодательства.

Заявитель считает, что посредством требования о возврате к рассмотрению представления от **** Новосибирская транспортная прокуратура создавала ситуацию для фиксации так называемого «проявления умысла» на невыполнение требований прокурора со стороны Учреждения при том, что отсутствие такого умысла подтверждается фактом устранения замечания, изложенного в представлении от **** по одному из светильников общежития.

Отсутствие умысла на невыполнение требований прокурора означает отсутствие состава административного правонарушения, предусмотренного ст. 17.7 КоАП РФ.

Мотивируя признание Учреждения виновным, мировой судья дословно приводит в вынесенном им постановлении те же ссылки на правовые акты федерального уровня, что и Новосибирская транспортная прокуратура в постановлении о возбуждении дела об административном правонарушении, основанном на правовых ссылках её же представления от ****, которое, в свою очередь, не доказывает наличие со стороны Учреждения умысла на невыполнение требований прокурора. При этом мировой судья расценивает позицию Учреждения как защитную, отмечая по тексту постановления, что Учреждение не признает нарушение требований законодательства, выразившихся в накоплении отработанных ртутьсодержащих ламп в подвальном помещении общежития в открытом негерметичном деревянном ящике, не обеспечивающем воспрепятствование газовому или жидкостному обмену между средами, разделенными стенками данного ящика.

По тексту постановления мировой судья приводит ссылку на п. 2 утвержденных постановление Правительства РФ от **** ** «Правил обращения с отходами производства и потреблен! в части осветительных устройств, электрических ламп, ненадлежащий сбор, накопление использование, обезвреживание, транспортирование и размещение которых может повлечь причинение вреда жизни, здоровью граждан, вреда животным, растениям и окружающей среде.

Пункт 2 названных Правил содержит понятия, используемые в них и, в частности, понятия тары и герметичности тары, которые изложены следующим образом:

тара - упаковочная емкость, обеспечивающая сохранность ртутьсодержащих ламп при хранении, погрузочно-разгрузочных работах и транспортировании;

герметичность тары - способность оболочки (корпуса тары), отдельных её элементов соединений препятствовать газовому или жидкостному обмену между средами, разделенными этой оболочкой.

Исходя из содержания понятия герметичности тары по тексту судебного постановления отражено, что имеет место нарушение санитарно-эпидемиологических требований со стороны Учреждения. Между тем тара, используемая в общежитии Учреждения, применяется только для накопления отработанных ртутьсодержащих ламп и обеспечивает их сохранность на период до последующего их транспортирования в установленном порядке на обезвреживание в специализированное предприятие. Перед помещением в тару (деревянный ящик) отработанные ртутьсодержащие ламп предварительно размещаются в заводскую упаковку, которую Учреждение хранит с момента приобретения ламп, что, в свою очередь, препятствует газовому или жидкостному обмену между средами, разделенными названной упаковкой.

Данный факт, будучи отражен в акте комиссии Учреждения от ****, оставлен без внимания как при решении вопроса о возбуждении дела об административном правонарушении по признакам ст. 17.7 КоАП РФ, так и при вынесении мировым судьей постановления по делу.

Мотивируя по тексту постановления понятием герметичности, мировой судья не принял во внимание (как ранее, на стадии возбуждения административного производства, не принял во внимание прокурор), что названные выше Правила обращения с отходами производства содержат по всему тексту единственное требование относительно герметичности тары, которое изложено пункте 11 Правил и звучит так: "Для транспортирования отработанных ртутьсодержащих ламп используется тара, обеспечивающая герметичность и исключающая возможность загрязнения окружающей среды, (п. 11 в ред. Постановления Правительства РФ от **** N 860). 

По вопросам транспортирования названных ламп никаких замечаний со стороны. прокуратуры и результатам состоявшейся проверки в адрес Учреждения не высказано, что уже отмечалось выше и тексту настоящей апелляционной жалобы.

Таким образом, правовые нормы, указывающие на нарушение санитарно-эпидемиологическо законодательства, по тексту судебного постановления не названы, а значит избранная обвинительная позиция в отношении Учреждения не обоснована.

О субъективности понятия «исчерпывающих мер», имеющего оценочный характер, по тексту настоящей жалобы уже отмечалось при раскрытии требований прокуратуры, тот же подход имеет место и со стороны мирового судьи, которым анализ требований прокуратуры и приведенных в их обоснование правовых норм не производится, оценка объективности законодательных ссылок не. дается, а представленное в письменной форме мнение представителя Учреждения по рассматриваемому делу, содержащее ходатайство о проверки законности и обоснованности представления Новосибирской транспортной прокуратуры от **** остается без рассмотрения.

При этом судебное постановление содержит перечень доказательств, исходя из которых мировой судья считает вину Учреждения установленной и в число которых (без явных к тому оснований) включен приказ ФГАУ ДПО «ЦП САП» от **** ** «О реализации представления Новосибирской транспортной прокуратуры об устранении нарушений федерального законодательства от **** **» и акт проверки замечаний от **** - документы, подтверждающие обоснованность позиции Учреждения.

Согласно статье 15 Конституции Российской Федерации Конституция имеет высшую юридическую силу, прямое действие.

Согласно статье 45 Конституции Российской Федерации каждый вправе защщать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

Применение такого способа защиты, как использование акта комиссии Учреждения, созданной в установленном порядке, не нарушает прав участников производства по делу об административном правонарушении, а способствует обеспечению объективности при принятии решения, так как по ( своему содержанию, в частности отражает (п. З), что меры по обеспечению надлежащего состояния светильников в общежитии учреждения были приняты — замечаний на день проверки не установлено.

Учитывая, что данный факт свидетельствует о принятии мер Учреждением по выполнению требований прокурора, тогда как умышленное невыполнение требований влечет административную ответственность по ст. 17.7 КоАП РФ, то отнесение данного акта к числу доказательств вины Учреждения в инкриминируемом ему административном правонарушении необоснованно.

Заявитель считает, что в отсутствие умысла на невыполнение требований прокурора возбуждение Новосибирской транспортной прокуратурой в отношении Учреждения дела об административном правонарушении, предусмотренном ст. 17.7 КоАП РФ и его последующее судебное рассмотрение осуществлены с нарушением ст.24.5 КоАП РФ («Обстоятельства, исключающие производство по делу об административном правонарушении»), в соответствии с которой при отсутствии состава административного правонарушения производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое производство подлежит прекращению.

По тексту настоящей апелляционной жалобы показано, что требования федерального законодательства, применяемого к деятельности общежитий и явившегося предметом проверки Новосибирской транспортной прокуратуры, Учреждение не нарушало, а выявленное несоответствие нормам законодательства при эксплуатации светильника с люминесцентными лампами без защитного колпака устранило в кратчайший срок по поступлению требования прокурора.

В судебном заседании защитник Золин И.С. жалобу поддержал.

Представителем Новосибирского транспортного прокурора Музафаровым С.Е. дано заключение о том, что постановление по делу об административном правонарушении является законным и обоснованным, вина ФГАУ ДПО "ЦП САО" в совершении административного правонарушения, предусмотренного ст. 17.7 КоАП РФ подтверждается доказательствами, представленными в материалах дела, поэтому жалоба удовлетворению не подлежит. 

Выслушав пояснения защитника Золина И.С., заключение прокурора Музафарова С.Е., проверив в соответствии с ч. 3 ст. 30.6 КоАП РФ материалы дела в полном объеме, оснований для удовлетворения жалобы не нахожу.

Согласно ст. 47 Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

В соответствии со ст. 29.1 КоАП РФ при подготовке дела судье следует установить, относится ли к его компетенции рассмотрение данного дела.

Согласно ч. 1 ст. 23.1 КоАП РФ судьи рассматривают дела об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 17.7 КоАП РФ. При этом в силу ч. 3 ст. 23.1 КоАП РФ дела об административных правонарушениях, которые указаны в частях 1 - 2 настоящей статьи и производство по которым осуществляется в форме административного расследования, дела об административных правонарушениях, совершенных сотрудниками Следственного комитета Российской Федерации, а также дела об административных правонарушениях, влекущих административное выдворение за пределы Российской Федерации, административное приостановление деятельности или дисквалификацию лиц, замещающих должности федеральной государственной гражданской службы, должности государственной гражданской службы субъекта Российской Федерации, должности муниципальной службы, рассматриваются судьями районных судов.

Санкцией ст. 17.7 КоАП РФ за совершение предусмотренного данной статьей правонарушения влечет наложение на юридических лиц административного наказания в виде штрафа от пятидесяти тысяч до ста тысяч рублей либо административное приостановление деятельности на срок до девяноста суток.

Таким образом, настоящее дело подлежало рассмотрению судьей Железнодорожного районного суда ***, а не мировым судьей 1-го судебного участка Железнодорожного судебного района ***.

Согласно правовой позиции, приведенной в определениях Конституционного Суда Российской Федерации от **** N 623-О-П и от **** N 144-О-П, решение, принятое с нарушением правил подсудности, не может быть признано правильным, поскольку оно вопреки части 1 статьи 47 и части 3 статьи 56 Конституции Российской Федерации принимается судом, не уполномоченным в силу закона на рассмотрение данного дела, что является существенным (фундаментальным) нарушением, влияющим на исход дела и искажающим саму суть правосудия.

Разрешение дела с нарушением правил подсудности не отвечает и требованию справедливого правосудия, поскольку суд, не уполномоченный на рассмотрение того или иного конкретного дела, не является, по смыслу части 1 статьи 46 и части 1 статьи 47 Конституции Российской Федерации, законным судом, а принятые в результате такого рассмотрения судебные акты не обеспечивают гарантии прав и свобод в сфере правосудия.

Исходя из положений ч. 1 ст. 1.6 КоАП РФ, обеспечение законности при применении мер административного принуждения предполагает не только наличие законных оснований для применения административного наказания, но и соблюдение установленного законом порядка привлечения лица к административной ответственности.

При таких обстоятельствах постановление мирового судьи 1-го судебного участка Железнодорожного судебного района ***, вынесенное в отношении ФГАУ ДПО "ЦП САП" по делу об административном правонарушении, предусмотренном ст. 17.7 КоАП РФ, подлежит отмене.

С учетом того, что на момент рассмотрения в Железнодорожном районном судеб *** жалобы защитника Золина И.С. срок давности привлечения ФГАУ ДПО "ЦП САП" к административной ответственности, установленный ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ, истек, производство по данному делу об административном правонарушении на основании положений п. 3 ст. 30.7 и п. 6 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ подлежит прекращению.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. п. 3 ст. 30.7 и п. 6 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ, судья Железнодорожного районного суда ***, 

решил:

жалобу защитника Золина И.С. удовлетворить.

Постановление мирового судьи 1-го судебного участка Железнодорожного судебного района *** от **** по делу об административном правонарушении, предусмотренном ст. 17.7 КоАП РФ, отменить.

Производство по данному делу на основании п. 6 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ прекратить.

Судья А.А. Буйлук