Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации 

город Балтийск 24 марта 2021 года

Балтийский городской суд Калининградской области в лице судьи Чолий Л.Л. 

при секретаре Берестовой Ю.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №

<

...> по иску ФИО1 к Министерству обороны Российской Федерации, Министерству финансов Российской Федерации, войсковой части 00105 о компенсации морального вреда, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился с вышеуказанным иском и просит суд взыскать с ответчиков за счет казны Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 5000000 рублей.

В обоснование заявленных требований ФИО1 указал, что его сын В.А.В., 

<

...> года рождения, проходил военную службу по контракту в должности марсового боцманской команды войсковой части 00105 (корвет «С.»).

12 марта 2018 года корвет «С.» по окончании полётов вертолетов, в соответствии с утвержденным планом боевой подготовки на выход в море, следовал к назначенной точке якорной стоянки №

<

...> в Балтийском море.

По получении команды о приготовлении корабля к постановке на якорь в соответствии с корабельным расписанием по постановке корабля на якорь В.А.В. должен был находиться на баке в составе баковой команды и выполнять обязанности согласно корабельному расписанию.

При следовании на бак старшина боцманской команды - старший боцман мичман ФИО2, в нарушение правил корабельных расписаний по постановке корабля на якорь, дал указание В.А.В. убыть на ют для подготовки к поднятию на вертолетную площадку.

Около 22 часов 12 марта 2018 г. В.А.В. в результате выполнения указаний мичмана ФИО2 о подготовке к поднятию на верхнюю палубу бочки для сжигания мусора, приняв самостоятельное решение о поднятии бочки на верхнюю палубу, в отсутствие должного контроля, без спасательного жилета, упал за борт в Балтийское море через водолазный люк швартовой палубы №

<

...> корабля.

В ходе поисково-спасательных мероприятий, а также по результатам следственных и процессуальных действий по уголовному делу установить местонахождение матроса В.А.В. и обнаружить его тело не представилось возможным.

Решением Коряжемского городского суда Архангельской области от 11.12.2018 по заявлению ФИО1, В.А.В. объявлен умершим 12.03.2018.

Истец считает, что имеются основания для удовлетворения его требований, поскольку в силу действующего законодательства должностные лица воинской части не выполнили обязанности по обеспечению безопасности военной службы и сохранению здоровья В.А.В.., при этом нарушили Федеральный закон "О статусе военнослужащих", Устав внутренней службы Вооруженных сил Российской Федерации, Корабельный устав Военно- морского флота и правила корабельного расписания.

Также должностные лица, виновные в произошедшем, были привлечены на основании приказа Командующего Балтийским флотом №

<

...> от 20 марта 2018 года к дисциплинарной ответственности, что, в свою очередь, доказывает вину должностных лиц войсковой части 00105 в смерти сына ФИО1, В.А.В. и причинно-следственную связь между противоправными действиями (бездействием) должностных лиц в наступлении смерти В.А.В.

Истец, уведомленный о дате и времени судебного разбирательства, в суд не явился, направив своего представителя.

В судебном заседании представитель ФИО1 настаивает на требованиях в полном объеме, дав пояснения аналогичные указанным в иске и в письменных пояснениях истца, указав, что марсовый боцманской команды войсковой части 00105 В.А.В.12.03.2018 в море при подходе к точке якорной стоянки, в вечернее время, в темное время суток, не осуществляя ранее сжигание мусора путем поднятия бочки для сжигания с нижней палубы на верхнюю, будучи не проинструктированным о проведении таких работ, относящихся к опасным работам, в отсутствие специально назначенного страхующего лица, не обвязанный страховым концом, без спасательного жилета, обязанного страховать, исполняя непосредственно распоряжение вышестоящего начальника- боцмана ФИО2, в результате падения за борт, погиб.

Представитель истца считает, что В..А.В.., исходя из установленных материалами уголовного дела, а также установленных в настоящем деле обстоятельств произошедшего, не предвидел и не мог предвидеть тех последствий, которые произошли, и результатом его падения за борт является нарушение должностными лицами правил безопасности при осуществлении особо опасных работ, к каковым относится сжигание мусора и поднятие груза.

Представитель истца полагает, что отсутствие на В.А.В. спасательного жилета само по себе не свидетельствует о том, что он погиб в результате своих неправомерных действий, поскольку именно на должностных лицах войсковой части лежит обязанность по обеспечению его безопасности, которая не была ему обеспечена, что фактически подтверждается и пояснениями третьего лица ФИО2, который в суде не смог пояснить, какие работы и каким документом были определены, как подготовка бочки к сжиганию мусора, более того, при том, что такое указание было дано В.А.В. без свидетелей.

Полагает, что сам факт причинения истцу сильных душевных, неизгладимых переживаний не требует доказательств, более того, нравственные и физические страдания усиливаются еще и тем, что истец никогда не сможет похоронить сына и посетить его могилу.

Доводы представителя Министерства обороны Российской Федерации о том, что, по его мнению, истец с детства не общался с сыном, не соответствуют действительности, поскольку В.А.В. длительное время проживал с ним, что подтверждается решением суда об определении места жительства, а в дальнейшем, когда сын по собственному желанию перешел жить к матери, они постоянно общались, в том числе не только с ФИО1, но и с его детьми, сестрами В.А.В.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации исковые требования не признал, в письменных возражениях на иск указал на то, что не является надлежащим ответчиком.

Представитель Министерства обороны Российской Федерации с иском не согласен, полагает, что государством посредством обязательного государственного страхования военнослужащим гарантирован объем возмещения вреда, призванного компенсировать изменения их материального и (или) социального статуса вследствие наступления страховых случаев, включая причиненный материальный и моральный вред.

Кроме того, согласно действующему законодательству обязанность по компенсации морального вреда на ответчиков Министерство обороны Российской Федерации и войсковую часть 00105 может быть возложена только при наличии противоправности деяния должностных лиц и вины указанных органов и лиц в причинении вреда жизни и здоровью военнослужащего.

Вместе с тем, вины должностных лиц войсковой части в гибели В.А.В. не установлено, а положения части 5 статьи 18 Федерального закона от 27 мая 1998 г. № 76- ФЗ "О статусе военнослужащих" не предусматривают выплату военнослужащим компенсации морального вреда, причиненного им государственными органами, при отсутствии виновных противоправных действий со стороны государственных органов и их должностных лиц.

Более того, по результатам предварительного следствия в отношении гибели марсового боцманской команды матроса В.А.В. было установлено, что он необоснованно самостоятельно принял решение о поднятии на вертолетную площадку бочки для сжигания мусора, дав матросу ФИО3 команду на подъем бочки без команды с ходового поста в отсутствие должного контроля и в нарушение им мер безопасности и без спасательного жилета, не обвязанного страховочным концом, начал подъем бочки без участия страхующего человека. Допущенные В.А.В. нарушения находятся в причинной связи с наступившими последствиями. Действия же должностных лиц и военнослужащих войсковой части 00105 по выполнению первого маневра корабля при падении человека за борт соответствуют требованиям руководящих документов и рекомендациям морской практики.

Сами по себе выявленные нарушения в организации повседневной деятельности восковой части 00105, по мнению представителя ответчика, нельзя рассматривать как способствовавших происшествию. Командующий Балтийским флотом не вправе был устанавливать причинную связь гибели В.А.В. с действиями(бездействиями) должностных лиц, поскольку такие полномочия находятся в исключительной компетенции органов следствия и суда, однако вступившего в законную силу приговора суда нет. 

Кроме того представитель ответчика полагает, что истец указывая на пережитые нравственные страдания не предъявил какие-либо доказательства в подтверждение этих страданий.

Более того у представителя ответчика имеется информация о том, что В.А.В. с детства не проживал с истцом и не поддерживал с ним отношения.

Представитель войсковой части 00105 в суд не явился, указав, что дополнительно документы, кроме тех, которые были представлены в материалы уголовного дела, представить не может вследствие их отсутствия.

Третьи лица ФИО2, ФИО4, ФИО5, уведомленные надлежащим образом о дате судебного заседания, в суд не явились, в ранее состоявшихся судебных заседаниях настаивали на том, что В.А.В. самостоятельно принял решение по подъему бочки для сжигания мусора с нижней палубы корабля на верхнюю, при этом ФИО2 указал, что В.А.В.., будучи его непосредственным подчиненным, выполнял его распоряжение по подготовке бочки для сжигания мусора, не отрицая того, что ранее в море, в темное время суток такие работы с подъемом бочки на верхнюю палубу не производились В.А.В.

Также ФИО2 не отрицал и того, что В.А.В. не был проинструктирован, каким образом необходимо было выполнять указанную работу в условиях сложившихся 12.03.2018. Каких -либо практических занятий с В.А.В. не проводилось. Объяснить, для чего без соответствующего приказа, который обязательно перед началом сжигания мусора поступает с ходового мостика(либо от командира), ФИО2 в тот момент, когда В.А.В. должен был согласно корабельному расписанию прибыть на бак, не смог, равно как и по какой причине он не уведомил об этом соответствующие лица войсковой части 00105.

ФИО4 настаивает в суде на том, что после того, как поступила команда о постановке корабля на якорь –«баковым на бак, ютовым на ют», его полномочия по дежурному по низам окончились, и он должен был занять место согласно корабельному расписанию, что и сделал. В этот момент мимо него прошел В.А.В.., сообщивший о том, что ФИО2 дал ему поручение по подготовке бочки для сжигания мусора, однако обязанности по исполнению ст. 773 Корабельного устава ВМФ РФ, возложенной как на дежурного по низам, по обеспечению контроля за выполнением распорядка дня и соблюдением личным составом корабельных правил во внутренних помещенях, не было.

ФИО5 указал, что никаких распоряжений по подготовке бочки к сжиганию мусора он ФИО2 не давал, и тот самостоятельно, в нарушение корабельного расписания, принял такое решение, направив В.А.В. его выполнять, при этом о своем решении ФИО2 на ходовой мостик либо вахтенному офицеру не сообщил, а о том, что В.А.В.. пошел выполнять распоряжение боцмана вместо выполнения команды явиться на бак корабля, он узнал уже после падения последнего за борт.

Третье лицо- ФИО6 в судебном заседании указал, что он, как вахтенный офицер, дал добро после поступления команды о постановке на якорь, не прибывать В.А.В. на бак, а продолжить уборку вертолетной площадки, чем он занимался до поступления вышеназванной команды. О том, что ФИО2 перенаправил В.А.В.. подготовить бочку для сжигания мусора, он узнал только после того, как услышал о том, что человек за бортом. ФИО2 не сообщил ему об этом, хотя в данном случае был обязан это сделать. 

Также пояснил, что поскольку он полагал, что В.А.В. с его разрешения, проводит уборку вертолетной площадки, то о том, что последний не прибыл на бак для постановки на якорь, он на ходовой мостик не сообщил.

Третье лицо- Паули В.А., уведомленный о дате и времени судебного заседания в суд не явился, письменных пояснений в суд не направил.

Третье лицо -ФИО3 просит рассмотреть дело в его остутствие, о чем направил в суд письменное заявление.

Заслушав стороны, заключение прокурора, полагавшего подлежащим удовлетворению требования истца, изучив имеющиеся в деле письменные доказательства, суд приходит к следующим выводам. 

Право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (статьи 2 и 7, часть 1 статьи 20, статья 41 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

Из изложенного следует, что государство должно защищать право граждан на жизнь и здоровье, обеспечивать его реализацию, уделяя надлежащее внимание вопросам предупреждения произвольного лишения жизни и здоровья, а также обязано принимать все разумные меры по борьбе с обстоятельствами, которые могут создать прямую угрозу жизни.

К числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека относится и право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью, которое является производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тaйна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с названным кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации определены общие основания ответственности за причинение вреда: вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу статьи 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении им обязанностей военной службы, службы в полиции и других соответствующих обязанностей, возмещается по правилам, предусмотренным главой 59 (статьи 1064 - 1101) данного Кодекса, если законом не предусмотрен более высокий размер ответственности.

Статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 20 октября 2010 г. N 18-П, нормы статьи 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с нормами статей 1064 и 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации означают, что обязанность по возмещению вреда жизни или здоровью военнослужащих и приравненных к ним лиц в порядке главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации за счет соответствующей казны возникает в случае установления вины государственных органов и их должностных лиц в причинении данного вреда. Следовательно, статья 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации позволяет использовать дополнительно к публично-правовым средствам социальной защиты военнослужащих и членов их семей меры гражданско-правовой ответственности в тех случаях, когда вина органов и должностных лиц государства в причинении вреда жизни или здоровью гражданина при исполнении им обязанностей военной службы установлена. В данной статье реализуется конституционный принцип равенства, поскольку все военнослужащие (и члены их семей) имеют равную с другими гражданами возможность использования гражданско-правовых механизмов возмещения вреда с соблюдением принципов и условий такого возмещения.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации). Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии со статьей 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Из содержания приведенных норм в их взаимосвязи следует, что действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, причинившие вред любому лицу, в том числе вред жизни и здоровью гражданина, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда.

При этом, согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации неоднократно отраженных постановлениях, в своих решениях, государство, по смыслу статьи 53 Конституции Российской Федерации, несет обязанность возмещения вреда, связанного с осуществлением государственной деятельности в различных ее сферах, независимо от возложения ответственности на конкретные органы государственной власти или должностных лиц.

Помимо общих оснований деликтной ответственности, законодатель, реализуя требования статьи 53 Конституции Российской Федерации, закрепил в статье 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти и их должностных лиц.

Таким образом, по общему правилу, необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Применение же положений статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации о возмещении вреда в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов предполагает наличие как общих условий деликтной (то есть внедоговорной) ответственности (наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинной связи между вредом и противоправными действиями, вины причинителя), так и специальных условий такой ответственности, связанных с особенностями субъекта ответственности и характера его действий.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме (пункт 1). Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2).

Как разъяснено в пунктах 1, 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. N 6), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя вреда. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Положениями ст. 2 Федерального закона «О статусе военнослужащих» предусмотрено, что военнослужащие проходят военную службу по контракту или военную службу по призыву в соответствии с Федеральным законом от 28 марта 1998 года N 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе».

Согласно ст. ст. 16, 27 указанного Закона предусмотрено, что охрана здоровья военнослужащих обеспечивается созданием благоприятных условий военной службы, быта и системой мер по ограничению опасных факторов военной службы, проводимой командирами во взаимодействии с органами государственной власти.

Забота о сохранении и об укреплении здоровья военнослужащих - обязанность командиров. На них возлагается обеспечение требований безопасности при проведении учений, иных мероприятий боевой подготовки, во время эксплуатации вооружения и военной техники, при производстве работ, исполнении других обязанностей военной службы.

Командиры являются единоначальниками и отвечают в мирное и военное время за постоянную боевую и мобилизационную готовность, успешное выполнение боевых задач, боевую подготовку, воспитание, воинскую дисциплину, правопорядок, морально-психологическое состояние подчиненного личного состава и безопасность военной службы, состояние и сохранность вооружения, военной техники и другого военного имущества, материальное, техническое, финансовое, бытовое обеспечение и медицинское обслуживание.

Аналогичные требования к обеспечению сохранности жизни и здоровья военнослужащих закреплены и в Уставе внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденном Указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 года № 1495.

Так, в частности, в соответствии с требованиями статьи 81 этого Устава командир в целях обеспечения безопасности военной службы обязан принимать все возможные меры по обеспечению защищенности военнослужащих от воздействия на них опасных факторов военной службы при исполнении ими своих обязанностей, предупреждению их гибели (смерти) и увечий (ранений, травм, контузий), а также осуществлять мероприятия по предотвращению причинения вреда жизни, здоровью, имуществу местного населения и окружающей среде в ходе повседневной деятельности воинской части (подразделения).

С учетом вышеизложенных правовых норм, суд приходит к выводу, что юридически значимым по делу являются следующие обстоятельства: были ли надлежащим образом исполнены командиром и иными должностными лицами войсковой части 00105 возложенные на них Федеральным законом "О статусе военнослужащих" и Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации обязанности по охране здоровья военнослужащих, Корабельным Уставом ВМФ, в данном случае В.А.В., и по обеспечению безопасности прохождения им военной службы, были ли доведены до военнослужащих войсковой части 00105, в том числе до В.А.В., правила, инструкции по сжиганию мусора и подъему грузов.

В ходе судебного разбирательства судом установлено, что В.А.В., сын ФИО1, проходил военную службу по контракту в должности марсового боцманской команды войсковой части 00105 (корвет «С.») в воинском звании матрос.

Также судом установлено, что 12.03.2018 корвет «С.» по окончании полетов вертолетов следовал к назначенной точке якорной стоянки №

<

...> в Балтийском море курсом 

<

...> самым малым ходом 

<

...> узлов. Метеообстановка для плавания являлась благоприятной: ветер юго-восточный 120-150 градусов, 5-7 м/с; волнение моря 1-2 балла, температура воды +3С температура воздуха +5...+9°, видимость 4-6 км; течение 340-360°, скорость 

<

...> узла, темное время суток.

В 21 час 53 минуты 12.03.2018 на корвете «С.» объявлена команда приготовление к постановке на якорь, получено предварительное разрешение на постановку на якорь на 22 часа 00 минут в точке №

<

...>.

По получении команды о приготовлении корабля к постановке на якорь, в соответствии с корабельным расписанием по постановке корабля на якорь, марсовый боцманской команды матрос В.А.В. должен был находиться на баке в составе баковой команды и выполнять обязанности согласно корабельному расписанию.

Однако, при следовании В.А.В. на бак, старшина боцманской команды - старший боцман мичман ФИО2(непосредственный начальник В.А.В. в нарушение корабельного расписания по постановке корабля на якорь, дал матросу В.А.В. указание убыть на ют для подготовки бочки для сжигания мусора, не сообщив об этом ни вахтенному офицеру, ни на ходовой мостик, а сам убыл на бак.

После получения данного распоряжения своего непосредственного начальника, матрос В.А.В. в обязанности которого входит, в том числе подготовка бочки для сжигания мусора и непосредственно само сжигание мусора, совместно с матросом ФИО3 убыл в помещение 2-й швартовой палубы, где в тот момент находилась бочка, при этом В.А.В. дал поручение ФИО3, прикомандированному в войсковую часть 00105 на период выхода в море, чтобы тот поднялся на верхнюю палубу- где расположена вертолетная площадка, и сверху, непосредственно над дверным проемом во второй швартовой палубе скинул веревку(шкерт) В.А.В.., для того, чтобы последний привязал к ней бочку, после чего ФИО3 должен был ее поднять на верхнюю палубу- на вертолетную площадку для последующего сжигания мусора.

Между тем, после того, как ФИО3 спустил вниз веревку, через непродолжительное время он услышал команду В.А.В. поднимать бочку, однако потянув ее на себя, понял, что груз не привязан, и в тот же момент услышал отдаляющийся крик. ФИО3, предположив, что В.А.В. упал за борт корабля, крикнул «человек за бортом».

В ходе поисково-спасательных мероприятий, а также по результатам следственных и процессуальных действий по уголовному делу установить местонахождение матроса В.А.В. и обнаружить его тело не представилось возможным.

Решением Коряжемского городского суда Архангельской области от 11.12.2018 по заявлению ФИО1, В.А.В.. объявлен умершим 12.03.2018.

По указанному факту было возбуждено уголовное дело №

<

...> по подозрению неустановленных лиц войсковой части 00105 в совершении преступления, предусмотренного ст. 352 УК РФ, которое было прекращено 14.06.2018 по п. 1 части 1 статьи 24 УПК РФ.

Разрешая вопрос были ли надлежащим образом исполнены командиром и иными должностными лицами войсковой части 00105 возложенные на них Федеральным законом "О статусе военнослужащих" и Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, Корабельного Устава ВМФ обязанности по охране здоровья военнослужащего В.А.В., и по обеспечению безопасности прохождения им военной службы, были ли доведены до него правила, инструкции по сжиганию мусора и подъему грузов, суд приходит к следующим выводам.

Как указано выше, В.А.В.., проходил военную службу по контракту в должности марсового боцманской команды войсковой части 00105 (корвет «С.»), то есть в его обязанности входили обязанности по сжиганию мусора, при этом он подчинялся непосредственно старшему боцману мичману ФИО2

При таких обстоятельствах, В.А.В. в силу Корабельного Устава ВМФ и Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации обязан был исполнять приказы старшего боцмана войсковой части 00105.

Судом установлено, что на корвете «С.» существует штатное помещение для сбора твердых отходов (в т.ч. для сжигания мусора). Данное помещение не используется по назначению с 2012 г., причина его неиспользвания судом не установлена, а со слов третьих лиц, имелось устное указание об этом вышестоящих должностных лиц.

Как следует из приказа командира войсковой части № 322 от 25.10.2017, изданного в соответствии Приказом Министра обороны РФ от 22.07.2015 № 444 и Приложением к приказу ГК ВМФ №

<

...> от 25.07.2017 «Руководство по обеспечению живучести надводного корабля», к разовым работам с повышенной опасностью на корабле, при выполнении которых имеется высокий уровень возможного воздействия на личный состав вредных факторов, угроз, отнесены работы по подъему, опусканию и перемещению грузов; все виды работ на верхней палубе и надстройках корабля; все виды работ по приему и передаче грузов, материальных ценностей и перевозок личного состава в море; транспортировка, монтаж, демонтаж для сжигания мусора; сжигание мусора» (л.д. 

<

...>).

Также установлено, что во исполнение требований «руководства по обеспечению безопасности военной службы», утвержденного Приказом Министра обороны РФ от 22.07.2015 № 444 и Приказа ГК ВМФ «О введении в действие Правил охраны природной среды в Военно-Морском Флоте» 1990 г., командиром войсковой части 00105 от 25.10.2017 был издан приказ №

<

...> «Об организации сжигания мусора в море»(далее приказ №

<

...>), в котором указано, что, для сжигания мусора при выполнении задач в море личным составом должна использоваться специально оборудованная печь(бочка). Место хранение печи(бочки) определено как вертолетный ангар. Место установки печи на ВПП оборудуется асбестовым полотном, огнетушителями, готовыми к немедленному применению, индивидуальными средствами спасения личного состава. Контроль за исполнением приказа возложен на старшего помощника войсковой части 00105.

Помимо этого, был определен расчет для постановки(печи) бочки: старший боцман, марсовый, плотник.

Также судом установлено, что для проведения работ по постановке бочки и сжиганию мусора от должностных лиц командного состава войсковой части 00105 старшему боцману должен поступить приказ.

Вместе с тем, судом установлено, что в отсутствие приказа командного состава войсковой части 00105, в нарушение приказа №

<

...> «Об организации сжигания мусора в море», корабельного расписания, согласно которому В.А.В. при постановке корабля на якорь должен был прибыть на бак, ФИО2, не сообщив об этом командованию, вахтенному офицеру и на ходовой пост, зная о том, что бочка находится на нижней палубе, для чего потребуется ее поднятие с нижней палубы на верхнюю, не имея инструкции, предписывающей поведение личного состава по поднятию бочки с нижней палубы корабля на верхнюю, и соответственно, зная, что В.А.В. не обладает необходимыми навыками в данном случае по поднятию груза, относящегося также как и подготовка и сжигание мусора к работам с повышенной опасностью на корабле, не убедившись о четком понимании В.А.В. поставленной перед ним задачи, отдал приказ последнему подготовить бочку для сжигания мусора, при этом сам убыл на построение на бак.

При этом суд учитывает, что поручив В.А.В. работы по подготовке бочки для сжигания мусора, ФИО2 не убедился также в том, проинструктирован ли ФИО3 о порядке проведения таких работ, имеют ли матросы страховочный трос, не обеспечил ответственное лицо, обязанное страховать В.А.В., в данном случае и ФИО3

Таким образом, ФИО2 в нарушение действующих требований по безопасности, не проконтролировал, был ли обвязан В.А.В. страховочным концом, был ли в момент выполнения его поручения на В.А.В., в том числе в отсутствие страхующего матроса(старшины), спасательный жилет.

Судом установлено также, что вводный инструктаж, первичный инструктаж по требованиям безопасности с матросом В.А.В. на корабле не проводился.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что В.А.В.., выполняя возложенные на него служебные обязанности, фактически не знал и не мог знать, каким образом с учетом требований безопасности должны проводиться работы по подготовке бочки и сжиганию мусора при условии хранения бочки на швартовой палубе №

<

...>, а также по поднятию груза, в связи с чем, суд полагает, что В.А.В. реально не мог и не должен был предвидеть последствий перемещения бочки с нижней палубы на верхнюю при указанных выше обстоятельствах, в том числе при отсутствии спасательного жилета.

Не соглашается суд с позицией ответчика о том, что В.А.В. необоснованно самостоятельно принял решение о поднятии на вертолетную площадку бочки для сжигания мусора без команды с ходового поста, в отсутствие должного контроля и нарушение им мер безопасности, поскольку как вышеуказано, инструкции, а следовательно и порядка, в соответствии с которым без нарушения правил безопасности должны быть проведены такие работы, до В.А.В. никто из должностных лиц корабля не доводил.

Оснований не исполнять приказ своего непосредственного командира у В.А.В. также не имелось и, более того, в настоящее время установить в чем заключалось данное ФИО2 поручение и выполнялось ли оно неукоснительно В.А.В. или же он самостоятельно принял решение о поднятии бочки с нижней на верхнюю палубу корабля, не представляется возможным, поскольку само поручение давалось ФИО2 без свидетелей и ФИО2 об этом никому не сообщил.

Кроме того, суд учитывает и то, что из материалов уголовного дела, а также проведенного расследования о причинах, приведших к падению В.А.В. за борт корабля, указывается на то, что ФИО2 не убедился в четком понимании В.А.В. данного им поручения.

Вместе с тем, в силу пункта 39, 41, 42 Устава Вооруженных Сил Российской Федерации, приказ – распоряжение командира(начальника), обращенное к подчиненным и требующее обязательного выполнения определенных действий, соблюдение тех или иных правил или устанавливающее какой- либо порядок, положение, при этом приказ формируется ясно, кратко и четко без употребления формулировки, допускающей различные толкования.

Командир (начальник) перед отдачей приказа обязан всесторонне оценить обстановку и предусмотреть меры по обеспечению ее выполнения.

Приказы отдаются в порядке подчиненности.

Приказ командира(начальника) должен быть выполнен беспрекословно, точно и в срок. Выполнив приказ, военнослужащий, несогласный с приказом, может его обжаловать.

При таких обстоятельствах, суд полагает, что доводы представителя ответчика, равно как и указанные в заключении по результатам военно-уставной экспертизы от 14.06.2018 выводы о принятии В.А.В.. необоснованного самостоятельного решения о поднятии бочки на вертолетную площадку без команды с ходового поста, в отсутствии должного контроля и нарушение им мер безопасности, сделаны фактически на основе пояснений в этой части ФИО2, а следовательно на предположении, при этом суд учитывает, что и в суде ФИО2, указывая на то, что он дал указание В.А.В. приготовить только саму бочку для сжигания мусора без ее передвижения и поднятия на верхнюю палубу, не смог пояснить, что же, по его мнению, входит в понятие «подготовить бочку для сжигания мусора», чем они регламентированы(при том, что хранение и сжигание мусора производится на верхней палубе корабля, в связи с чем поднятие бочки с нижней палубы при подготовке бочки при соблюдении приказа №

<

...> не требуется)и производством каких работ В.А.В. в данном случае должен был ограничиться.

При этом суд учитывает, что в материалах уголовного дела и при служебном расследовании, равно как и в суде ФИО2 не отрицал это обстоятельство, он, отдавая указание В.А.В.., он не убедился в том, правильно ли В.А.В. понял поставленную перед ним задачу.

При таких обстоятельствах, суд полагает, что именно на ФИО2 лежала обязанность по проверке правильности проведения В.А.В. работ, точность их исполнения В.А.В. с обеспечением лиц, которые его страховали и проконтролировали наличие при проведении работ у В.А.В. спасательного жилета, а также, что В.А.В. был привязан страхующим тросом.

В связи с чем, суд приходит к выводу, что отсутствие на В.А.В. спасательного жилета при подготовке бочки к сжиганию мусора находится в причинной связи с отсутствием должного контроля со стороны лиц, отвечающих за безопасность военнослужащего, которые не проконтролировали ход таких работ.

Тот факт, что в момент постановки В.А.В. ФИО2 задачи по подготовке бочки к сжиганию мусора, В.А.В. был в спасательном жилете, впоследствии его сняв, сам по себе, не опровергает необходимости со стороны лиц, обеспечивающих безопасность военнослужащего при выполнении таких работ, контролировать наличие спасательного жилета на матросе в момент выполнения самих работ, тем более, что по предписанию, указанному в приказе командира войсковой части 00105, такие работы обязательно проводятся в присутствии старшего боцмана.

Исходя из изложенного, суд отвергает довод представителя Министерства обороны Российской Федерации о том, что В.А.В.. сам виновен в своей гибели, поскольку на нем при выполнении работ повышенной опасности не был надет спасательный жилет.

Суд также приходит к выводу, что помимо действий ФИО2 в нарушение вышеуказанных приказов и корабельного расписания, а также ст.ст. 240, 243, 488 Корабельного устава ВМФ, обстоятельствами, способствовавшими падению за борт В.А.В., и, как следствие его гибели, явились действия командного состава(Артамонова Д.Ф. и Паули В.А.)-неудовлетворительный контроль за выполнением корабельного расписания личным составом боцманской команды; непринятие всех возможных мер по обеспечению защищенности военнослужащих от воздействия на них опасных факторов военной службы; отсутствие должного контроля за военной дисциплиной, соблюдением мер безопасности при проведении работ при исполнении ими своих обязанностей; в нарушение п.п. 51 и 59 Руководства по обеспечению безопасной военной службы, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 22.07.2015 № 444 по непроведению вводного, первичного и целевого инструктажей по требованиям безопасности с матросом В.А.В.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что должностными лицами войсковой части 00105 ФИО5, Паули В.А., ФИО2 были, коме вышеуказанных приказов, инструкций допущены нарушения ст.ст. 26-27 Федерального закона «О статусе военнослужащего», ст.ст. 16,19,75,78-80,81,84,93,94,317,322 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденных Указом Президента РФ от 10.11.2007 № 1495, ст. 14, 240,243 Корабельного устава ВМФ.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что при рассмотрении данного дела нашли свое подтверждение ненадлежащее исполнение должностными лицами войсковой части 00105 возложенных на них Федеральным законом "О статусе военнослужащих" и Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации обязанности по охране здоровья военнослужащих, Корабельным Уставом ВМФ и, эти нарушения находятся в причинно следственной связи с наступившими последствиями – гибель военнослужащего в результате падения за борт корабля, в связи с чем, имеются основания для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда.

Из содержания пункта 2 статьи 2 и статьи 150 ГК РФ вытекает, что жизнь и здоровье являются неотчуждаемыми нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и защищаются в случаях и в порядке, предусмотренных ГК РФ. 

Статья 12 ГК РФ в числе способов защиты гражданских прав предусматривает компенсацию морального вреда.

В соответствии с частью первой статьи 151 ГК РФ в случае, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

К личным неимущественным правам гражданина в числе прочих относится право на родственные связи. 

В абзаце втором пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 разъяснено, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

В силу абзаца третьего статьи 14 Семейного кодекса Российской Федерации близкими родственниками признаются родители и дети, полнородные и неполнородные братья и сёстры.

Преждевременная смерть молодого человека, несомненно, является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие его отца и принадлежащее ему неимущественное право на родственные связи, трагической и невосполнимой утратой и тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим отцу нравственные страдания. Факт причинения морального вреда смертью близкого родственника предполагается и не доказывается, а установлению в этом случае подлежит лишь размер денежной компенсации морального вреда.

Таким образом, по итогам судебного разбирательства может считаться достоверно установленным факт причинения ФИО1 морального вреда, заключающегося в нравственных страданиях в связи со смертью сына. 

Довод представителя ответчика о том, что В.А.В. с детства не общался с ФИО1, не нашел своего подтверждения в суде, более того, из решения Коряжемского городского суда Архангельской области от 09.04.2007 следует, что место жительства несовершеннолетнего на тот момент В.А.В. было определено с отцом, в подтверждение общения отца с сыном также представлены фотографии, и, более того, из материалов уголовного дела, в котором имеется личное дело В.А.В.., следует, что переписка командования войсковой части, где служил В.А.В.., велась как с матерью В.А.В. так и с отцом.

Тот факт, что в одном из опросных листов военнослужащего имеется запись о том, что В.А.В.. не общается с отцом с детства, опровергается представленными истцом доказательствами, и, более того, опросный лист не подписан В.А.В.., в связи с чем, невозможно установить, при каких обстоятельствах и по какой причине была сделана такая запись. 

Согласно пункту 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" и статьёй 151 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. 

Разрешая вопрос о размере денежной компенсации морального вреда, суд в соответствии с пунктом 2 статьи 1101 ГК РФ принимает во внимание наличие тесных родственных связей между истцом и умершим В.А.В., характер и степень нравственных страданий, перенесённых истцом, его индивидуальные особенности, фактические обстоятельства, при которых истцу был причинён моральный вред, неосторожную форму и степень вины причинителя вреда, его организационно-правовую форму и имущественное положение, а также учитывает требования разумности и справедливости.

Исходя из этого, суд считает возможным и целесообразным определить размер денежной компенсации морального вреда, подлежащей взысканию, равным 700 000 рублей.

При вышеизложенных обстоятельствах, суд полагает, что и ссылка представителя МО РФ на выполнение ответчиком своей обязанности только путем выплаты истцу страхового возмещения за причиненный вред здоровью является несостоятельной, так как вина ответчика в причинении истцу морального вреда установлена. 

Согласно п. 1 Постановления Правительства РФ от 29.12.2008 г. N 1053 «О некоторых мерах по управлению федеральным имуществом» Министерство обороны РФ является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по управлению федеральным имуществом, находящимся у Вооруженных Сил Российской Федерации на праве хозяйственного ведения или оперативного управления.

В соответствии с Указом Президента РФ от 16.08.2004 N 1082 (ред. от 01.04.2016) «Вопросы Министерства обороны Российской Федерации» Министерство обороны РФ является главным распорядителем средств федерального бюджета, предусмотренных на содержание Минобороны России и реализацию возложенных на него полномочий; осуществляет в пределах своей компетенции правомочия собственника имущества, закрепленного за Вооруженными Силами.

При таких обстоятельствах, в данном случае именно Министерство обороны РФ самостоятельно несет гражданско- правовую ответственность, в связи с чем, суд полагает необоснованными требования истца к Министерству финансов Российской Федерации.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 98, 194-199 ГПК РФ, судья

Р Е Ш И Л:

Иск ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства обороны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 700000 рублей.

В остальной части исковых требований ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Калининградский областной суд через Балтийский городской суд в течение месяца с момента вынесения решения в окончательной форме.

Судья Балтийского городского суда

Калининградской области Л.Л. Чолий

Мотивированное решение изготовлено 31.03.2021.