№ 22-836/2020 судья ФИО6

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Рязань

29 октября 2020 года

Суд апелляционной инстанции в составе председательствующего

судьи Рязанского областного суда Мельникова М.Г.,

при секретаре Шиловой А.Н., 

с участием прокурора Шкробот А.В.,

осужденного – гражданского ответчика ФИО4,

его защитников - адвокатов Буслаевой О.В., Борисова Ю.С., 

потерпевших – гражданских истцов ФИО1, ФИО2,

представителя потерпевших – гражданских истцов - адвоката ФИО10, 

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по апелляционной жалобе потерпевшего ФИО1, апелляционной жалобе потерпевшей ФИО2, апелляционной жалобе адвоката Буслаевой О.В. в защиту интересов осужденного ФИО4, апелляционному представлению прокурора Железнодорожного района г. Рязани ФИО25 на приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года, которым ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, зарегистрированный и проживающий по адресу: 

<

адрес>, гражданин 

<

адрес>, 

<

скрыто> образованием, 

<

скрыто>, имеющий на иждивении малолетнего ребенка – ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ г.р., военнообязанный, работающий в 

<

скрыто>», ранее не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ и ему назначено наказание в виде 3 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 3 года.

Постановлено:

- территориальному органу уголовно-исполнительной системы в срок не позднее 10 суток со дня вступления данного приговора в законную силу в соответствии с положениями ст.75.1 УИК РФ вручить осужденному ФИО4 предписание о направлении к месту отбывания наказания и обеспечить его направление в колонию-поселение;

- срок отбытия наказания ФИО4 исчислять со дня прибытия в колонию-поселение. При этом время следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с выданным ему предписанием подлежит зачету в срок лишения свободы из расчета один день за один день;

- избиравшуюся ФИО4 меру процессуального принуждения в виде обязательства о явке до вступления приговора в законную силу оставить без изменения;

- гражданский иск ФИО1 к подсудимому ФИО4, удовлетворить в части взыскания денежной компенсации морального вреда в размере 300000 руб.

- взыскать в пользу ФИО1 с ФИО4 в счет денежной компенсации морального вреда 300000 рублей. В оставшейся части в удовлетворении иска отказать;

- гражданский иск ФИО2 к подсудимому ФИО4, удовлетворить в части взыскания денежной компенсации морального вреда в размере 300000 руб.;

- взыскать в пользу ФИО2 с ФИО4 в счет денежной компенсации морального вреда 300000 рублей. В оставшейся части в удовлетворении иска отказать;

- обеспечительные меры в виде ареста автомобиля «Хёндай Солярис», государственный регистрационный знак №, наложенного постановлением Железнодорожного районного суда г.Рязани от 12 апреля 2019 года, сохранить до исполнения приговора суда в части удовлетворения гражданского иска.

Заслушав доклад судьи Мельникова М.Г., выступление осужденного - гражданского ответчика ФИО4, адвокатов Буслаевой О.В., Борисова Ю.С., потерпевших -гражданских истцов ФИО1, ФИО2, их представителя – адвоката Агапова А.Н., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Шкробот А.В., поддержавшей доводы апелляционного представления и полагавшей, что приговор суда подлежит изменению в части гражданского иска, суд апелляционной инстанции

установил:

Приговором Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года ФИО4 признан виновным в том, что являясь лицом, управляющим автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании подсудимый ФИО4 вину в инкриминируемом ему деянии не признал.

В апелляционной жалобе потерпевший ФИО1, не оспаривая квалификацию содеянного, обстоятельства и виновность ФИО4 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, считает, вынесенный судом приговор не соответствующий требованиям ст. 297 УПК РФ и подлежащий изменению в части назначенного осужденному наказания, а также гражданского иска. 

Указал, что при постановлении обжалуемого приговора судом первой инстанции фактически оставлены без внимания обстоятельства совершения преступления, поведение обвиняемого после его совершения, а также данные о его личности, который неоднократно привлекался к административной ответственности за нарушения ПДД РФ.

Так, судом не учтено, что ФИО5 вину в совершенном преступлении не признал, в содеянном не раскаивается, с момента совершения преступления до постановления приговора прошел достаточно большой период времени, однако, каких-либо мер, направленных на принесение извинений и заглаживания причиненного вреда потерпевшим осужденным предпринято не было.

С учетом изложенного, назначенное ФИО4 наказание в виде трех лет лишения свободы является чрезмерно мягким и не отвечает требованиям социальной справедливости.

Помимо этого, в рамках уголовного дела потерпевшим ФИО1 был заявлен гражданский иск, в котором он просил взыскать с ФИО4 в счет возмещения материального ущерба сумму в размере 169135 рублей, в счет компенсации морального вреда 1000000 рублей. Однако судом при вынесении приговора были разрешены требования только в части компенсации морального вреда, требования о возмещении имущественного ущерба, причиненного преступлением, разрешены не были.

Кроме того, судом в приговоре не были приведены мотивы снижения компенсации морального вреда до 300000 рублей и их обоснование, а взысканная судом сумма компенсации морального вреда не соответствует требованиям разумности и справедливости.

При принятии решения суд первой инстанции не в полной мере учел, что с момента ДТП и по настоящее время потерпевший испытывал и продолжает испытывать тяжелые нравственные и физические страдания, связанные с переживаниями и стрессом, вызванными сначала полученными отцом травмами, его нахождением в больнице в крайне тяжелом состоянии, когда на протяжении двух месяцев надеялся на его выздоровление, а затем его смертью. Отметил, что заявленная сумма компенсации морального вреда завышенной не является, и в полной мере соответствует сложившейся судебной практики по рассмотрению дел данной категории.

Просил приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года изменить, назначить осужденному ФИО4 более строгое наказание в виде лишения свободы пределах санкции ч. 3 ст. 264 УК РФ, гражданский иск удовлетворить в полном объеме, взыскав с ФИО4 в его пользу в счет возмещения материального ущерба сумму в размере 169135 рублей, в счет компенсации морального вреда 1000000 рублей.

В апелляционной жалобе потерпевшая ФИО2 по доводам, изложенным в апелляционной жалобе потерпевшего ФИО1, просила приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года изменить, назначить осужденному ФИО4 более строгое наказание в виде лишения свободы пределах санкции ч. 3 ст. 264 УК РФ, гражданский иск удовлетворить в полном объеме, взыскав с ФИО4 в ее пользу в счет компенсации морального вреда 1000000 рублей.

В апелляционной жалобе адвокат Буслаева О.В. в защиту интересов осужденного ФИО4 считает приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года незаконным, необоснованным и подлежащим отмене.

Указала, что судебное разбирательство по данному уголовному делу было несправедливым, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в суде первой инстанции.

Также суд первой инстанции не учел те обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы суда. 

В нарушение ст. ст. 73, 171 УПК РФ обвинение, предъявленное ФИО4, является не конкретизированным, а изложенные в нем обстоятельства не подтверждены собранными доказательствами, описание событий основано на предположениях и домыслах свидетелей, которые сами наезда на пешехода не видели. 

Доказательства, на которые ссылается сторона обвинения, в большинстве случаев были добыты с нарушениями требований уголовно-процессуального законодательства и являются недопустимыми.

Так, в соответствии с протоколом осмотра места происшествия от 02.11.2018 года со схемой и фототаблицей к нему (Т.№ л.д. №), в данном следственном действии принимал участие эксперт ЭКЦ УМВД России по Рязанской области ФИО14, Однако в нарушение требовании действующего уголовно-процессуального законодательства он не был предупрежден об ответственности по ст. 307 УК РФ. Это нарушение норм УПК РФ (ч. 5 ст. 164 УПК РФ) является невосполнимым, в связи с чем данное доказательство недопустимо.

В ходе судебного следствия стороной защиты было заявлено ходатайство о недопустимости протокола следственного действия - осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, однако в удовлетворении данного ходатайства судом незаконно было отказано. В постановлении об отказе в удовлетворении данного ходатайства от ДД.ММ.ГГГГ и в обжалуемом приговоре не дана оценка нарушению требований ч.5 ст. 164 УПК РФ.

Также не дана оценка тому факту, что при осмотре места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, как указано в данном протоколе, принимали участие 2 - понятых - ФИО15 и ФИО16 При этом в ходе судебного следствия установлено, что ФИО15, проживающего по адресу: 

<

адрес> не существует. Судом первой инстанции данное обстоятельство было проигнорировано. Оценка этому не дана.

Проигнорировано судом и то, что время, указанное в протоколе осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ (с 16 ч 45 мин. до 18 ч 10 мин), также не соответствует фактическим обстоятельствам.

В указанное в протоколе время фактически производились действия административного характера - составление протоколов о направлении на медицинское освидетельствование с участие ФИО4 и ФИО18, а также иных лиц, а не осмотр места происшествия, что подтверждается материалами дела и показаниями свидетелей. 

В основу обвинения было положено указание в протоколе осмотра места происшествия на тот факт, что в ходе осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ ФИО4, якобы, указал место наезда автомобилем «Хендай Солярис», рег. знак № на пешехода, сам же ФИО4 данный факт отрицал.

Из протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ следует, что действия следователя вопреки требованиям ч.4 ст. 177 УПК РФ были направлены не на отражение результата наблюдения им как субъекта, проводящего данный осмотр, т.е. не на фиксацию информации, наблюдаемой самостоятельно, а на фиксацию информации, полученную от третьего лица. Таким образом, следователь фактически провел проверку показаний на месте, т.е. самостоятельное следственное действие, при которым было нарушено право ФИО4 на защиту.

Проигнорировано судом первой инстанции и то, что и следователь ФИО17 и иные лица, предупрежденные судом об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, при их допросе в качестве свидетелей указали, что на месте ДТП ДД.ММ.ГГГГ составлялся черновик. Однако в материалах дела данный черновик отсутствует. Проверить правильность исходных данных, внесенных в протокол осмотра места происшествия, который составлялся не на месте ДТП, и подписывался только через несколько дней после ДТП, не представляется невозможным в виду сокрытия следователем данного доказательства.

В ходе судебного следствия, защита заявляла ходатайство о фальсификации доказательств и направлении протокола судебного заседания в органы следствия для проведения проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ, а именно: протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, рапорта следователя отдела № СЧ СУ УМВД России по Рязанской области лейтенантом юстиции ФИО19 от ДД.ММ.ГГГГ, послужившего поводом для возбуждения уголовного дела, согласно которому следователем установлено, что в действиях ФИО4о имеют место признаки преступления и именно он, ФИО4, совершил наезд на пешехода на нерегулируемом пешеходном переходе. При этом следователь в суде, что следует и из материалов уголовного дела, указал, что данный рапорт им не регистрировался.

Указанный рапорт не соответствует иным процессуальным документам, подписанным следователем ФИО17 уже после ДД.ММ.ГГГГ, а именно: постановлению о возбуждении перед начальником СО СУ УМВД России по Рязанской области ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении от ДД.ММ.ГГГГ (т№ л.д. №) и запросам следователя от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ. В данных документах указывается, что наезд на пешехода был совершен водителем ФИО18 Указанное обстоятельство свидетельствовало о фальсификации материалов уголовного дела и требовало проверки в порядке ст. 144 УПК РФ. В нарушение требований п. 13 Постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» судом данное обстоятельство было проигнорировано. Оценка этому в приговоре не дана. В этой связи уголовное дело в отношении ФИО4 возбуждено незаконно.

Кроме того, в ходе судебного следствия были установлены и иные факты искажения следователем фактических обстоятельств дела, внесение следователем в протоколы допросов недостоверной информации.

Суд первой инстанции удовлетворил ходатайство стороны защиты о направлении протоколов допросов свидетелей ФИО31 и ФИО23 в следственные органы после их допросов в суде, в ходе которых они утверждали, что следователю таких показаний не давали. Следователь самостоятельно исказил их показания, что являлось существенным нарушением закона и имело значение для установления всех обстоятельств по данному уголовному делу. Результаты проверки - постановление об отказе в возбуждении уголовного дела были оглашены в ходе судебного заседания только ДД.ММ.ГГГГ после возобновления судебного следствия. В нарушение п. 13 Постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» в приговоре оценка результатам данной проверки не дана.

Судом не дана оценка и проигнорировано доказательство защиты - копия справки из АИУС ГИБДЦ, из которой следовало, что ДД.ММ.ГГГГ в 15 ч 30 мин на 

<

адрес> водитель ФИО18 совершил наезд на пешехода, переходившего проезжую часть вне пешеходного перехода. Установлено только одно нарушение ПДД - переход через проезжую часть вне пешеходного перехода. Сопутствующих нарушений ПДД не выявлено.

Помимо этого, в основу приговора суд первой инстанции положил показания подсудимого ФИО4, которые он дал на стадии предварительного следствия при отсутствии у него переводчика, хотя ФИО4 неоднократно заявлял следователю о том, что не владеет свободно русским языком, так как обучался в азербайджанской школе, а общается дома в основном на татском языке. Как следует из протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 в нарушение ст. 26 Конституции РФ, ст. 18 УПК РФ не определял уровень владения ФИО4 русским языком, не разъяснял ему право пользоваться родным татским языком и не предоставил ему переводчика.

Судом было установлено, что ФИО4 недостаточно владеет русским языком, а родным ему языком является татский, в связи с чем было удовлетворено ходатайство о предоставлении ФИО4 переводчика в целях восстановления его нарушенного права на защиту. Не найдя переводчика с татского языка, суд пригласил переводчика с азербайджанского языка, а, узнав, что тот не владеет татским диалектом, сам изменил свое решение о предоставлении переводчика ФИО4, чем нарушил, как и органы предварительного следствия, право ФИО4 на защиту.

При ознакомлении ДД.ММ.ГГГГ (т. №, л.д. № с постановлением о назначении автотехнической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ (т. №, л.д. №) следователем в протокол был впечатан текст, что «Перед началом, в ходе либо по окончанию следственного действия от участвующих лиц подозреваемого ФИО4 и его защитника ФИО20 заявления не поступили». В графе протокол прочитан фраза «лично всеми участниками» также напечатана следователем, как и фраза «замечаний к протоколу нет». В связи с чем следователь ФИО21 необоснованно лишил возможности участников следственного действия, а именно ФИО4 самостоятельности, т.е. собственного отношения к назначению экспертизы.

Кроме того, было нарушено право ФИО4 на ознакомление с постановлением о назначении судебной экспертизы до начала ее проведения, поскольку ДД.ММ.ГГГГ следователь направил постановление о назначении судебной экспертизы и материалы уголовного дела на имя начальника ЭКЦ УМВД России по Рязанской области полковнику полиции ФИО22, а только ДД.ММ.ГГГГ ознакомил ФИО4 о. с постановлением о назначении судебной автотехнической экспертизы.

Данное нарушение прав подозреваемого ФИО4 повлекло за собой нарушение ст. 198 УПК РФ, в силу которой при назначении и производстве судебной экспертизы подозреваемый, обвиняемый, его защитник, потерпевший, представитель вправе: знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы; заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении; ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении; ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту. Реализовать данное право, предусмотренное данной статьей, ФИО4 не смог.

Кроме того, уже после ознакомления с заключением автотехнической экспертизы, в нарушение ч.2 ст. 159 УПК РФ ФИО4 и его защитнику было отказано в проведении дополнительной автотехнической экспертизы, несмотря на то, что обстоятельства, об установлении которых они ходатайствовали, имели значение для данного уголовного дела.

Таким образом, на основании изложенного выше процессуальный порядок назначения и проведения экспертизы был не соблюден, были нарушены требования уголовно-процессуального законодательства, тем самым грубо нарушено право ФИО4 на защиту. Судом первой инстанции должной оценки этому также не дано.

Помимо этого, при назначении производства автотехнической судебной экспертизы были существенно нарушены права ФИО4о, а само заключение (Т.№ л.д. №) не соответствует требованиям ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». В постановлении о назначении экспертизы не указано, какие материалы уголовного дела предоставляются в распоряжение эксперта. 

При проведении экспертизы нарушена ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-Ф3 «"О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в заключении эксперта не указаны какие именно материалы уголовного дела, представлены эксперту для производства судебной экспертизы, отсутствуют содержание и результаты исследований с указанием примененных методов в заключении, отсутствует оценка результатов исследования. Обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам крайне противоречива.

Экспертом ФИО14 в экспертизе не указаны вещественно-следовые признаки, на основании которых он определил, что место наезда находится на следах торможения автомобиля, на некотором расстоянии до перпендикуляр, проведенного через место расположения начала следа черчения пешехода (относительно направления движения автомобиля). Такой вывод эксперта ничем не обоснован. А понятие на некотором расстоянии расплывчато и неясно. Исходя из схемы, след торможения 12,8 м.

Таким образом, экспертным путем место наезда не установлено.

Отвечая на вопрос стороны защиты в суде, могло ли место наезда быть до пешеходного перехода, эксперт также некатегорично ответил, что «маловероятно». Однако не исключил эксперт и место наезда на пешехода после пешеходного перехода.

При таких обстоятельствах заключение эксперта ФИО14 является необоснованным и не может приниматься как доказательство.

Органами предварительного следствия для установления всех обстоятельств, имеющих существенное значение для уголовного дела, необходимо было провести следственный эксперимент на предмет установления видимости и обзорности с рабочего места водителя ФИО4 Однако этого ни органами предварительного следствия, ни судом сделано не было. В удовлетворении соответствующего ходатайства было необоснованно отказано.

Доводы органов предварительного следствия в постановлении об отказе в удовлетворении ходатайства о назначении и проведении дополнительной автотехнической судебной экспертизы о том, что установление наличия или отсутствия технической возможности у ФИО4 предотвратить столкновение с пешеходом не имеют значения, так как наезд на пешехода имел место на пешеходном переходе, не логичны и не основаны на законе, так как нарушают презумпцию невиновности.

Органами предварительного следствия в нарушение 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 N 25 (ред. от 24.05.2016) «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» обстоятельство о наличии или отсутствии технической возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия у водителя ФИО4 не устанавливалось, а в удовлетворении ходатайства стороны защиты в этой части в нарушение ч.2 ст. 159 УПК РФ было отказано, чем также нарушено право ФИО4 на защиту.

Суд первой инстанции этот факт также проигнорировал и не дал должной юридической оценки.

Органами предварительного следствия было проигнорировано установление причинно-следственной связи между действиями водителя ФИО4 и фактом наезда на пешехода ФИО3, что свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального законодательства. Следователь, не обладая специальными познаниями в области автотехники, счел, что ФИО4 мог предвидеть возможность нахождения препятствия в виде пешехода на проезжей части.

Но при назначении экспертизы, такого вопроса не было. Следствие не задавало исходные данные о том, когда ФИО4 мог обнаружить пешехода на проезжей части.

В удовлетворении ходатайства стороны защиты по данному обстоятельству также было отказано. Эксперт ФИО14 четко показал суду, что его выводы основаны только на исходных данных, предоставленных ему следователем и только по вопросам, которые поставлены следователем в его постановлении о назначении судебной автотехнической экспертизы.

При этом защита считает, что, если бы эксперту были предоставлены новые исходные данные, установленные в ходе судебного следствия, а именно: действия участников ДТП до наезда, их место расположения, то и выводы эксперта значительно отличались бы от предыдущих.

Защита считает, что действия водителя ФИО4 соответствовали требованиям правил дорожного движения, дорожной ситуации. Более того, водитель автомобиля ФИО4 имел преимущество в движении перед пешеходом, несоответствий требованиям правил дорожного движения РФ, находившихся в причинной связи с фактом ДТП, не усматривается. В то время как, действия пешехода не соответствовали требования пунктов 1.3, 1.5, 4.3., 4.5 и 4.6 Правил дорожного движения РФ.

При принятии обжалуемого решения суд первой инстанции не дал оценки противоречивым доказательствам по делу и не указал, почему он учитывает показания одних свидетелей и не учитывает других. Показания свидетелей обвинения не подтверждают виновность ФИО4 в совершении инкриминируемого ему преступления, поскольку они обстоятельств ДТП не видели, а только проезжали по участку дороги, на котором произошло дорожно-транспортное происшествие. Кроме того, согласно показаниям свидетеля ФИО23 наезд на пешехода ФИО3 совершил автомобиль ВАЗ 21041. 

Суд проигнорировал и не дал оценку показаниям сотрудников ГИБДД, допрошенных в ходе судебного следствия, которые указали, что не помнят, что ФИО4 передавал кому-нибудь из них свой видеорегистратор. Однако свидетель обвинения ФИО23, предупрежденный судом об уголовной ответственности по ст. ст. 307, 308 УК РФ, в ходе судебного следствия точно указал, что ФИО4 сразу же передал видеорегистратор сотруднику ГИБДД.

Данное обстоятельство свидетельствует о том, что ФИО4 добровольно оказывал помощь следствию, чтобы объективно установить все обстоятельства дорожно- транспортного происшествия, имеющие существенное значение для данного уголовного дела.

Защита считает, что умышленное уничтожение неизвестным лицом записи с видеорегистратора ФИО4 может свидетельствовать о сокрытии доказательств невиновности ФИО4 и обстоятельств, имеющих существенное значение для уголовного дела.

Кроме того, защита считает, что показания свидетеля ФИО33, которая опознала потерпевшего ФИО3 также не являются объективными доказательствами вины подсудимого ФИО4 в данном инкриминируемом ему деянии.

Просила приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года признать незаконным и отменить.

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевших ФИО1, ФИО2, адвоката ФИО13 заместитель прокурора Железнодорожного рарйона г. Рязани ФИО24 считает, что приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года является законным, обоснованным и справедливым, в связи с чем просил его оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

В апелляционном представлении прокурор Железнодорожного района г. Рязани ФИО25 полагает, что приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года является незаконным, необоснованным и подлежащим изменению.

В нарушение уголовно-процессуального закона судом при вынесении приговора не разрешен вопрос о компенсации материального ущерба в сумме 169135 рублей, заявленного потерпевшим ФИО1 в исковом заявлении.

Просил изменить приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года, удовлетворить исковые требования потерпевшего ФИО1 в части компенсации материального ущерба, взыскать с ФИО4 в пользу потерпевшего ФИО1 материальный ущерб в размере 169135 рублей.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы адвоката ФИО13 в интересах осужденного ФИО4, апелляционных жалоб потерпевших, возражений на них, доводы апелляционного представления прокурора Железнодорожного района г. Рязани, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, то есть должен быть постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона. Обжалуемый приговор соответствует указанным требованиям не в полной мере и подлежит изменению в апелляционном порядке в соответствии с п. 2 ст. 389.15, ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ. 

Суд, сохраняя беспристрастность, обеспечил проведение судебного разбирательства в соответствии с законом, всестороннее и полно исследовал все обстоятельства дела на основе принципов состязательности сторон, их равноправия перед судом, создав необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Все ходатайства, заявленные со стороны защиты, были в соответствии со ст. 256 УПК РФ, ст. 271 УПК РФ рассмотрены в ходе судебного разбирательства и по ним приняты обоснованные и мотивированные решения.

В постановленном судом приговоре отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросам виновности, квалификации преступления, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к настоящему делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Вопреки доводам стороны защиты законных оснований для возвращения дела прокурору, косвенно указанных в апелляционной жалобе и изложенных в судебном заседании не имеется. Порядок привлечения ФИО4 в качестве обвиняемого, регламентированный ст. 171 УПК РФ, был соблюден в полном объеме с описанием преступления с указанием времени, места его совершения, формы вины и иных обстоятельств, подлежащих доказыванию. Обвинительное заключение составлено в соответствии с требованиями закона и в полном объеме соответствует положениям ст. 220 УПК РФ. 

Указание стороны защиты о том, что рапорт следователя ФИО17 об обнаружении признаков преступления от ДД.ММ.ГГГГ (т. №, л.д. №) в связи с ДТП ДД.ММ.ГГГГ в районе 

<

адрес> не был зарегистрирован в установленном законом порядке, не свидетельствует об отсутствии законного повода для возбуждения уголовного дела. 

Как следует из материала дела (т. №, л.д. №), поводом для возбуждения уголовного дела по ч. 3 ст. 264 УК РФ в отношении ФИО4 послужило сообщение по факту ДТП, зарегистрированное в КУСП ОМВД России по Железнодорожному району г. Рязани №, а также рапорт об обнаружении признаков преступления. Согласно заверенной копии книги учета заявлений (сообщений) о преступлениях (рег. № от ДД.ММ.ГГГГ), КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ, исследованной в суде апелляционной инстанции по ходатайству сторон, за указанным номером имеется сообщение о том, что ДД.ММ.ГГГГ на 

<

адрес> осуществлен наезд на пешехода автомобилями ВАЗ 2104, г/н № и Хендай Солярис г/н №. В деле также имеется сообщение ОБ ДПС ГИБДД (т. №, л.д. №), которое содержит сведения о ДТП с участием автомобилей ВАЗ 2104, г/н №, под управление ФИО18 и Хендай Солярис, г/н №, под управлением ФИО4, в результате которого ДД.ММ.ГГГГ в 15 ч. 30 м. на 

<

адрес> был осуществлен наезд на пешехода ФИО3 На рапорте и на сообщении имеется резолюция Врио начальника отдела № СЧ СУ УМВД России по Рязанской области ФИО26 о приобщении рапорта к материалам проверки и поручении, адресованного ФИО17, о проведении по данному факту проверки в порядке ст. ст. 144-145 УПК РФ. По результатам проверки в установленном законом порядке уполномоченным на то лицом (следователем) принято процессуальное решение – в отношении ФИО4 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Не может служит основанием для отмены обжалуемого решения и довод о том, что судом не дана оценка результатам проверки по факту искажения протоколов допросов свидетелей ФИО31 и ФИО23 Поскольку в результате проверки в возбуждении уголовного дела по факту внесения в протоколы допросов свидетелей ФИО31 и ФИО23 ложных сведений было отказано, суд, как того требует закон, дал оценку данным доказательствам. Отдельная оценка результатов проверки в этом случае не требуется и не влияет на законность принятого судом итогового решения. 

Из протоколов судебного заседания видно, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 273 - 291 УПК РФ. Наличие в деле протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ без подписи секретаря и председательствующего по делу (т. 3, л.д. 17) не влечет за собой отмену приговора, так как в этот день судебное следствие не велось, слушание дела было отложено по ходатайству ФИО4 в связи с отказом им от защитника и предоставлением времени для заключения соглашения с новым защитником, что подтверждается аудиозаписью данного судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ, прослушанного судом апелляционной инстанции в зале суда. 

Обстоятельства по делу исследованы в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. 

Ссылка апеллятора на то, что ряд доказательств, исследовавшихся в судебном заседании, не были приведены в приговоре, не является основанием к отмене или изменению судебного решения, поскольку в соответствии со ст. 87 УПК РФ суд при принятии итогового решения полномочен оценивать доказательства, в том числе с точки зрения их относимости, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения дела. Кроме того, перечисленные доказательства действительно были исследованы в зале суда, что не препятствует стороне защиты ссылаться на них при реализации своих прав.

Допустимость приведенных доказательств сомнений не вызывает, поскольку они добыты в установленном законом порядке. При этом, вопреки позиции стороны защиты, нарушений положений ст. 14 УПК РФ и ст. 302 УПК РФ в рамках судебного разбирательства допущено не было, поскольку судом осуществлена надлежащая проверка и оценка представленных доказательств с точки зрения их допустимости и достоверности, а при принятии итогового решения выводы сделаны с учетом оценки всей совокупности доказательств, в том числе с учетом их относимости и достаточности для разрешения уголовного дела (ст. 17, ст. 87 и ст. 88 УПК РФ).

Позиция стороны защиты о том, что протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ со схемой и фототаблицей к нему (Т.1 л.д. 28-37) является недопустимым и недостоверным доказательством в связи с отсутствием в нем отметки о предупреждении специалиста ФИО14 об уголовной ответственности, неправильном указании времени проведения осмотра, недостоверном указании персональных данных одного из понятых, а также отсутствие в деле черновика, который составлялся на месте происшествия, не может быть учтена судом апелляционной инстанции, так как она не основана на законе.

Само по себе отсутствие в протоколе осмотра места происшествия отметки о предупреждения эксперта (специалиста) об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за заведомо ложные заключение или показание эксперта, показание специалиста в суде либо в ходе досудебного производства – не свидетельствует об его недопустимости. Кроме того, из протокола осмотра места происшествия (т. № л.д. № оборот) следует, что эксперт ЭКЦ УМВД России по Рязанский области ФИО14 был привлечен следователем в ходе осмотра места происшествия ДД.ММ.ГГГГ в качестве специалиста, который осуществлял фотосъемку. Как установлено в суде первой инстанции при допросе следователя ФИО17, а также эксперта ФИО14, последний каких-либо консультаций при осмотре места происшествия следователю не давал. Таким образом, каких-либо данных, позволяющих в этой связи сомневаться в достоверности указанного следственного действия, в деле не имеется, сторона защиты на них не указывает. Ошибочное указание в протоколе осмотра марки фотоаппарата, с помощью которого осуществлялось фотографирование места происшествия, что было установлено в суде первой инстанции, также не может свидетельствовать о недопустимости данного доказательства, а с учетом, что судом было выяснено, что фотографирование осуществлялось на фотоаппарат, который состоит на балансе ЭКЦ УМВД России по Рязанской области, и о его недостоверности.

Частичное совпадение времени составления протокола осмотра места происшествия следователем и иных материалов сотрудниками ГИБДД, связанных с административным производством по делу в связи с ДТП, не указывают на его недопустимость или недостоверность.

Не указывает на недопустимость протокола осмотра места происшествия и участие в нем понятого, персональные данные которого не подтвердились в ходе судебного следствия. Уголовно-процессуальный закон (ст.ст. 170, 176, 177 УПК РФ) не предусматривает в качестве обязательного участие понятых при осмотре места происшествия. Таким образом, указанный довод не указывает и на недостоверность протокола осмотра места происшествия. Каких-либо данных, позволяющих в этой связи сомневаться в достоверности указанного следственного действия, в том числе в связи с утратой черновика, составленным следователем на месте происшествия, в деле не имеется, поскольку в протоколе осмотра имеются подписи двух понятых, в судебном заседании свидетель ФИО27, участвующий при осмотре места происшествия ДД.ММ.ГГГГ в качестве понятого, подтвердил этот факт, пояснив, что понятых было двое. При этом ФИО27 полностью подтвердил правильность всех установленных в ходе осмотра фактов и обстоятельств, отраженных в соответствующем протоколе, в том числе время его проведения (т№, л.д. №).

Само по себе указание ФИО4 без разъяснений ему прав, в том числе предусмотренных ст. 51 Конституции РФ, в ходе осмотра места происшествия ДД.ММ.ГГГГ места наезда на пешехода автомобилем «Хендай Солярис», гос. №, не является основанием для признания протокола осмотра места происшествия недопустимым доказательством. Именно в этой связи каких-либо нарушений УПК РФ в ходе осмотра места происшествия следователем допущено не было. Событие преступления, в том числе его место, имеющее значение для квалификации преступления в том смысле, как это указано в ст. 73 УПК РФ, судом было достоверно установлено на основании доказательств, имеющихся в деле. 

В частности, в обвинительном заключении указано место и время совершения преступления – нерегулируемый пешеходный переход, расположенный у 

<

адрес>, примерно 15 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ.

Данное время и место совершения преступления, вопреки позиции стороны защиты, также достоверно установлено судом на основании исследованных в зале суда доказательств, в том числе, показаний обвиняемого ФИО4, данными им в присутствии защитника после разъяснений его прав, в том числе ст. 51 Конституции РФ, оглашенными в зале суда в соответствии со ст. 276 УПК РФ (Т. №, л.д. №), показаниями свидетеля ФИО18, оглашенным в зале суда с согласия сторон (Т. №, л.д. №), показаниями в суде свидетеля ФИО28 (т.№, л.д. №), протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, схемой и таблицей к нему (Т№, л.д. №); заключением эксперта ЭКЦ УМВД России по Рязанской области № от ДД.ММ.ГГГГ (Т. №, л.д. №).

Позиция стороны защиты о том, что в ходе предварительного следствия и в суде было нарушено право ФИО4 давать показания на родном языке, в связи с чем все доказательства, полученные с его участием, являются недопустимыми, не нашла своего подтверждения как в суде первой инстанции, так и в суде апелляционной инстанции.

Из материалов дела и обстоятельств, установленных в суде первой и апелляционной инстанции, следует, что осужденный ФИО4 является гражданином Российской Федерации и проживает более тридцати лет на территории Российской Федерации. Из общения с осужденным суд делает вывод, что ФИО4 имеет достаточные социальные связи, адаптирован в обществе по месту жительства, где абсолютное большинство населения общается на русском языке, сам понимает и общается на русском языке. Из пояснений самого ФИО4 следует, что он получил полное среднее образование, обучаясь в азербайджанской школе в период существования СССР, русский язык ему преподавался, полный курс школы он закончил и имеет аттестат. Он также обучался на русском языке и получил среднее профессиональное образование по специальности, позволяющей работать на башенном кране, имел и имеет в настоящее время допуск к работе, около двадцати лет работает на башенном кране, где требуются специальные познания и общается с работодателем на русском языке. Согласно материалам дела, при допросе ФИО4 в качестве подозреваемого и обвиняемого ему разъяснялись права, предусмотренные ст.ст.46,47 УПК РФ, в том числе право давать показания на родном языке. Ходатайств о том, что он не понимает русский язык и ему необходим переводчик ФИО4 не заявлял. Также ФИО4 разъяснялись его права и судом первой инстанции, однако длительное время в ходе судебного разбирательства уголовного дела от подсудимого ходатайств о предоставлении ему переводчика не поступало. Согласно протоколам судебного заседания ФИО4 свободно отвечает на вопросы председательствующего по делу, прокурора и защитника на русском языке, занимает активную позицию по делу, задает свидетелям вопросы, логически связанные с их показаниями, также на русском языке. В суде апелляционной инстанции ФИО4 также свободно общался на русском языке.

Кроме того, судом первой инстанции по ходатайству стороны защиты подсудимому предоставлялся переводчик с азербайджанского языка, от услуг которого тот отказался. 

При таких обстоятельствах, учитывая, что ФИО4 в ходе предварительного следствия и в суде разъяснялись право давать показания на родном языке, каких-либо ходатайств о предоставлении переводчика в ходе предварительного следствия и в ходе значительной части судебного следствия от него не поступало, учитывая, что ФИО4 является гражданином Российской Федерации и длительное время проживает на территории России в местности, где абсолютное большинство населения общается на русском языке, с учетом его социальных навыков, уровня образования и общего развития, каких-либо оснований для признания недопустимыми всех доказательств, полученных с его участием, в связи с непредставлением ему переводчика, равно, как и для признания факта нарушения его права давать показания на родном языке и права на защиту не имеется.

Вопреки доводам стороны защиты о недопустимости и недостоверности заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (т. №, л.д. №), каких-либо существенных нарушений УПК РФ при проведении экспертизы, в том числе положений Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» допущено не было. В заключении эксперта прямо указано, что в его распоряжение предоставлены постановление о назначении экспертизы, а также уголовное дело № в прошитом виде. Отсутствие в заключении эксперта описания перечня имеющихся в деле процессуальных документов и их содержания не указывает на нарушение закона при проведении экспертизы и не может свидетельствовать о его недопустимости или недостоверности. 

Экспертиза назначена и проведена в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в самом заключении, вопреки указаниям защитника, имеется исследовательская часть с описанием методики исследования, а также выводы и ответы по поставленным вопросам. Формулировка выводов, в том числе с описанием места наезда на пешехода, основана на материалах дела и не содержит в себе противоречий, равно как не противоречит иным доказательствам по делу, в соответствии с которыми суд установил фактические обстоятельства ДТП ДД.ММ.ГГГГ с участием водителя ФИО4 

При этом место наезда на пешехода экспертом установлено. Выводы эксперта о месте наезда, которое может располагаться по его заключению на определенном расстоянии на следах торможения автомобиля не является некокретезированным и подлежит оценке с учетом иных доказательств по делу, что и было правильно сделано судом. Несогласие стороны защиты с таким заключением не является основанием для признания его недопустимым и отмены приговора.

Права ФИО4, в том числе на защиту, при назначении автотехнической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ (т. №, л.д. №), а также при его ознакомлении с постановлением о назначении автотехнической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ (т. №, л.д. №) вопреки доводам жалобы нарушены не были. Впечатывание любого текста в протокол не лишает обвиняемого возможности высказать свое мнение по данному процессуальному действию. Ознакомление стороны защиты с постановлением о назначении судебной экспертизы непосредственно перед ее производством не является основанием для признания экспертизы недопустимым доказательством, поскольку не лишает стороны реальной возможности реализовать свои права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, в том числе знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении; ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении; ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту. Как следует из материалов дела, данное право ФИО4 реализовал в полном объеме, заявив ходатайство проведении дополнительной автотехнической экспертизы, где, в том числе, были поставлены дополнительные вопросы, имеющие, по мнению защиты, значение для дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы стороны защиты суд правильно установил фактические обстоятельства дела, при которых имело место преступление, совершенное ФИО4 Исходя из исследованных в суде доказательств, обстоятельств, указывающих на невиновное причинение вреда в результате совершенного ФИО4 деяния, не имеется.

Как следует из приговора суда первой инстанции, вина ФИО4 в инкриминируемом ему деянии, за которое он осужден, полностью была установлена материалами уголовного дела, его действиям дана правильная уголовно-правовая оценка и квалификация по ч.3 ст. 264 УК РФ. 

Вина осужденного ФИО4 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, то есть в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшим по неосторожности смерть потерпевшего, полностью подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, в соответствии с показаниями ФИО4, данными им на предварительном следствии в качестве подозреваемого (обвиняемого) и оглашенными в зале суда по ходатайству прокурора в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, ДД.ММ.ГГГГ примерно в 15 часов 30 минут он на принадлежащем ему автомобиле «Хёндай Солярис», государственный регистрационный знак №, двигался по проезжей части 

<

адрес>, со стороны ул.

<

адрес> в направлении автодороги М-5 «УРАЛ», где подъезжал к нерегулируемому пешеходному переходу, расположенному напротив 

<

адрес>. В автомобиле, кроме него, была его супруга, которая находилась на переднем сиденье и его дочь, которая находилась на заднем пассажирском сиденье. Все были пристегнуты ремнями безопасности. В автомобиле какой-либо груз отсутствовал. На тот момент было светлое время суток, какие – либо метеорологические осадки не выпадали, проезжая часть была сухая, ровная без выбоин и ям. Проезжая часть на данном участке автодороги предназначена для движения транспортных средств в двух направлениях. На проезжей части была нанесена сплошная линия разметки, разделяющая встречные направления движения. Границы проезжей части были обозначены бордюрным камнем. В каждом направлении было по одной полосе движения. На тот момент, как в попутном с ним направлении, так и во встречном направлении потоки автомобилей были не плотные. Он двигался посередине своей полосы и подъезжал к нерегулируемому пешеходному переходу. Впереди него в попутном с ним направлении, ближе к правому краю проезжей части, следовал автомобиль «ВАЗ-2104», государственный регистрационный знак которого он не запомнил. Он двигался за ним на протяжении около 200 метров до пешеходного перехода. Подъезжая к указанному пешеходному переходу, автомобиль «ВАЗ-2104», находился впереди него, на расстоянии примерно 15 м. Когда автомобиль «ВАЗ-2104», находился на расстоянии нескольких метров от пешеходного перехода, расстояние между его автомобилем и автомобилем «ВАЗ-2104» (его задней частью), сократилось до 5 м. И он увидел, как автомобиль «ВАЗ-2104», не включая указателей поворота, без включения указателя поворота принял левее, перестроился ближе к середине проезжей части, при этом продолжая следовать в направлении автодороги «М5-Урал», в пределах своей полосы. После того, как автомобиль «ВАЗ-2104», проехал зону пешеходного перехода, а его автомобиль находился в районе дорожной разметки «зебра», то есть в зоне пешеходного перехода, он продолжал движение с прежней скоростью. В этот момент на правую часть капота его автомобиля упал мужчина, после чего этот мужчина головой ударился о лобовое стекло автомобиля. В момент обнаружения мужчины он сразу же применил экстренное торможение, не меняя направления своего движения. До того, как мужчина упал на капот его автомобиля, данного мужчину он не видел, этому препятствовал автомобиль «ВАЗ-2104», который следовал перед ним. После чего его автомобиль остановился, а пешехода отбросило на проезжую часть справа от автомобиля. Он вышел из автомобиля и подошел к мужчине, который находился без сознания, хрипел. Водитель автомобиля «ВАЗ-2104» так же остановился и подошел к пострадавшему. Через несколько минут на место происшествия приехал автомобиль скорой помощи, на котором пострадавшего увезли в больницу. Также на место происшествия приехали сотрудники полиции, которые произвели замеры и осмотр места происшествия. Замеры производились в его присутствии, а также в присутствии водителя автомобиля «ВАЗ-2104» и двух понятых. С замерами он полностью согласен (т.№ л.д№).

Вопреки доводам апелляционной жалобы, показания ФИО4 в приговоре отражены правильно, каких-либо искажений сути показаний допущено не было.

Протоколы допросов ФИО4 в качестве подозреваемого и обвиняемого суд первой инстанции обоснованно признал достоверным доказательством, полученным в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, и положил их, совместно с другими согласующимися с ним доказательствами, в основу обвинительного приговора.

Как следует из протоколов допросов ФИО4, на которые имеется указание в приговоре, следственные действия с его участием произведены в присутствии защитника, ФИО4 разъяснены права, соответствующие его процессуальному статусу, в том числе ст. 51 Конституции РФ, каких-либо замечаний протокол не содержит. При этом правильность содержащихся в протоколе допроса сведений была подтверждена подписями участвовавших лиц, каких-либо замечаний и дополнений от ФИО4 и его защитника не поступало.

Вопреки доводам жалоб и позиции адвоката, показания ФИО4 о месте, времени, способе и обстоятельств совершения им наезда на пешехода также полностью согласуются с показаниями свидетелей и иными доказательствами по делу.

Так, свидетель ФИО28 прямо пояснил суду, что ДД.ММ.ГГГГ примерно в 15 часов 30 минут он на своем автомобиле ехал по 

<

адрес> из 

<

адрес> со скоростью примерно 50 км/ч. и видел, как пожилой мужчина с тростью шел в непосредственной близости от пешеходного перехода. При этом пешеход был в один шаг от пешеходного перехода. Перед ним ехали два автомобиля: ВАЗ 2104 и за ним серый Хёндай. Затем он увидел, что в зоне пешеходного перехода первый автомобиль (ВАЗ) совершил очень резкий маневр влево, а второй автомобиль (Хёндай) посредине дороги совершил наезд на пешехода. У него нет сомнений, что это было на пешеходном переходе. Пешеход при этом прошел половину ширины полосы (т. №, л.д. №).

Исходя из показаний свидетеля ФИО18, данными им в судебном заседании и оглашенным в зале суда в связи с противоречиями в показаниях, данными свидетелем на предварительном следствии и в суде, в части местонахождения пешехода на проезжей части, следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 15 ч. 30 мин. он подъезжал на автомобиле ВАЗ 21041 к нерегулируемому пешеходному переходу и увидел, как справа относительно его направления движения к пешеходному переходу, подошел пожилой мужчина, с тростью в руке. Этот мужчина вышел на указанный пешеходный переход и начал пересекать проезжую часть 

<

адрес> справа налево. Поскольку пожилой мужчина – пешеход шел медленно и траектории движения его автомобиля и пешехода не пересекались, он принял немного левее (ближе к середине проезжей части), при этом, не создавая помех для движения пешехода и не выезжая на сторону встречного движения, после чего проехал зону действия пешеходного перехода. Контакта его автомобиля с пешеходом не было, поскольку при проезде пешеходного перехода интервал между его автомобилем и пешеходом составлял не менее одного метра (т.№, л.д.№). При этом суд обоснованно положил в основу приговора показания ФИО18, данные им на предварительном следствии, поскольку давая в судебном заседании иные показания относительно местонахождения пешехода на проезжей части, свидетель не смог объяснить разницу в своих показаниях. Помимо этого, показания ФИО18 о том, что пешеход перед тем как его сбили, переходил дорогу именно по пешеходному переходу, данные им на предварительном следствии, полностью согласуются с показаниями свидетеля ФИО28, указавшего, что автомобиль Хендай осуществил наезд на пешехода именно на пешеходном переходе, а также самого ФИО5 о том, что автомобиль под его управлением находился в районе дорожной разметки «зебра», когда на правую часть капота упал мужчина, после чего он сразу же применил экстренное торможение. 

Показания ФИО4, а также свидетелей ФИО28 и ФИО18 в этой части о времени, месте и обстоятельствах совершения наезда на пешехода ФИО3 на нерегулируемом пешеходном переходе автомобилем под управлением ФИО4, полностью подтверждаются протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ со схемой и фототаблицей (Т.№ л.д. №), в соответствии с которыми следы торможения начинаются на пешеходном переходе, а именно на участке дороги, обозначенной дорожной разметкой 1.14.1 Приложения 2 к ПДД РФ – "зебра".

Помимо этого вина в совершении ФИО4 инкриминируемого ему деяния, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, также полностью подтверждается иными доказательствами по делу, в том числе, заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (т. № л.д. №) в части определения места наезда на пешехода, которое может располагаться на определенном расстоянии на следах торможения автомобиля; протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, фототаблицей к нему, в соответствии с которыми автомобиль «Хёндай Солярис», государственный регистрационный знак №, имеет повреждения в виде трещины переднего бампера, преимущественно с правой стороны, вмятина на передней правой стойке посередине, трещина лобового стекла справой стороны (т.№, л.д.№); осмотром в судебном заседании цветных фотографий с места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ - повреждений автомобилей «Хёндай Солярис», государственный регистрационный знак № и ВАЗ 2104, государственный регистрационный знак № (т. №, л.д. № (приложения к т. 2 уголовного дела); заключением эксперта ЭКЦ УМВД России по Рязанской области № от ДД.ММ.ГГГГ, в соответствии с которым каких – либо признаков, указывающих на наличие неисправностей автомобиля «Хёндай Солярис», государственный регистрационный знак №, которые могли быть образованы до дорожно-транспортного происшествия и послужить его технической причиной, не выявлено (Том №, л.д. №); протоколом следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ с участием свидетеля ФИО18, которым установлено, что время, за которое пешеход ФИО3 преодолел расстояние 3 м, при пересечении проезжей части 

<

адрес>, напротив 

<

адрес>, справа налево, по ходу движения в сторону автодороги М-5 «УРАЛ», от края проезжей части до места наезда на него автомобилем, составило 4,81с, 4,71с и 4,51с. (Том №, л.д.№). 

В соответствии с заключением эксперта ГБУ Рязанской области «Бюро СМЭ» № от ДД.ММ.ГГГГ у ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, имели место телесные повреждения - травматический комплекс, который образовался незадолго до поступления пострадавшего в стационар ДД.ММ.ГГГГ года, возможно, в условиях данного дорожно-транспортного происшествия. Телесные повреждения, рассматриваемые в своей совокупности, состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти, относятся к степени тяжкого вреда, причиненного здоровью человека по квалифицирующему признаку опасности для жизни.

Смерть ФИО3 наступила от сочетанной травмы головы, туловища и конечностей, проявившейся множественными переломами костей скелета, как следствие - развитием острой кровопотери, травматического шока, левосторонней тотальной полисегментарной плевропневмонией и пролежнями (Том №, л.д.№).

Оценив указанные выше доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО4, являясь лицом, управляющим автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, то есть совершил преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Исходя из совокупности перечисленных доказательств, суд совершенно обоснованно установил место совершения преступления – нерегулируемый пешеходный переход, расположенный напротив 

<

адрес>, по которому пешеход ФИО3 осуществлял переход проезжей части дороги, когда ФИО4, управляя автомобилем «Хёндай Солярис», государственный регистрационный знак №, двигался по проезжей части 

<

адрес>, со стороны ул.

<

адрес> в направлении автодороги М-5 «УРАЛ», выехал на указанный пешеходный переход и в нарушение требований п.п. 1.2, 1.3, 10.1 и 14.1 ПДД РФ ДД.ММ.ГГГГ примерно в 15 ч. 30 мин., не уступив дорогу пешеходу ФИО3, совершил на него наезд, в результате чего ему были причинены телесные повреждения, которые в своей совокупности состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением его смерти, относятся к степени тяжкого вреда, причиненного здоровью человека по квалифицирующему признаку опасности для жизни.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований согласиться с утверждениями стороны защиты о том, что суд неправильно установил фактические обстоятельства дела.

Исследовав в судебном заседании перечисленные доказательства, в том числе прямо указывающие на время и место совершения преступления и его обстоятельства, имеющие значение для юридической оценки содеянного, суд первой инстанции обоснованно отказал стороне защиты в назначении автотехнической экспертизы для установления места наезда на потерпевшего и технической возможности избежать его при таких условиях, а также получения других доказательств, в том числе опровергающих возможность обвиняемого предвидеть общественную опасность последствий своего поведения. При этом судом правильно была учтена позиция Конституционного Суда РФ, высказанная им в своем определении от ДД.ММ.ГГГГ №-О, согласно которой отказ в производстве судебной экспертизе и других следственных действиях возможен, в том числе, только в случаях, когда обстоятельства, которые хочет установить сторона защиты, уже установлены на основе достаточной совокупности других доказательств. 

С учетом установленных на основании имеющихся в деле доказательств фактических обстоятельств дела (светлое время суток, достаточная видимость, наличие дорожных знаков и разметки, обозначающих нерегулируемый пешеходный переход, факт перехода пешеходом проезжей части по нерегулируемому пешеходному переходу, наезд автомобилем Хендай под управлением ФИО4 на пешехода ФИО3, находящегося на пешеходном переходе) водитель ФИО4, подъезжая к нерегулируемому пешеходному переходу, по которому начал движение пешеход, в любом случае при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог видеть пешехода и в соответствии с п. 10.1 ПДД РФ должен был вести автомобиль со скоростью, обеспечивающей ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения ПДД РФ, учитывая при этом интенсивность движения, а в соответствии с п. 14.1 ПДД РФ – обязан был уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу, то есть должен был уступить дорогу пешеходу ФИО3

Получение и учет иных доказательств по делу, на чем настаивала сторона защиты, с учетом достоверно установленных перечисленных фактов, в том числе и не отрицаемых самим ФИО4, являлось бы с позиций принципа разумности избыточным. В этой связи довод стороны защиты об исчезновение файлов с видерегистратора, который предоставил сотрудникам полиции ФИО4 непосредственно после ДТП, сам по себе не может быть признан основанием для отмены обжалуемого решения суда, поскольку не ставит под сомнение установленные иными доказательствами юридически значимые обстоятельства дела.

Противоречий, влекущих неправильную правовую оценку деяния с учетом описания субъективной стороны преступления, а именно законодательных признаков неосторожной формы вины, в обвинительном заключении и приговоре не имеется. ФИО4 обвинялся и признан виновным в совершении неосторожного преступления с материальным составом, где последствия являются обязательным составообразующим признаком. 

Из содержания обвинительного заключения, а также приговора суда следует, что субъективная сторона действий ФИО4 правильно определена через законодательную формулу неосторожности по отношению именно к последствиям преступления, указанным в законе. При этом конкретизация вида неосторожности сама по себе не изменяет объем обвинения и характер общественной опасности деяния, а также не нарушает права на защиту. 

Вопреки позиции стороны защиты о необходимости назначения судебной экспертизы для установления возможности обвиняемым в установленной судом дорожной ситуации видеть пешехода, переходящего дорогу перед впереди идущим автомобилем, обязанность, как и возможность предвидения общественно опасных последствий деяния в конкретной анализируемой ситуации, связанной с наездом водителем ФИО4 на пешехода ФИО3, переходящего дорогу в светлое время суток при достаточной видимости именно по нерегулируемому пешеходному переходу, относятся к субъективной стороне состава преступления, то есть являются юридическими категориями, установление которых не входит в компетенцию эксперта. 

Как следует из материалов дела, судом также тщательно проверялась версия стороны защиты о том, что пешеход ФИО3 переходил дорогу вне пешеходного перехода, а также от том, что ФИО3 был сбит впереди идущей машиной (ВАЗ 2104) под управление водителя ФИО18, которая была полностью опровергнута в судебном заседании с учетом исследованных доказательств.

Так, судом дана надлежащая оценка показаниям свидетелей ФИО30, который утверждал, что ФИО3 переходил дорогу не по пешеходному переходу и его сбил автомобиль ВАЗ 2104 и ФИО23, который также указал, что пешехода сбил автомобиль ВАЗ 2104. С учетом всех обстоятельств дела суд обоснованно отнесся критически к показаниям перечисленных свидетелей и отверг их, поскольку они противоречат как друг другу, так и иным доказательствам по делу. Так свидетель ФИО23 показал суду, что ДД.ММ.ГГГГ в пятом часу он ехал по 

<

адрес> в сторону города, и видел, как от движущейся на встречной полосе автомашины ВАЗ 2104, от левой её стороны, отлетел пешеход, переходящий дорогу по пешеходному переходу. Совершал ли какой-либо маневр, следовавший ему навстречу автомобиль ВАЗ 2104, он не видел.

Допрошенный судом в качестве свидетеля ФИО30, напротив, категорично заявил, что пешеход ФИО3 переходил дорогу не по пешеходному переходу. Автомобиль ВАЗ 2104 резко повернул вправо, пытаясь объехать пешехода, но сбил его левой боковой частью – левым передним крылом. 

При этом обвиняемый ФИО4, свидетели ФИО18, ФИО28 и ФИО31 как на предварительном следствии, так и в суде четко и последовательно указывали, что автомобиль ВАЗ 2104 двигался в своей полосе, прижавшись к правой обочине, непосредственно перед ДТП совершил маневр влево, объезжая пешехода. Как следует из протокола осмотра места происшествия и осмотра цветных фотографий с места происшествия (осмотренных на представленном диске в зале суда) автомобиль ВАЗ 2104, которым управлял ФИО18, непосредственно после ДТП не имел каких-либо характерных в таких случаях значительных механических повреждений, которые обязательно бы возникли, поскольку по версии стороны защиты сила удара при наезде на пешехода автомобилем ВАЗ 2104 была достаточно сильной, что взрослый человек был подброшен вверх на высоту около 2 метров (перелетел через левую часть легкового автомобиля при маневре вправо и ударился в правую часть следовавшего за ним автомобиля Хендай). Кроме того, ФИО30, утверждая, что именно автомобиль ВАЗ 2104 совершил наезд на пешехода, одновременно показал суду, что сам этого наезда не видел, поскольку обзор ему перекрывали автомобили Хёндай и ВАЗ 2104.

При таких обстоятельствах все доводы стороны защиты о том, что действия водителя ФИО4 соответствовали требованиям правил дорожного движения, и он имел преимущество в движении перед пешеходом, являются немотивированными и не могут рассматриваться как основания для отмены обжалуемого приговора.

С учетом критической оценки показаний свидетелей ФИО30 и ФИО23 в связи с их противоречивостью, каких-либо доказательств, указывающих на грубую неосторожность или умышленность действий пешехода ФИО3, вследствие которых водитель ФИО4 осуществил на него наезд, в деле не имеется. 

Таким образом, установленные в судебном заседании фактические обстоятельства дела свидетельствуют о правильной квалификации действий ФИО4, поскольку суд первой инстанции, оценивая все доказательства в их совокупности, пришел к обоснованному выводу, вопреки доводам стороны защиты, о неоспоримой доказанности его вины в совершении им преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, то есть в том, что он, являясь лицом, управляющим автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

При решении вопроса о назначении наказания ФИО4 суд правильно в соответствии со ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ учел обстоятельства дела, степень и характер общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимого, его отношение к содеянному, смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи. 

Судом первой инстанции совершенно обоснованно к смягчающим наказание подсудимому ФИО4 обстоятельствам отнесено в соответствии с п. «г» ч.1 и ч. 2 ст. 61 УК РФ – наличие на иждивении малолетнего ребенка, а также наличие соматических заболеваний. Также при назначении наказания судом правильно учтены данные о личности осужденного, в том числе удовлетворительные характеристики с места жительства и работы.

Отягчающих наказание ФИО4 обстоятельств судом первой инстанции не установлено, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Оснований для признания действий ФИО4, связанных с передачей видеорегистратора сотрудникам полиции непосредственно после ДТП, в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, предусмотренного п. "и" ст. 61 УК РФ, не имеется, поскольку такие действия без активной позиции обвиняемого по своей сути не являются активным способствованием раскрытию и расследованию преступления.

Фактических оснований для изменения категории совершенного ФИО4 преступления на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ, а также применения положений ст. 64 УК РФ суд обоснованно не усмотрел, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Вид и размер, как основного, так и дополнительного наказания, назначены ФИО4 с учетом всех обстоятельств дела и в пределах санкции ч. 3 ст.264 УК РФ, являются вопреки доводам апелляционных жалоб потерпевших справедливыми и соразмерными содеянному.

Суд при выборе вида наказания, учел все обстоятельства дела, данные о личности виновного и, руководствуясь ч.ч. 1, 2 ст. 56 УК РФ, обоснованно пришел к выводу о том, что для достижения целей наказания, в том числе исправления осужденного и достижения социальной справедливости, ФИО4 в пределах санкции ч. 3 ст. 264 УК РФ необходимо назначить основное наказание в виде реального лишения свободы, а также обязательное дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанного с управлением транспортного средства.

Судом первой инстанции правильно и в соответствии с требованием уголовного законодательства (п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ) определен вид исправительного учреждения, где осужденному ФИО4 надлежит отбывать наказание – колония-поселение, поскольку он осужден за преступление, совершенное по неосторожности.

Таким образом, все утверждения стороны защиты о нарушениях норм материального и процессуального права, допущенных судом первой инстанции при постановлении приговора, поскольку он основан на предположениях, а имеющиеся в деле доказательства недопустимы или недостаточны для установления вины подсудимого, равно как и доводы апелляционных жалоб потерпевших о чрезмерной мягкости назначенного осужденному наказания, не нашли своего подтверждения в суде апелляционной инстанции. В связи с этим в удовлетворении апелляционной жалобы адвоката ФИО13 в интересах осужденного ФИО4, равно как и апелляционных жалоб потерпевших в части чрезмерной мягкости назначенного осужденному наказанию, следует отказать.

При принятии обжалуемого решения, суд первой инстанции в соответствии со ст. ст. 151, 1099-1101 ГК РФ пришел к выводу о необходимости частичного удовлетворения гражданских исков потерпевших о возмещении морального вреда, вызванного утратой близкого человека: ФИО1 как сыну погибшего – 300000 рублей; ФИО2 как сестре погибшего - 300000 рублей. 

Вместе с тем, как правильно указано в апелляционном представлении прокурора, в нарушение уголовно-процессуального закона судом при вынесении приговора не разрешен вопрос о компенсации материального ущерба, заявленного потерпевшим ФИО1 в исковом заявлении.

В соответствии с п. 10 ч. 1 ст. 299 УПК РФ по каждому предъявленному по уголовному делу гражданскому иску суд при постановлении обвинительного приговора обязан обсудить, подлежит ли удовлетворению гражданский иск, в чью пользу и в каком размере. Однако, как следует из протоколов судебных заседаний, а также пояснений осужденного ФИО4 права, предусмотренные ст.ст. 44 и 54 УПК РФ, потерпевшим – гражданским истцам ФИО1 и ФИО2, а также осужденному – гражданскому ответчику ФИО4 в суде первой инстанции не разъяснялись, требования, изложенные в гражданских исках, уточнения к иску потерпевшего – истца ФИО1, а также документы, представленные в обоснование иска, не оглашались, истцы и ответчик объяснения и показания по существу предъявленных исков фактически не давали. Таким образом, суд, вопреки требованиям ст. ст. 268, 299 УПК РФ не разъяснил гражданским истцам и гражданскому ответчику их права и обязанности, не огласил и не предоставил сторонам возможность огласить содержащиеся в гражданских исках требования, выразить по ним свою позицию и представить в случае необходимости относящиеся к иску дополнительные материалы, то есть фактически гражданские иски не рассмотрел. Данные нарушения закона, допущенные судом первой инстанции в части рассмотрения гражданского иска, не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции без нарушения принципа институционности, в связи с чем обжалуемый приговор в этой части подлежит отмене с передачей гражданского иска на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

В соответствии с п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу" в таком случае суд, постановивший приговор, выделяет необходимые материалы по гражданскому иску для рассмотрения его по существу, если иск подсуден данному суду, либо передает эти материалы в тот суд, которому данный гражданский иск подсуден в соответствии с правилами, предусмотренными Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации.

Иных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену обжалуемого судебного решения, судом апелляционной инстанции не установлено. В этой связи в остальной части приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года в отношении ФИО4 отмене или изменению не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года в отношении ФИО4 в части гражданского иска отменить.

Гражданские иски потерпевших – гражданских истцов ФИО1, ФИО2 к осужденному - гражданскому ответчику ФИО4 передать на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, направив дело в суд, постановивший приговор – Железнодорожный районный суд г. Рязани.

В остальной части приговор Железнодорожного районного суда г. Рязани от 08 июня 2020 года в отношении ФИО4 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Судья: М.Г. Мельников