дело № 2-1871/2024 (УИД: 50RS0028-01-2023-010482-78)

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

18 сентября 2024 года г. Пушкино 

Пушкинский городской суд Московской области в составе: 

председательствующего судьи Чернозубова О.В.,

с участием прокурора Макаревич Л.Н., 

при секретаре Кузнецовой О.Н., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о компенсации морального вреда, 

установил:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований истец ФИО1 указала, что в производстве СУ МУ МВД России «Мытищинское» находилось уголовное дело по обвинению ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, по которому ФИО1 признана потерпевшей. Из материалов уголовного дела следует, что 09.10.2020 примерно в 15 часов 40 минут водитель ФИО2, управляя принадлежащим ему на праве собственности грузовым автомобилем «МАН», гос.рег.знак №, с полуприцепом «КРОНЕ», гос.рег.знак №, следовал по проезжей части Олимпийского проспекта г. Мытищи Московской области со стороны ул. Угольная в сторону Волковского шоссе, где в районе д. 50 по Олимпийскому проспекту г. Мытищи Московской области выехал на полосу встречного движения и совершил столкновение с автомобилем «ГАЗ-172411», гос.рег.знак №, под управлением ФИО3, двигавшегося по Олимпийскому проспекту по встречном направлении. В результате столкновения ФИО3 получил телесные повреждения: кровоподтек и ссадины на коже, переломы костей скелета, разрыв органа брюшной полости, которые согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 340 от 16.11.2020 квалифицируются, как причинившие тяжкий вред здоровью. Смерть ФИО3 наступила от острого инфаркта миокарда, осложнившегося развитием острой сердечной недостаточности. Все установленные экспертом повреждения могли образоваться в условиях ДТП, при травме в салоне автомашины и составляют единый комплекс. Согласно медицинскому свидетельству о смерти серии 46-МСС № 364090 от 20.10.2020, выданного судебно-медицинским экспертом ФИО4, причиной смерти ФИО3 явилась пневмония гипостатическая, травма селезенки в результате ДТП, а острый инфаркт миокарда был указан как способствовавший наступлению смерти, но не связанный со смертью. Погибший ФИО3 являлся супругом истца. В результате его гибели ФИО1 испытала глубокое потрясение. В результате преступления, совершенного ФИО2, ФИО1 причинены неизгладимые моральные страдания. Моральный вред она оценивает в 1 000 000 рублей. Просит взыскать с ФИО2 в пользу истца 1 000 000 рублей в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением (т. 1 л.д. 4-6).

В ходе рассмотрения настоящего дела, ФИО1 в порядке ст. 39 ГПК РФ неоднократно уточняла свои исковые требования (т. 1 л.д. 83-89, 97-104), в окончательной редакции просила взыскать с ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей, указав, что после смерти мужа у неё появились проблемы со здоровьем, нарушение сна, проходила лечение в медцентре «Семейная поликлиника», находится под наблюдением и проходит лечение в Пушкинском психоневрологическом диспансере.

В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель на основании ст. 53 ч. 6 ГПК РФ ФИО5 (т. 1 л.д. 70) уточнили исковые требования, просили взыскать с ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей; обстоятельства, изложенные в исковом и уточненных заявлениях, поддержали в полном объеме, дополнили, что действительно ответчик до суда добровольно выплатил истцу 100 000 рублей компенсации морального вреда, еще 200 000 рублей было взыскано по приговору суда, заявленная к взысканию сумма в 500 000 рублей подлежит взысканию дополнительно. 

Представитель ответчика ФИО2 на основании доверенности ФИО6 (т. 1 л.д. 173) в судебном заседании возражал против удовлетворения иска, поскольку ответчик не виновен в смерти ФИО3, и у ФИО1 не возникло право требовать компенсации морального вреда, причиненного физическими страданиями, испытываемыми потерпевшим в связи с полученными травмами, поскольку такие моральные страдания связаны с личностью потерпевшего и не могут переходить к наследникам. 

В своем заключении прокурор Макаревич Л.Н. полагала, что исковое заявление ФИО1 к ФИО2 о компенсации морального вреда не подлежит удовлетворению, поскольку судебными актами установлено, что смерть ФИО3 не находится в прямой причинной связи с нарушением водителем ФИО2 Правил дорожного движения Российской Федерации. 

Суд, выслушав стороны, заключение прокурора, исследовав материалы дела, полагает исковое заявление не подлежит удовлетворению.

Согласно ст. 151 Гражданского Кодекса Российской Федерации (ГК РФ), если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Статьей 1100 ГК РФ предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Из ст. 1101 ГК РФ следует, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда" относит к моральному вреду нравственные переживания в связи с утратой родственников (п.2 указанного Постановления).

В указанном Постановлении разъяснено, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда (п. 32).

Судом установлено, что приговором Мытищинского городского суда Московской области от 18.05.2022 ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, назначено наказание в виде ограничения свободы на срок один год с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок один год. Гражданский иск потерпевшей ФИО1 о взыскании с ФИО2 морального вреда удовлетворен частично. С ФИО2 в пользу ФИО1 взыскан моральный вред в размере 200 000 рублей (т. 1 л.д. 49-57). 

Из указанного приговора суда следует, что ФИО2 совершил нарушение лицом, управляющим автомобилем, Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью ФИО3 

ФИО1 является женой погибшего ФИО3. В рамках рассмотрения уголовного дела истец ФИО1 была признана потерпевшей.

Также приговором суда от 18.05.2022 установлено, что в результате ДТП водителем ФИО2, согласно выводам судебно-медицинского заключения эксперта, по неосторожности были причинены следующие повреждения водителю ФИО3: 1.1. Крупноочаговый инфаркт миокарда, некротическая фаза; 1.2. Неравномерное полнокровие внутренних органов, отек и кровоизлияния в веществе головного мозга; 1.3. Тупая травма груди и живота: переломы задних отрезков 2-5 ребер слева, двухмоментный разрыв селезенки, гемоперитонеума (1000мл крови в брюшной полости); кровоподтек на наружной поверхности левого локтевого сустава и тыльной поверхности верхней трети верхнего предплечья, ссадина на фоне кровоподтека в области локтевого сустава. Смерть ФИО3 наступила от острого инфаркта миокарда, осложнившегося развитием острой сердечной недостаточности. Повреждения, указанные в пункте 1.3. выводов, образовались от воздействий твердых тупых предметов. Все установленные повреждения могли образоваться в условиях дорожно-транспортного происшествия, при травме в салоне автомашины и составляют единый комплекс. Травма живота с разрывом селезенки квалифицируется, как тяжкий вред здоровью человека по признаку опасности для жизни (согласно пункту 6.1.16. «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом Минздравсоцразвития России N 194н от 24.04.08). В данном случае между повреждениями, квалифицированными как тяжкий вред здоровью и смертью ФИО3 прямой причинной связи не имеется. 

Согласно выводам комиссионной судебно-медицинской экспертизы комиссии экспертов, смерть ФИО3 находится в прямой причинно-следственной связи с имевшимся у него заболеванием - ишемической болезнью сердца в форме постинфарктного кардиосклероза. Сочетанная травма усугубила течение основного заболевания (ИБС) пациента, но сама по себе травма не привела к смертельному исходу, ввиду правильно и своевременно оказанной медицинской помощи. Таким образом, между сочетанной травмой, квалифицирующейся как тяжкий вред здоровью, и наступлением смерти ФИО3 прямой причинно-следственной связи не имеется. 

Согласно выводам дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы комиссии экспертов, имевшееся у ФИО3 заболевание ишемическая болезнь сердца в форме постинфарктного кардиосклероза находится в прямой причинно-следственной связи с наступлением его смерти. Между сочетанной травмой, квалифицирующейся как тяжкий вред здоровью, и наступлением смерти ФИО3 прямой причинно-следственной связи не имеется. Между развитием у ФИО3 двусторонней пневмонии и травмой груди прямая причинно-следственная связь отсутствует. Ребра не повредили легкое, ушиба сердца не было. Развитие закономерных осложнений полученной травмы было предотвращено, она не осложнилась развитием угрожающих жизни состояний, которые могли бы послужить причиной наступления смерти ФИО3 Сочетанная травма, полученная ФИО3, оказала неблагоприятное влияние на течение хронического заболевания ФИО3 - ишемической болезни сердца, но не явилась его причиной.

Апелляционным постановлением Московского областного суда от 22.09.2022 приговор Мытищинского городского суда Московской области от 18.05.2022 в отношении ФИО2 изменен в части смягчения назначенного ФИО2 по ч. 1 ст. 264 УК РФ наказания до десяти месяцев ограничения свободы с сохранением наложенных запретов, ограничений и обязанностей в соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ, перечисленных в приговоре; в части взыскании компенсации морального вреда –оставлен без изменения (т. 1 л.д. 25-32).

Постановлением Первого кассационного суда общей юрисдикции от 20.09.2023 приговор Мытищинского городского суда Московской области от 18.05.2022 и апелляционное постановление Московского областного суда от 22.09.2022 в отношении ФИО2 в части разрешения гражданских исков потерпевших ФИО1, ФИО5 и ФИО7 отменены, дело передано в этой части на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства в Мытищинский городской суд Московской области иным составом суда (т. 1 л.д. 40-44).

Как указанно в кассационном постановлении от 20.09.2023 года, разрешая гражданский иск, суд удовлетворил требования супруги и дочерей потерпевшего ФИО3 о взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного смертью потерпевшего. Между тем, приговором установлено, что смерть потерпевшего ФИО3 не состоит в прямой причинно-следственной связи с телесными повреждениями, причиненными ему в результате дорожно-транспортного происшествия, и составом преступления, предусмотренного ст. 264 ч.1 УК РФ, за которое ФИО2 осужден, наступление последствий в виде смерти ФИО3 не охватывается. Причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего ФИО3 само по себе не влечет у признанных органом предварительного расследования потерпевшими ФИО1, ФИО5 и ФИО7 возникновение права требовать в соответствие со ст. 151 ГК РФ компенсации морального вреда, причиненного физическими страданиями, испытываемыми потерпевшим в связи с полученными травмами. ФИО2 не совершал в отношении указанных лиц каких-либо действий, посягающих на принадлежащие им от рождения либо в силу закона нематериальные блага либо нарушающих их личные неимущественные права, в результате которых они претерпевали нравственные и физические страдания ( т.1 л.д.43).

В силу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Основанием предъявление гражданского иска ФИО1 о компенсации морального вреда явилось причинение ей нравственных страданий в результате смерти ФИО8.

Как ранее отмечалось, право требования компенсации морального вреда непосредственно связано с личностью потерпевшего, носит личный характер и не может переходить к близким родственникам потерпевшего.

В случае наступления смерти потерпевшего, являющейся последствием преступления, переход прав потерпевшего возможен (ч. 8 ст. 42 УПК РФ). В этом случае лицо, признанное потерпевшим, иные лица, претерпевшие физические, нравственные страдания в результате смерти близкого им человека, могут претендовать на компенсацию морального вреда. 

Однако такая компенсация может быть взыскана только с непосредственно виновных в причинении смерти, в то время как ответчик ФИО2 к смерти ФИО3 отношения не имеет.

Приговором установлено, что смерть потерпевшего ФИО3 не состоит в прямой причинно-следственной связи с телесными повреждениями, причиненными ему в результате дорожно-транспортного происшествия, и составом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, за которое ФИО2 осужден, наступление последствий в виде смерти ФИО3 не охватывается.

Причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего ФИО3 само по себе не влечет у признанной органом предварительного расследования потерпевшей ФИО1 возникновение права требовать в соответствии со ст. 151 ГК РФ компенсации морального вреда, причиненного физическими страданиями, испытываемыми потерпевшим в связи с полученными травмами, о чем также отмечено вышеизложенными выводами суда кассационной инстанции.

По смыслу ст. 150 ГК РФ здоровье человека как нематериальное благо, принадлежащее гражданину от рождения, в силу закона неотчуждаемо и непередаваемо иным способом и может защищаться другими лицами в случае смерти потерпевшего только в случаях, прямо предусмотренных законом.

ФИО2 не совершал в отношении ФИО1 каких-либо действий, посягающих на принадлежащие ей от рождения либо в силу закона нематериальные блага, либо нарушающих ее личные неимущественные права, в результате которых она претерпевала нравственные или физические страдания; действия ФИО2 не находятся в причинной следственной связи с указанными истцом дополнительными доводами о нахождении ФИО1 на лечении, состоянии ее здоровья, обращениями к врачам, таких доказательства ФИО1 в соответствие со ст. 56 ГПК РФ не представлено.

Что касается изложенных в уточненных исках дополнительных доводов ФИО1 о причинении истцу нравственных страданий при нахождении ФИО3 в закрытой на карантин больнице, с которым она общалась только по телефону, переживаниями истца за здоровье и жизнь супруга ( т.1 л.д. 100-103), суд приходит к выводу, что добровольно выплаченной ответчиком компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей достаточно для компенсации возможного причинения по этим доводам истца морального вреда со стороны ответчика.

Оценив представленные доказательства в порядке ст. 67 ГПК РФ, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Пушкинский городской суд в течение месяца с момента изготовления решения судом в окончательной форме – 14 ноября 2024 года. 

Судья: подпись.

Копия верна: Судья: Секретарь: