24RS0040-01-2018-003576-69

№2-86/2019

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

26 февраля 2019 года г. Норильск

Норильский городской суд Красноярского края в составе:

председательствующего судьи Ченцовой ОА.,

при секретаре судебного заседания Драговоз А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФКУ ОИУ-25 ИК-24 ГУФСИН России по Красноярскому краю о взыскании заработной платы и компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратился в суд с иском к ответчику с требованиями о взыскании невыплаченных сумм заработной платы, денежной компенсации лечебно-профилактического питания и компенсации морального вреда, мотивируя заявленные требования тем, что с ДД.ММ.ГГГГ по октябрь 2018 года содержался на основании приговора Норильского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ в ФКУ ОИУ-25 ИК-24 ГУФСИН России по Красноярскому краю, где с 24.05.2018 года был распределен на промзону для работ. С 24.05.2018 года по 31.05.2018 года работал в бригаде № 41 участок лесопиления, в качестве подсобного рабочего, а с 01.06.2018 года по октябрь 2018 года в бригаде № 54 цех ширпотреб, в качестве подсобного рабочего. При этом с первого дня работы выполнял функции станочника. В период с 24.05.2018 года по 31.05.2018 года ежедневно, без выходных, выполнял поставленные перед ним задачи, его рабочий день составлял с 09.00 часов до 17.00 часов. Размер заработной платы за неделю составлял 40 рублей 56 копеек, что явно не соответствует проделанной работе. В период с 01.06.2018 года по октябрь 2018 года он работал в бригаде № 54 и выполнял обязанности станочника. За июнь 2018 года он получил заработную плату в размере 360 рублей, в связи с чем, обратился в бухгалтерию учреждения, где впоследствии был произведен перерасчет заработной платы, и её размер был увеличен до 1250 рублей. Вместе с тем, за июнь 2018 года норматив выработки составил 100%, из которых бухгалтерия вычла часть проделанной работы, в связи с чем, норма выработки стала составлять 70%, однако после его устного обращения в бухгалтерию, ему было добавлено ещё 40% выработки. В итоге, ему была начислена заработная плата не за 110% выработки, а отдельно за каждую норму, что существенно отразилось на размере заработной платы. В июне 2018 года он три раза не выходил на работу: 06.06.2018 года, 18.06.2018 года и 28 июня 2018 года, в связи с участием в судебных заседаниях, что являлось уважительной причиной невыхода на работу и подлежало оплате. Кроме того, отметка в табеле учета времени воскресных выходных дней как нерабочих, не соответствует действительности, поскольку он работал без выходных, что могут подтвердить свидетели. Следовательно, все отработанные им воскресные дни должны быть оплачены по двойному тарифу. По практике, сложившейся в указанном исправительном учреждении, размер заработной платы, выдаваемой на руки осужденному, полностью отработавшему за месяц норму, с учетом всех вычетов, составляет 6600 рублей. Указанный размер заработной платы истец имел в июле 2018 года за 26 рабочих дней, с вычетом 5 воскресных дней, что составляет 253 рубля один рабочий день. Праздничные и выходные дни оплачивались в размере 506 рублей. Исходя из этого, за июнь 2018 года ему должны были выплатить 6600 рублей, а по факту заплатили только 1200 рублей, без учета отработанных выходных, из чего следует, что размер недоплаты ему заработной платы составил 5400 рублей, плюс 4 рабочих воскресных дня, плюс 2 праздничных дня, то есть всего недоплата составила 8436 рублей. В августе 2018 года, при выработке нормы в 110% по факту ему было «закрыто» всего 60%, ввиду чего, размер заработной платы составил 960 рублей 39 копеек. Однако с учетом того, что один рабочий день составляет 253 рубля, а рабочих дней в августе 27, размер недоплаты составил 5870 рублей 61 копейка, плюс 4 воскресных дня (2024 рубля), а всего 7894 рубля 61 копейка. Таким образом, администрация исправительного учреждения, в котором он содержится, недоплатила ему за май 2018 года заработную плату в общем размере 1983 рубля 45 копеек, за июнь 8436 рублей, за август 7894 рубля 61 копейка, а всего 18324 рубля. Кроме того, ему полагалось лечебно-профилактическое питание в виде молока, которое ни разу ему не выдавалось, следовательно, за 3 месяца им недополучено спецпитание на сумму 2700 рублей, исходя из стоимости литра молока составляющей 60 рублей. Указанную сумму истец полагает необходимым присоединить к общей задолженности, что составит в общем размере 21024 рубля. При этом в ночь с 28.07.2018 года на 29.07.2018 года у него были изъяты приобретенные им тапочки, стоимость которых, с учетом износа, составила 500 рублей, которые также подлежат взысканию с ответчика. В части компенсации морального вреда считает, что указанными действиями администрации ему причинены нравственные страдания, в связи с чем, моральный вред он оценивает в сумму 250000 рублей. Таким образом, просит взыскать с ответчика сумму материального ущерба, составляющую 21524 рубля и компенсацию морального вреда в указанном размере.

Истец ФИО1 в судебное заседание не вызывался, в связи с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительном учреждении. О дате, времени и месте рассмотрения дела извещался надлежащим образом, своевременно. Ко времени рассмотрения спора по существу, истцом представлен письменный отзыв на возражения ответчика, в котором он ссылается на то, что работал станочником на рейсмусовом четырехстороннем станке, поскольку, не имея диплома станочника, он имеет стаж и опыт работы на указанном станке. Им представлены суду объемы выполненной работы, а законом гарантирована оплата труда не менее МРОТа, однако бухгалтерия сократила указанный объем, снизив норму выработки. При этом отраженные в возражениях ответчика факты не соответствуют действительности, поскольку ни один из видов указанных работ им фактически не выполнялся.

Поскольку представленные ФИО1 исковое заявление и отзыв на возражения ответчика содержат подробные объяснения по существу рассматриваемых требований, необходимость обеспечения личного участия истца путем этапирования в суд для дачи дополнительных пояснений, отсутствует. 

Представитель ответчика ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю своего представителя в судебное заседание не направил. О дате, времени и месте рассмотрения дела извещался надлежащим образом, своевременно. По существу заявленных требований направил в адрес суда письменные возражения, в обоснование доводов которых представил документы, указав, что возражает против заявленных требований ФИО1 в полном объеме по тем основаниям, что осужденный отбывает наказание по приговору Норильского городского суда, с назначением ему к отбыванию строгого вида исправительного учреждения. В ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ФИО1 прибыл 11.05.2018 года из СИЗО-4 ГУФСИН России по г. Норильску. 24.10.2018 года осужденный убыл в КП-41 ГУФСИН России по Красноярскому краю п. Тремино. 31.10.2018 года убыл из указанного учреждения в КП-14 ГУФСИН России по Красноярскому краю п. Тамтачет. 05.11.2018 года убыл в КТБ-1 г. Красноярска. За указанный период отбывания наказания осужденный ФИО1 привлекался к труду. Так, приказом начальника ФКУ ОИУ-25 от 23.05.2018 года № 153-ОС осужденный был трудоустроен с 23.05.2018 года навальщиком-свальщиком бригады № 31 цеха лесопиления отряда № 3 со сдельной формой оплаты труда по 3 разряду, с доплатой за вредные условия труда в размере 4% от основного оклада. Приказом начальника ФКУ ОИУ-25 от 01.06.2018 года № 163-ОС, ФИО1 был освобожден от обязанностей навальщика-свальщика бригады № 41 цеха лесопиления и переводом трудоустроен подсобным рабочим цеха лесобиржы бригады № 54 отряда № 5 со сдельной формой оплаты труда по 1 разряду. Приказом начальнику ФКУ ОИУ-25 от 24.10.2018 года № 298-ОС, трудоустройство ФИО1 в связи с переводом в колонию-поселение прекращено с 24.10.2018 года, с выплатой осужденному денежной компенсации за дни неиспользованного отпуска с 23.05.2018 года по 24.10.2018 года в количестве 5 рабочих дней. Указанными приказами опровергаются доводы осужденного о том, что он работал в качестве станочника бригады № 54 цеха лесобиржы отряда № 5, из чего следует, что фактически ФИО1 работал подсобным рабочим, что также подтверждается наряд-заданиями. За указанный период трудовой деятельности осужденному выплачивалась заработная плата в следующих размерах: за май 2018 года – 40 рублей 55 копеек, за июнь 1165 рублей 98 копеек, за июль 6658 рублей 88 копеек, за август 960 рублей 39 копеек, за сентябрь 711 рублей 91 копейка, за октябрь 2018 года 331 рубль 38 копеек, что подтверждается лицевым счетом осужденного. При этом из заработной платы осужденного производились удержания подоходного налога, коммунальных услуг, питания и 25% заработной платы зачислялось на лицевой счет осужденного. Поскольку трудоустройство осужденного ФИО1 в качестве навальщика-свальщика и подсобного рабочего предусматривало сдельную оплату труда, а не повременную, заработная плата осужденного зависела от объема выполненной работы, когда сдельные расценки, которые устанавливаются локально-нормативными актами, за единицу продукции, умножаются на количество произведенной продукции, где количество продукции определяется по данным первичной документации - нарядам, ведомостям, актам. При указанных обстоятельствах, ответчик считает требования истца в части доначисления осужденному заработной платы в размере 8436 рублей, несостоятельными и полагает, что нарушений в части оплаты труда за указанный период в отношении ФИО1 допущено не было. Кроме того, сторона ответчика считает необоснованными доводы истца о выдаче ему спецжиров (молока), поскольку обеспечение бесплатной нормой молока либо другими равноценными продуктами в соответствии с положениями трудового законодательства производится только в отношении работников, связанных с вредными условиями труда. На работах с особо вредными условиями труда производится выдача лечебно-профилактического питания. На основании ст.22 ТК РФ, приказом начальника ФКУ ОИУ-25 от 12.01.2018 года № 17 «О порядке обеспечения осужденных, занятых на работах с вредными условиями труда, установленные нормами молока за вредные условия труда», определен перечень профессий, дающих право на бесплатное получение молока. При этом трудоустройство осужденного в качестве навальщика-свальщика и подсобного рабочего не предусматривает выдачу молока и лечебно-профилактического питания. Учитывая, что трудоустройство осужденных в местах отбытия ими наказания не является результатом их свободного волеизъявления и обусловлено их обязанностью трудиться в период отбывания наказания, труд, в рамках трудового договора и трудовые отношения между осужденным и администрацией исправительного учреждения в понимании, закрепленном трудовым законодательством, не возникают, указанные отношения регулируются нормами уголовно-исполнительного, а не трудового законодательства. В части компенсации морального вреда ответчик также требования ФИО1 не признал, ссылаясь на отсутствие предусмотренных законом условий, при наличии которых моральный вред подлежит компенсации. В связи с указанным, просит отказать осужденному в удовлетворении заявленных требований в полном объеме (л.д.42-46; 56-60).

Оценив доводы сторон, изложенные в исковом заявлении и в возражениях на него, исследовав в полном объеме представленные сторонами письменные доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч.1 ст.43 УК РФ наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключающаяся в предусмотренных названным Кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица. 

В силу ч.2 ст.9 Уголовно-исполнительного кодекса РФ (далее – УИК РФ) элементами наказания в виде лишения свободы и средствами исправления осужденных являются, в частности, установленный порядок исполнения и отбывания наказания, воспитательная работа и общественно полезный труд.

Согласно подп. «с» п.2 ст.2 Конвенции МОТ № 29 относительно принудительного или обязательного труда привлечение осужденных к общественно полезному труду не может расцениваться как принудительный или обязательный труд, поскольку он осуществляется вследствие приговора, вынесенного судом, который, назначая наказание в виде лишения свободы, предопределяет привлечение трудоспособных осужденных к общественно полезному труду как одному из средств воспитания и исправления.

В соответствии с ч.1 ст.103 УИК РФ каждый осужденный к лишению свободы обязан трудиться в местах и на работах, определяемых администрацией исправительных учреждений, которая в свою очередь, обязана привлекать осужденных к труду с учетом их пола, возраста, трудоспособности, состояния здоровья и, по возможности, специальности, а также исходя из наличия рабочих мест.

Предусматривая в указанной выше норме закона привлечение лиц, осужденных к лишению свободы, к труду, законодатель указал в ст.104 и ст.105 УИК РФ, что продолжительность рабочего времени для них, правила охраны труда, техники безопасности и производственной санитарии, а также оплата их труда устанавливаются в соответствии с законодательством Российской Федерации о труде, при этом размер оплаты труда осужденных, отработавших полностью определенную на месяц норму рабочего времени и выполнивших установленную для них норму, не может быть ниже установленного минимального размера оплаты труда, а при неполном рабочем дне или неполной рабочей неделе производится пропорционально отработанному времени в зависимости от выработки.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, отраженной в Определении № 939-0-0 от 18.12.2007 года об оспаривании положений ст.103 УИК РФ, данные законодательные требования корреспондируют рекомендациям Минимальных стандартных правил обращения с заключенными от 30.08.1955 года, в соответствии с которыми максимальная продолжительность рабочего дня или недели устанавливается законом или на основе административных постановлений с учетом местных правил и обычаев в области условий труда свободных рабочих, а за свой труд заключенные должны получать справедливое вознаграждение в рамках определенной системы.

Как следует из абз.7 ст.18 Закона РФ от 21.07.1993 № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», учреждения, исполняющие наказания, самостоятельно планируют собственную производственную деятельность и определяют перспективы ее развития с учетом необходимости создания достаточного количества рабочих мест для осужденных, наличия материальных и финансовых возможностей для их дополнительного создания, а также спроса потребителей на производимую продукцию, выполняемые работы и предоставляемые услуги.

На основании положений ст.107 УИК РФ, из заработной платы, пенсий и иных доходов осужденных к лишению свободы производятся удержания для возмещения расходов по их содержанию в соответствии с ч.4 ст.99 УИК РФ. Возмещение осужденными расходов по их содержанию производится после удовлетворения всех требований взыскателей в порядке, установленном Федеральным законом от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (часть 2). В исправительных учреждениях на лицевой счет осужденных зачисляется независимо от всех удержаний не менее 25 процентов начисленных им заработной платы, пенсии или иных доходов.

Как установлено судом и следует из представленных документов, ФКУ ОИУ-25 ОУХД ГУФСИН России по Красноярскому краю, является зарегистрированным в установленном порядке казенным исправительным учреждением, исполняющим наказание в виде лишения свободы (

<

данные изъяты>).

ФИО1, являясь осужденным, отбывающим назначенное судом наказание в условиях изоляции, находясь в ИК-24 ФКУ ОИУ-25 ГУФСИН России по Красноярскому краю, куда прибыл 11.05.2018 года из СИЗО-4 ГУФСИН России по Красноярскому краю, в период с 24.05.2018 года по 24.10.2018 года привлекался к оплачиваемому труду, что подтверждается представленными в деле приказами начальника указанного учреждения.

Так, согласно приказу начальника ФКУ ОИУ-25 от 23.05.2018 года №-ос ФИО1 был трудоустроен навальщиком-свальщиком бригады № 31 цеха лесопиления отряда № 3 со сдельной формой оплаты труда по 3 разряду, с доплатой за вредные условия труда в размере 4% от основного оклада с 23.05.2018 года (

<

данные изъяты>). 

Приказом начальника ФКУ ОИУ-25 от 01.06.2018 года №-ос, ФИО1 был освобожден от обязанностей навальщика-свальщика бригады № 41 цеха лесопиления и переводом трудоустроен подсобным рабочим цеха лесобиржы бригады № 54 отряда № 5 со сдельной формой оплаты труда по 1 разряду (

<

данные изъяты>).

Приказом начальнику ФКУ ОИУ-25 от ДД.ММ.ГГГГ №-ос, трудоустройство ФИО1 в качестве подсобного рабочего бригады № 54 цеха лесобиржы отряда № 5 прекращено в связи с переводом его в колонию-поселение с 24.10.2018 года, в связи с чем, осужденному произведена выплата денежной компенсации за дни неиспользованного отпуска с 23.05.2018 года по 24.10.2018 года в количестве 5 рабочих дней (

<

данные изъяты>).

В представленных ответчиком ежемесячных наряд-заданиях за спорный период по профессиям, предусматривающим сдельную оплату труда, отражены виды работ, нормы выработки и фактический объем выполненной ФИО1 работы, а также количество произведенной продукции(

<

данные изъяты>).

При этом наряд – задание за период с 26.05.2018 года по 25.06.2018 года подтверждает доводы представителя ответчика о том, что с 01.06.2018 года ФИО1 был освобожден от обязанностей навальщика-свальщика и переведен подсобным рабочим (

<

данные изъяты>).

Таким образом, обобщенные сведения, представленные ответчиком, опровергают доводы истца о том, что он фактически привлекался к выполнению работы станочника бригады № 54 цеха лесобиржы отряда № 5, поскольку указанные наряд-задания содержат описание работ и свидетельствуют о выполнении осужденным работ подсобного рабочего.

Кроме того, данные доказательства подтверждают доводы стороны ответчика о том, что в указанный период ФИО1 производилась оплата труда за работу в качестве навальщика-свальщика и подсобного рабочего пропорционально отработанному времени, с учетом выполненного задания и процентного соотношения к нормам выработки.

Так, за отработанный период времени ФИО1 была начислена и зачислена на лицевой счет заработная плата в следующих размерах: за май 2018 года – 40 рублей 55 копеек, за июнь 2018 года – 1165 рублей 98 копеек, за июль 2018 года – 6658 рублей 88 копеек, за август 2018 года – 960 рублей 39 копеек, за сентябрь 2018 года – 711 рублей 91 копейка, за октябрь 2018 года – 331 рубль 38 копеек (

<

данные изъяты>).

С размером начисляемой осужденному заработной платы ФИО1 был ознакомлен лично, на что указывают проставленные в лицевом счете № Т-3775 собственноручные подписи осужденного за каждый отработанный месяц (

<

данные изъяты>).

Однако достоверных данных, безусловно свидетельствующих о несогласии осужденного с размером заработной платы и обращении в администрацию исправительного учреждения с указанным вопросом, суду не представлено. Акты представленные ФИО1 не являются достаточными доказательствами достоверно подтверждающими доводы истца, поскольку опровергаются официально оформленными документами по факту трудоустройства истца в период отбывания наказания.

Кроме того, представленная в деле справка за период с 23.05.2018 года по 24.10.2018 года, содержит сведения о начисленных и удержанных с ФИО1 суммах, по уплате налога, коммунальных услуг, питания, не превышающих установленные законом нормы (

<

данные изъяты>). 

Также, в обоснование производимых с ФИО1 отчислений, стороной ответчика представлены суду справки о расходах по содержанию осужденного, с указанием ежемесячных затрат на питание (

<

данные изъяты>).

Таким образом, судом достоверно установлено, что начисление заработной платы ФИО1 за спорный период производилось в полном объеме, в соответствии с требованиями ст.105 УИК РФ и зачислением на счет осужденного заработной платы в размере равном 25% от начисленной заработной платы.

При этом у суда не имеется оснований сомневаться в достоверности представленных стороной ответчика сведений, поскольку они согласуются с другими представленными в деле доказательствами и подтверждают доводы, изложенные в возражениях.

Статья 12 ГПК РФ устанавливает осуществление правосудия по гражданским делам на основе состязательности и равноправия сторон. В связи с чем, положения ст.56, 57 настоящего Кодекса возлагают на каждую сторону обязанность доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Учитывая указанные положения закона, суд критически оценивает доводы ФИО1, основанные на неправильном начислении ему заработной платы, без учета выходных воскресных дней и фактического выполнения им обязанностей станочника, поскольку указанные доводы не нашли своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. В представленной первичной документации (разнорядках) данные о том, что осужденный выводился на работу в выходные дни, отсутствуют, а письменных доказательств, с достоверностью убеждающих суд в обратном, истцом не представлено. При этом действующим законодательством не предусмотрено подтверждение факта выхода на работу в спорный период, а именно в выходные дни, свидетельскими показаниями, в связи с чем, доводы истца в указанной части не принимаются судом во внимание.

Поскольку доводы ФИО1 в части наличия у ответчика перед ним задолженности по заработной плате не нашли своего подтверждения, требования истца в указанной части признаются судом необоснованными и удовлетворению не подлежат.

Также не нашли своего документального подтверждения в судебном заседании доводы истца о том, что ему были причинены убытки в результате изъятия у него личного имущества в виде тапочек (документы, указывающие на факт приобретения и обосновывающие стоимость имущества),а также в части взыскания с ответчика стоимости спецпитания в виде молока.

При этом доводы ФИО1 в части обязанности администрации исправительного учреждения в обеспечении его молоком, опровергаются представленным стороной ответчика приказом начальника ФКУ ОИУ-25 ОУХД от 12.01.2018 года № 17, согласно которому, во исполнение положений ст.222 ТК РФ, определен порядок обеспечения осужденных, занятых на работах с вредными условиями труда, установленными нормами молока за вредные условия труда, а также утвержден перечень профессий, дающих право на бесплатное получение молока, среди которых, профессии навальщик-свальщик и подсобный рабочий, не значатся (

<

данные изъяты>).

Разрешая требования ФИО1 в части компенсации морального вреда, суд исходит из следующих законоположений.

В соответствии с ч.2 ст.11 ТК РФ трудовое законодательство и иные акты, содержащие нормы трудового права, также применяются к другим отношениям, связанным с использованием личного труда, если это предусмотрено настоящим кодексом и иными федеральными законами.

Поскольку спорные правоотношения не регулируются в полном объеме трудовым законодательством с учетом их специфики, предусмотренной уголовно-исполнительным законодательством, однако в части оплаты труда осужденных, привлекаемых к труду, на таких лиц распространено действие трудового законодательства, требования истца о денежной компенсации морального вреда основаны на положениях ст.237 ТК РФ, в соответствии с которыми, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размере, определяемом соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Поскольку фактов нарушения трудовых прав ФИО1 со стороны работодателя в лице ФКУ ОИУ-25 судом не установлено, доказательств, указывающих на наличие у истца нравственных страданий, вызванных действиями ответчика суду не представлено, у суда отсутствуют предусмотренные ст.237 ТК РФ основания для удовлетворения исковых требований истца в части компенсации морального вреда.

При указанных обстоятельствах, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворение иска ФИО1 в полном объеме заявленных им требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении требований ФИО1 к ФКУ ОИУ-25 ИК-24 ГУФСИН России по Красноярскому краю о взыскании заработной платы и компенсации морального вреда, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда через Норильский городской суд, в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.

Председательствующий О.А. Ченцова

Мотивированное решение в окончательной форме составлено 27 февраля 2019 года.