дело № 2-32/17 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации 

21 июня 2017 года г. Тверь

Калининский районный суд Тверской области

в составе председательствующего судьи Долгинцевой Т.Е.,

при секретаре Кужель К.С., 

с участием истца ФИО1, её представителя ФИО2, 

представителя ответчика ФИО3, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4 о признании недействительным завещания, признании права собственности на недвижимое имущество, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с указанным исковым заявлением к ФИО4. Требования мотивировала тем, что является дочерью П.В.М., умершего ДД.ММ.ГГГГ После смерти отца истцу стало известно, что ДД.ММ.ГГГГ П.В.М. было составлено завещание, согласно которому он завещал все свое имущество ответчику ФИО4 

При подаче иска ФИО1 заявляла о недействительности завещания по двум основаниям: 

1) завещание подписано не П.В.М., в чем она удостоверилась, ознакомившись с его подлинником у нотариуса;

2) в момент составления завещания П.В.М. не был способен понимать значение своих действий. В октябре 2015 г. у П.В.М. был диагностирован рак. На момент составления завещания у П.В.М. был рак в четвертой стадии, в связи с чем у отца возникли сильные боли, появилось помутнение сознания. Для купирования боли ему были назначены сильнодействующие наркотические препараты. Поскольку П.В.М. подписывал завещание, находясь в тяжелом болезненном состоянии под воздействием сильнодействующих препаратов, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, такое завещание является недействительным на основании ст. 177 ГК РФ.

Ссылаясь на нарушение своих прав наследника по закону, истец просила суд признать завещание от ДД.ММ.ГГГГ, составленное П.В.М., умершим ДД.ММ.ГГГГ, недействительным. Признать за ФИО1 право собственности в порядке наследования по закону на 1/2 земельного участка площадью 

<

данные изъяты> кв.м для ведения садоводства по адресу: 

<

адрес>.

Протокольным определением суда от 02.11.2016 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены нотариус г. Волгограда Глубокая Ж. В. и временно исполняющая обязанности нотариуса г.Волгограда ФИО5. 

В ходе рассмотрения дела стороной истца были уточнены (уменьшены) первоначально заявленные требования в части признания недействительным завещания, а именно его основания, в результате чего в качестве основания для признания недействительным указанной сделки оставлено одно из первоначально заявленных оснований - не способность П.В.М. в момент составления завещания понимать значение своих действий и руководить ими (ч.1 ст. 177 ГК РФ). 

В судебном заседании истец и её представитель ФИО2 поддержали исковые требования по изложенным в нём доводам. Истец ФИО1 подтвердила ранее данные в предварительном судебном заседании от 02.11.2016 пояснения по делу, согласно которым она считает, что отец не мог оставить её и её больную дочь без наследства, всегда считал их двоих с братом наследниками. Полагает, что брат, который нигде не работает, имеет на неё глубокую детскую обиду, поскольку жил с бабушкой, тогда как она воспитывалась мамой. По обстоятельствам болезни отца ФИО1 в судебном заседании 02.11.2016 поясняла, что болезнь выявилась внезапно, увезли отца с работы в больницу в октябре 2015 г. Проживал отец отдельно с сожительницей в г.Твери. Перед отъездом в г.Волгоград отец с братом к ней приезжали, останавливались на несколько дней. Отец тогда себя чувствовал нормально, бодрый был, настроен лечиться. Второй раз она видела отца в г.Волгограде в декабре 2015 г., куда заезжала на несколько дней. Он тогда был ещё в уме, разуме. Потом они только созванивались. Ухудшения в состоянии у него начались в январе 2016 г. К концу февраля отец уже не мог к телефонной трубке подходить. ДД.ММ.ГГГГ он умер.

В настоящем судебном заседании истец ФИО1 по обстоятельствам самочувствия истца пояснила, что в декабре, когда заезжала в 

<

адрес> навестить отца, тот был очень слаб, путался в мыслях, плохо говорил, путал имена, в частности имя её дочери. В январе 2016 г. он уже не мог ходить, лежал, спускаться по лестнице ему помогали. Последний раз она разговаривала с отцом в январе 2016 г., он просил её приехать, но она не смогла, поскольку у неё украли паспорт. После этого ей не давали родственники с отцом говорить по телефону. Считает, что свидетель на стороне ответчика Ч. давал ложные показания, Е. – не является близким человеком и не могла делать выводы о состоянии здоровья отца. Проведенную экспертизу считает необъективной и порочной. Полагает, что её брат В. всех запугал, поэтому в качестве свидетелей на её стороне никто не согласился прийти в суд. 

Представителем истца ФИО2 в судебном заседании заявлялись ходатайства о назначении по делу повторной судебной психолого-психиатрической экспертизы, о повторном допросе ранее допрошенных свидетелей, о запросе сведений о приобретении для П.В.М. лекарственного препарата – трамадола, однако указанные ходатайства были судом отклонены, о чём вынесены мотивированные определения в протокольной форме. 

Ответчик ФИО4, третье лицо на стороне ответчика ФИО6, извещенные надлежащим образом о месте и времени рассмотрения дела, в судебном заседании участия не приняли. 

Ранее в судебном заседании от 31.01.2017 ответчик ФИО4 пояснял, что живет вместе с родителями в г.Волгограде, куда 05.12.2015 отец привез дедушку – П.В.М. в связи с болезнью последнего. В Твери за дедушкой ухаживать было некому, его дочь, проживающая в другом регионе, с отцом близко не общалась, П.В.М. к ней приезжал только на сутки. А у них дома оставался всегда надолго, - это был его дом. По приезду к ним в декабре 2015 г. лекарственных препаратов П.В.М. принимал очень мало, отказывался, ссылался на то, что чувствует себя хорошо. Они с дедом гуляли, чистили снег, он не был ограничен в движениях, адекватно мыслил. Очень плохо чувствовал себя последние несколько дней до смерти, когда слег. Он сам (ответчик) не был свидетелем составления завещания. Уже потом узнал, что к ним домой приезжал нотариус. До этого дед говорил им, что поскольку дом в г.Волгограде строил его сын (отец ответчика) нужно решить вопрос с завещанием этого дома, поскольку дом оформлен на деда. О дочери дед не упоминал. Вообще он недоволен был, что она ему не звонит, а если звонит, то только по необходимости. 

Третье лицо ФИО6 (сын наследодателя) в судебном заседании 31.01.2017 возражал против иска. Пояснял, что спор этот возник из-за особенностей отношения сестры к жизненным ценностям, поскольку вопросы имущественные, на его взгляд, истцом ценятся важнее человеческих отношений. Неприязни к сестре он не испытывает, но близких отношений между ними нет. После того, как родственники позвонили из Твери и сообщили, что отец попал в больницу, он сразу выехал в Тверь и привез отца в Волгоград, тем более, что отец и раньше планировал вернуться на родину и жить вместе с ними. По приезду в г.Волгоград отец открыто не жаловался на болезнь, адекватно воспринимал происходящее, трезво мыслил, руки не опускал, что-то по дому делал. Он всегда отличался здравомыслием, необдуманных поступков никогда не совершал. Многие родные дома отца навещали. В январе 2016 г. отец сам заговорил о том, что надо решать вопрос с домом в г.Волгограде, в котором живет он (третье лицо) с семьей, поскольку дом оформлен на отца, предлагал ему поехать к нотариусу, чтобы оформить дом на него (третье лицо). Так как он (третье лицо) сам строил этот дом, «бумажная волокита» ему надоела, он попросил отца оформить завещания на внука (сына третьего лица) ФИО4, а по остальному имуществу посоветовал отцу сделать так, как ему сердце подскажет. Отец решил все имущество завещать внуку, при этом про дочь сказал, что у неё и так все есть (у неё в Адлере несколько квартир, дом в Воронежской области). Они сначала ездили с отцом к нотариусу сами, но там была очень большая очередь и им разъяснили о возможности нотариуса выехать на дом. В конце недели к ним домой приехал нотариус, он провел нотариуса к отцу в комнату, после этого нотариус попросила его выйти из помещения, где находилась минут 20-30. Вечером отец отдал ему завещание, после чего он и узнал о его содержании. Стал себя плохо чувствовать отец за три дня до смерти, когда легкие стали наполняться жидкостью и ему стало тяжело ходить и разговаривать. До этого он сам передвигался, брился, мылся, ходил в магазин, все понимал, смотрел телевизор, причем только выборочные программы. До середины февраля он точно ходил на улицу. 23 февраля они отмечали праздник, брат отца приезжал, другие родственники, все они сидели за столом. Лекарства отец ранее никогда не принимал, поэтому во время болезни он не пил лекарства каждый день, принимал только, когда чувствовал себя хуже. Мог неделю или две чувствовать себя хорошо, отказываясь от препаратов. Раз в 3-4 дня на дом приходил терапевт, в те дни, когда отец чувствовал себя хуже, ему врач прописывал более сильные препараты, то есть назначались препараты в зависимости от текущего состояния самочувствия отца. Были случаи, когда ему скорую вызывали. Но наркотические препараты отец не принимал. Внутривенно дома они стали отцу вводить препараты, которые прописывал врач, с 25 или 26 февраля 2016г. До этого отец терпел, не жаловался на боли. Были случаи, когда что-то вкалывал сам врач при посещении. К сестре при отъезде из Твери они с отцом заезжали по дороге, переночевали у нее. Сестра тоже после этого проездом в г.Адлер к ним заезжала. Потом она звонила ему 2-3 раза в г.Вологду, когда отец был рядом, - он передавал ему трубку. Отец расстраивался, что дочь его с днем рождения не поздравила 26 декабря. На следующий день после похорон отца сестра завела разговор о «дележке» имущества. Он отказался беседовать на эту тему, сославшись на то, что она сама все узнает в своё время, в связи с чем у них возник конфликт. 

Представитель ответчика ФИО3 возражала против заявленных истцом требований. При этом ссылалась на отсутствие доказательств со стороны истца того, что наследодатель на момент составления завещания не мог осознавать характер своих действий и руководить ими. 

Третьи лица - нотариус г. Волгограда Глубокая Ж.В., врио нотариуса г.Волгограда ФИО5, будучи извещенными о месте и времени рассмотрения дела, в судебном заседании участия не приняли. В деле имеется письменный отзыв на исковое заявление временно исполняющей обязанности нотариуса г.Волгограда ФИО5, в котором она указала, что при удостоверении завещания у неё сомнений в адекватном и вполне осознанном состоянии П.В.М. не возникло. П.В.М. выразил самостоятельное и свободное волеизъявление составить завещание, которое было записано с его слов. При удостоверении завещания посторонние лица отсутствовали. Полагает, что требования истца противоречат законодательству, поскольку нарушают основной принцип завещания – свободу воли (Т.1 л.д.209). 

На основании положений ст. 167 ГПК РФ суд счёл возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников процесса. 

Выслушав явившихся в судебное заседание участников процесса, исследовав представленные доказательства, в том числе показания ранее допрошенных свидетелей, материалы наследственного дела №, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 154 ГК РФ односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны.

Согласно ст. 156 ГК РФ к односторонним сделкам соответственно применяются общие положения об обязательствах и о договорах постольку, поскольку это не противоречит закону, одностороннему характеру и существу сделки.

Судом достоверно установлено, что П.В.М., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ДД.ММ.ГГГГ составил завещание, являющееся односторонней сделкой. Завещание удостоверено временно исполняющей обязанности нотариуса города Волгограда ФИО7 – ФИО5, зарегистрировано в реестре за №. 

Согласно указанному завещанию все своё имущество, какое ко дню его смерти окажется ему принадлежащим, П.В.М. завещал ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. 

ДД.ММ.ГГГГ П.В.М. умер, что подтверждено свидетельством о смерти, копия которого имеется в материалах дела. 

Согласно с ч. 2 ст. 218 ГК РФ в случае смерти гражданина право собственности на принадлежащее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Согласно ст. 1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону.

Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Как установлено из материалов наследственного дела № к имуществу П.В.М. наследование после его смерти осуществляется по завещанию, указанному выше. 

Факт принятия наследства по завещанию ФИО4 в установленный законом срок путём подачи заявления о принятии наследства нотариусу подтвержден соответствующим заявлением ФИО4 от 26.04.2016.

Заявление о принятии наследства по закону ДД.ММ.ГГГГ также было подано нотариусу дочерью наследодателя – ФИО1 Вторым наследником по закону первой очереди после смерти П.В.М. является ФИО6, привлеченный к участию в деле в качестве третьего лица. 

В материалы наследственного дела представлены документы, подтверждающие зарегистрированное право собственности П.В.М. на земельный участок и нежилое строение 

<

адрес>. 

Вышеуказанное завещание наследник по закону ФИО1 оспаривает по основанию, предусмотренному ч.1 ст. 177 ГК РФ, как сделку, совершенную лицом, не способным понимать значение своих действий или руководить ими.

Одним из требований закона, которому должна отвечать сделка является совершение её дееспособным лицом, которое способно понимать значение своих действий и руководить ими.

Медицинская документация, подтверждающая обращение П.В.М. к врачам-психиатрам, в материалах дела отсутствует. О наличии у наследодателя П.В.М. при жизни какого-либо психического заболевания стороны не упоминали и истец в качестве обоснования иска о таком обстоятельстве не заявляла, ссылаясь на онкологическое заболевание П.В.М. и ухудшение психического состояния здоровья в связи с принятием сильнодействующих лекарственных препаратов, в частности препарата, относящегося к группе опиоидных - трамадола, имеющего побочные эффекты.

Согласно информации Комитета здравоохранения Волгоградской области от 19.01.2017, данной на основании сообщения ГУЗ «

<

данные изъяты>» П.В.М. прописывались обезболивающие препараты. ДД.ММ.ГГГГ рекомендован лекарственный препарат Трамадол, являющийся сильным анальгетиком, имеющий побочные действия (по 1 таблетке 3 раза в день); ДД.ММ.ГГГГ указанный препарат рекомендовано вводить внутримышечно 2 раза в день по 2,0 (Т.1 л.д.240-243). 

В соответствии со ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания её таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно ч.1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином хоть и дееспособным, но находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате её совершения.

В силу закона такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по данным основаниям, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

В ходе рассмотрения дела по ходатайству стороны ответчика были допрошены свидетели, показания которых оглашались в судебном заседании.

Так, свидетель Е.Т.С. (сестра жены брата умершего - ФИО8) показала, что истца она плохо знает, видела её редко. В. (сына П.В.М.) она видела чаще. П.В.М. к сыну в г.Волгоград каждое лето ездил в гости. Последний раз она видела В., когда он за больным отцом приезжал в г.Тверь. Накануне отъезда П.В.М. к ней заходил (у них общие интересы по дачам), чувствовал себя хорошо. Затем она с ним дважды разговаривала по телефону, поздравляла его с днем рождения ДД.ММ.ГГГГг., при этом разговаривал он как обычно, ничего странного она не заметила. Потом она поздравляла его с ДД.ММ.ГГГГ Он в разговоре также был адекватен, спрашивал посеяла ли она рассаду. На её отрицательный ответ он сказал: «Ты с ума сошла? Давно пора посеять». Попросил посеять и на его долю, намеревался в марте вернуться домой. 

Свидетель Ч.Г.Д. (двоюродный брат умершего) пояснил, что сына брата - В. он знает хорошо, а его дочь – Е. видел только, когда она маленькой была и последний раз - на похоронах П.В.М. П.В.М. про неё рассказывал мало, говорил, что она живет хорошо – «миллионерша». В августе 2015 года П.В.М. приезжал в Волгоград. В октябре 2015 г. они с ним созванивались, П.В.М. сетовал, что с дачей некому ему помогать. А вскоре он (свидетель) узнал о болезни П.В.М.. Болезнь выявилась внезапно, П.В.М. с работы в больницу увезли. После этого В. привез отца в Вологду, он 2-3 раза в неделю брата навещал, они с ним росли с детства вместе, были очень близки. П.В.М. был адекватен, все осознавал, о подробностях своей болезни не знал, умирать не собирался, просил соседку в Твери рассаду на его долю посадить, собирался вернуться домой. Физическая слабость у П.В.М. стала проявляться в январе 2016 г., когда стало заметно, что человек болеет. П.В.М. сетовал на здоровье, но сыну В. говорил, что отлежится и поедет на дачу в Тверь. В середине января П.В.М. с ним заговорил про то, что нужно завещание написать, при этом рассказал, как в свое время его отец вызывал и заранее завещание на него составлял. Он (свидетель) намерения брата поддержал, но содержание завещания они с братом не обсуждали. Он (свидетель) и не знал, что дом в Волгограде на П.В.М. оформлен, думал, что брат имел в виду имущество в г.Твери. Недели через две брат ему сказал, что подписал завещание, сказал, что составил его на внука. Он (свидетель) спросил – не будет ли дочь возмущаться, на что П.В.М. ответил «пусть только попробует». Последний раз он общался с братом в последних числах февраля 2016 г., П.В.М. было хуже в смысле физического состояния, но сознание и память у него были нормальные. П.В.М. всех узнавал, обслуживал себя сам до конца февраля 2016г. Воля П.В.М. осознанной была оформить завещание на М., брат все серьезные вопросы всегда сам решал, делал по-своему. 

У суда нет оснований не доверять показаниям вышеуказанных свидетелей, поскольку они последовательны, непротиворечивы, перед допросом свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. 

Для определения психического состояния ФИО4 и способности им понимать значение своих действий или руководить ими в момент составления оспариваемой сделки по ходатайству стороны истца судом назначалась посмертная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ГБУЗ «Областной клинический психоневрологический диспансер». 

В распоряжение экспертов были предоставлены материалы дела, медицинская документация, в том числе данные о выезде бригады скорой медицинской помощи к П.В.М. по месту его жительства, данные о посещении П.В.М. врачами и назначении лекарственных препаратов. 

Согласно экспертному заключению № от ДД.ММ.ГГГГ при использовании методов клинико-психопатологического исследования представленных материалов гражданского дела, в том числе медицинской документации, комиссия пришла к заключению, что П.В.М. при жизни, а именно в интересующий суд период, ДД.ММ.ГГГГ при составлении оспариваемого завещания, обнаруживал признаки органического заболевания головного мозга сосудистого генеза без выраженных психических нарушений (другие непсихотические расстройства в связи с сосудистыми заболеваниями головного мозга (F- 06.821 по МКБ-10). Об этом свидетельствуют данные материалов гражданского дела, медицинской документации о наблюдении у врачей: терапевта, онколога, пульмонолога по поводу периферического образования верхней доли правого легкого осложненного МТС в головной мозг, полинейропатии. При консультации специалистами выявлялись у П.В.М. церебрастенические проявления в виде головных болей, одышки, слабость. Однако вышеуказанные расстройства не сопровождались выраженным интеллектуально-мнестическим снижением, продуктивной психопатологической симптоматикой, в том числе галлюцинаторно-бредовой, выраженным снижением критических способностей, болезненными расстройствами мышления. У П.В.М. не отмечалось тотального, выраженного нарушения адаптации, сохранялась практическая ориентировка в повседневной жизни. В юридически значимой ситуации он вел себя целенаправленно, сообщал окружающим о завещании, участвовал в оформлении документов, необходимых для составления завещания. В записях врачей в представленной медицинской документации, в материалах гражданского дела, включая показания истца, свидетелей, отсутствуют достоверные данные о выраженных психических расстройствах у П.В.М. в интересующий суд период. Поэтому П.В.М. при жизни, а именно в интересующий суд период, ДД.ММ.ГГГГ при составлении оспариваемого завещания, по своему психическому состоянию мог понимать значение своих действий и руководить ими. Данные об эмоциональном состоянии и индивидуально-психологических особенностях П.В.М., которые могли бы оказать существенное влияние на его сознание и деятельность, и ограничить его способность понимать значение своих действий и руководить ими, в период, интересуют суд, в представленных материалах гражданского дела и медицинской документации отсутствуют. 

Упомянутое экспертное заключение является ясным, полным, непротиворечивым, сомнений в его правильности, обоснованности не имеется, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного экспертного заключения. Заключение содержит исчерпывающие ответы на поставленные судом вопросы, составлено и подписано экспертами в соответствии со ст. 83, 86 ГПК РФ, выводы заключения не опровергнуты стороной истца.

В судебном заседании эксперт А.А.А. пояснил, что при даче заключения экспертами при использовании совокупности своих профессиональных знаний и методов клинико-психопатологических исследований анализировались все материалы дела, в том числе медицинская документация, на предмет наличия каких-либо психических отклонений у П.В.М. Медицинские препараты, в частности трамадол, могут иметь побочные эффекты, но их проявление не обязательно. Однако, какого-либо описания признаков психических отклонений у П.В.М., психических и психологических состояний, которые влияли на способность понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период времени представленная в материалы дела медицинская документация не содержит. Указание на выраженные побочные эффекты, в том числе от трамадола, отсутствует. Агрофия – это утрата человеком письма. Этот термин относится к компетенции психолога, является медицинским симптомом, проявляется, как правило, при нарушении мозгового кровообращения. В материалах дела признаков агрофии не обнаружено. В завещании подпись завещателя с указанием фамилии, имени, отчества имеется. На оба поставленных судом вопроса в заключении дан единый ответ. 

Судом установлено, что экспертиза проведена с соблюдением требований Федерального закона № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», предъявляемых как к профессиональным качествам экспертов, так и к самому процессу проведения экспертизы и оформлению её результатов. 

При этом суд отмечает, что экспертное заключение является лишь одним из доказательств по делу, на основе которых судом принимается решение о недействительности сделки по основаниям ч.1 ст. 177 ГК РФ. 

Предусмотренных ст. 87 ГПК РФ оснований для назначения дополнительной или повторной экспертизы не установлено, поскольку сомнений в правильности, обоснованности заключения у суда нет, заключение отвечает требованиям ясности и полноты. Заключений иных экспертов, которым бы противоречило указанное заключение, суду не представлено. 

Наличие у ФИО4 тяжелого заболевания на момент совершения юридически значимого действия, и принятие им лекарственных препаратов, имеющих побочные эффекты, само по себе не является основанием, дающим полагать, что в момент совершения сделки он не понимал значения своих действий и не мог руководить ими. 

Каких-либо доказательств, соответствующих признакам относимости и допустимости, свидетельствующих о наличии каких-либо психических отклонений у П.В.М., которые могли повлиять на способность понимать значение своих действий или руководить ими при составлении завещания истцом в ходе рассмотрения дела не представлено. 

Оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, в том числе экспертное заключение, свидетельские показания, медицинскую документацию П.В.М., суд приходит к выводу о том, что на момент составления оспариваемого завещания от ДД.ММ.ГГГГ П.В.М. был способен понимать значение своих действий или руководить ими, в связи с чем истцу следует отказать в требованиях о признании незаконным завещания по основанию ч.1 ст. 177 ГК РФ.

Поскольку требование истца о признании в порядке наследования по закону права собственности на 1/2 долю принадлежащего наследодателю земельного участка является производным от основного, в удовлетворении которого истцу отказано, указанное требование также подлежит оставлению без удовлетворения. 

При отказе в иске судебные расходы истца взысканию с ответчика не подлежат.

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

Р Е Ш И Л:

ФИО1 в исковых требованиях к ФИО4 о признании недействительным завещания, признании права собственности на недвижимое имущество отказать.

Решение может быть обжаловано в течение одного месяца со дня его вынесения в Тверской областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Калининский районный суд Тверской области.

Судья Т.Е. Долгинцева 

Мотивированное решение составлено 26 июня 2017 г.