ДЕЛО № 2-84/2019 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

08 августа 2019 года город Тверь

Тверской гарнизонный военный суд в составе:

председательствующего Красовского А.А.,

при секретаре судебного заседания Удачиной Е.А.,

с участием представителя ответчика ФИО1 – адвоката Романовой О.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по исковому заявлению федерального государственного казенного военного образовательного учреждения высшего образования «Саратовский военный ордена Жукова Краснознаменный институт войск национальной гвардии Российской Федерации» к ФИО1 о взыскании стоимости вещевого имущества, 

УСТАНОВИЛ:

Федеральное государственное казенное военное образовательное учреждение высшего образования «Саратовский военный ордена Жукова Краснознаменный институт войск национальной гвардии Российской Федерации» (далее - ВИ НГ), в лице его представителя по доверенности ФИО2 обратилось в военный суд с исковым заявлением, в котором, исходя из существа заявленных требований, просило взыскать с Юревича в пользу ВИ НГ стоимость выданного Юревичу в период прохождения военной службы по контракту вещевого имущества в размере 12258 (двенадцать тысяч двести пятьдесят восемь) рублей 29 копеек, а также с иными требованиями. 

Определениями от 15 апреля 2019 года, 15 мая 2019 года, 05 июня 2019 года 30 июля 2019 года исковое заявление ВИ НГ принято к производству военного суда, по заявлению возбуждено гражданское дело, в порядке ч. 2 ст. 151 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) исковые требования ВИ НГ о взыскании с Юревича стоимости вещевого имущества, выделены в отдельное производство, к участию гражданском деле привлечены: в качестве истца ВИ НГ, которое освобождено от уплаты государственной пошлины, в качестве ответчика Юревич, которому в связи с неизвестностью его места нахождения (пребывания) на основании ст. 50 ГПК РФ назначен представитель - адвокат некоммерческой организации коллегия адвокатов «Эгида» Романова, в порядке подготовки дела к судебному разбирательству по нему проведено предварительное судебное заседание, в связи с чем начало срока рассмотрения дела определено исчислять с 31 июля 2019 года.

В обоснование заявленных требований в исковом заявлении ВИ НГ указало, что рядовой (впоследствии сержант) Юревич с 01 августа 2016 года был зачислен в списки личного состава ВИ НГ в качестве курсанта и в этот же день Юревич заключил контракт о прохождении военной службы.

Приказом начальника ВИ НГ от 13 марта 2019 года № 47 с/ч сержант Юревич был отчислен из ВИ НГ в связи с нежеланием учиться с увольнением с военной службы по пп. «ж» п. 1 ст. 51 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» и зачислением в запас, а с 13 марта 2019 года Юревич был исключен из списков личного состава ВИ НГ и направлен для постановки на воинский учет в военный комиссариат.

После увольнения Юревича за ним продолжают числиться отдельные предметы выданного ему в период военной службы вещевого имущества личного пользования, как не сданные на склад. Стоимость данного имущества, составляющая 12258 рублей 29 копеек, и обязанность по его сдаче Юревичем не оспаривались, что он подтвердил в изготовленной им расписке, в ответ на предложение сдать данное имущество, но подобных действий не осуществил. 

При этом ВИ НГ указало, что исключительно перечисленные обстоятельства явились основанием для предъявления к Юревичу иска в порядке ч. 2 ст. 9 Федерального закона от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» без проведения административного расследования. 

На основании изложенного, ссылаясь на положения ст. 14 Федерального закона от 27 мая 1998 года № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», нормы Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ, п. 25 Правил владения, пользования и распоряжения вещевым имуществом, а также банно-прачечного обслуживания в мирное время, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 22 июня 2006 года № 390 (далее - Правила), ВИ НГ просило суд взыскать с Юревича стоимость выданного ему вещевого имущества личного пользования, срок носки которого не истек, в размере 12258 рублей 29 копеек.

Представитель истца ВИ НГ, извещенного о месте и времени судебного заседания, в суд не прибыл. В письменном заявлении представитель ВИ НГ капитан юстиции ФИО2 просил провести судебное заседание без участия представителя истца.

Ответчик Юревич в судебное заседание не прибыл, направляемая в ходе подготовки дела к судебному разбирательству по адресу регистрации Юревича по месту жительства, совпадающему с указанным Юревичем собственноручно в рапорте от 13 марта 2019 года адресу его фактического места жительства: 

<

адрес>, почтовая корреспонденция военного суда возвращена органами почтовой связи обратно в суд по истечении срока хранения.

В связи с изложенным согласно ст. 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснениям о применении норм права, приведенным в п.п. 63, 65, 67, 68 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25, Юревич считается извещенным о месте и времени судебного заседания. 

Одновременно в порядке ч. 1 ст. 120 ГПК РФ в связи с неизвестностью места фактического жительства (пребывания) ответчика Юревича и предъявлением к нему требований в защиту интересов Российской Федерации определением от 05 июня 2019 года был объявлен его розыск, в ходе которого согласно сообщению Межрайонного отдела судебных приставов по розыску по г. Твери от 11 июля 2019 года № 69043/19/2880 обнаружить Юревича не представилось возможным. 

В связи с изложенными обстоятельствами в порядке ст. 50, 119 ГПК РФ устными определениями суда в ходе предварительного судебного заседания 30 июля 2019 года Юревичу в целях защиты его интересов назначен представитель-адвокат некоммерческой организации коллегия адвокатов «Эгида» Романова, а также установлено продолжить рассмотрение дела в отсутствие ответчика Юревича, чье фактическое место жительства (пребывания) неизвестно, с участием назначенного ему представителя – адвоката Романовой. 

В ходе судебного заседания адвокат Романова заявленные к Юревичу требования не признала, указав, что ВИ НГ не представлено достаточных доказательств наличия материального ущерба, причиненного Юревичем. Разбирательство по факту несдачи Юревичем вещевого имущества личного пользования не проводилось, конкретные причины ущерба (утрата, уничтожение или повреждение вещевого имущества) не установлены. Сведений о пригодности выданного Юревичу вещевого имущества личного пользования к дальнейшей эксплуатации, что влечет необходимость сдачи данного имущества на склад, не имеется. Более того, из представленной самим ВИ НГ справки, подписанной Юревичем следует, что вещевого имущества личного пользования, пригодного к дальнейшему использованию по прямому назначению у Юревича не имеется. Данное заявление Юревича не проверено ВИ НГ и не опровергнуто, так как расследования по этому поводу не проводилось. 

Что же касается рапорта Юревича от 13 марта 2019 года, на который ссылается ВИ НГ, то в указанном рапорте Юревич обязуется возместить только средства федерального бюджета, затраченные на его военную подготовку в период обучения в сумме 227962 рубля 90 копеек, но не стоимость выданного ему вещевого имущества личного пользования. 

При этом даже если принимать во внимание справку, составленную должностными лицами ВИ НГ, о том, что сумма 227962 рубля 90 копеек, которую обязался возместить Юревич, включает в себя долг Юревича за его военную подготовку в размере 215704 рубля 61 копейка и стоимость несданного вещевого имущества в размере 12258 рублей 29 копеек, то данный рапорт, как изготовленный Юревичем до предъявления ВИ НГ иска в военный суд, может свидетельствовать только о признании Юревичем долга и влиять только на исчисление сроков исковой давности в порядке ст. 203 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), но не является признанием Юревичем иска в порядке ст.ст. 39, 173 ГПК РФ, поскольку таковое признание адресуется непосредственно в суд, может быть сделано только после предъявления иска и с условием разъяснения Юревичу последствий признания иска, предусмотренных ст. 198 ГПК РФ, что не имеет места. 

На основании изложенного адвокат Романова просила суд в удовлетворении заявленных ВИ НГ исковых требований отказать. 

Выслушав лиц, участвующих в деле, и изучив представленные материалы, военный суд приходит к следующим выводам.

Согласно п.п. 10, 17 Правил владения, пользования и распоряжения вещевым имуществом, а также банно-прачечного обслуживания в мирное время, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 22 июня 2006 года № 390 (далее - Правила), вещевое имущество, за исключением расходных материалов, подразделяется на вещевое имущество личного пользования и инвентарное имущество.

Вещевым имуществом личного пользования являются предметы вещевого имущества, выдаваемые военнослужащим во владение и безвозмездное пользование до истечения срока носки.

Инвентарным имуществом являются предметы вещевого имущества, выдаваемые военнослужащим во владение и безвозмездное временное пользование.

Срок носки предметов вещевого имущества личного пользования, выдаваемых военнослужащим, проходящим военную службу по призыву, а также срок носки (эксплуатации) предметов инвентарного имущества исчисляются со дня их фактической выдачи в носку (эксплуатацию).

В силу п.п. 25, 29, 30 Правил, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 22 июня 2006 года № 390, вещевое имущество, за исключением расходных материалов, передается во владение и безвозмездное пользование военнослужащим с момента его получения.

Возврату подлежит вещевое имущество личного пользования, срок носки которого не истек, выданное военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, в случае их увольнения с военной службы по основаниям, предусмотренным подпунктами «д» - «з» пункта 1 и подпунктами «в» – «е(2)» пункта 2 статьи 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе», а также инвентарное имущество, за исключением отдельных предметов, предусмотренных нормами снабжения.

Вещевое имущество личного пользования военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, срок носки которого не истек, не пригодное к дальнейшему использованию по прямому назначению, возврату не подлежит.

Порядок дальнейшего использования сданного вещевого имущества определяется Министерством обороны Российской Федерации и федеральными органами исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба.

При этом военнослужащие, причинившие по своей вине повреждение имуществу и техническим средствам вещевой службы, привлекаются к материальной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Под повреждением имущества и технических средств вещевой службы понимается изменение их качественного состояния, повлекшее невозможность дальнейшего использования по прямому назначению.

В случае утраты или повреждения предметов вещевого имущества личного пользования военнослужащими, проходящими военную службу по контракту, не по их вине, этим военнослужащим выдаются новые одноименные предметы указанного имущества, предусмотренные для них нормами снабжения, без учета срока носки утраченных или поврежденных предметов указанного имущества.

Таким образом, в Правилах владения, пользования и распоряжения вещевым имуществом, а также банно-прачечного обслуживания в мирное время прямого указания на передачу военнослужащему вещевого имущества именно под отчет не содержится, несмотря на то, что данное вещевое имущество, относящееся к имуществу личного пользования, подлежит сдаче при увольнении в случае неистечения сроков его носки.

При этом отмеченные Правила предусматривают необходимость наличия вины военнослужащего в утрате или повреждении вещевого имущества, как условия материальной ответственности, а также устанавливают, что при утрате или повреждении вещевого имущества, произошедших не по вине военнослужащего, ему выдаются новые одноименные предметы указанного имущества, что в приведенном случае по существу указывает на отсутствие факта ущерба войсковой части (организации) в результате действий именно этого военнослужащего.

Одновременно Правила содержат норму, которая устанавливает обязанность военнослужащего, проходящего военную службу по контракту, в случае его увольнения с военной службы в связи с отчислением из военной профессиональной образовательной организации или военной образовательной организации высшего образования (пп. «ж» п. 1 «О воинской обязанности и военной службе»), сдать вещевое имущество личного пользования, срок носки которого не истек. Вместе с тем таковой обязанности не возникает при условии, что отмеченное имущество непригодно к дальнейшему использованию по прямому назначению.

То есть, в случаях, когда вещевое имущество личного пользования, срок носки которого не истек, повреждено и непригодно к дальнейшему использованию по прямому назначению, и поэтому не подлежит сдаче, либо утрачено, но при этом вина военнослужащего в утрате или повреждении этого имущества отсутствует, то и оснований для привлечения его к материальной ответственности также не возникает. 

В силу ст.ст. 2, 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ военнослужащие несут материальную ответственность только за причиненный по их вине реальный ущерб, под которым понимается утрата или повреждение имущества воинской части, расходы, которые воинская часть произвела либо должна произвести для восстановления, приобретения утраченного или поврежденного имущества, а также излишние денежные выплаты, произведенные воинской частью.

На основании ст. ст. 4, 5 Федерального закона от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» за ущерб, причиненный по неосторожности при исполнении обязанностей военной службы, военнослужащие, проходящие военную службу по контракту, несут материальную ответственность в размере причиненного ими ущерба, но не более одного оклада месячного денежного содержания и одной месячной надбавки за выслугу лет, за исключением случаев, когда указанным Федеральным законом и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации для военнослужащих установлены иные размеры материальной ответственности.

Военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случаях, когда ущерб причинен военнослужащим, которому имущество было передано под отчет для хранения, перевозки, выдачи, пользования и других целей; действиями (бездействием) военнослужащего, содержащими признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законодательством Российской Федерации; в результате хищения, умышленных уничтожения, повреждения, порчи, незаконных расходования или использования имущества либо иных умышленных действий (бездействия) независимо от того, содержат ли они признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законодательством Российской Федерации.

Таким образом, применительно к специальным положениям Федерального закона от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» устанавливается особый порядок привлечения военнослужащего к материальной ответственности. 

При этом материальная ответственность военнослужащих наступает только за причиненный ими умышленно или по неосторожности реальный ущерб, под чем в частности понимаются утрата или повреждение имущества воинской части (организации), расходы, которые воинская часть произвела либо должна произвести для восстановления, приобретения утраченного или поврежденного имущества. Одновременно закон предусматривает материальную ответственность военнослужащих в полном объеме причиненного ущерба при обстоятельствах, когда ущерб воинской части причинен имуществу, переданному военнослужащему под отчет, а также в результате уничтожения, повреждения, порчи, незаконных расходования или использования имущества, но при условии, что вторые из указанных действий по причинению ущерба, носят умышленный характер, что безусловно подлежит установлению и доказыванию воинской частью (организацией). 

Кроме того, не допускается привлечение военнослужащих к материальной ответственности за ущерб, причиненный вследствие исполнения приказа командира (начальника).

На основании изложенного, во всех случаях закон предусматривает возможность материальной ответственности военнослужащих за причиненный воинской части (организации) именно реальный ущерб (утрата или повреждение имущества), наличие которого, виновные в нем лица и его размер подлежат установлению и доказыванию воинской частью. 

Согласно ст.ст. 6, 7 Федерального закона от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» размер причиненного ущерба определяется по фактическим потерям, на основании данных учета имущества воинской части и исходя из цен, действующих в данной местности на день обнаружения ущерба.

Цены на вооружение, военную технику, боеприпасы, другое имущество, централизованно поставляемые воинским частям, определяются уполномоченными на то государственными органами.

Размер причиненного ущерба определяется с учетом степени износа имущества по установленным на день обнаружения ущерба нормам, но не ниже стоимости лома (утиля) этого имущества.

Командир (начальник) воинской части при обнаружении ущерба обязан назначить административное расследование для установления причин ущерба, его размера и виновных лиц. Административное расследование должно быть закончено в месячный срок со дня обнаружения ущерба.

В необходимых случаях этот срок может быть продлен вышестоящим в порядке подчиненности командиром (начальником), но не более чем на один месяц.

Административное расследование может не проводиться, если причины ущерба, его размер и виновные лица установлены судом, в ходе разбирательства по факту совершения военнослужащим дисциплинарного проступка либо в результате ревизии, проверки, дознания или следствия.

Таким образом, привлечению военнослужащего к материальной ответственности в обязательном порядке должно предшествовать разбирательство в различных формах (административное расследование, разбирательство по факту дисциплинарного проступка, ревизия, проверка, дознание, следствие и т.п.), и при этом в ходе данного разбирательства также в обязательном порядке должны быть установлены причины ущерба, его размер и виновные в причинении ущерба лица.

Каких-либо изъятий из указанного правила для различных случаев материальной ответственности военнослужащих не предусмотрено. Равно проведение разбирательства в одной из форм в случае неустановления в ходе него в комплексе либо по отдельности причин ущерба, его размера и виновных в причинении ущерба лиц не исключает необходимости дальнейшего проведения разбирательства в иных формах в целях полного разрешения указанных вопросов и восполнения имеющихся неточностей.

Только после исчерпывающего установления причин ущерба, его размера и виновных в причинении ущерба военнослужащих указанные лица могут быть привлечены к материальной ответственности. 

При этом само по себе увольнение военнослужащего с военной службы и его исключение из списков личного состава части на необходимость проведения командованием разбирательства по факту несдачи данным военнослужащим вещевого имущества не влияет, и командование в указанном случае также обязано провести отмеченное разбирательство с выяснением всех подлежащих установлению в ходе такого разбирательства вопросов, в том числе, и путем предоставления уволенному военнослужащему возможности дать в ходе такового разбирательства объяснения в различных формах (письменной, устной, электронной) и способами (при личном прибытии, по средствам почтовой или электронной связи). 

Одновременно в силу специального, установленного ст.ст. 6, 7 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», порядка размер причиненного ущерба определяется по фактическим потерям, на основании данных учета имущества воинской части и исходя из цен, действующих в данной местности на день обнаружения ущерба, которые на имущество, централизованно поставляемое воинским частям, определяются уполномоченными на то государственными органами, но с обязательным учетом в указанном случае степени износа имущества по установленным на день обнаружения ущерба нормам.

На основании ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Согласно ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

В силу ст. 68 ГПК РФ объяснения сторон и третьих лиц об известных им обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами. В случае, если сторона, обязанная доказывать свои требования или возражения, удерживает находящиеся у нее доказательства и не представляет их суду, суд вправе обосновать свои выводы объяснениями другой стороны.

В ходе судебного заседания на основании искового заявления ВИ НГ от 20 марта 2019 года, заявления представителя ВИ НГ ФИО2 в суд от 30 мая 2019 года № 924/25-1076, выписок из приказов начальника ВИ НГ от 22 июля 2016 года № 143 с/ч, от 13 марта 2019 года № 47 с/ч, копии контракта о прохождении Юревичем военной службы от 01 августа 2016 года, справки о задолженности Юревича, составленной должностными лицами ВИ НГ, рапорта Юревича от 13 марта 2019 года, справки о причинах несдачи вещевого имущества личного пользования, подписанной Юревичем, справки расчета стоимости вещевого имущества на удержание у Юревича от 13 марта 2019 года № 3, накладных на выдачу Юревичу вещевого имущества личного пользования, пояснений лиц, участвующих в деле, достоверно установлено, что 01 августа 2016 года рядовой (впоследствии сержант) Юревич был зачислен в списки личного состава ВИ НГ в качестве курсанта и в этот же день Юревич заключил контракт о прохождении военной службы. 

Приказом начальника ВИ НГ от 13 марта 2019 года № 47 с/ч сержант Юревич был отчислен из ВИ НГ в связи с нежеланием учиться с увольнением с военной службы по пп. «ж» п. 1 ст. 51 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» и зачислением в запас, а с 13 марта 2019 года Юревич был исключен из списков личного состава ВИ НГ и направлен для постановки на воинский учет в военный комиссариат. При этом из данного приказа также следует, что на военную подготовку Юревича в период его обучения затрачены средства федерального бюджета в размере 215704 рубля 61 копейка. 

Во время прохождения военной службы Юревичу вещевой службой ВИ НГ выдавалось вещевое имущество личного пользования, остаточная стоимость которого согласно справки о задолженности Юревича, составленной должностными лицами ВИ НГ, справки расчета стоимости вещевого имущества на удержание у Юревича от 13 марта 2019 года № 3, по состоянию на дату исключения Юревича из списков личного состава ВИ НГ – 13 марта 2019 года составляла 12258 рублей 29 копеек. Данные предметы вещевого имущества Юревичем на склад ВИ НГ не сданы. 

Согласно рапорту от 13 марта 2019 года Юревич обязался в течение 10 суток со дня отчисления возместить средства федерального бюджета, затраченные на его военную подготовку в период обучения, в сумме 227962 рубля 90 копеек. Каких-либо прямых указаний о согласии Юревича возместить стоимость выданного ему вещевого имущества личного пользования в сумме 12258 рублей 29 копеек отмеченный рапорт не содержит, несмотря на то, что общая указанная в рапорте сумма 227962 рубля 90 копеек, согласуется с размером сложенных сумм стоимости обучения Юревича 215704 рубля 61 копейка и стоимости несданного Юревичем вещевого имущества на сумму 12258 рублей 29 копеек.

При этом согласно представленной ВИ НГ справки о причинах несдачи вещевого имущества личного пользования, подписанной Юревичем, следует, что вещевого имущества личного пользования, пригодного к дальнейшему использованию по прямому назначению, у Юревича не имеется. 

Из искового заявления ВИ НГ от 20 марта 2019 года, заявления представителя ВИ НГ ФИО2 в суд от 30 мая 2019 года № 924/25-1076 следует, что основанием для предъявления к Юревичу в порядке ч. 2 ст. 9 Федерального закона от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» иска о взыскании стоимости вещевого имущества личного пользования явился исключительно факт несдачи Юревичем выданного ему в период военной службы по контракту вещевого имущества личного пользования, оцененного ВИ НГ на сумму 12258 рублей 29 копеек, а также факт отсутствия возражений Юревича относительно этих обстоятельств. 

При этом, посчитав данные обстоятельства достаточными, ВИ НГ административного расследования по факту возможного обнаружения ущерба в результате несдачи Юревичем при увольнении вещевого имущества личного пользования не проводило. 

Доказательств, подтверждающих пригодность или непригодность к дальнейшему использованию по прямому назначению, выданного Юревичу вещевого имущества и доказательств, подтверждающих наличие умышленных действий Юревича по приведению данного имущества в состояние, непригодное к дальнейшему его использованию по прямому назначению, а равно подтверждающих его утрату ФИО3 НГ в суд не представило.

Оценив представленные доказательства в порядке ст. 67 ГПК РФ в их совокупности, суд приходит к выводу, что, несмотря на обнаружение ВИ НГ факта несдачи Юревичем на вещевой склад вещевого имущества личного пользования при увольнении с военной службы, ВИ НГ по существу не установлено ни самого факта наличия ущерба в виде утраты или повреждения имущества воинской части (организации), расходов, которые воинская часть (организация) произвела либо должна произвести для восстановления, приобретения утраченного или поврежденного имущества, ни непосредственных причин ущерба в виде времени и способа его причинения (не установлено, что конкретно произошло с несданным по документам личным вещевым имуществом и когда), ни конкретных лиц, виновных в его причинении (кто и с какой формой вины, умышленно или по неосторожности, виновен ли один Юревич либо имеется вина и иных лиц). 

Все представленные ВИ НГ доказательства фактически свидетельствуют только о возможной несдаче Юревичем вещевого имущества в установленные сроки, но не о совершении им виновных противоправных действий по утрате, повреждении или уничтожении вещевого имущества, либо, направленных на приведение этого вещевого имущества в состояние, непригодное к дальнейшему его использованию по прямому назначению.

Одновременно из представленной самим ВИ НГ справки, подписанной Юревичем следует, что вещевого имущества личного пользования, пригодного к дальнейшему использованию по прямому назначению у Юревича не имеется, что может указывать в том числе и на то, что все ранее выданное Юревичу вещевое имущество личного пользования непригодно к дальнейшему использованию и поэтому согласно п.п. 25, 29, 30 Правил, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 22 июня 2006 года № 390 не подлежит сдаче, и поэтому, если вина Юревича в повреждении этого имущества отсутствует, то и оснований для привлечения его к материальной ответственности также не возникает. Данное заявление Юревича не проверено ВИ НГ и не опровергнуто.

При этом обязательного в таких случаях разбирательства, разрешающего вышеуказанные противоречия, в ВИ НГ не проведено. Сам по себе факт отчисления Юревича из ВИ НГ не препятствует проведению подобного разбирательства и получению от Юревича каких-либо пояснений, в том числе и по средствам почтовой или иной связи.

Кроме того, суд отмечает, что представленный ВИ НГ расчет остаточной стоимости выданного Юревичу вещевого имущества личного пользования произведен по состоянию не на 14 марта 2019 года, день следующий за днем исключения Юревича из списков личного состава ВИ НГ, а на 13 марта 2019 года - последний день военной службы Юревича, то есть на дату, когда Юревич согласно п. 4 ст. 3 Положения о порядке прохождении военной службы, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 16 сентября 1999 года № 1237, еще являлся военнослужащим, обязан был носить военную форму одежды и поэтому объективно не мог причинить ВИ НГ какого-либо ущерба в результате несдачи вещевого имущества.

Поданный Юревичем 13 марта 2019 года рапорт с обязательством выплатить ВИ НГ 227962 рубля 90 копеек, на который ссылается ВИ НГ, не влияет на вышеуказанные выводы военного суда, так как не может изменить существо возникших правоотношений, поскольку согласно данному рапорту Юревич обязуется возместить только средства федерального бюджета, затраченные на его военную подготовку, но не стоимость выданного ему вещевого имущества личного пользования.

Одновременно сам по себе данный рапорт, как изготовленный Юревичем до предъявления ВИ НГ иска в военный суд, может свидетельствовать только о признании Юревичем долга и влиять только на исчисление сроков исковой давности в порядке ст. 203 ГК РФ, но не является признанием Юревичем иска в порядке ст.ст. 39, 173 ГПК РФ, поскольку таковое признание адресуется непосредственно в суд, может быть сделано только после предъявления иска и с условием разъяснения Юревичу последствий признания иска, предусмотренных ст. 198 ГПК РФ, что не имеет места.

Таким образом, при предъявлении ВИ НГ искового заявления фактически не были установлены факт наличия ущерба, причины ущерба и виновные в его причинении лица, то есть обстоятельства, подлежащие безусловному выяснению в ходе административного расследования, дознания, следствия, ревизии или проверки, исключительно на основании которых, согласно действующему порядку привлечения военнослужащих к материальной ответственности, можно сделать вывод о наличии виновного причинения реального ущерба. 

Установленный же при изложенных обстоятельствах факт несдачи Юревичем вещевого имущества, в условиях непроведения ВИ НГ разбирательства о причинах подобной несдачи, является недостаточным основанием для привлечения ответчика к материальной ответственности, поскольку сам по себе данный факт без совокупности иных подлежащих установлению сведений, свидетельствуют только о возможном нарушении процедуры и порядка расчета по вещевому имуществу с Юревичеми при его увольнении с военной службы, но не о том, что указанные нарушения безусловно являются причиненным войсковой части виновным реальным ущербом, как он понимается в ст.ст. 2 и 3 Федерального закона от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих».

С учетом вышеизложенного суд приходит к выводу, что привлечение Юревича на основании представленных в суд доказательств к материальной ответственности объективно противоречит условиям ее наступления, недоказанным истцом, а само вынесение на основании подобных доказательств, неподтверждающих имеющие значение для дела факты и обстоятельства, решения об удовлетворении искового заявления объективно противоречит изложенным в ст.ст. 195, 196 ГПК РФ и п. 3 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 критериям законности и обоснованности подобного решения.

При таких обстоятельствах суд отказывает в удовлетворении искового заявления ВИ НГ о взыскании с Юревича в пользу ВИ НГ стоимости выданного ему в период прохождения военной службы по контракту вещевого имущества в размере 12258 (двенадцать тысяч двести пятьдесят восемь) рублей 29 копеек, то есть в полном объеме заявленных требований, как в недоказанном и поэтому в необоснованном.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

В удовлетворении искового заявления федерального государственного казенного военного образовательного учреждения высшего образования «Саратовский военный ордена Жукова Краснознаменный институт войск национальной гвардии Российской Федерации» к ФИО1 о взыскании стоимости вещевого имущества, в полном объеме заявленных требований - отказать. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский окружной военный суд через Тверской гарнизонный военный суд в течение одного месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий подпись