Дело №2-5/2024

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации 

с. Акъяр 20 февраля 2024 года

Зилаирский межрайонный суд Республики Башкортостан в составе: председательствующего судьи Подынь З.Н., с участием представителя истца ФИО5 - ФИО6, представителя ответчика ФИО7 - ФИО8, ответчика ФИО9, при секретаре Атанове И.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5 к ФИО10 , ФИО10 о признании недействительным договора дарения, 

УСТАНОВИЛ:

Представитель ФИО5 – по доверенности ФИО6 обратился в суд с иском к ФИО7 о признании недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ однокомнатной квартиры расположенной по адресу: 

<

адрес>.

В обосновании иска указано, что истец ДД.ММ.ГГГГ принял в наследство квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> на основании завещания. Ответчик ФИО7 доводится истцу внучкой, а ее законный представитель ФИО10 доводится дочерью супруги - ФИО1. ФИО7 никогда не приходила к истцу и никогда никакой помощи не оказывала. Только мать ФИО7 – ФИО9 помогала своей матери, ухаживала за ней, именно истцу она никакой помощи не оказывала. Супруга истца ФИО1 ушла к своим родственникам и целый месяц истец жил один. Сам истец не в состоянии был готовить и ухаживать за собой, поэтому выходя на улицу, выпрашивал еду у прохожих. В начале февраля 2023 года истца к себе забрал сын , который проживает в 

<

адрес>. Истец является инвалидом первой группы по зрению, в связи с чем не может ухаживать за собой. ДД.ММ.ГГГГ истцом была получена выписка из Единого государственного реестра недвижимости, из которой стало известно, что ДД.ММ.ГГГГ между истцом и ФИО7 был заключен договор дарения, в соответствии с которым ФИО5 передал в дар квартиру по адресу: 

<

адрес>. В настоящее время квартира находится в собственности у ФИО7, однако истец никакой сделки ДД.ММ.ГГГГ не заключал, о том, что он заключил именно договор дарения квартиры и отчудил свое имущество, никто не разъяснял, тем более у истца никогда не было желания отчуждать свое имущество третьим лицам. Истец спорную квартиру принял в наследство ДД.ММ.ГГГГ и не мог произвести отчуждение через один месяц, то есть ДД.ММ.ГГГГ третьему лицу. При заключении договора дарения между истцом и ФИО9, действующей в интересах своей несовершеннолетней дочери ФИО7, истца ввели в заблуждение. В силу преклонного возраста и состояния здоровья, истец не осознавал и не понимал значения подписываемых им документов. ФИО7 не оплачивает налоги и коммунальные платежи. Обязанности по содержанию имущества до сих пор выполняет истец. Спорное помещение является единственным жильем истца, другое имущество у него отсутствует. Подписывая договор дарения, истец заблуждался о последствиях такой сделки и не осознавал, что лишается единственного места жительства. После заключения договора дарения произошло существенное изменение обстоятельств, из которых истец исходил при заключении спорного договора дарения. 

Определением от 20.02.2023г. к участию в деле в качестве соответчика привлечена ФИО9 

В судебное заседание истец ФИО5 не явился, извещен надлежащим образом о времени и месте рассмотрения данного дела, направил в суд своего представителя ФИО6

В судебном заседании, имевшим место ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО5 суду пояснил, что он ДД.ММ.ГГГГ года рождения живет в настоящее время в 

<

адрес>, спорная квартира ему досталась в наследство после смерти матери, он не помнит, кто ему помог оформить наследство. Знает, что ФИО10 это его внучка, не помнит как зовут его жену. Не помнит, говорил ли кому-нибудь о том, что подарил квартиру внучке. 

В ходе судебного заседания истец ФИО5 не мог объяснить причины его нахождения в суде, не знает своего представителя ФИО6, не знает, выдавал ли он доверенность на имя ФИО6 

Представитель истца ФИО6 действующий на основании доверенности в судебном заседании исковые требования поддержал, суду пояснил, что иск составлял по воле ФИО5, изложенные доводы в иске написаны со слов его доверителя. Вопрос по исковым требованиям возник после того как сын истца - начал сбор документов для того, чтобы начать лечение отца в больнице, тогда стало известно, что квартира в 

<

адрес>, в которой проживал его отец, принадлежит другому лицу. ФИО5 на расспросы сына утверждал, что квартиру он никому не дарил. Со слов ФИО5, последний сам оплачивал налоги и коммунальные платежи. Сын истца обратился с заявлением в прокуратуру района, затем заявление передали на рассмотрение в отдел полиции. Волеизъявление, изложенное в исковых требованиях исходит от самого ФИО5, сбором документов занимался сын истца - ФИО2 Его доверитель помнит только, что квартиру принял в наследство после смерти матери, но не помнит, чтобы кому-либо ее дарил. Полагает, что поскольку у истца имелись проблемы со зрением и его пожилым возрастом, он мог заблуждаться относительно производимой сделки по отчуждению унаследованной квартиры, истец думал, что оформляет право собственности на квартиру в порядке наследования. 

Ответчик ФИО7 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом о времени и месте рассмотрения данного дела, направила в суд своего представителя ФИО8 

Представитель ответчика по доверенности ФИО8 исковые требования не признала, считает, что никакого заблуждения в заключение сделки по договору дарения не было. На момент подачи настоящего искового заявления ФИО5 исполнилось полных 85 лет. В 2010 году истец принял наследство после смерти своей матери, тогда ему было 72 года, то есть 13 лет тому назад. В то время истец сам ходил, расписывался, получал пенсию, проживал со своей супругой, адекватно воспринимал все события и информацию. Наследственное имущество истец оформлял сам лично. При заключении договора дарения волеизъявление ФИО5 было добровольным, поскольку истец жил одной дружной семьей с ответчиками много лет. Истец сам лично подавал заявления к нотариусу, сам лично получил свидетельство о наследственном имуществе, лично присутствовал при подаче документов в Управлении Росреестра, никогда не состоял на учете у врача психиатра, невролога. По данным медицинской карты, он только посещал врача-окулиста. Считает, что никаких доказательств того, что сделка была заключена под влиянием заблуждения, обмана, не предоставлены. Кроме того, в настоящее время вызывает большое сомнение воля истца на подачу настоящего иска об оспаривании договора дарения. Просит применить срок исковой давности, поскольку с момента заключения договора дарения и обращения в суд с настоящим иском прошло тринадцать лет. Согласно п. 4 Договора дарения истец сохраняет право проживания и пользования, ответчики не чинили препятствий в проживании и пользовании спорной квартирой. Все налоги и коммунальные платежи приходили на имя ее доверителя, которые оплачивала ее мать ФИО9

Ответчик ФИО9 исковые требования не признала и суду пояснила, что ее мать и ФИО5 состояли в браке и с 1985 года проживали вместе по адресу: 

<

адрес>, где в том числе был зарегистрирован и ФИО5 Истец имел детей от первого брака, позже ей стало известно, что у него была огромная задолженность по алиментам. С его заработной платы удерживались алименты. Мать ФИО5 в те годы жила в ветхой землянке по адресу: 

<

адрес>, поэтому ее мать ФИО1 ходила по всем инстанциям и требовала квартиру, после чего матери ФИО5 выдали квартиру в 

<

адрес>. В 1993 году мать ФИО5 умерла, и последний вступил в наследование квартиры по 

<

адрес>. Они же вместе с истцом ФИО5 жили единой семьей до 1998 года в жилом доме по адресу: 

<

адрес>. Квартира № по адресу: 

<

адрес> пустовала. После ее замужества, в 1998 году, отчим ФИО5 и ее мать переехали жить в спорную квартиру. У нее в 2000 году родилась дочь , отчим ФИО5 принял ее как родную внучку, очень любил ее, всегда дарил ей подарки, много времени проводил с внучкой. Когда дочь подросла, и начала ходить в школу ФИО5 каждый день провожал и встречал ее со школы, и истец были очень близки. Напротив, со своими детьми ФИО5 не общался, лишь последние три года (с 2020 года) его изредка начали навещать дети. В 2010 году она развелась с мужем, и мать с отчимом настояли жить вместе с ней по адресу: 

<

адрес>, так как не хотели, чтобы она с жили одни в частном доме. ФИО5 изъявил желание подарить квартиру ее дочери - ФИО10 . Она с ним вместе ходила в регистрационную палату, они оформили договор дарения на спорную квартиру. ФИО5 никогда не болел, в то время он только перенес операцию на один глаз, вторым глазом со слов самого ФИО5 он хорошо видел, мог читать, гулять на улице. В 2011 году она обменяла дом на квартиру по адресу: 

<

адрес> мать с отчимом переехали в купленную ею квартиру. А она с дочерью стала проживать в 

<

адрес> по адресу: 

<

адрес>. Из-за проблемы с канализацией в 

<

адрес> по адресу: 

<

адрес>, она продала эту квартиру и купила квартиру по адресу: 

<

адрес>, где сейчас и проживает. А мать с отчимом ФИО5 вернулись жить в спорную квартиру. Лицевые счета были оформлены на ФИО7, все коммунальные платежи за 

<

адрес> платила лично она из собственных средств, как законный представитель . ФИО5 сам лично получал пенсию, несколько раз в день ходил гулять на улицу, был активным и бодрым человеком. Ее мать последние годы сильно болела, в начале февраля 2023 года, так как мать уже нуждалась в уходе и практически не ходила, она была вынуждена забрать мать к себе, так как за ней требовался уход, отчима ФИО5 тоже позвали к себе, но он отказался, сказав, что останется в квартире. Так как мама переживала за супруга, то позвонила его сыну – , проживающему в 

<

адрес>, объяснив, что она из-за болезни вынуждена переехать к дочери, так как не может ухаживать даже за собой, предложив забрать отца к себе. Наиль приехал на следующий день и забрал отца ФИО5 к себе в Баймак. Мама от болезни умерла через несколько месяцев. При жизни ФИО5 имел только одну амбулаторную карту, она всегда в больницу ходила вместе с ним, были только на приеме у врача окулиста. ФИО5 не жаловался на головные боли, у него всегда был хороший аппетит. Отношения между ними всегда были хорошие, жили одной семьей ФИО5 по своей воле подарил квартиру ее дочери . Она никогда не чинила препятствий ФИО5 в проживании в спорной квартире, у него имеется ключ от квартиры.

В соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие истца ФИО5 и ответчика ФИО7, извещенных надлежащим образом о времени и месте рассмотрения данного дела, которые направили в суд своих представителей. 

Выслушав явившихся участников процесса, свидетелей исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что истцу ФИО5 на основании свидетельства о праве на наследство по завещанию от 23.09.2020г. на праве собственности принадлежало жилое помещение - квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>. 

ДД.ММ.ГГГГг. между ФИО5 (даритель) и ФИО7 в лице ее законного представителя ФИО9 (одаряемая) заключен договор дарения квартиры, по условиям которого даритель подарил принадлежащую ему на праве собственности квартиру, а одаряемая приняла в дар квартиру безвозмездно.

Как усматривается из дела правоустанавливающих документов, представленного Управлением Росреестра по Республике Башкортостан, стороны договора дарения не только выразили свою волю на возникновение определенных ими правовых последствий, но и совершили все требуемые материальным (гражданским) правом действия, в том числе, установленные нормами Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним».

Положениями ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

Из пункта 4 Договора следует, что зарегистрированные в квартире ФИО1 и ФИО5, сохраняют право проживания и пользования квартирой на основании ст. 31 Жилищного кодекса Российской Федерации и ст. 292 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Пунктом 8 Договора установлено, что передача имущества осуществляется посредством вручения правоустанавливающих документов на квартиру.

Из пункта 14 Договора следует, что договор может быть расторгнут в установленном законодательством порядке до регистрации перехода права собственности к ФИО7 

Согласно ст. 574 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента государственной регистрации в отделе по Хайбуллинскому району Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Башкортостан (пункт 15 Договора).

ДД.ММ.ГГГГг. произведена государственная регистрация договора дарения и переход права собственности на спорную квартиру к ФИО7, о чем сделана запись регистрации №.

Согласно истребованной судом справке ГБУЗ РБ «Акъярская ЦРБ» от 30.08.2023г. установлено, что истец ФИО5 с ДД.ММ.ГГГГг. состоит на диспансерном учете у врача терапевта диагноз: 

<

данные изъяты>. С ДД.ММ.ГГГГг. состоит на диспансерном учете у врача терапевта диагноз: «

<

данные изъяты>». С ДД.ММ.ГГГГг. состоит на диспансерном учете у врача терапевта диагноз: «

<

данные изъяты>.

Отсюда следует, что на момент заключения договора дарения (ДД.ММ.ГГГГ) ФИО5 на диспансерном учете у врачей невролога, психиатра и офтальмолога не состоял, и в настоящее время не состоит. 

Как усматривается из представленной суду на обозрение амбулаторной карты ФИО5: истец ДД.ММ.ГГГГг. был на приеме у врача окулиста ГБУЗ РБ «Акъярской ЦРБ», в ходе которого установлен диагноз «

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГг. у врачом окулистом установлен диагноз «

<

данные изъяты>»; ДД.ММ.ГГГГ у врача инфекциониста; ДД.ММ.ГГГГг. у врача терапевта, где имеются результаты общего анализа крови: гемоглобин – 161, РОЭ-7, лейкоцитоз – 5,7-10; биохимический анализ крови сахар – 5, 86 м. Следующее посещение истцом врача окулиста было ДД.ММ.ГГГГг. 

Согласно справке серии МСЭ-2023 №, выданной Бюро № филиала ФКУ «ГБ МСЭ по РБ» Минтруда России, ФИО5 установлена инвалидность первой группы ДД.ММ.ГГГГг. бессрочно (инвалид по зрению).

В ходе судебного заседания представитель истца ФИО6 не конкретизировал свои требования о недействительности договора дарения под влиянием заблуждения (ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации) и (или) под влиянием обмана (ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо будучи неспособным понимать значение своих действий (ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации), пояснив лишь что со слов истца в настоящее время он не знал, что подарил свою квартиру внучке . Полагает, что с учетом сложившихся обстоятельств, связанных с преклонным возрастом истца, состоянием его здоровья (в частности проблем со зрением), воля при подписании договора дарения единственного жилья неправильно сформировалась вследствие обмана или заблуждения. Поскольку истец мог полагать, что находится в Росреестре для оформления своих наследственных прав на квартиру.

Согласно п.1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу требований ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с требованиями ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно п.1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу требований пунктов 1 - 3 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (пункт 1).

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (пункт 2).

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (пункт 3).

В соответствии с п.2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником, либо содействовало ей в совершении сделки.

Согласно разъяснений, содержащихся в пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

В судебном заседании имевшим место ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству сторон в качестве свидетелей были допрошены жители 

<

адрес> РБ - ФИО3 и ФИО4, а также родной сын ФИО5 - ФИО2

Так свидетель ФИО2 суду пояснил, что ФИО5 приходится ему отцом. ДД.ММ.ГГГГ ему позвонила супруга отца и сообщила, что ее забрала к себе дочь, так как она больна и не может за собой ухаживать, попросив забрать отца к себе. Он приехал в 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ, отец находился на улице, был легко одет, при встрече заплакал, жаловался, что его оставили одного. Они накормили отца и увезли к себе домой в Баймак. Через два месяца отец стал проситься домой, говорил, что ему будут помогать его друзья. Из-за болезни отец часто посещает туалет, ему тяжело передвигаться по квартире, поскольку он не знает планировку. Днем за отцом смотрит он, вечером сестра. У отца сахарный диабет, в 2023 году отцу установили первую группу инвалидности по зрению. Его родители развелись в 1980-х годах, но в детстве он часто приезжал к отцу, навещал отца в 2022 году. О том, что отец подарил свою квартиру, доставшуюся по наследству от бабушки, ему стало известно в феврале 2023 года, когда он собирал документы для того, чтобы отвезти отца ФИО5 в больницу. На его расспросы отец утверждал, что квартиру он никому не дарил. 

Свидетель ФИО3 суду пояснила, что она проживает более десяти лет в 

<

адрес> по адресу: 

<

адрес>, в этом же доме в четвертом подъезде проживает ФИО5 Знает, что ФИО10 с дочерью часто приходили к ФИО5 дедушке и бабушке. Она как старшая по дому ежемесячно снимала показания по счетчикам, эту семью знает хорошо. В квартире М-вых было всегда чисто, пахло едой, в последние годы бабушка ФИО11 стала болеть. ФИО5 был всегда опрятно одет, несколько раз в день гулял во дворе с палочкой, часто сидел на лавочке возле дома, общался с соседями. Впервые видит его в инвалидном кресле в судебном заседании, так как тот всегда ходил самостоятельно.

Свидетель ФИО4 суду пояснил, что проживает в 

<

адрес> по адресу: 

<

адрес>, семью М-вых знает хорошо, в их доме они проживали более пятнадцати лет. ФИО5 проживал в квартире с женой Зоей, с соседями эта семья жила дружно. ФИО5 часто выходил на прогулку, ходил самостоятельно, бывало они общались с по соседки, сидя на лавочке. ФИО5 людей узнавал, в ходе общения о первой семье не рассказывал, жаловался на зрение. Истец часто рассказывал про внучку , гордился ею за успехи в шахматах. Сама часто бывала у М-вых дома.

В соответствии с положениями ст. 55, 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку для принятия (непринятия) доводов истца, изложенных в иске и его представителя необходимы специальные познания в области медицины, психологии и психиатрии, которыми суд не располагает, на основании ходатайства, определением суда от 18.09.2023г., по делу была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов от 28.11.2023г. № Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Башкортостан «Республиканская клиническая психиатрическая больница» в настоящее время у истца ФИО5 обнаруживают признаки «

<

данные изъяты> об этом свидетельствуют данные медицинской документации о перенесенных заболеваниях, наличие сосудистой патологии (цереброваскулярное заболевание, гипертоническая болезнь, атеросклероз сосудов головного мозга) сахарного диабета с церебрастенической симптоматикой, а также выявленные при настоящем психиатрическом освидетельствовании быстро истощаемое и трудно концентрируемое внимание, выраженное снижение памяти, тугоподвижность, малопродуктивность мышления, нарушения в эмоционально-волевой сфере в виде склонности к быстрой смене настроения, раздражительности, обидчивости, астенизации, внушаемости, несамостоятельности, нарушение критических способностей в сочетании с органической неврологической микросимптоматикой. Однако уточнить степень выраженности изменений психических функций, эмоционально-волевых нарушений, наличие психического заболевания у ФИО5 и оценить способность им к самостоятельному принятию решения, произвольному поведению и реализации решения, критической оценке и прогнозированию последствий совершаемой сделки, способность им понимать значение своих действий и руководить ими в период заключения договора дарения то есть ДД.ММ.ГГГГ не представляется возможным, в связи с малой информативностью описания психического состояния подэкспертного за интересующий период времени в свидетельских показаниях, малой информативностью и отсутствием описания его психического состояния в медицинской документации на момент подписания договора дарения. 

По заключению психолога: Все юридически значимые ответы на вопросы психологического плана рассматриваются в отношении подэкспертных, у которых на момент исследуемой ситуации врачами – психиатрами не были обнаружены выраженные нарушения в структуре психических процессов и в эмоционально-волевой сфере, которые могли бы оказать существенное влияние на способность подэкспертного понимать значение своих действий и руководить ими на интересующий суд период. Учитывая отсутствие экспертного решения и невозможность оценить степень снижения психических функций и выраженности эмоционально-волевых нарушений ФИО5 на интересующий суд период (в период заключения договора дарения 26.10.2010г.), ответить на вопросы психологического плана не представляется возможным. 

Согласно требованиям части 1 статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Оценив представленные доказательства в их совокупности, учитывая то, что комиссия экспертов, в связи с отсутствием достаточных документов не смогла сделать категорический вывод, что ФИО5 на момент заключения оспариваемой сделки не мог понимать значения своих действий и руководить ими, принимая во внимание последовательность действий ФИО5, оформление права собственности на спорную квартиру в порядке наследования после смерти матери, а также личное посещение МФЦ для государственной регистрации договора дарения квартиры внучке, что указывает о сознательности действий ФИО5, его осведомленности о происходящих сделках со спорной квартирой, суд приходит к выводу, что стороной истца убедительных доказательств того, что на момент составления спорного договора дарения квартиры ФИО5 не отдавал отчет своим действиям, не понимал их юридическое значение и не осознавал последствия таковых либо не мог руководить ими, представлено не было.

Также стороной истца не представлены доказательства введения в заблуждение ФИО5 ответчиками ФИО7 и ФИО9 при заключении договора дарения квартиры. 

Поскольку из оспариваемого договора следует, что договор сторонами подписан без понуждения, по своей воле, доказательств обращения истца ФИО5 в компетентные органы по вопросу принуждения к подписанию договора не представлено. 

Договор дарения по своей правовой природе является понятным по смыслу, содержанию и последствиям.

В договоре дарения стороны предусмотрели все существенные условия для данного вида договора, при этом, умысел на введение истца в заблуждение судом не установлен. Истец ФИО5 на стадии заключения договора имел возможность ознакомиться с его условиями. По мнению суда, ФИО5 добровольно в соответствии со своим волеизъявлением принял решение передать квартиру ФИО7 в дар, что в полной мере соответствует принципу свободы договора, при этом, наличия заблуждения не установлено, поскольку доказательств истцом не представлено. 

Каких-либо обстоятельств, бесспорно указывающих на то, что в юридически значимый период в момент подписания договора дарения квартиры возрастные и психологические особенности ФИО5 могли оказать влияние на его способность к осмыслению окружающего и волевому контролю поведения, по делу не установлено и стороной истца не представлено.

Как указывалось ранее в указанный период времени по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 не состоял на диспансерном учете у врачей Акъярской ЦРБ, в медицинских документах (амбулаторной карта) не имеются сведения о наличии у дарителя плохого зрения.

Инвалидность у истца по зрению установлено после совершения оспариваемой сделки спустя тринадцать лет и не свидетельствуют о состоянии истца в момент совершения сделки в таком состоянии. 

При этом судом так же учитывается, что истец подарил квартиру на тот момент близкому для него родственнику, внучке супруге, с которой он на тот момент прожил двадцать пять лет.

Сведений о наличии конфликтов между ФИО7, ФИО9 не имеются, об этом подтвердили в ходе судебного заседания ответчик и свидетели соседи по дому истца. Что также является существенным при разрешении спора. Напротив соседи по дому, указывали что семья истца жили дружно, ФИО5 постоянно делился успехами внучки с соседом.

Суд не находит подлежащими удовлетворению исковых требований по основаниям изложенным в ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку не представлено доказательств того, что сделка совершена под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, поскольку действия и воля истца подтверждает обстоятельства того, что сторонами заключен указанный договор.

Довод представителя истца о том, что ФИО5 в дар передал единственное жилье, не может служить основанием для удовлетворения исковых требований, поскольку ФИО5 в добровольном порядке подписан оспариваемый договор.

Более того ответчик ФИО7 приняла квартиру в дар, в которой на момент дарения были зарегистрированы ФИО1 и истец ФИО5, тем самым приняла дар с обременением в виде регистрации истца и его жены по месту жительства по спорному адресу, поэтому у истца фактически возникает пожизненное право пользования спорным жилым помещением. 

Ответчиком представлены доказательства, подтверждающие несение бремени содержания спорного имущества (справка с Эко-Сити, ООО «Сервис», ООО «ЭСКБ», ООО «Тепловик», МУП «АкваСервис», ООО «Газпром межрегионгаз Уфа») об отсутсвии задолженности по коммунальным услугам.

Также судом учитывается, что истец ФИО5 имеет регистрацию в спорном жилом помещении, ответчики не препятствуют истцу в проживании в квартире, что свидетельствует о том, что ответчиком ФИО7 исполняются договоренности по поводу пожизненного проживания истца в спорной квартире.

Ответчик ФИО9 в судебном заседании пояснила, что у истца имеются ключи от квартиры, он может пользоваться ею.

Следует учесть, что комиссия экспертов, в связи с отсутствием достаточных документов не смогла сделать категорический вывод, что ФИО5 на момент заключения оспариваемой сделки не мог понимать значения своих действий и руководить ими, принимая во внимание то, что стороной истца убедительных доказательств, того, что на момент составления спорного договора дарения квартиры ФИО5 не отдавал отчет своим действиям, руководить ими, представлено не было. 

В связи с тем, что заключение экспертизы является полным и ясным, оснований для допроса экспертов не имелось, также не имелись оснований для назначения дополнительной экспертизы, поскольку каких-либо дополнительных медицинских документов, которые могли бы стать предметом исследования экспертов при проведении дополнительной экспертизы истцом представлено не было. 

Разрешая требования ФИО5 о признании договора недействительным по основаниям ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд не находит оснований для удовлетворения иска.

Согласно ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Истец ФИО5 не привел доказательств того, что договор заключен под влиянием обмана, между тем судом установлено, что ФИО5 в добровольном порядке подписал оспариваемый договор.

Довод представителя истца о том, что на момент подписания договора истец ФИО5 находился в преклонном возрасте и ответчики воспользовались его возрастом и состоянием здоровья, чем совершили в отношении него обман, объективного подтверждения не нашел в ходе судебного заседания.

По мнению суда, истцом не доказана вся совокупность обстоятельств, при наличии которых, оспариваемый договор может быть квалифицирован как сделка, совершенная под влиянием обмана. 

При таких обстоятельствах в удовлетворении исковых требований истца ФИО5 и его представителя ФИО6 о признании недействительным договора дарения, надлежит отказать.

От представителя ответчика ФИО8 поступило ходатайство о пропуске истцом срока исковой давности.

В соответствии со ст. 196 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей до 1 сентября 2013 года) общий срок исковой давности устанавливается в три года.

В соответствии с п. 1 ст. 196 Гражданского кодекса Российской Федерации (в ред. Федерального закона от 07.05.2013 №100-ФЗ) общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Пунктом 2 ст. 196 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен, за исключением случаев, установленных Федеральным законом от 6 марта 2006 года № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» (в ред. Федерального закона от 02.11.2013 №302-ФЗ).

Абзацем 2 пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно положениям пунктов 1, 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей до 1 сентября 2013 года) течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются названным Кодексом и иными законами. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение исковой давности начинается по окончании срока исполнения.

Согласно п. 1 ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в ред. Федерального закона от 07.05.2013 №100-ФЗ) если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Согласно положениям части 9 статьи 3 Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации» установленные положениями Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции названного Федерального закона) сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 года. Десятилетние сроки, предусмотренные пунктом 1 статьи 181, пунктом 2 статьи 196 и пунктом 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции названного Федерального закона), начинают течь не ранее 1 сентября 2013 года.

В силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Пунктом 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 29.09.2015 №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее - Постановление) в соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Исходя из указанной нормы под правом лица, подлежащим защите судом, следует понимать субъективное гражданское право конкретного лица. Если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как было указано выше, договор дарения недвижимости подлежит государственной регистрации. На момент заключения оспариваемого договора порядок регистрации договора и перехода прав на объекты недвижимости регулировал Федеральный закон от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (далее Федеральный закон).

В силу п. 1 ст. 16 Федерального закона государственная регистрация прав проводится на основании заявления правообладателя, сторон договора.

Поскольку регистрация перехода права собственности от одного лица к другому носит заявительный характер, то подавая такое заявление, истец ФИО5 знал и не мог не знать, что между ним и ответчиком заключен договор дарения квартиры.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о пропуске истцом срока исковой давности. При этом истцом в соответствии с требованиями ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено доказательств, подтверждающих уважительные причины пропуска срока.

Руководствуясь ст.ст. 193-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО5 к ФИО10 , ФИО10 о признании недействительным договора дарения, отказать. 

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Зилаирский межрайонный суд РБ.

Судья З.Н. Подынь 

Мотивированное решение составлено 26.02.2024г.