Судья Воробьев С.И.

Дело № 22-6253 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 23 октября 2020 года

Пермский краевой суд в составе 

председательствующего Клементьевой О.Л.,

при секретаре судебного заседания Наймушиной Д.В.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Максимова А.А. в защиту О. и представителя потерпевшего Р. на постановление Куединского районного суда Пермского края от 7 сентября 2020 года, которым уголовное дело в отношении 

О., родившегося дата в ****, несудимого, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, прекращено на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с его смертью.

Изложив содержание постановления, существо апелляционных жалоб и возражений на них, заслушав выступление адвоката Ю., поддержавшей доводы жалоб, возражения прокурора Денисовой О.В. об отсутствии оснований для удовлетворения жалоб, суд апелляционной инстанции

установил:

постановлением Куединского районного суда Пермского края от 7 сентября 2020 года установлено, что О., не имеющий права на управление транспортными средствами, 31 июля 2019 года управляя технически неисправным автомобилем ВИС-2347 государственный регистрационный знак **, на 31 км автодороги Куеда - Большая Уса двигался со скоростью 107,69 км/ч в зоне действия дорожных знаков 3.24 «Ограничение максимальной скорости 40 км/ч», 1.25 «Дорожные работы», 1.8 «Светофорное регулирование», где движение транспортных средств осуществлялось по одной полосе движения, своевременно не принял мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, допустил наезд на остановившийся на его полосе движения автомобиль Volvo FMX 8х4 государственный регистрационный знак ** под управлением К., в результате чего О1. получил телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. 

Уголовное дело по обвинению О. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ прекращено по основанию, предусмотренному п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи со смертью обвиняемого.

В апелляционной жалобе адвокат Максимов А.А. в защиту О. указывает, что подрядной организацией - ООО «***» на ремонтируемом участке дороги не было организовано безопасное движение, поскольку одновременно на полосе движения находилось два автомобиля, движущихся в разные направления. Обращает внимание, что при просмотре видеозаписи установлено, что К. остановился у одного из спецавтомобилей подрядной организации намеренно, а не по причине остановки работы двигателя; в протоколе осмотра видеозаписи указано, что слышен гул, но фактически указанная запись звука не имеет, однако указанные противоречия судом устранены не были. Полагает, что вывод суда об исправности светофора является необоснованным, поскольку не установлено, кто из сотрудников подрядной организации устанавливал настройки периодичности смены сигналов светофора и с какой периодичностью они работали в день дорожно-транспортного происшествия. Не оспаривая неисправность тормозной системы автомобиля под управлением О., выражает несогласие с выводом суда о скорости автомобиля, поскольку соответствующие вычисления были произведены следователем, то есть лицом, не имеющим специальных познаний в этой области. Считает протокол дополнительного осмотра места происшествия от 11 июня 2020 года недопустимым доказательством, поскольку отраженные в нем сведения должны быть получены в ходе следственного эксперимента; при его производстве технические средства и измерительные приборы не применялись; отраженные в нем данные противоречат результатам следственного эксперимента. При указанных обстоятельствах полагает, что расчет скорости автомобиля под управлением О. произведен неверно. Отмечает, что судом не было разрешено его ходатайство о признании протокола дополнительного осмотра места происшествия недопустимым доказательством. Считает, что достоверных и убедительных доказательств, свидетельствующих о превышении скоростного режима, не имеется, в связи с чем виновность его подзащитного в дорожно-транспортном происшествии не доказана. Полагает, что тяжкий вред здоровью О1., а также смерть самого О. причинены в результате установки подрядной организацией ненадлежащих настроек светофоров на ремонтируемом участке автодороги, отсутствия контроля за их работой, а также в результате действий водителя К., прекратившего движение на полосе, предназначенной для встречного движения. Просит постановление суда отменить, а уголовное дело в отношении О. прекратить в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего О1. -Р. считает, что виновность О. в совершении преступления не доказана, а дорожно-транспортное происшествие произошло по вине должностных лиц ООО «***», не организовавших безопасные условия для проезда ремонтируемого участка автодороги. Обращает внимание, что столкновение произошло на полосе движения, на которую О. заехал на разрешающий сигнал светофора. Ставит вопрос об отмене постановления и оправдании О. 

В возражениях государственный обвинитель Лазукина Л.П. указывает об отсутствии оснований для удовлетворения апелляционных жалоб.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб и возражений на них, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции находит постановление суда законным и обоснованным.

Вопреки доводам жалоб, выводы суда о совершении О. указанного в обжалуемом постановлении преступления подтверждаются следующими доказательствами:

показаниями свидетеля К., в соответствии с которыми 31 июля 2019 года на участке автодороги Куеда – Большая Уса проводились работы по ремонту дорожного покрытия, в связи с чем для движения была открыта одна полоса, а на второй полосе работала дорожная техника; движение регулировалось светофором, были установлены знаки, предупреждающие о ремонте дороги и ограничивающие скорость движения. Он, управляя автомобилем Volvo FMX 8х4 государственный регистрационный знак **, начал движение по полосе на разрешающий сигнал светофора, но остановился, так как заглох двигатель, после чего увидел двигающийся ему на встречу с большой скоростью автомобиль ВИС-2347, водитель которого – О. допустил наезд на его автомобиль, в результате столкновения последний погиб, а его пассажир – О1. с травмами был доставлен в больницу. Следов торможения автомобиля ВИС-2347 на месте дорожно-транспортного происшествия не имелось, на заднем колесе указанного автомобиля отсутствовал тормозной барабан;

показаниями свидетелей Я., О3., К1., К2., У., Г., К3., И. о наличии на участке дороги Куеда – Большая Уса во время ремонта 31 июля 2019 года дорожных знаков «Ограничение максимальной скорости», «Дорожные работы» и светофоров, регулирующих движение транспортных средств в автоматическом режиме; столкновении на указанном участке дороги автомобилей под управлением О. и К., отсутствии следов торможения автомобиля под управлением О.; об отсутствии на правом колесе автомобиля О. тормозного барабана и колодок;

показаниями свидетелей Ж. и П., согласно которым на правом заднем колесе автомобиля ВИС-2347 отсутствовали тормозной барабан, тормозные колодки, поршень в рабочем тормозном цилиндре, тормозная жидкость в тормозной системе, в связи с чем тормозная система была неисправна;

показаниями свидетеля Д., в соответствии с которыми О. сообщил ей по телефону о своем месте нахождении – п. Куеда и наличии неисправности колеса его автомобиля, а после – о продолжении движения на автомобиле; 

заключением судебно-медицинского эксперта № 4617, согласно которого у потерпевшего О1. имелись телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, образовавшиеся от неоднократных ударных взаимодействий с твердыми тупыми предметами, возможно при соударении с выступающими частями салона автомобиля при дорожно-транспортном происшествии;

заключением судебно-медицинского эксперта № 201, в соответствии с которым тупая сочетанная травма тела, повлекшая смерть О., образовалась в результате ударных, плотно-скользящих ударно-сотрясающих взаимодействий с массивными твердыми тупыми предметами, возможно частями салона автомобиля при дорожно-транспортном происшествии;

протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемой к нему, согласно которым место происшествия расположено на 30 км+709,2 м автодороги Куеда - Большая Уса, дорога имеет асфальтобетонное покрытие шириной 8 м, дорожная разметка и следы торможения отсутствуют, установлены дорожные знаки: «Ограничение скорости 40 км/ч», «Обгон запрещен», «Дорожные работы», «Опасный поворот», «Преимущество встречного движения», в обе стороны дороги от места столкновения установлены работающие мобильные светофоры. На правой полосе проезжей части по направлению к с. Большая Уса находится автомобиль ВИС-2347, передней частью к нему находится грузовой автомобиль Volvo FMX 8х4, из грузового автомобиля изъята карта памяти видеорегистратора; 

протоколами осмотра автомобилей ВИС-2347 государственный регистрационный знак ** и Volvo FMX 8х4 государственный регистрационный знак **, из которых следует, что автомобили имеют механические повреждения передней части;

видеозаписью с видеорегистратора, изъятой из автомобиля Volvo FMX 8х4 и протоколом ее осмотра, согласно которым автомобиль Volvo FMX 8х4 въехал на встречную полосу на разрешающий сигнал светофора, а автомобиль ВИС-2347 со значительной скоростью приближается к стоящему на встречной полосе автомобилю Volvo FMX 8х4, допускает наезд на него передней частью, видимые признаки применения водителем автомобиля ВИС-2347 торможения отсутствуют; 

протоколом осмотра автомобиля ВИС-2347 государственный регистрационный знак ** от 18 марта 2020 года, согласно которого на правом заднем колесе отсутствовал тормозной барабан, тормозные колодки, поршень тормозного цилиндра; стерт пыльник, к которому крепится ступица правого заднего колеса; 

протоколом следственного эксперимента, в соответствии с которым расстояние, на котором О. имел возможность обнаружить стоящий автомобиль Volvo FMX 8х4, составляет 110,5 м; 

заключением эксперта № 226, из которого следует, что время движения автомобиля О., зафиксированного в видеограмме, с 12 часов 33 минут 19 секунд до момента столкновения с автомобилем Volvo FMX 8х4 составило 4,7 секунд;

протоколом дополнительного осмотра места происшествия от 11 июня 2020 года, согласно которого расстояние, преодоленное автомобилем ВИС-2347 в течение 4,7 секунд в период с 12 часов 33 минут 19 секунд до момента столкновения с автомобилем Volvo FMX 8х4 составляет 140,3 м, в связи с чем скорость автомобиля ВИС-2347 до момента дорожно-транспортного происшествия составляла 107,69 км/ч (0,14 км:0,0013 часов =107,69 км/ч);

протоколами выемки и осмотра фотоснимков автомобиля О. с места дорожно-транспортного происшествия, согласно которым на правом заднем колесе отсутствует тормозной барабан;

заключением эксперта № 123, в соответствии с которым водитель О. должен был руководствоваться пунктами 1.3 и 6.13 Правил дорожного движения, выполнение которых исключало возможность дорожно-транспортного происшествия; 

паспортом комплекта передвижных светофоров и протоколом его осмотра, из которых следует, что комплект состоит из двух светофоров и при неисправности с работой красного сигнала светофоры автоматически переходят в режим мигающего желтого; 

другими доказательствами, приведенными в обжалуемом постановлении.

Положенные в основу постановления доказательства были получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, с соблюдением требований ст. 87 и 88 УПК РФ проверены судом и оценены в постановлении, сомнений в своей относимости, допустимости и достоверности не вызывают и каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности О. в содеянном, не содержат. При этом суд мотивировал, почему отдает предпочтение данным доказательствам и отвергает доводы стороны защиты об отсутствии в действиях О. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ.

Судом первой инстанции верно установлено, что О. 31 июля 2019 года в нарушение пунктов 2.3, 2.3.1 и 10.1 Правил дорожного движения и пунктов 3 и 11 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, управлял автомобилем при неисправности рабочей тормозной системы, эксплуатация которого при наличии такой неисправности запрещена, двигался на автомобиле со скоростью, превышая установленное ограничение скорости движения, меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства не принял. 

Доводы апелляционных жалоб о невиновности О. в совершении инкриминируемого деяния опровергаются приведенными доказательствами, подтверждающими наличие причинно-следственной связи между нарушениями О. требований пунктов 1.3, 2.3, 2.3.1, 10.1 Правил дорожного движения, пунктов 3 и 11 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, допущенными им при совершении дорожно-транспортного происшествия, и наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью О1. 

Уголовное дело рассмотрено судом в соответствии с требованиями уголовно - процессуального закона, исследованные в судебном заседании доказательства проверены, оценены на предмет их относимости и допустимости, а их совокупность признана достаточной для установления фактических обстоятельств совершения преступления и виновности в нем О.

Данных, свидетельствующих о том, что в основу постановления положены недопустимые доказательства, не установлено.

Вопреки доводам жалобы адвоката Максимова А.А., протокол дополнительного осмотра места происшествия от 11 июня 2020 года соответствует требованиям ст. 176, 177 УПК РФ, что свидетельствует о соблюдении требований закона о порядке проведения и оформления указанного следственного действия, при измерении расстояний использовалась 30 метровая рулетка; получение в рамках следственного эксперимента данных относительно расстояния, на котором О. имел возможность обнаружить автомобиль Volvo FMX 8х4, отличающихся от данных, полученных при дополнительном осмотре места происшествия, также не влечет недопустимость указанного доказательства.

Существенных нарушений УПК РФ, влекущих исключение из числа доказательств дополнительного протокола осмотра места происшествия не установлено, в связи с чем указанное доказательство обосновано положено в основу обжалуемого постановления. Учитывая, что доводы о недопустимости указанного доказательства были высказаны адвокатом при выступлении в судебных прениях, оснований для вынесения отдельного постановления по разрешению заявленного им ходатайства у суда не имелось.

Основания для проведения дополнительной автотехнической экспертизы на предмет установления скорости автомобиля ВИС-2347 в момент столкновения с автомобилем Volvo FMX 8х4 отсутствовали, поскольку на месте дорожно-транспортного происшествия следов торможения автомобиля ВИС-2347 не обнаружено. Скорость автомобиля ВИС-2347 в ходе предварительного следствия была определена следственным путем, исходя из установленных дополнительным протоколом осмотра места происшествия и заключением эксперта № 226 данных и сомнений не вызывает. Расчет скорости произведен следователем по определенной формуле (расстояние:время=скорость), наличие для этого специального образования и навыков не требуется.

Указанные адвокатом в жалобе несоответствия в протоколе осмотра видеозаписи относительно наличия гула и причины остановки движения автомобиля Volvo FMX 8х4 являются несущественными и не свидетельствуют об отсутствии нарушений О. Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств.

Несогласие стороны защиты с оценкой доказательств, данной судом, основанием для отмены постановления не является.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии в действиях О. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ – нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ возбужденное уголовное дело подлежит прекращению в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего. Кроме того, в силу закона принятие решения о прекращении уголовного дела по данному основанию недопустимо без согласия на то близких родственников умершего.

В ходе досудебного и судебного производства сестра умершего – О2. возражала против прекращения уголовного дела по вышеуказанному основанию, в связи с чем производство по делу продолжалось в обычном порядке.

Поскольку факт совершения О. инкриминируемого деяния нашел свое подтверждение, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что постановление суда о прекращении уголовного дела на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи со смертью О., является законным и обоснованным.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение постановления, ни в ходе досудебного производства по делу, ни в судебном заседании, не допущено. 

При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционных жалоб адвоката Максимова А.А. и представителя потерпевшего Р. не имеется.

Руководствуясь ст. 38913, 38920, 38928 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

постановление Куединского районного суда Пермского края от 7 сентября 2020 года о прекращении уголовного дела в отношении О. оставить без изменения, а апелляционные жалобы адвоката Максимова А.А. и представителя потерпевшего Р. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 471 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции через Куединский районный суд Пермского края.

Председательствующий подпись