Председательствующий в суде первой инстанции КОПЕЛЕВ А.Е. Копия 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

№ 22-89/2017

г. Санкт-Петербург

30 июня 2017 года

Судебная коллегия по уголовным делам Ленинградского окружного военного суда в составе:

председательствующего судьи Гулевича А.И.,

судей Одинокова Д.Н. и Щеголева С.В., 

с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Западного военного округа подполковника юстиции ФИО1, 

осуждённого ФИО2,

защитников-адвокатов Сарварова И.А., Михайличенко К.А., Герасимовича И.Н., 

представителя потерпевшей З. адвоката Зайцева А.В., 

представителя Минобороны РФ ФИО3,

при секретаре Доля С.Н. 

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитника-адвоката Сарварова И.А. и представителя потерпевшей З. адвоката Зайцева А.В. на приговор Санкт-Петербургского гарнизонного военного суда от 27 апреля 2017 года, по которому

военнослужащий ФИО2 

был осуждён по ч. 2 ст. 336 УК РФ к ограничению по военной службе на срок 1 год 6 месяцев, с удержанием 10% его денежного содержания; пп. «а», «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года 10 месяцев, с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с выполнением организационно-распорядительных функций, на срок 2 года, с лишением воинского звания; окончательно по совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ путём частичного сложения назначенных наказаний к лишению свободы на срок 4 года, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с выполнением организационно-распорядительных функций, на срок 2 года и лишением воинского звания. 

Заслушав доклад судьи Гулевича А.И., выступления осуждённого ФИО2 с использованием системы видеоконференц-связи, защитников-адвокатов Сарварова И.А., Михайличенко К.А., Герасимовича И.Н., поддержавших апелляционную жалобу адвоката, представителя потерпевшей З. адвоката Зайцева А.В., полагавшего приговор отменить только в части гражданского иска, а также представителя Минобороны РФ ФИО3 и военного прокурора отдела военной прокуратуры Западного военного округа подполковника юстиции ФИО1, предлагавших приговор оставить без изменения, а жалобы – без удовлетворения, судебная коллегия 

установила:

ФИО2 был признан виновным в превышении должностных полномочий с применением насилия и причинением тяжких последствий, а также в оскорблении им, как начальником, подчинённого во время исполнения и в связи с исполнением обязанностей военной службы, совершённых при следующих описанных в приговоре обстоятельствах.

ФИО2 в нарушение ст. 9, 10, 16, 19,34, 67,78, 144, 271 Устава внутренней службы и ст. 2, 3 Дисциплинарного устава Вооружённых Сил РФ, явно выходя за пределы своих полномочий, применял насилие к З. и создал для подчинённого невыносимые условия службы, чем довёл до самоубийства. 

Так, в период с 05.09.2015 по 29.05.2016 ФИО2, желая поиздеваться над З., предвзято к нему относясь и систематически унижая его человеческое достоинство, создал для подчинённого невыносимые условия службы, назначая не менее 81 раза в суточный наряд, существенно превысив количество таких назначений для других военнослужащих.

22.01.2016 около 8 часов у входа в казарму части ФИО2, будучи недовольным тем, что на руках З. отсутствуют перчатки, схватил подчинённого за верхнюю одежду и нанёс удар ногой по ноге З., отчего он упал. Затем, поднимая З., ФИО2, выражаясь нецензурно в его адрес, нанёс подчинённому не менее двух ударов ногой по ногам, от которых последний дважды падал на землю.

В период с 18.05. на 19.05.2016 во время несения службы в патруле по причине курения З. загорелась постовая вышка, которая была быстро потушена, а З. снят с наряда. 

19.05.2016 ФИО2 возле канцелярии подразделения, проводя разбирательство по данному случаю и проявляя недовольство несением службы З. в патруле, сорвал с его кителя погоны и нарукавные нашивки, после чего через день ставил того в наряд дневальным. 

29.05.2016 около 11 часов в канцелярии ФИО2 предъявил З. претензии по поводу порядка прохождения военной службы и в целях унижения чести и достоинства подчинённого разорвал его военной билет, заявив, что в установленный срок он с военной службы уволен не будет.

В результате состояние психоэмоциональной напряжённости З. достигло своего пика и на высоте негативных эмоциональных переживаний им было принято решение осуществить суицид.

29.05.2016 в 12 часу З. убыл из казармы и совершил самоубийство путём самоповешения. 

В тот же день около 13 часов 40 минут он был обнаружен висящим в петле из лямок вещевого мешка на чердаке одного из заброшенных зданий войсковой части. 

Кроме того, как видно из приговора, 26.05.2016 в период с 10 до 11 часов на строевом плацу войсковой части ФИО2 проводил строевой смотр военнослужащих по призыву и будучи недовольным тем, что его подчинённый Л., выполняющий команду «Смирно», засмеялся, а на его головном уборе была криво расположена кокарда, желая оскорбить последнего в присутствии личного состава, нанес Л. удар ладонью по кепке в области лба, затем сорвал с его кепки кокарду и выбросил. 

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник-адвокат Сарваров И.А. выражает несогласие с приговором в отношении ФИО2, считая выводы, изложенные в нём, несоответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, основанными на противоречивых доказательствах, применение уголовного закона неправильным, а назначенное наказание несправедливым ввиду чрезмерной суровости.

В жалобе говорится о том, что по первому эпизоду обвинения свидетель Б. давал противоречивые показания, в последующем изменив их, а ФИО2 последовательно заявлял, что, применив насилие к З., лишь дёрнул его за бушлат и, поскользнувшись, упал на него. 

Указывая на необоснованность обвинения ФИО2 в издевательствах над З. путём многократного назначения его на службу в суточный наряд, адвокат пишет, что воинскими уставами не определено число нарядов, несение которого допускается, а очередность включения в наряд устанавливается старшиной. При этом, с его слов, свидетели К., Б., Р., Л. и другие показали, что З. заступал в наряды спокойно как все военнослужащие, а специалистом подтверждено, что нахождение 2-3 раз в неделю в наряде не является критическим. 

Далее защитник обращает внимание на то, что предъявленное ФИО2 органами предварительного следствия обвинение по эпизодам насилия с середины февраля до середины марта 2016 года были основаны на голословных показаниях свидетелей К. и М., не подтверждённых ими в судебном заседании, что повлекло их исключение судом. 

Согласно жалобе, судом не дана оценка двум противоречащим комплексных посмертных психолого-психиатрических экспертиз, одно их которых – заключение экспертов ГПБ № 6 от 06.10.2016 не опровергнуто, а заключение № 7 ФМИЦПН им В.П. Сербского основывается на случаях избиения в середине февраля – середине марта 2016 года, исключённых из обвинения.

Защитник-адвокат пишет также о том, что судом не оценены и не исключены допросами экспертов случаи употребления З. в феврале-мае 2016 года наркотических средств, о чём показали свидетели К. и К. 

Не соглашаясь с обвинением ФИО2 по эпизоду срывания погон и нарукавных нашивок 19.05.2016, автор жалобы пишет, что показания свидетеля К., в целом по делу являвшиеся противоречивыми и ложными, о том, что З. несколько дней ходил без погон и нашивок, были опровергнуты в судебном заседании свидетелем Г.

По эпизоду обвинения, связанному с разрыванием ФИО2 военного билета З. 29.05.2016, адвокат ссылается на то, что по нему показания свидетеля К. противоречат показаниям свидетелей М., Б., К. о том, что со слов З. им известно, что тот сам в присутствии ФИО2 оторвал обложку военного билета. 

Касаясь наказания, назначенного его подзащитному, адвокат указывает на то, что суд не учёл всего комплекса смягчающих обстоятельств, которые были достаточными для определения более мягкого наказания. Признание вины, раскаяние, привлечение к уголовной ответственности впервые, исключительно положительная характеристика за длительный период безупречной военной службы, семейное положение, наличие на иждивении малолетнего ребёнка и больной матери адвокат расценивает как обстоятельства, на основании которых просит приговор изменить и назначить ФИО2 наказание с применением ст. 64 и 73 УК РФ. 

Представитель потерпевшей З. адвокат Зайцев А.В. в своей апелляционной жалобе заявляет о несогласии с приговором в части решения по гражданскому иску.

Он пишет, что поскольку должностным лицом войсковой части ФИО2 были совершены противоправные действия, противоречащие требованиям ст. 78, 81, 101, 144, 152, 320 Устава внутренней службы ВС РФ, приведшие к психотравмирующей ситуации, возникшей у подчинённого ему З., находившегося при исполнении обязанностей военной службы, состоящие в причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти его в результате самоубийства, компенсация морального вреда в пользу матери погибшего в соответствии с Федеральным законом от 27.05.1998 № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», ст. 1101, 1069, 1084, 1099 ГК РФ, а также постановлением Конституционного Суда РФ от 20.10.2010 № 18-П, должна быть возложена на Министерство обороны РФ. 

В итоге автор жалобы просит приговор в отношении ФИО2 изменить в части отказа судом в удовлетворении гражданского иска потерпевшей З. к Министерству обороны РФ о компенсации в её пользу морального вреда в сумме 3000000 рублей.

В возражениях на апелляционные жалобы, поступивших от государственного обвинителя – старшего помощника военного прокурора Санкт-Петербургского гарнизона подполковника юстиции ФИО4 и представителя Министерства обороны Российской Федерации ФИО3, ставится вопрос об оставлении приговора без изменения, а жалоб – без удовлетворения. 

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражения на них, судебная коллегия окружного военного суда находит приговор в отношении ФИО2 законным и обоснованным и справедливым. 

Вывод о виновности ФИО2 в пределах инкриминируемых ему деяний соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, и основан на непосредственно исследованных в судебном заседании и отвечающих требованиям ч. 1 ст. 88 УПК РФ доказательствах, содержание которых раскрыто в приговоре.

Основу обвинения в оскорблении им, как начальником, подчинённого военнослужащего Л. во время исполнения обязанностей военной службы и в связи с их исполнением, положены проверенные судом показания потерпевшего, свидетеля-очевидца М. и признание содеянного самим подсудимым. 

Доказанность виновности ФИО2 в этом преступлении и юридическая квалификация деяния по ч. 2 ст. 336 УК РФ в апелляционной жалобе его защитника не оспариваются. 

Совокупностью других доказательств, существо которых также объективно приведено в приговоре, подтверждается и обвинение должностного лица ФИО2 в превышении полномочий в отношении военнослужащего З., совершённом с применением насилия, повлекшего за собой существенное нарушение охраняемых законом интересов государства и причинение тяжких последствий в виде самоубийства подчинённого. 

В качестве доказательств, подтверждающих описанные в приговоре фактические обстоятельства совершения ФИО2 в период с 05.09.2015 по 29.05.2016 ряда конкретных противоправных действий в отношении З., явно выходящих за пределы его полномочий, следствием которых явился суицид военнослужащего, обоснованно приведены показания свидетелей, заключения экспертов, вещественные доказательства, протоколы следственных действий, иные документы.

Так, согласно показаниям свидетеля Б., он был очевидцем того, как в январе 2016 года у входа в казарму ФИО2, проявлял недовольство отсутствием у З., несшего патрульную службу, перчаток, выражаясь нецензурно, хватал того за обмундирование и способом подсечки нанёс не менее трёх ударов, от которых З. падал на землю. 

Из показаний Б. также следует, что после 19.05.2016 он видел З. без погон и нарукавных нашивок на обмундировании и последний сообщил ему, что знаки различия с кителя сорвал ФИО2 после разбирательства случая возгорания на постовой вышке, после чего З. стал чаще заступать дневальным по подразделению. 

Как видно из протоколов следственных действий от 08.09.2016, на правдивости своих показаний свидетель Б. настаивал на очной ставке с подозреваемым ФИО2 и конкретизировал их при проверке на месте. 

Свидетель К. показал, что о применении ФИО2 насилия к З. в январе 2016 года при обстоятельствах, аналогичных тем, что изложены Б., ему известно со слов З. В середине мая 2016 года он, К., сам стал очевидцем того, как ФИО2 срывал с З. погоны и нарукавные нашивки и тот в течение нескольких суток ходил без знаков различия, был в подавленном состоянии и часто нёс службу в суточном наряде в качестве дневального. 

Из показаний этого свидетеля следует, что 29 мая 2016 года вышедший из канцелярии подразделения взволнованный З., у которого дрожали руки, рассказал ему, что ФИО2, обвинив необоснованно в неуставных действиях, достал его военный билет, порвал документ и заявил, что с военной службы он своевременно не уволится.

Показания свидетелей Б. и К. согласуются между собой и, вопреки утверждению защитника, по обстоятельствам, относящимся к существу наблюдаемых и известных им событий, носят последовательный характер и противоречий не содержат. При этом судом принимались меры по выяснению и устранению отдельных противоречий в деталях их показаний, которые решающего значения для правильного установления объективной стороны конкретных деяний, вменённых в вину ФИО2, не имеют. 

Каких-либо достоверных сведений, которые бы указывали на личную заинтересованность названных свидетелей в исходе уголовного дела, по материалам дела не усматривается. Подсудимый и его защитник в суде и жалобе убедительных причин для ложного оговора ими Мошнякова не привели. Суд второй инстанции отвергает заявление защитника о голословном характере показаний этих свидетелей.

О необоснованных претензиях, предъявленных ФИО2 в канцелярии подразделения к З. в день самоубийства последнего 29.05.2016 по поводу неуставных действий последнего в отношении сослуживцев, показал в судебном заседании присутствовавший при том свидетель С., который подтвердил и частое несение З. службы дневальным во внутреннем наряде.

Допрошенная в суде мать З., признанная потерпевшей, показала, что в феврале-апреле 2016 года из телефонных сообщений сына она поняла, что в результате не сложившихся у него отношений с командиром подразделения он часто несёт службу в нарядах в качестве дневального, от чего устал и не высыпается. Согласно её показаниям, с мая того же года до дня получения из воинской части извещения о смерти сына он с ней на связь не выходил.

Из проверенных в судебном заседании показаний свидетеля Б. также усматривается, что её знакомый военнослужащий З. в переписке высказывал жалобы на командира, который в январе 2016 года его избил, и на частое несение службы в суточном наряде, от чего он морально устал. 

Её показания подтверждаются протоколом осмотра переписки З. с Б. в социальной сети «ВКонтакте», исследованным в судебном заседании.

Содержание Книги суточного наряда роты связи, осмотренной в качестве вещественного доказательства, и выводы военно-уставного исследования свидетельствуют о том, что З. в период с 05.09.2015 по 29.05.2016 заступал в контролируемый ФИО2 суточный наряд на службу 81 раз, что значительно превышает количество исполнения таких же обязанностей другими военнослужащими подразделения.

Объективно факт повреждения в виде разрыва военного билета З. подтверждается осмотром данного документа в качестве вещественного доказательства.

Показания свидетелей о вышеописанных конкретных действиях должностного лица ФИО2, приведших к тяжким последствиям, и объективно существующая связь между ними и последствиями в виде самоубийства подчинённого военнослужащего З., подтверждаются исследованными судом протоколами осмотра места происшествия, трупа, обнаруженного 29.05.2016 повешенным на территории воинской части, заключениями судебных экспертов, осмотром предсмертной записки. Из содержания предсмертной записки, приобщённой в качестве вещественного доказательства, в частности, усматривается, что в доведении его до суицида З. обвиняет именно ФИО2. 

В совокупности с приведёнными доказательствами вывод о наличии причинной связи между превышением ФИО2 должностных полномочий и существенным нарушением им охраняемых законом интересов государства и причинением тяжких последствий подтверждается заключением повторной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы № 7/з от 12.01.2017. 

Из акта экспертизы следует, что действия ФИО2 по отношению к З. (а именно, избиение, предвзятое отношение, частые назначения в суточные наряды) обусловили рост и накопление у З. состояния выраженного эмоционального напряжения, на фоне которого угрозы о продлении срока службы явились для З. глубокой фрустрацией и предрасполагали к совершению самоубийства. По выводам экспертов это свидетельствует о том, что между действиями ФИО2 и последствием в виде самоповешения З. имеется причинно-следственная связь. Вычленить отдельные действия ФИО2, которые находятся в причинно-следственной связи с возникновением и развитием эмоционального состояния З., предрасполагающего к самоубийству, не представляется возможным, поскольку они являлись стрессогенным фактором в своей совокупности.

Указанная экспертиза проведена комиссией экспертов-психиатров и психолога ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им В.П. Сербского» Минздрава РФ. Оснований считать его неполным и научно-необоснованным не имеется.

Ссылку адвоката в жалобе на отсутствие оценки противоречивых заключений комплексных посмертных психолого-психиатрических экспертиз № 6 от 06.10.2016 и № 7/з от 12.01.2017 следует считать несостоятельной. 

В соответствии с ч. 2 ст. 207 УПК РФ повторная экспертиза была назначена по тем же вопросам именно в связи возникновением сомнений в обоснованности и наличия противоречий в первоначальном заключении экспертов. 

В судебном заседании были проверены оба заключения посмертных психолого-психиатрических экспертиз, о которых упоминается в жалобе. Первоначальное заключение № 6 от 06.10.2016 было также предметом тщательного исследования и комиссии специалистов ФБУ «ФМИЦПН имени В.П. Сербского», в котором приведены убедительные аргументы, подтверждающие наличие сомнений в правильности и обоснованности её выводов, с чем согласился суд первой инстанции, положив в основу приговора заключение повторной экспертизы. Противоречий в содержании и выводах последнего акта экспертизы не установлено.

Конкретных данных о том, что экспертами ФБУ «ФМИЦПН имени В.П. Сербского» не были использованы или неверно применены необходимые методы и методики экспертного исследования, по делу отсутствуют. Не приведено убедительных доводов о том и в жалобе защитника.

Тем не менее, суд апелляционной инстанции полагает, что полнота, правильность, достоверность и обоснованность заключения повторной посмертной комплексной психолого-психиатрической экспертизы подтверждены в судебном заседании в совокупности с другими доказательствами, оцененными при постановлении приговора и изложенными в его описательно-мотивировочной части.

Заключением данной экспертизы опровергается приведённый в жалобе довод об употреблении З. наркотических средств как о возможной причине суицида, якобы не проверенный судом. К тому же этот довод основан на предположениях и достоверно материалами дела не подтверждается. 

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 15-16 от 20.06.2016, при судебно-химическом исследовании в крови и моче трупа З. наркотических и психотропных веществ обнаружено не было. 

Ссылка адвоката в жалобе на то, что в последующем из обвинения его подзащитного судом были исключены отдельные эпизоды насильственных действий в отношении З., что якобы не учитывалось в экспертном заключении, сама по себе правильность и обоснованность его сомнению не подвергают. Утверждение о том, что в акте экспертизы эти случаи положены в основу вывода о причинной связи содеянного ФИО2 с самоубийством З., не отвечает его содержанию. 

Исходя из проверенных в судебном заседании документов по военной службе, ФИО2 в период совершения инкриминируемых ему деяний являлся должностным лицом и для З. и Л. начальником по воинской должности и воинскому званию.

Судом первой инстанции дана соответственная оценка всем рассмотренным доказательствам, как подтверждающим его выводы по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и тем, которые, исходя из жалобы, противоречат этим выводам. 

При этом судебная коллегия в показаниях свидетелей Б., Р., Л., К., о которых говорится в жалобе, убедительных сведений, опровергающих виновность ФИО2 и противоречащих доказательствам обвинения, не выявлено. 

Показания дополнительно допрошенных по инициативе стороны защиты свидетелей М., Б., К., о которых упоминает адвокат, а также К. в суде второй инстанции, о том, что им неизвестны факты превышения ФИО2 своих должностных полномочий, обвинение в конкретных инкриминируемых ему деяниях не опровергают.

В описательно-мотивировочной части приговора в соответствии с требованиями УПК РФ отражено отношение ФИО2 к предъявленному обвинению, в том числе в части оспариваемой подсудимым. Практически все доводы, приводимые им в свою защиту, повторяются в апелляционной жалобе его адвоката. 

Анализ показаний подсудимого свидетельствует о том, что события с участием его и З., о которых говорится в описательной части приговора, их время, место, поводы он не отрицал, однако оспаривал, что действия его, связанные с ними носили характер, явно выходящий за пределы служебных полномочий, и могли предрасположить подчинённого к суициду. Согласно его показаниям, в январе он дёрнул З. за бушлат и тот упал, 19 мая разбирательство с ним проводил, но знаков различия не срывал, 29 мая угроз о задержке увольнения со службы не высказывал, военный билет демонстрировал, но порвал его сам З., а частое несение службы в наряде вызывалось необходимостью. 

Судом первой инстанции доводы подсудимого были проверены, получили оценку и отвергнуты на основе доказательств, содержание которых раскрыто в приговоре. Мотивы принятого решения подробно приведены в приговоре, достаточных оснований для пересмотра которого, не имеется. 

Юридическая квалификация совершённых ФИО2 преступлений по пп. «а», «в» ч. 3 ст. 286 и ч. 2 ст. 336 УК РФ основана на собранных и непосредственно исследованных доказательствах и является правильной. 

Нарушений закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, в том числе самого ФИО2, несоблюдения принципов и процедуры уголовного судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не выявлено. Сторонам были обеспечены равные процессуальные права и возможности, связанные с их участием в доказывании и отстаивании своей позиции законными способами по разрешаемым в судебном заседании вопросам. Подсудимый и его защитник беспрепятственно заявляли ходатайства, представляли доказательства, активно участвовали в их исследовании, выступали в прениях сторон и при разрешении других вопросов, возникавших в ходе судебного разбирательства. Все заявленные осуждёнными и их защитниками ходатайства разрешены в установленном УПК РФ порядке. 

Что касается наказания, то при его определении ФИО2 принимались во внимание характер и степень общественной опасности преступлений, наступившие последствия, личность виновного и ряд смягчающих обстоятельств, в том числе прямо отражены в приговоре и учтены все те данные, что перечислены в жалобе защитника. 

Назначение дополнительных наказаний соответствует требованиям уголовного законодательства. 

Решение о неприменении ч. 6 ст. 15 УК РФ является мотивированным. 

Таким образом, оснований для признания наказания, назначенного осуждённому, несправедливым вследствие чрезмерной суровости, а также для применения положений ст. 64 и 73 УК РФ, о чём ставится вопрос в жалобе, судебная коллегия не находит.

Отсутствуют у суда апелляционной инстанции и основания для пересмотра приговора в части оставления без удовлетворения гражданского иска о компенсации морального вреда, предъявленного потерпевшей З. к Министерству обороны Российской Федерации.

Как правильно отмечено в приговоре, ст. 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда. Поскольку одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя, то требование о компенсации морального вреда к Минобороны РФ по данному конкретному уголовному делу является необоснованным. Приговором непосредственным причинителем морального вреда потерпевшей был признан ФИО2. Действия последнего находились за рамками осуществления обязанностей военной службы, а потому ссылка в жалобе на ст. 1069 и 1084 ГК РФ не может быть признана правомерной. Совершая противоправные действия, капитан ФИО2 действовал не по заданию командования войсковой части, в которой проходил военную службу в должности, а, явно выходя за пределы своих полномочий, в связи с чем был признан виновным в преступлении, предусмотренном пп. «а», «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ. 

Поскольку потерпевшая-гражданский истец не согласилась на замену ненадлежащего ответчика другим лицом, суд в силу ч. 2 ст. 41 ГПК РФ вынес обоснованное решение об отказе в удовлетворении иска, что, как правильно отмечено в приговоре, не лишает права потерпевшей обратиться с иском в порядке гражданского судопроизводства к непосредственному причинителю вреда 

Таким образом, не находя оснований для отмены и изменения приговора, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Санкт-Петербургского гарнизонного военного суда от 27 апреля 2017 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы его защитника адвоката Сарварова И.А. и представителя потерпевшей З. адвоката Зайцева А.В. – без удовлетворения.