ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

г. Белгород 03 апреля 2017 года

Октябрьский районный суд города Белгорода в составе:

председательствующего судьи Кононенко Ю.В.,

при секретаре Жениховой К.Л.,

с участием:

государственного обвинителя - помощника прокурора города Белгорода Захаровой Е.Г.,

потерпевшей А.Т.Н.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Никулина Д.А., представившего удостоверение № 663 и ордер №000019 от 08 февраля 2017 года, 

общественного защитника – Т.Т.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению ФИО1, 

<

данные изъяты>, не судимого, в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 умышленно причинил А.В.Ю. с применением предмета, используемого в качестве оружия, вред здоровью, опасный для жизни человека, повлекший по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление совершено в г.Белгород при таких обстоятельствах.

14 ноября 2016 года, в период с 18 до 19 часов ФИО1 в комнате 

<

адрес> в ходе конфликта с А.В.Ю., имея умысел на причинение тяжких телесных повреждений, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, используя принесенный с собой кухонный нож, и применяя его в качестве оружия, умышленно нанес потерпевшему один удар в правое бедро, причинив последнему колото-резанную рану по задне-наружной поверхности правого бедра, с пропитыванием мышц по ходу раневого канала, с полным пересечением подколенной артерии и вены, с расхождением пересеченных сосудов, повлекшую тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Смерть А.В.Ю. наступила 14 ноября 2016 г. в лечебном учреждении от шока гиповолемического и травматического, развившегося в результате обильного наружного кровотечения из пересечённых подколенной артерии и вены правой ноги.

В судебном заседании ФИО1 вину признал частично. Не отрицая нанесения ножевого ранения, пояснил об отсутствии умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, не предполагал, что может повредить артерию, и что его действия приведут к смерти А.В.Ю. По обстоятельствам произошедшего показал, что 14.11.2016 г. по приглашению П.О.С. пришел в комнату М.А.А. для распития спиртного. До этого на кухне резал колбасу, поэтому взял с собой нож, так как в доме дети. Длина ножа 20-25 см, положил его в карман брюк. Войдя в комнату, стоял у дверей, общался с М.А.А. А.В.Ю. сидел на диване, был «на взводе». Между ним и А.В.Ю. произошёл конфликт, в ходе которого последний высказал в его адрес унизительное оскорбление. Тот встал, и он, решив, что А.В.Ю. хочет его ударить, первым нанес удар ножом в ногу, после чего убежал в гараж, нож выбросил по дороге. В момент произошедшего был трезвый. Выпил за несколько часов до этого около 50 гр. водки. О случившемся сожалеет.

Причастность подсудимого к инкриминируемому деянию, несмотря на занятую позицию, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств: показаниями потерпевшей, свидетелей, протоколами следственных действий, заключениями судебных экспертиз.

М.А.А. показала, что с А.В.Ю. и ФИО1 проживают в одном общежитии. 14.11.2016 г. с М.С.А., К.А.Н. и А.В.Ю. в ее комнате распивали спиртное. Около 16 часов в дверь стали стучать соседи П.О.С. и С.Е.Ю., при этом последний угрожал выбить дверь. Когда впустила, А.В.Ю. в нецензурной форме выразил возмущение их поведением. О конфликте С.Е.Ю. по видимому сообщил по телефону ФИО1, и они с П.О.С. удалились. Через время к ним поднялся ФИО1, стал выяснять что произошло, при этом спросил у А.В.Ю. служил ли тот в ВДВ, так как одет в тельняшку. На это, А.В.Ю., находящийся в состоянии алкогольного опьянения, выразился в его адрес нецензурно, обозвав унизительными словами. В ответ ФИО1 достал нож и ударил в ногу сидящему на диване А.В.Ю., после чего ушел. У А.В.Ю. хлынула кровь, он упал и потерял сознание. Вызвали скорую, до приезда которой сами мер по остановке крови не предпринимали.

В показаниях на следствии оглашенных ввиду противоречий (т.1 л.д.166-167) М.А.А. об оскорблениях подсудимого со стороны А.В.Ю. не заявляла, напротив показывала, что причиной конфликта явились претензии ФИО1 относительно отсутствия у потерпевшего права носить тельняшку.

После оглашения показаний свидетель просила считать правильными показания в суде, подтвердила, что слышала от А.В.Ю. унизительные высказывания в адрес подсудимого.

М.С.А. пояснила, что с А.В.Ю. сожительствовала в течении 9 лет. ФИО1 знала как соседа по общежитию. В день рассматриваемых событий выпивали в комнате М.А.А. с А.В.Ю. и К.А.Н.. Заходили соседи П.О.С. и С.Е.Ю.. С последним у А.В.Ю. произошёл небольшой конфликт из-за того, что С.Е.Ю. «ломился» в дверь. Видела, как он звонил ФИО1, и тот через время пришел к ним в комнату. Между подсудимым и А.В.Ю. возникла перепалка по поводу одетой на А.В.Ю. тельняшки, которую, по мнению ФИО1, тот не вправе носить. Оскорбляли друг друга нецензурно. Видела у ФИО1 нож в кармане куртки. В какой-то момент он подошел к сидящему на диване А.В.Ю., они «зацепились», а когда ФИО1 ушел, А.В.Ю. упал на пол, потерял сознание. Самого удара ножом она не видела.

В показаниях на следствии, оглашённых ввиду противоречий, М.С.А. рассказывала, что видела, как ФИО1 достал нож, держа который, угрожал А.В.Ю. выколоть глаз, при этом показывала, что видела момент удара (т.1 л.д.163-164).

В суде по оглашенным показаниям пояснила, что за давностью, подробностей не помнит, заявила о достоверности показаний в судебном заседании.

К.А.Н. подтвердил факт нахождения в комнате общежития во время произошедших событий. Помнит, что к М.А.А. около 18 часов пришел мужчина, с которым у А.В.Ю. произошел конфликт, из-за высказанных претензий, о том, что он носит тельняшку, не служив в ВДВ. А.В.Ю., сидящий рядом на диване напротив окна, нецензурно оскорбил мужчину, на что тот, внезапно подошел к потерпевшему и тут же отошел. Самого удара он не заметил, однако видел у мужчины предмет похожий на нож. А.В.Ю. упал на пол, отключился и захрипел. У него также обильно шла кровь. Вызвали скорую, проезда которой ждали около получаса.

В ходе предварительного следствия К.А.Н. о том, что А.В.Ю. оскорбил ФИО1 не показывал (т.1 л.д.169-170).

После оглашения, настаивал, что А.В.Ю. в ответ на заявления ФИО1 относительно его тельняшки, выругался в адрес подсудимого нецензурно.

Из показаний С.Е.Ю. и П.О.С. следует, что 14.11.2016 г. заходили к соседке М.А.А., выпивали спиртное. Находящийся в комнате А.В.Ю. возмутился, тем, что С.Е.Ю. громко стучал в дверь, однако конфликт был исчерпан. Через время по приглашению ФИО1 спустились к нему выпить. Позже вернулись, П.О.С. по телефону позвал подсудимого тоже подняться к М.А.А.. О конфликте с потерпевшим ФИО1 не рассказывали. Не дождавшись его, пошли по своим делам. После С.Е.Ю. услышав шум, вышел в коридор, соседи сказали, что ФИО1 убил А.В.Ю.

Свидетель Е.В.В. рассказала, что проживает в соседней с местом происшествия комнате. Около 18 часов 30 минут в коридоре встретила мужчину, который с ней поздоровался и зашел в комнату М.А.А.. Оттуда через 10-15 минут услышала громкую нецензурную брань, мужчина кричал: «Выходи сюда, сейчас порежу», затем выбежала М.С.А., просила вызвать скорую, пояснив, что ФИО1 убил А.В.Ю.. В комнату она не заходила, видела из коридора лежащего на полу в крови потерпевшего. Помощь ему никто не оказывал. Через 10 минут прибыла бригада врачей, после проведения реанимационных мероприятий, А.В.Ю. забрали в больницу.

Фельдшер скорой медицинской помощи К.В.С. показал, что по вызову о ножевом ранении 14.11.2016 г. в составе бригады интенсивной терапии прибыл по 

<

адрес>, где в комнате общежития обнаружили мужчину, лежащего на полу вниз лицом. Он был без сознания с большой кровопотерей (около 2,5-3 литров крови). Рана находилась снаружи правого бедра. На момент прибытия кровь уже не шла. Ему стали оказывать экстренную помощь в виде катетеризации трех вен, введении внутривенно натрия хлорида для восполнения жидкости. А.В.Ю. в сознание не приходил, и в течение 5-7 минут был доставлен в 1-ю городскую больницу, где передан врачам реанимационного отделения. На момент госпитализации состояние его было крайне тяжелое, единичные вздохи, отсутствовало давление.

Из показаний врача-хирурга хирургического отделения-1 ОГБУЗ «ГКБ № г.Белгорода» Д.В.А. следует, что во время его суточного дружества в 19 часов 29 минут в приемное отделение бригадой скорой помощи был доставлен А.В.Ю. в состоянии клинической смерти – находился без сознания, дыхание и пульс отсутствовали. Осмотром выявлено колото-резанное ранение бедра, при поступлении в больницу, кровотечение отсутствовало. Незамедлительно были проведены реанимационные мероприятия, которые эффекта не возымели. В 20 часов 02 минуты была констатирована биологическая смерть А.В.Ю.. 

Потерпевшая А.Т.Н. пояснила, что об обстоятельствах гибели сына стало известно со слов его сожительницы М.С.А., рассказавшей о произошедшей между А.В.Ю. и ФИО1 ссоре, в ходе которой последний ранил сына ножом. Поводом конфликта послужила надетая на А.В.Ю. тельняшка, которую по мнению подсудимого тот не вправе носить, не служив в ВДВ. Характеризовала сына как доброго, заботливого и неконфликтного человека. Несмотря на злоупотребление в последние два года алкоголем, он имел неофициальные заработки, проживал с гражданской женой, к ответственности не привлекался. Просила взыскать с подсудимого 1500000 рублей в счет возмещения морального вреда причиненного смертью сына и убытки, связанные с его погребением в размере 34632 рубля.

Допрошенная по ходатайству стороны защиты мать подсудимого Г.Т.Н. характеризовала сына с положительной стороны. Отметила отсутствие у него агрессии, в том числе в состоянии алкогольного опьянения. Последний работал, содержал семью, помогал ей как по хозяйству, так и материально.

П.А.В. показал, что работал с подсудимым более 10 лет в автосервисе. Оценил его как грамотного специалиста. ФИО1 имел много друзей, в конфликтах замечен не был. Спиртными напитками он не злоупотреблял, поведение в состоянии опьянения не менялось.

Ставить под сомнения показания допрошенных свидетелей у суда оснований не имеется. Отдельные противоречия в показаниях М.С.А., К.А.Н. и М.А.А. (относительно обстоятельств прибытия ФИО1, последовательности нахождения в комнате общежития свидетелей С.Е.Ю. и П.О.С., места нахождения ножа у подсудимого), не существенны, они не являются основанием к недоверию им в целом и признанию показаний недопустимыми доказательствами. Выявленные несоответствия никак не опровергают ключевые детали обстоятельств, имеющих решающее значение для квалификации действий подсудимого. При этом, суд отмечает, что оснований для оговора подсудимого кем-либо из допрошенных свидетелей не установлено.

Приведенные выше показания свидетелей, о времени, месте и механизме причинения подсудимым телесного повреждения потерпевшему объективно подтверждаются и письменными доказательствами:

Телефонограммой, поступившей УМВД, сообщается, что 14.11.2016 года в 19 часов 29 минут в приемное отделение МБУЗ «Городская больница №» г. Белгорода поступил А.В.Ю. с ножевым ранением правого бедра (т.1 л.д.48).

Из карты вызова скорой медицинской помощи № следует, что вызов диспетчеру поступил 14.11.2016 г. в 19 ч. 03 мин. По прибытию в 19 ч. 08 мин. А.В.Ю. был установлен диагноз – ножевое ранение правого бедра с повреждением глубоких сосудов, гемморагический шок, кома 2 степени, неконтактен, без сознания, делает единичные вдохи, пульс на магистральных артериях отсутствует, кожные покровы бледные. Произведена катетеризация трех вен, одна из них центральная, оксигенотерапия, вентиляция мешком Амбу, внутривенно введен натрия хлорид. В 19 ч. 29 мин А.В.Ю. госпитализирован в реанимационное отделение ОГБУЗ «ГКБ № г.Белгорода» (т.1 л.д.25). 

В соответствии с актом о смерти, 14.11.2016 г. в 20 ч. 02 мин. А.В.Ю. скончался в медицинском учреждении. Посмертный диагноз – колото-резанное ранение заднебоковой поверхности правого бедра с ранением сосудов, геморрагический шок 4 степени (т.1 л.д.18).

Заключением судебно-медицинской экспертизы № у А.В.Ю. выявлено телесное повреждение в виде раны по задне-наружной поверхности правого бедра с раневым каналом 14 см. По ходу раневого канала имеется полное пересечение подколенной артерии и вены с расхождением пересеченных концов сосудов.

Повреждение образовалось в период от 1 до 3 часов до наступления смерти от действия плоского колюще-режущего орудия типа ножа, имеющего клинок около 2,7 см на уровне погружения, а также обух и лезвие. Учитываю глубину раневого канала, клинок погружался не менее чем на 14 см. В момент нанесения удара А.В.Ю. мог располагаться в любом положении, был обращен задне-боковой поверхностью правого бедра к орудию.

Колото-резанная рана правого бедра с повреждением подколенной артерии и вены, приведших к развитию опасного для жизни состояния – шока, квалифицируется как повреждение, повлекшее тяжкий вред здоровью опасный для жизни человека.

Смерть А.В.Ю. наступила от шока гиповолемического и травматического, развившегося в результате обильного наружного кровотечения из-за пересечённых подколенной артерии и вены правой ноги. Между нанесением указанных повреждений и наступлением смерти от шока имеется прямая причинно-следственная связь. (л.д.215-230).

Выводы эксперта основаны на результатах непосредственного экспертного исследования трупа, научно обоснованы, их правильность и объективность у суда сомнений не вызывает. Исследование проведено и заключение выполнено компетентным специалистом, имеющим специальные познания и многолетний стаж экспертной работы. Эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

В ходе осмотра места происшествия – комнаты 

<

адрес> на полу обнаружены обильные наложения крови человека, смывы которой произведены на марлевый тампон. (л.д.26-31).

Экспертным исследованием установлена принадлежность изъятых следов крови потерпевшему А.В.Ю. (т.1 л.д.238-244).

Исследованные допустимые и относимые доказательства в своей совокупности с достаточной полнотой изобличают подсудимого в нанесении А.В.Ю. ножевого ранения и наличии причинной связи его действий с наступившими последствиями в виде тяжкого вреда здоровью потерпевшего, повлекшего смерть последнего.

Заявление подсудимого о неверной юридической оценке его действий, отсутствии умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, возможного наступления смерти ввиду ненадлежащего оказания медицинской помощи, суд признает несостоятельными, так как они прямо опровергаются вышеизложенными доказательствами. 

А в частности, судом достоверно установлен, и самим подсудимым не отрицается факт нанесения ножевой раны в область бедра потерпевшего. 

Непосредственной причиной смерти А.В.Ю. стали два вида шока травматического и гиповолемического, резвившихся в результате обильного наружного кровотечения из пересеченных ножом подколенной артерии и вены правой ноги.

Эксперт К.А.А., производивший исследование трупа А.В.Ю. в суде пояснил, что причиной смерти потерпевшего явился развившийся в результате кровопотери шок, который является опасным для жизни состоянием, вызывающим расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано самостоятельно и в большинстве случаев заканчивается смертью. Им установлена причинная связь выявленных у погибшего А.В.Ю. повреждений артерии и вены с наступлением его смерти. При этом заболеваний, которые могли бы оказать влияние на развитие шока при исследовании трупа обнаружено не было. Человек в спокойном состоянии из артерии при каждом сердечном сокращении теряет около 60 мл крови. При поступлении на исследование в трех местах трупа находилась система для переливания крови, то есть в момент оказания медицинской помощи требовалось ее восполнение.

Анализ вышеприведенных доказательств в совокупности с показаниями подсудимого приводит суд к выводу о том, что ФИО1 с учётом его возраста, жизненного опыта, осведомлённости о заточке клинка ножа (находился в его пользовании на кухне), целенаправленно нанося удар в бедро со значительной силой, на что указывает длина раневого канала (14 см), осознавал реальность повреждения основных кровеносных сосудов, могущие вызвать обильную кровопотерю, но отнёсся к этому безразлично. Не задумался о том, что сильное кровотечение без немедленного принятия мер медицинского характера приведёт к смерти, хотя должен был и мог это предвидеть, обеспокоиться и предотвратить.

В опасное для жизни состояние потерпевший был приведен именно в результате умышленных и противоправных действий ФИО1, а предпринятые медицинскими работниками меры вопреки суждению защиты были направлены на предотвращение негативных последствий причиненной А.В.Ю. колото-резанной раны.

Мнение адвоката о возможном наступлении смерти А.В.Ю. в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи, а также заявление последнего о необходимости экспертного исследования качества оказанной потерпевшему медицинской помощи, являются безосновательными, и в связи с тем, что в силу ч.1 ст.252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении подсудимого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Версия защиты о том, что преступление было совершено ФИО1 в результате противоправного и аморального поведения потерпевшего своего подтверждения в ходе исследования доказательств не нашла.

Как показали свидетели-очевидцы М.С.А., М.А.А., К.А.Н., между потерпевшим и ФИО1 действительно имел место конфликт, носящий обоюдный характер, и нанесение удара ножом явилось реакцией последнего на высказанное в его адрес А.В.Ю. оскорбление. Однако каждый из свидетелей утверждал о том, что изначальной причиной конфликта явились претензии подсудимого относительно надетой на А.В.Ю. тельняшки, которую ФИО1 настойчиво требовал снять.

Данных, подтверждающих, что со стороны потерпевшего имело место поведение, свидетельствующее об угрозе посягательства, о возникновении у ФИО1 повода защищаться и нанесения тяжкого телесного повреждения, в судебном заседании не установлено.

На основании заключения судебно-психиатрической экспертизы, установлена вменяемость ФИО1 по отношению к совершенному деянию, которая у суда также не вызывает сомнений (т.1 л.д.194-199).

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч.4 ст.111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

При назначении наказания суд принимает во внимание, что ФИО1 не судим, привлекался к административной ответственности за правонарушения в области дорожного движения. Проживая до 2003 года по месту регистрации в 

<

О> районе 

<

К> области, администрацией сельского поселения, а также жителями села охарактеризован положительно, по месту жительства в ООО «ЖилСервис» жалоб на него не поступало. За время обучения в средней общеобразовательной школе, прохождения срочной военной службы, а также при осуществлении трудовой деятельности в качестве механизатора КФК 

<

Ш> характеризовался с положительной стороны. 

Обстоятельством, смягчающим наказание, суд признает наличие у подсудимого малолетних детей.

При этом не подлежит признанию таковым имеющаяся в деле явка с повинной ФИО1, поскольку преступление им было совершено в условиях очевидности, протокол оформлен после доставления последнего в отдел полиции по подозрению в причастности к гибели А.В.Ю.. Как и не усматривает суд в действиях подсудимого активного способствования раскрытию и расследованию преступления путем сообщения места нахождения ножа, обнаружить который в указанном месте не представилось возможным.

Обстоятельств, отягчающих наказание – не установлено. Вопреки утверждению обвинителя, неопровержимых данных, свидетельствующих о совершении ФИО1 преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя материалы дела не содержат и в судебном заседании таковых не добыто.

Анализируя обстоятельства содеянного, личность подсудимого, суд приходит к выводу о том, что исправление ФИО1 возможно только в условиях изоляции от общества и необходимости назначения ему наказания в виде лишения свободы реально.

С учетом фактических обстоятельств преступления, суд не находит оснований для изменения категории преступления, применения при назначении лишения свободы положений ст.64 УК РФ либо ст.73 УК РФ, а также для освобождения подсудимого от наказания.

Наказание надлежит отбывать в соответствии с п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ в колонии строгого режима, в связи с чем меру пресечения в виде заключения под стражу следует оставить без изменения. В срок наказания необходимо зачесть время задержания и содержания ФИО1 под стражей до судебного разбирательства.

Исковые требования потерпевшей о компенсации морального вреда, принимая во внимание причинение истцу нравственных страданий, вызванных невосполнимой потерей близкого человека (сына) при трагических обстоятельствах, суд считает подлежащим удовлетворению, но в меньшем, чем заявлено объёме, отвечающем принципам разумности, соразмерности, а также с учетом материального положения подсудимого.

Материальные затраты, связанные с погребением погибшего родственника в заявленной истицей сумме в полном объеме документально не подтверждены, поскольку как видно из представленной квитанции № от 16.11.2016 г., оплата оказанных ОГКУЗ Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы ритуальных услуг в размере 1 882 рубля осуществлялась не самой потерпевшей, а ее родственником. В остальной части ее исковые требования суд считает обоснованными, подлежащими взысканию с подсудимого.

В соответствии со ст.131 УПК РФ затраты потерпевшей, связанные с составлением искового заявления, подтвержденные квитанцией-договором от 28.03.2017 г. суд признает процессуальными издержками, подлежащими взысканию с ФИО1

Вещественные доказательства по уголовному делу – марлевый тампон со следами крови по вступлении приговора в законную силу необходимо уничтожить (л.д.253).

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 10 лет с отбыванием в ИК строгого режима.

Меру пресечения в виде заключения под стражу, оставить без изменения, до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания исчислять со дня провозглашения приговора – с 03 апреля 2017 года. Зачесть данный срок время задержания в порядке ст.91 УПК РФ и содержания ФИО1 под стражей с 15 ноября 2016 года по 02 апреля 2017 года включительно.

Взыскать с ФИО1 в пользу А.Т.Н. в счет компенсации морального вреда 1000000 рублей; в качестве возмещения материального ущерба 32750 рублей; процессуальные издержки в размере 3500 рублей.

Вещественное доказательство по уголовному делу – марлевый тампон со смывом крови А.В.Ю. уничтожить по вступлении приговора в законную силу.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда через Октябрьский районный суд г.Белгорода в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным в тот же срок с момента получения его копии.

Судья подпись Ю.В. Кононенко

Справка: апелляционным постановлением Белгородского областного суда от 24 мая 2017 года приговор оставлен без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Судья подпись Ю.В. Кононенко