Судья: Гришина Ж.О. Дело № 22-1303/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

17 июня 2024 года г. Саратов

Саратовский областной суд в составе:

председательствующего судьи Авдеенко Ю.Г.,

при секретаре судебного заседания Ершовой М.О.,

с участием прокурора Дорониной М.В.,

потерпевшей Потерпевший №1 и ее представителя – адвоката Нестеренко И.Г.,

осужденного ФИО3 и его защитников-адвокатов Бадикова Д.А., Морозова А.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению с дополнением государственного обвинителя Кузьминовой Т.Ю., апелляционным жалобам с дополнениями осужденного ФИО3, защитников -адвокатов Морозова А.А., Бадикова Д.А., представителя потерпевшей - адвоката Нестеренко И.Г. на приговор Кировского районного суда г. Саратова от 28 марта 2024 года, которым:

ФИО3, 

<

дата> года рождения, уроженец 

<

адрес>, ранее не судимый, осужден:

- по ч. 2 ст. 293 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 01 год 06 месяцев с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функции представителя власти, а также должности, предусматривающие выполнение организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных органах и органах местного самоуправления сроком на 02 года. 

В соответствии с положениями ст. 53.1 УК РФ ФИО3 заменено наказание в виде лишения свободы сроком на 01 год 06 месяцев на принудительные работы сроком на 01 год 06 месяцев с удержанием из заработной платы 10% в доход государства, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функции представителя власти, а также должности, предусматривающие выполнение организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных органах и органах местного самоуправления сроком на 02 года.

Исковые требования потерпевшей Потерпевший №1 удовлетворены частично.

Взыскана с ФИО2 за счет средств Казны РФ в пользу Потерпевший №1 в счет возмещения морального вреда денежная сумма в размере 500 000 рублей.

Заслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 признан виновным в совершении халатности, то есть неисполнение и ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе и обязанностей по должности, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, повлекшие по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено в г. Саратове при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении с дополнением государственный обвинитель Кузьминова Т.Ю. считает приговор незаконным и необоснованным. Указывает, что суд необоснованно назначил ФИО3 к наказанию в виде лишения свободы дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, а также должности, предусматривающие выполнение организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных органах и органах местного самоуправления, не решив при этом вопрос о назначении дополнительного наказания к принудительным работам. Считает, что суд неверно определил круг должностей, подлежащих запрету при назначении дополнительного вида наказания, поскольку ФИО3 занимал должность на государственной службе в системе правоохранительных органов. Указывает, что при разрешении гражданского иска не были разъяснены процессуальные права и обязанности представителю ФИО2. Просит приговор суда изменить, исключить из резолютивной части приговора указание на назначение к наказанию в виде лишения свободы дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, а также должности, предусматривающие выполнение организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных органах и органах местного самоуправления. Назначить к принудительным работам дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функций представителя власти. Кроме того, просит отменить приговор в части гражданского иска потерпевшей Потерпевший №1 и направить в этой части уголовное дело на новое рассмотрение. 

В апелляционных жалобах с дополнениями осужденный ФИО3 и его защитники-адвокаты Морозов А.А., Бадиков Д.А. считают приговор незаконным и необоснованным. В доводах указывают, что судопроизводство по уголовному делу проведено с нарушением порядка предъявления обвинения, а также итоговое решение суда основано на недопустимых доказательствах. Считают, что при составлении обвинительного заключения допущены нарушения, в связи с чем, имелись основания для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, о чем сторона защиты заявляла неоднократно, однако, данные ходатайства были разрешены судом с нарушением уголовно-процессуального законодательства. Указывают, что суд, назначив по ходатайству стороны защиты предварительное слушание по уголовному делу, фактически его не провел, что подтверждается ненадлежащим оформлением протокола предварительного слушания, а также рядом других нарушений, в том числе, при принятии уголовного дела к производству, в проведении предварительного слушания, при вынесении решения по итогам предварительного слушания. Считают, что в ходе предварительного слушания ходатайство стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, судом фактически не рассмотрено, поскольку оно подлежало рассмотрению судом в совещательной комнате с оценкой доводов стороны защиты, а также с вынесением мотивированного процессуального документа. Однако, суд первой инстанции по итогам предварительного слушания вынес постановление, не соответствующее требованиям ч.4 ст.7 УПК РФ, поскольку постановление о назначении судебного заседания по итогам предварительного слушания вынесено судом протокольно, без удаления в совещательную комнату, без оглашения процессуального документа. Указывают, что в протоколе предварительного слушания не было отражено выступление адвоката Морозова А.А. по ходатайству о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Обращают внимание на несоответствие позиции потерпевшей Потерпевший №1 позиции представителя потерпевшей при разрешении вопроса о возврате уголовного дела прокурору, в связи с чем, представитель потерпевшей подлежал отводу. Указывают на некорректное предъявление государственным обвинителем в ходе судебного следствия осужденному ФИО3 обвинения, а именно, как указано в протоколе судебного заседания «оглашение обвинительного заключения». Кроме того, в ходе рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции не было выяснено желание ФИО3 выразить свое отношение к предъявленному обвинению, так как ему не предоставили слово, в связи с чем, ФИО3 был лишен возможности высказать свою позицию по предъявленному обвинению. Считают, что судом допущены ошибки при принятии к производству гражданского иска, в определении статуса гражданских истца, ответчика и иных лиц, а также в рассмотрении гражданского иска по существу. Указывают, что ФИО3 вопреки требованиям ч.1 ст.54 УПК РФ гражданским ответчиком судом не признавался. Обращают внимание, что судом в судебное заседание от 26 марта 2024 года был допущен представитель ФИО2 ФИО31., статус которого судом не был определен и процессуальные права представителю судом не разъяснялись. Считают, что суд не мог удовлетворить исковое заявление Потерпевший №1 и взыскать денежные средства в ее пользу с ФИО2, поскольку иск был предъявлен к ФИО3 Авторы жалобы считают, что ни потерпевшая Потерпевший №1, ни ее представитель Нестеренко И.Г., ни государственный обвинитель, выступая в прениях сторон, не указали, в чем именно выразился моральный вред, причинённый потерпевшей Потерпевший №1, кто именно его причинил, с кого и в каком размере необходимо взыскивать компенсацию морального вреда. Считают, что ФИО12 совершил суицид в момент, когда на посту находилась Свидетель №3, в связи с чем, ФИО3 не может нести уголовную ответственность. Указывают, что судом была нарушена тайна совещательной комнаты при вынесении итогового решения по делу, поскольку суд удалился в совещательную комнату и вышел из нее в одно и тоже время. Обращают внимание, что текст обвинительного приговора полностью повторяет обвинительное заключение. Отмечают, что суд при описании преступления в приговоре не указал должность, занимаемую ФИО3 при совершении халатности, а также не указал должность и обязанности, которые ФИО3 исполнял 4 января 2023 года, то есть не отразил обстоятельства необходимые при описании преступных действий. Считают, что суд в приговоре незаконно сослался на приказ начальника СИЗО о направлении ФИО3 4 января 2023 года на пост оператора видеоконтроля, поскольку данный приказ мог быть вынесен только при наличии письменного согласия ФИО3, которое он не давал, что делает данный приказ незаконным. Кроме того, проводя детальный анализ, авторы жалоб считают, что приказ об исполнении ФИО3 обязанностей временно отсутствующего работника начальником СИЗО не издавался и был сфальфицирован сотрудниками следственного изолятора, в связи с чем, ФИО3 не должен нести ответственности за вред, причиненный при его исполнении. Обращают внимание, что в нарушение требований закона ФИО3 не был ознакомлен с приказом об исполнении им обязанностей временно отсутствующего работника, а также с должностными либо иными обязанностями, которые он исполнял 04 января 2023 года. Указывают, что суд вопреки требованиям п.5 ст. 307 УПК РФ, не обосновал в приговоре вывод, почему за причиненный в результате исполнения незаконного приказа вред должен отвечать именно ФИО3 Обращают внимание, что судом при описании в приговоре должностных обязанностей оператора ЦПСОТ, с которыми ФИО3 не был ознакомлен при заступлении на пост, были допущены нарушения. Указывают, что в приговоре отсутствует оценка реальной возможности исполнения ФИО3 своих обязанностей и недопущения наступивших последствий. Считают, что суд в приговоре при описании преступления не указал, какие обязанности должен исполнять ФИО3 после того как он заступил на пост, что исключает установление важнейшего обстоятельства, а именно являлся ли он во время исполнения обязанностей должностным лицом. Авторы жалоб считают, что ФИО3, исполняя обязанности оператора поста видеонаблюдения, должностным лицом не являлся, в связи с чем, не мог совершить должностное преступление. Считают, что в приговоре не указана форма вины ФИО3 по отношению к смерти ФИО12 Указывают, что вывод суда о том, что смерть ФИО12 наступила в результате действий (бездействия) ФИО3 противоречит утверждению суда о том, что смерть потерпевшего наступила в результате его самоубийства. Считают, что ФИО3 незаконно осужден судом за халатность, совершенную одновременно путем недобросовестного и небрежного отношения к службе, а также за халатное отношение к обязанностям по службе и к обязанностям по должности. При этом суд в приговоре не конкретизировал, какие обязанности ФИО3 не исполнил по службе, а какие по должности. Указывают, что выводы суда о том, что действия ФИО3 повлекли нарушение прав и законных интересов всех лиц, содержащихся в следственном изоляторе несостоятельными, поскольку ни одно из этих лиц не было признано потерпевшим по уголовному делу. Полагают, что судом не установлена причинно-следственная связь между ненадлежащим исполнением ФИО3 должностных обязанностей и последствием в виде смерти человека, а также последний не может нести ответственность за действия, которые не входят в его должностные обязанности. Считают, что суд при назначении наказания не принял во внимание смягчающие обстоятельства, а именно аморальность и противоправность поведения потерпевшего, совершение преступления впервые и вследствие случайного стечения обстоятельств. Считают протокольное постановление о назначении судебного заседания и постановление о назначении судебного заседания от 18 января 2024 года, а также решение об оставлении без удовлетворения и об отложении рассмотрения ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ незаконными, полученные в ходе судебного заседания доказательства недопустимыми, в связи с чем, подлежат отмене. Просят приговор отменить и уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение со стадии проведения предварительного слушания.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей-адвокат Нестеренко И.Г. считает приговор суда несправедливым, ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания. В доводах указывает, что судом при принятии решения должным образом не дана оценка характеру и степени общественной опасности совершенного преступления. Считает, что поведение осужденного на следствии и в суде указывает, что он пытается уклониться от уголовной ответственности, в связи с чем, назначенное ФИО3 наказание несоразмерно содеянному. Просит приговор изменить, назначив ФИО3 более строгое наказание, взяв его под стражу в зале судебного заседания.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и представления с дополнениями, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Суд правильно установил фактические обстоятельства дела, оценив в совокупности собранные по делу доказательства, пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО3 в совершении указанного преступления.

Так, вина ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 293 УК РФ подтверждается совокупностью проверенных и исследованных в судебном заседании доказательств, а именно:

- показаниями потерпевшей Потерпевший №1 об обстоятельствах, при которых она узнала о смерти ФИО12;

- показаниями свидетеля Свидетель №3, согласно которым 04.01.2023 года в 20.00 часов она заступала на смену на пост ЦПСОТ на должность оператора. Она перед тем как заступить на пост проверяет документацию, просматривает видеоархив, сверяет доску с лицами, находящимися на проф.учете, за которыми нужен особый контроль, после этого берет документацию, подписывает ее у дежурного по СИЗО №1 и только после этого сменяет предыдущего оператора. 04.01.2023 года она пришла на пост за 15 минут, и ни о каких происшествиях ФИО3 ей не докладывал. ФИО3 отходил с поста в туалет и просил ее наблюдать за камерами. При просмотре видеоархива было установлено, что ФИО12 неоднократно закрывал камеру видеонаблюдения, но в журнале это отражено не было. Кроме того, был изменен угол обзора камеры, она была замутнена, о чем делались записи в журнале. Между закрытиями камер видно, что ФИО12 готовил простынь, сворачивал ее. ФИО3 не отразил в журнале, что камера закрывалась, и никому не сообщил об этом. Оператор ЦПСОТ, увидев по камерам нарушения, сразу сообщает об этом младшему инспектору на этаже и дает указание последнему пройти в камеру и посмотреть, что происходит в камере, а в журнал записывает время и что произошло. Инструкция оператора ЦПСОТ лежит на столе на посту;

- показаниями свидетеля Свидетель №12, согласно которым её на смене подменил ФИО3 Перед принятием смены она рассказала ФИО3, что он должен делать на посту, какую документацию заполнять, какие журналы вести, кому незамедлительно доложить о чрезвычайных ситуациях. В помещении ЦПСОТ имеется информационная доска, на которой указаны все лица подлежащие особому контролю. Кроме того, показала монитор, на котором отражены камеры и отдельно камеру ФИО12, которая находилась на другом мониторе. В случае закрытия камеры видеонаблюдения ФИО12 оператор незамедлительно должен сообщить ДПНСИ и записать в журнал нарушений;

- показаниями свидетеля Свидетель №2, согласно которым ФИО3, являясь по должности заместителем дежурного, заступил по приказу на должность оператора ЦПСОТ. ФИО3 знал, как обращаться с техническим оборудованием, поскольку долгое время работал в отделе режима. Должностные обязанности оператора содержаться в приказе № 204, и ФИО3 с ним ознакомлен. 04.01.2023 года на развод явились все сотрудники, в том числе и ФИО3, который обладал познаниями для осуществления службы по данной деятельности. О случившихся происшествиях, о нарушениях в камерах операторы ЦПСОТ докладывают начальнику дежурного СИЗО №1 и вносят такие сведения в журнал нарушений. 04.01.2023 года ФИО3 ему о каких-либо нарушениях, о происшествиях, о технических сбоях оборудования, рассинхроне по времени не докладывал. ФИО3 заступил на дежурство с 08.00 часов до 20.00 часов на должность оператора ЦПСОТ, как должностное лицо и покинуть пост ранее 20.00 часов не мог. Согласно видеозаписи, ФИО12 совершил суицид примерно в 19 часов 54 минуты 04.01.2023 года. При этом ФИО3 на посту не было, а Свидетель №3 не приступила еще к своим должностным обязанностям. В случае необходимости покинуть пост по любым причинам ФИО3 должен был сообщить ему, как дежурному помощнику, а не другим лицам и только он мог его заменить;

- показаниями свидетеля Свидетель №4, согласно которым ФИО3 до назначения его на должность заместителя дежурного работал старшим инспектором. Со всем личным составом проводятся занятия по изучению, в том числе, и методических рекомендаций регламентирующих службу оператора ЦПСОТ. 04.01.2023 года ему от ФИО3 не поступали возражения по поводу несения службы оператором ЦПСОТ. ФИО3, работая инспектором отдела режима несколько лет, проверял операторов ЦПСОТ. В случае технических неисправностей на посту ЦПСОТ в журнал неисправностей вносятся соответствующие сведения, в том числе, и рассинхрон по времени. В момент совершения ФИО12 суицида на посту нес службу ФИО3 Покидать пост ранее 20 часов запрещено. В случае нарушения режима содержания, изменения угла обзора оператор ЦПСОТ должен доложить начальнику корпусного отделения с целью пресечения данного нарушения; 

- показаниями свидетеля Свидетель №11, согласно которым приказ начальника СИЗО №1 о направлении ФИО3 для несения службы оператором ЦПСОТ он не видел, и никаких изменений в него не вносил. Приказ издавался начальником учреждения 30.12.2022 года, поскольку оператор Свидетель №14 заболела, и ее больничный был открыт до нового года. ФИО3 был направлен на данный пост, поскольку являлся по сроку службы самым опытным сотрудником, руководил деятельностью поста ЦПСОТ. Ознакомление с суточным приказом под роспись не предусмотрено, достаточно озвучить его на разводе; 

- показаниями свидетеля Свидетель №9, согласно которым на основании его приказа от 30.12.2022 года оператором ЦПСОТ 04.01.2023 года в период с 08.00 часов по 20.00 часов был ФИО3 Приказ зачитывается на разводе перед заступлением на службу и проводится инструктаж. ФИО3 был заместителем дежурного и его должностными обязанностями предусмотрен в первую очередь надзор за организацией службы по всем составам дежурной смены, поскольку в отсутствии дежурного он исполняет его обязанности, а в отсутствии него частично исполняет обязанности начальника СИЗО №1. Согласно своим должностным обязанностям, ФИО3 обладал специальными познаниями для несения службы на посту ЦПСОТ, ранее он работал инспектором отдела режима и надзора, и в его обязанности входила проверка операторов ЦПСОТ. При этом, став заместителем дежурного, проверка несения службы операторами ЦПСОТ стала его прямой обязанностью, и он являлся надзирающим лицом для операторов ЦПСОТ. Покидать пост ранее 20.00 часов, несмотря на то, что пришла смена запрещено, а также до принятия смены и передачи документации, о чем ставиться подпись;

- показаниями свидетеля Свидетель №5, согласно которым 04.01.2023 года он лично проверял пост ЦПСОТ и ФИО3 во время проверки не говорил, что ничего не понимает и не знает. О происшествиях оператор ЦПСОТ должен сообщать дежурному, ему никаких сообщений от ФИО3 не поступало. Являясь инспектором отдела режима и надзора, ФИО3 осуществлял проверки ЦПСОТ и должен знать работу оператора ЦПСОТ. Кроме того, пока новый оператор не примет пост, не распишется в журнале, то предыдущий оператор не может покинуть пост;

- показаниями свидетелей Свидетель №10, Свидетель №6, Свидетель №7, Свидетель №14, ФИО13, ФИО14 применительно к обстоятельствам уголовного дела.

Кроме того, судом обоснованно приведены в приговоре другие доказательства, подтверждающие виновность ФИО3 в совершении выше указанного преступления, в том числе: протоколы осмотра предметов, следственных экспериментов, а также иные доказательства, приведенные в приговоре, подтверждающие время, место, способ и другие обстоятельства совершения осужденным ФИО3 преступления.

В основу приговора положены доказательства, полученные с соблюдением норм уголовно-процессуального закона и исследованные в судебном заседании.

Суд оценил и проанализировал все исследованные в суде доказательства, представленные сторонами обвинения и защиты в их совокупности. Все изложенные в приговоре доказательства суд, в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности признал их достаточными для разрешения уголовного дела по существу. 

Анализ, положенных в основу приговора доказательств, а равно их оценка, подробно изложены судом в приговоре, при этом суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы о предпочтении одних доказательств перед другими, 

Правильность оценки судом первой инстанции доказательств у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает, в связи с чем, доводы стороны защиты о том, что приговор основан на противоречивых и недопустимых доказательствах, выводы суда не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на предположениях, признаются несостоятельными.

Доводы жалоб о том, что суд в ходе предварительного слушания нарушил закон, приняв решение об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возвращении дела прокурору без удаления в совещательную комнату, являются несостоятельными. Исходя из ч. 2 ст. 256 УПК РФ такое решение не требует обязательного вынесения судом отдельного процессуального документа с удалением в совещательную комнату. 

Доводы жалоб о несоответствии в ходе предварительного слушания позиции потерпевшей Потерпевший №1 позиции представителя потерпевшей при разрешении вопроса о возвращении уголовного дела прокурору, в связи с чем, представитель потерпевшей подлежал отводу, являются неубедительными. Исходя из протокола судебного заседания, позиция потерпевшей Потерпевший №1 и ее представителя была согласована, не противоречива и соответствовала мнению потерпевшей. Оснований полагать, что представитель потерпевшей имел отличное от потерпевшей Потерпевший №1 мнение по указанному вопросу и подлежал отводу, у суда не имелось.

Доводы жалоб о некорректном предъявлении государственным обвинителем ФИО3 обвинения, а также, что ФИО3 был лишен возможности высказать свою позицию по предъявленному обвинению, являются несостоятельными. Государственный обвинитель, оглашая обвинительное заключение, исходил из обстоятельств предъявленного тому обвинения, не выходя за его пределы. ФИО3 не чинилось судом препятствий для высказывания своей позиции по поводу предъявленного обвинения. Согласно протоколу и аудиозаписи судебного заседания, председательствующий задал ФИО3 вопрос о его отношении к предъявленному обвинению. Отвечая на данный вопрос, ФИО3 суду заявил, что вину не признает, тем самым выразил свое отношение к предъявленному обвинению. Своей позиции ФИО3 последовательно придерживался в ходе судебного следствия и прений сторон.

Вопреки доводам жалоб, судом первой инстанции верно не установлено оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, поскольку составленное по делу обвинительное заключение соответствует положениям ст. 220 УПК РФ и не являлось препятствием для использования его в ходе судебного разбирательства в качестве процессуального документа, на основании которого невозможно было бы постановление итогового решения по делу.

Доводы жалоб о том, что приговор является копией обвинительного заключения, несостоятельны. Приговор постановлен с учетом непосредственно исследованных в судебном заседании доказательств, которым дана надлежащая оценка, правильность которой у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает. Тот факт, что описание преступного деяния осужденного в приговоре совпадает с его описанием в обвинительном заключении, а показания допрошенных на следствии и в суде лиц имеют сходство, не свидетельствует о незаконности приговора, поскольку судом при его вынесении установлены те же обстоятельства совершения преступления, что и следствием, а допрошенные лица давали показания по одним и тем же событиям, что не противоречит закону.

Доводы жалоб о нарушении судом тайны совещательной комнаты при вынесении итогового решения по делу являются несостоятельными, поскольку какими-либо убедительными доказательствами не подтверждены.

Правильно установив фактические обстоятельства по делу, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО3 в совершении преступления и правильно квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 293 УК РФ, надлежащим образом мотивировав свое решение. Оснований для иной квалификации действий осужденного ФИО3 либо для оправдания, не имеется. 

Позиция ФИО3 о том, что умысла на неисполнение и ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного и небрежного отношения к службе и обязанностей по должности, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, повлекшие по неосторожности смерть человека, у него не было, отвергается судом и расценивается как способ защиты, поскольку она опровергается собранными доказательствами. 

Доводы стороны защиты о недоказанности вины осужденного в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ и необходимости вынесения оправдательного приговора, об отсутствии признаков халатности в действиях осужденного, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку они не основаны на материалах дела.

Вопреки доводам жалоб, основания для прекращения уголовного преследования ФИО3 у суда отсутствовали, поскольку ненадлежащее исполнение осужденным должностных обязанностей нарушило права и законные интересы граждан, отбывающих наказание, гарантированные Конституцией РФ, Уголовно-исполнительным кодексом РФ, что в целом повлекло за собой существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, заключающееся в нарушении установленного в органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации порядка исполнения и отбывания наказания, направленного на изоляцию осужденных от общества, в нарушении принципа законности деятельности уголовно-исполнительной системы, предусмотренного Законом РФ "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы", подорвало авторитет органов службы исполнения наказаний РФ и органов государственной власти, повлекло их дискредитацию в глазах граждан.

Доводы жалоб о том, что ФИО3, исполняя обязанности оператора поста видеонаблюдения, должностным лицом не являлся, в связи с чем, не мог совершить должностное преступление, являются несостоятельными. Исходя из примечания 1 к статье 285 УК РФ, субъектом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, может быть только лицо, которое временно или по специальному полномочию осуществляет функции представителя власти либо выполняет организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления государственных и муниципальных учреждениях и т.д. Как установлено судом первой инстанции, ФИО3 в юридически значимый период времени являлся должностным лицом, то есть субъектом преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ. 

Доводы жалоб о том, что ФИО12 совершил суицид в момент, когда на посту находилась Свидетель №3, в связи с чем ФИО3 не может нести уголовную ответственность, нельзя признать состоятельными. Согласно 

<

данные изъяты>, тогда как судом установлено, что ФИО3 покинул рабочее место до окончания смены, не передав надлежащим образом пост оператору Свидетель №3

При этом судом правильно установлено, что на оператора поста видеонаблюдения возложена обязанность по обеспечению режима работы средств надзора и контроля за поведением осужденных, предупреждения и пресечения их противоправных действий, в связи с чем, оператор поста видеоконтроля, как сотрудник уголовно-исполнительной системы, находясь на территории исправительного учреждения, в связи с должностными обязанностями, обязан в полной мере исполнять обязанности по предупреждению и пресечению совершения преступлений. Таким образом, ФИО3 до окончания суточного дежурства, достоверно зная, что сменщик по дежурству Свидетель №3 не заступила, осознавая, что какой-либо надзор за поведением лиц, содержащихся в камерах со стороны оператора видеоконтроля не осуществляется, ввиду чего, имея возможность исполнить должностные обязанности, лично не осуществлял постоянный надзор за поведением осужденных, путем постоянного наблюдения через систему видеонаблюдения, покинул пост видеонаблюдения исправительного учреждения, безразлично относясь к своим служебным обязанностям и обязанностям по должности.

Доводы жалоб о том, что ФИО3 не был ознакомлен с должностными либо иными обязанностями временно отсутствующего оператора, в связи с чем, не знал и не мог осуществлять обязанности оператора поста видеонаблюдения, являются несостоятельными. ФИО3, согласно должностным обязанностям, обладал специальными познаниями для несения службы на посту ЦПСОТ, а так же ранее работал инспектором отдела режима и надзора федерального казенного учреждения и в его обязанности входила проверка операторов ЦПСОТ. Как следует из должностной инструкции инспектора отдела режима и надзора федерального казенного учреждения «Следственный изолятор №1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Саратовской области» от 01.02.2022 года, инспектор должен знать и, в соответствии с суточным приказом об обеспечении надзора за подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными, выполнять, в том числе, должностные обязанности инспекторов на посту у камер. 

Доводы жалоб об отсутствии причинно-следственной связи между неисполнением, ненадлежащем исполнением своих обязанностей ФИО3 и наступившими последствиями, являются необоснованными. Смерть ФИО12 наступила в результате асфиксии от сдавления органов шеи петлей при повешении, при этом ФИО3 должен был наблюдать за действиями ФИО12 в специальном помещении, пресечь его действия по приготовлению и совершению самоубийства. 

Вопреки доводам жалоб судом правильно оценены и наступившие общественно- опасные последствия, поскольку в приговоре указано, в чем выразилось существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, выводы суда об этом в приговоре подробно мотивированы.

Доводы жалоб о фальсификации приказа начальника СИЗО №1 о направлении ФИО3 на пост оператора видеоконтроля основаны на предположениях, поскольку каких-либо убедительных доказательств в подтверждение этих доводов суду не представлено.

Иные доводы, изложенные в жалобах и в выступлениях стороны защиты в судебном заседании суда апелляционной инстанции, в том числе, о невиновности ФИО3 в совершении преступления, что инкриминированные ФИО3 действия не входили в его должностные обязанности, аналогичны доводам, приводимым стороной защиты в ходе рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции, являлись предметом рассмотрения и оценки суда первой инстанции, результаты проверки отражены в приговоре с указанием мотивов принятых решений, в связи с чем, верно признаны несостоятельными, поскольку они полностью опровергаются совокупностью доказательств, приведенных в приговоре. Каких-либо новых данных, не учтенных судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела, жалобы не содержат, выводы суда не опровергают.

Суд апелляционной инстанции, проверив аналогичные доводы, приведенные в жалобах и в ходе апелляционного рассмотрения дела, также приходит к выводу о том, что они полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре достоверными и допустимыми доказательствами, которые не содержат существенных противоречий и согласуются между собой. Суд привел в приговоре мотивы, по которым он принял одни доказательства в качестве допустимых и достоверных и отверг другие доказательства.

Данные доводы стороны защиты направлены на переоценку выводов суда первой инстанции, не опровергают их, сводятся к несогласию с оценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных обстоятельств по делу, что не может рассматриваться в качестве оснований для отмены обжалуемого приговора.

Председательствующим выполнены в полном объеме требования ст. ст. 15 и 243 УПК РФ по обеспечению состязательности и равноправия сторон. Все заявленные сторонами ходатайства, в том числе ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, о признании доказательств недопустимыми, разрешены в соответствии с требованиями ст. ст. 122 и 271 УПК РФ, по ним приняты законные и обоснованные решения. При этом сам по себе отказ в их удовлетворении, при соблюдении процедуры их разрешения и обоснованности принятого решения, не может расцениваться как нарушение права на защиту. Все участники процесса, в том числе и сторона защиты, имели возможность в полном объеме реализовать свои процессуальные права.

Предварительное следствие и судебное разбирательство, в том числе и предварительное слушание, по уголовному делу проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Нарушений уголовно-процессуального закона, способных путем ограничения прав участников судопроизводства повлиять на правильность принятого судом решения, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по настоящему делу не допущено. 

Какие-либо данные, свидетельствующие об одностороннем, неполном или необъективном судебном следствии, отсутствуют. В связи с чем, оснований считать, что дело рассмотрено судом с обвинительным уклоном, не имеется. 

Постановленный обвинительный приговор соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, содержит четкое и подробное описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, анализ и оценку всех исследованных судом в рамках предмета доказывания доказательств, а также убедительные мотивы, по которым суд принял во внимание одни и отверг другие доказательства. Оснований для переоценки доказательств суд апелляционной инстанции не усматривает.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, установлены судом на основании исследованных по делу доказательств и нашли свое отражение в обжалуемом приговоре. 

Вопреки доводам жалоб, протокол судебного заседания соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ. В нем зафиксирован ход судебного процесса, указаны заявления, возражения, ходатайства, вопросы участвующих в уголовном деле лиц, достаточно подробно записаны их показания, содержание выступлений, отражены принятые судом процессуальные решения и иные значимые для дела обстоятельства, содержат необходимые подписи составивших протоколы сотрудников аппарата суда и председательствующего по делу судьи, каких-либо нарушений при их составлении судом не допущено. По смыслу ст. 259 УПК РФ протокол судебного заседания не является стенограммой хода судебного заседания и не должен отражать выступления участников процесса дословно.

Наказание ФИО3 назначено с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, совокупности данных о личности виновного, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, отсутствия смягчающих и отягчающих обстоятельств. 

Все заслуживающие внимания обстоятельства в полной мере были учтены судом первой инстанции при решении вопроса о виде и размере наказания осужденному.

При этом, назначив осужденному основное наказание в виде лишения свободы, суд пришел к мотивированному выводу о возможности исправления ФИО3 без реального отбывания наказания в местах лишения свободы, и постановил в порядке ч. 2 ст. 53.1 УК РФ заменить осужденному данное наказание принудительными работами.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, оснований полагать, что назначенное осужденному наказание является как чрезмерно суровым, так и чрезмерно мягким, не имеется, приведенные сторонами обстоятельства, не свидетельствуют о необходимости его смягчения либо усиления.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 47 УК РФ лишение права занимать определенные должности состоит в запрещении занимать должности на государственной службе, в органах местного самоуправления, при этом, конкретный вид таких должностей должен быть указан в приговоре, то есть, указаны категории должностей, на которые распространяется запрет (например, должности, связанные с осуществлением функций представителя власти либо организационно-распорядительных или административно-хозяйственных полномочий).

Запрещение занимать определенные должности должно быть обусловлено обстоятельствами совершенного преступления.

В нарушение указанных требований закона, а также без учета того, что осужденный совершил преступление, осуществляя функции представителя власти, находясь на службе в органах системы исполнения наказаний, которая относится к правоохранительным органам, суд первой инстанции, назначая ФИО3 дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности, связанные с осуществлением функции представителя власти, а также должности, предусматривающие выполнение организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных органах и органах местного самоуправления, не мотивировал круг должностей, на который распространяется запрет.

В этой связи суд апелляционной инстанции, на основании соответствующих доводов апелляционного представления с дополнением, считает необходимым изменить приговор, назначив ФИО3 дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функций представителя власти. 

Кроме того, согласно разъяснениям, содержащимся в п. 22.3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 г. N 58 "О практике назначения судами РФ уголовного наказания", при замене лишения свободы принудительными работами дополнительное наказание, предусмотренное к лишению свободы, в том числе и в качестве обязательного, не назначается. Суд, заменив лишение свободы принудительными работами, должен решить вопрос о назначении дополнительного наказания, предусмотренного санкцией соответствующей статьи Особенной части УК РФ, к принудительным работам.

Суд первой инстанции правильно назначил к принудительным работам дополнительное наказание, которое является альтернативным. В тоже время, назначение дополнительного наказания к лишению свободы является излишним и подлежит исключению из резолютивной части приговора.

Кроме того, как следует из приговора, исковые требования потерпевшей Потерпевший №1 удовлетворены частично, взыскана с ФИО2 за счет средств Казны РФ в пользу Потерпевший №1 в счет возмещения морального вреда денежная сумма в размере 500 000 рублей.

Однако потерпевшей Потерпевший №1 в ходе судебного разбирательства был предъявлен гражданский иск к осужденному ФИО3 о взыскании с него компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению за счет, соответственно, казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Согласно ст. 1071 ГК РФ в случаях, когда причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы.

Поскольку в силу положений ст. ст. 1069 и 1071 ГК РФ, вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) должностных лиц государственных органов, органов местного самоуправления, возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, то по уголовным делам к участию в судебном разбирательстве привлекаются представители финансового органа, выступающего от имени казны, либо главные распорядители бюджетных средств по ведомственной принадлежности.

Таким образом, стороной в обязательствах по возмещению вреда, предусмотренного ст. 1069 ГК РФ, является государство.

В ходе судебного заседания 26 марта 2024 года участвовала представитель ФИО2 ФИО32., которая приобщила к материалам уголовного дела возражения на исковые требования потерпевшей Потерпевший №1 к осужденному ФИО1

В соответствии с ч.1 ст. 268 УПК РФ председательствующий разъясняет потерпевшему, гражданскому истцу, их представителям, а также гражданскому ответчику и его представителю их права и ответственность в судебном разбирательстве, предусмотренные соответственно статьями 42, 44, 45, 54 и 55 УПК РФ.

Согласно протоколу судебного заседания, представитель ФИО2 в лице ФИО33. не признавался судом ни гражданским ответчиком, ни представителем гражданского ответчика, и процессуальные права и обязанности, предусмотренные ст. ст. 54, 55 УПК РФ в ходе судебного разбирательства не разъяснялись, его позиция по гражданскому иску не выяснялась.

В связи с нарушением процедуры рассмотрения гражданского иска по уголовному делу, приговор в связи с нарушением уголовно-процессуального закона в части решения по гражданскому иску потерпевшей Потерпевший №1 подлежит отмене, а гражданский иск потерпевшей Потерпевший №1 - направлению на новое судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Иных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих изменение либо отмену приговора, судом не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Кировского районного суда г. Саратова от 28 марта 2024 года в отношении ФИО3 изменить:

- исключить из резолютивной части приговора указание о назначении ФИО3 дополнительного наказания к лишению свободы в виде занимать должности, связанные с осуществлением функции представителя власти, а также должности, предусматривающие выполнение организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных органах и органах местного самоуправления сроком на 02 года; 

- считать ФИО3 осужденным по ч. 2 ст. 293 УК РФ к 01 году 06 месяцам лишения свободы, с заменой на основании ст. 53.1 УК РФ назначенного наказания в виде лишения свободы принудительными работами на срок 01 год 06 месяцев с удержанием из заработной платы осужденного ежемесячно в доход государства в размере 10 %, с лишением права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функции представителя власти, сроком на 02 года.

Приговор Кировского районного суда г. Саратова от 28 марта 2024 года в отношении ФИО3 отменить в части гражданского иска потерпевшей Потерпевший №1, уголовное дело в данной части передать на новое рассмотрение в Кировский районный суд г. Саратова в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части приговор Кировского районного суда г. Саратова от 28 марта 2024 года в отношении ФИО3 оставить без изменения, апелляционные жалобы с дополнением – без удовлетворения.

В соответствии с главой 47.1 УПК РФ, апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи жалобы или представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в Первый кассационный суд общей юрисдикции. В случае подачи кассационной жалобы, осужденный вправе заявить ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий