Дело № 1-12/2019

П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Томская область, ЗАТО Северск

г. Северск 20 февраля 2019 года 

Судья Северского городского суда Томской области Бадалов Я.Д., 

при секретаре Животягине С.С.,

с участием государственного обвинителя -

старшего помощника прокурора ЗАТО г. Северск ФИО1, 

подсудимого ФИО2,

защитника - адвоката Учуаткина И.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО2, 

содержащегося под стражей по настоящему уголовному делу с 10 мая 2018 года,

в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО2 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Преступление совершено при следующих обстоятельствах.

Так, ФИО2 в период с 23 часов 09 мая 2018 года до 02 часов 10 мая 2018 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения в квартире, расположенной по [адрес], действуя умышленно, из личных неприязненных отношений к Я., с целью причинения смерти нанес Я. не менее пяти ударов кухонным ножом в область шеи, причинив Я. телесное повреждение в виде резаной раны шеи с полным пересечением гортани, неполным пересечением глотки и левой сонной артерии, которое состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью и по признаку опасности для жизни в соответствии с пп. 6.1.4, 6.2.3 Приказа от 24 апреля 2008 года № 194н Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью.

В результате умышленных действий ФИО2 смерть Я. наступила на месте происшествия по причине массивной кровопотери, развившейся в результате причинения ему резаной раны шеи с полным пересечением гортани, неполным пересечением глотки и левой сонной артерии.

В судебном заседании подсудимый ФИО2 виновным себя в совершении убийства признал и показал, что 09 мая 2018 года около 18-19 часов ему позвонил по телефону бывший сослуживец Я., предложил встретиться, после чего он пригласил Я. к себе домой, пояснив, что его ** как раз на работе. Через некоторое время к нему домой пришли Я., также бывший сослуживец А. и ранее ему незнакомый Б., принесли бутылку водки и полтора литра пива. В это время дома находились его дети В., Г., которые были в своей комнате, и Д., но тот уходил смотреть праздничный салют, ** Е. была на работе в ночную смену. Он, Я., А. и Б. сели за стол и начали употреблять спиртное. С этого времени он ничего не помнит, очнулся, только когда его усаживали в автомобиль, и в этот момент начал понимать, что что-то случилось, и ему сказали, что он убил человека, далее он не помнит. С чем связано то, что он ничего не помнит, он не знает, но алкоголя гости принесли мало, до их прихода он спиртное не употреблял, за стол сел трезвым. Ранее с ним такого (запамятования) никогда не было. Его, как будто, по голове ударили. Допускает, что запамятование может объясняться наличием у него таких заболеваний, как гипертония и сахарный диабет, а также употреблением спиртного, в связи с чем он в тот вечер «отключился», то есть данные обстоятельства могли в совокупности повлиять на его поведение, так как употребление алкоголя могло повлиять на него лишь частично. Во время прохождения реабилитации в центре психического здоровья врач говорил ему, чтобы он старался не употреблять спиртные напитки. При проведении стационарной судебной психолого-психиатрической экспертизы ему сказали, что у него имеются «отклонения», что нужно следить за сахаром в крови, давлением и вообще не употреблять спиртного. Кроме того, когда он ранее употреблял спиртное, он становился общительным, никогда сильно не шатался, проявления агрессии по отношению к кому-либо он за собой не наблюдал, «если и была агрессия, то только по делу, просто так он не стал бы ее проявлять». То, что в тот день он (как показали свидетели А. и Б. в суде) во время распития спиртных напитков стал проявлять агрессию по отношению к Б., брал в руку вилку, не помнит. В случае, когда он с отверткой бросался на другого человека (о чем показал свидетель А.), он просто выражал свое негодование, так как этот человек был не прав. Исходя из показаний своей ** - несовершеннолетнего свидетеля В. считает, что кроме него никто не мог убить Я., так как в квартире больше никого не было, и не исключает, что мог наносить тому удары кухонным ножом. Ранее он употреблял спиртные напитки с Я., но у него не было повода причинять тому смерть, они никогда не конфликтовали, помогали друг другу, неприязненных отношений между ними не было. Поэтому он до сих пор находится в шоковом состоянии, у него имеется ощущение, что это был вообще не он, и не знает, как воспринимать это и как с этим жить.

Помимо признания подсудимым ФИО2 своей вины и, несмотря на его такие показания, виновность подсудимого в совершении преступления при вышеизложенных обстоятельствах подтверждается совокупностью следующих доказательств, исследованных в судебном заседании, на которых основаны выводы суда.

Потерпевшая Ж. на предварительном следствии 10 мая 2018 года показала, что 09 мая 2018 года около 17 часов 30 минут она отправилась на службу в воинскую часть, ее супруг Я. находился дома. 10 мая 2018 года около 10 часов по дороге домой от кого-то из своих сослуживцев ей стало известно, что ей нужно явиться в отдел полиции, что она и сделала, и там от сотрудников узнала, что ее ** убили. ФИО2 она знает как товарища Я. по службе, отношения между ФИО2 и Я. всегда были хорошие, они знакомы более 20 лет. Ей не было известно о том, что Я. 09 мая 2018 года в вечернее время пошел к ФИО2 в гости употреблять спиртное. Что могло послужить причиной убийства ФИО2 Я., она не знает. По характеру Я. был добрым, справедливым, неконфликтным, в состоянии алкогольного опьянения всегда оставался спокойным, никогда не конфликтовал, сразу ложился спать (т. 1, л. д. 50-52).

Несовершеннолетний свидетель В. на предварительном следствии 10 мая 2018 года показала, что она проживает по [адрес] с матерью Е., ** ФИО2, братом Д. 10 лет и сестрой Г. 5 лет (Д. и Г.). 09 мая 2018 года около 18 часов она пришла домой, к тому моменту ее ** Е. ушла на работу в ночную смену, дома находился ** ФИО2, был трезвым, брат и сестра гуляли на улице, пришли через 15 минут после того, как она пришла домой. Она, брат и сестра находились в своей комнате. Около 20 часов она услышала, как ФИО2 громко разговаривал по сотовому телефону со своим сослуживцем по имени Я., приглашал того в гости, говорил, что Е. находится на работе. Затем ФИО2 стал накрывать стол в кухне. Спустя примерно 30 минут к ним домой пришли друзья ФИО2, А. и незнакомый ей мужчина лет 60 по имени Б. (Б.). Все расположились в кухне и стали общаться, распивать водку и коньяк. В последнее время, примерно год, как ФИО2 в состоянии алкогольного опьянения стал вести себя агрессивно, мог повысить голос просто так, учить жизни. В тот день Б. находился у них в гостях около 40 минут, а затем ушел, время было около 22 часов. Она периодически заходила в комнату-зал, которая объединена с кухней, и следила за обстановкой. После ухода Б. ее ** ФИО2, Я. и А. продолжили употреблять спиртное в кухне. Около 00 часов 30 минут 10 мая 2018 года ушел А., она заперла за ним на щеколду входную дверь. Больше к ним никто не приходил. Но перед уходом А. был разговор на повышенных тонах, мужчины решали, вызывать ли скорую помощь Я., так как подумали, что у него повысился сахар в крови. Перед уходом А. сказал ФИО2, что если Я. станет плохо, то надо вызывать скорую помощь. При этом Я. лежал на диване в комнате-зале, затем ему стало лучше, и он продолжил разговаривать с ФИО2 в той же комнате. Она не слышала, чтобы они конфликтовали между собой, но после ухода А. они находились в состоянии сильного алкогольного опьянения, еле разговаривали. Около 01 часа 10 мая 2018 года ФИО2 позвал ее, а когда она вошла в комнату-зал, увидела Я. спящим на диване, ФИО2 стоял рядом и, показывая на Я., в шутку спросил у нее: «Что, может, выкинем из окна?». Она ответила, что он не в себе и говорит ерунду, после чего ушла к себе в комнату, ее брат и сестра лежали на своих кроватях, не спали. Вскоре она услышала голоса ФИО2 и Я. и поняла, что последний проснулся. Они оба были сильно пьяны, не могли связать двух слов. Около 01 часа 20 минут 10 мая 2018 года она услышала звук упавшего на пол твердого предмета, вышла в коридор и увидела Я., который падал на пол возле дивана и прикрывал руками шею, из которой фонтанировала кровь. После падения Я. лежал на полу, на спине, пытался что-то сказать. В это время ФИО2 стоял у ног Я. и в правой руке, лезвием вверх от большого и указательного пальцев держал кухонный нож довольно большого размера, на котором была кровь. Данный нож хранился в кухне в специальной деревянной подставке. От увиденного она стала кричать и спрашивать у ФИО2: «Что ты сделал?», но тот ничего не смог ответить и присел на край дивана, продолжая держать нож в правой руке. Она сразу же, а именно около 01 часа 22 минут, позвонила с сотового телефона своей ** З., попросила быстро приехать, так как отец убил своего знакомого. После этого она ушла к себе в комнату и закрыла дверь, а примерно через 15 минут приехала З. (т. 1, л. д. 56-59).

Свидетель З. в суде, с учетом оглашенных показаний, данных ею 10 мая 2018 года в ходе предварительного следствия (т. 1, л. д. 63-65), показала, что подсудимый ФИО2 приходится ей **, проживает по [адрес] с ** Е. и несовершеннолетними ** В., Д. и Г. Характеризует его с положительной стороны, он добрый и мягкий человек, спиртными напитками не злоупотребляет, в ее присутствии агрессии никогда не проявлял, телесные повреждения никому не причинял, может быть вспыльчивым, но при этом отзывчивый, всегда помогал родным и близким, много занимался с детьми, в состоянии алкогольного опьянения может быть очень разговорчивым, других изменений в его поведении она не замечала. В настоящее время спиртное не употребляет, так как все время за рулем и страдает сахарным диабетом. 10 мая 2018 года в 01 час 22 минуты ей на сотовый телефон позвонила ее ** В., последняя сильно кричала, была в истерике, говорила, что у них беда, что ФИО2 что-то наделал, что они сидят в спальне, и просила быстрее приехать. Она тут же собралась и примерно через 10 минут приехала на такси в квартиру Л., дверь квартиры открыла В. В квартире находились трое ** ФИО2 В комнате-зале она увидела человека, лежащего на спине, на полу в луже крови, вдоль дивана, и было видно, что он мертв, так как его кожные покровы, губы были синего цвета. Со слов В. ей стало известно, что это Я. Рядом, на диване лежал ФИО2 и спал, на нем были спортивные шорты в клетку и темно-синяя футболка. Она стала будить, трясти ФИО2, чтобы выяснить, нет ли у него телесных повреждений. Когда ФИО2 открыл глаза, она увидела, что его глаза и взгляд странные, он закатывал глаза вверх, вел себя неадекватно, на ее вопросы не отвечал и вообще ничего не говорил, лишь поднимал голову. Через непродолжительное время ФИО2 уснул. На другой части дивана, со стороны ног ФИО2 она увидела кухонный нож темного цвета. После этого она вызвала полицию. От В. ей стало известно, что ФИО2 выпивал спиртное с сослуживцами, затем Я. остался и спал на диване, а остальные ушли, далее она услышала шум в комнате-зале, вышла из своей комнаты и увидела, как Я. падает, что ФИО2 стоял рядом с Я. с ножом, затем бросил нож на диван и сел, а затем лег, и она стала сильно кричать. Страдал ли ФИО2 каким-либо психическим заболеванием, ей неизвестно, но то, что он неоднократно участвовал в боевых действиях в Республике Чечня, сказывается на психике. Ее ** И., приехав в г. Северск, проживал с ФИО2, когда тот вернулся с первой чеченской войны, и рассказывал ей, что ФИО2 просыпался ночью, испытывал мучительные состояния. Перед выходом на пенсию ФИО2 лечился в психиатрической больнице, так как нервничал, будучи ответственным человеком, пребывал в каком-то напряжении, был тревожным. Агрессивным он никогда не был, очень переживал за всех. В состоянии алкогольного опьянения ФИО2 был нормальным, веселым человеком.

При этом свидетель З. после оглашения показаний, данных на предварительном следствии, не подтвердила их в части того, что на месте происшествия она не могла видеть рану на шее трупа Я. из-за его расположения на полу, и что она не знает, находился ли ФИО2 в состоянии алкогольного опьянения в момент, когда она его разбудила, так как от употребления водки такого состояния быть не могло, и оно обусловлено употреблением спиртного на фоне накопившихся ранее переживаний, а также заболевания сахарный диабет.

Между тем свидетель З. при даче показаний в судебном заседании до оглашения указанных показаний на предварительном следствии показала, что, может, она и видела рану у Я., но не смотрела на нее, так как Я. лежал ногами к окну, а также то, что, по ее мнению, ФИО2, с учетом того, что было на столе, находился в состоянии алкогольного опьянения. 

В связи с чем суд счел недостоверными и отверг показания свидетеля З. в части отрицания того, что она видела рану на шее трупа Я. и то, что в этот момент ФИО2 находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, поскольку они опровергаются как приведенными выше показаниями несовершеннолетнего свидетеля В. о том, что она слышала по разговору, что ее ** - подсудимый ФИО2 еще до совершения преступления находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, так и первоначальными показаниями самой свидетеля З. в судебном заседании, не доверять которым у суда оснований не имеется, и взял за основу показания свидетеля З. на предварительном следствии, полученные в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, согласно которым на месте происшествия она увидела, что на шее трупа Я. имелась длинная рана, а ФИО2 находится в состоянии сильного алкогольного опьянения. 

Свидетель К. на предварительном следствии 10 мая 2018 года показала, что Я. и ФИО2 являются знакомыми ее супруга А., вместе служили по контракту в военной части, поддерживали приятельские отношения, иногда вместе распивали спиртные напитки. Я. был спокойным, тихим человеком, но она мало с ним общалась. ФИО2 последний год находился на пенсии, спиртными напитками не злоупотребляет, по характеру ФИО2 открытый, неконфликтный, к агрессии не склонен, однако надменен по отношению к другим людям и любит их обсуждать. Но особенно стало заметно в последнее время, что, если он немного выпьет спиртного, то его поведение меняется, а именно у него становился странным взгляд, поведение становилось несоответствующим обстановке, он мог провоцировать конфликты, громко разговаривать, оскорбить кого-нибудь по малозначительному поводу. Конфликтов между Я., ФИО2 и А. никогда не было. 09 мая 2018 года около 21 часа она вернулась домой с работы, там находились А. и его знакомый Б., которые вскоре ушли из дома, чтобы покурить. Около 23 часов 30 минут Б. вернулся и сказал, что они решили зайти в гости к ФИО2, где А. и остался, после чего Б. забрал свою оставленную куртку и ушел. 10 мая 2018 года около 00 часов 30 минут домой вернулся А., он находился в состоянии алкогольного опьянения средней степени и рассказал, что 09 мая 2018 года около 21 часа, когда он и Б. курили на улице, они встретили Я., который шел в гости к ФИО2 В этот момент ФИО2 крикнул им с балкона квартиры, что приглашает их в гости. Также А. рассказал, что они стали распивать спиртное дома у ФИО2, все находились в состоянии алкогольного опьянения, во время этого между ФИО2 и Б. произошел словесный конфликт на бытовой почве, ФИО2 сильно разозлился, стал вести себя агрессивно, и он пытался успокоить ФИО2 Затем он (А.) и ФИО2 вышли на балкон покурить, а когда вернулись, увидели, что Я. и Б. в квартире нет. Через некоторое время Я. вернулся. ФИО2 продолжал вести себя странно и агрессивно, а именно провоцировал с ним (А.) конфликт, в ходе которого схватил вилку и замахнулся на него, но он уклонился от удара и с целью пресечения дальнейших агрессивных действий нанес ФИО2 удар рукой в лицо, от чего ФИО2 упал на пол и продолжал лежать. После этого он привел ФИО2 в чувство, помог сесть обратно за стол и заметил, что у Я. сильно трясутся руки, что тот плохо себя чувствует. Ему было известно, что Я. страдает сахарным диабетом, поэтому он попросил ФИО2 вызвать скорую помощь, так как свой телефон он оставил дома. ФИО2 не позвонил и ему не дал позвонить. Тогда он пошел домой и позвал с собой Я., но ФИО2 потребовал, чтобы Я. остался у него ночевать, обещал позаботиться о Я. Поскольку Я. находился в состоянии алкогольного опьянения, не мог даже подняться со стула, он решил, что будет лучше, если тот останется и выспится у ФИО2 в квартире, после чего ушел. 10 мая 2018 года в утреннее время к ним пришли сотрудники полиции и сообщили, что Я. обнаружен мертвым в квартире ФИО2 (т. 1, л. д. 93-96).

Свидетель А. в суде, с учетом подтвержденных им показаний, данных на предварительном следствии 10 мая 2018 года (т. 1, л. д. 90-92), показал, что подсудимый ФИО2 является его знакомым более 20 лет, они вместе проходили службу в Республике Чечня, проживают в одном доме (на [адрес]). 09 мая 2018 года в вечернее время он находился у себя дома со своим сослуживцем Б., они отмечали праздник День Победы. Около 22 часов он и Б. стояли и курили на улице возле подъезда дома и в это время увидели сослуживца Я., который шел в гости к ФИО2 Они позвали Я. к ним в гости, но выглянувший с балкона ФИО2 позвал их к себе, сообщив, что его ** на работе. После этого, примерно в 22 часа 15 минут, они втроем пошли к ФИО2, он взял с собой бутылку водки объемом 0,5 л и 1,5 л пива. Дома у ФИО2 были трое детей последнего. У ФИО2 они сидели в кухне за столом, употребляли спиртное, конфликтов между ними не было, почти употребили бутылку водки. Затем ФИО2 почему-то начал нервничать, придираться к словам Б., и последние начали ругаться по обсуждаемой теме. Он после этого позвал ФИО2 покурить на балконе и успокоиться, тот на его вопрос, почему нервничает, ответил, что проблемы в семье, с женой. В это время Б. ушел домой, так как обиделся. В какой-то момент Я. стало плохо из-за заболевания сахарный диабет, и они стали обсуждать, вызывать ли скорую помощь. Около 23 часов 30 минут, когда они втроем сидели за столом, он увидел, как ФИО2, который все время нервничал, взял в руку вилку, сжал ее, приподнял и исподлобья стал смотреть в его сторону. Он испугался, что ФИО2 может ударить его вилкой по голове или телу. Причин для этого не было, и что случилось с ФИО2, он не знает, но не исключает, что это от того, что ФИО2 находился в состоянии алкогольного опьянения. Он спросил: «Ты что, Виталя? Положи вилку!». ФИО2 продолжал со злостью смотреть на него и молчал. Затем, поняв, что ФИО2 хочет ударить его вилкой из-за того, что он в споре защищал Б., он локтем оттолкнул ФИО2, тот упал, он выхватил вилку, бросил ее на пол, затем поднял ФИО2, усадил его за стол. В какой-то момент ФИО2 пришел в себя и стал извиняться, говорил, что «что-то с головой не в порядке». Причем, когда они только пришли к ФИО2, тот, как ему показалось, был трезвый, а они уже употребили спиртное, затем принесенную бутылку водки употребляли на четверых. После этого они по два раза употребили коньяк, после чего ФИО2 начал говорить Я., что тот должен ему 500 рублей, и почему не отдает. Тогда Я. встал и сказал, что они ему надоели, ему это не нравится, хотел уйти, но ФИО2 сказал, что не отпустит его. Около 00 часов 30 минут 10 мая 2018 года он ушел домой, так как ФИО2 вел себя странно. Он же всячески пытался забрать Я., но ФИО2 не хотел, чтобы тот уходил. Его проводила ** ФИО2, закрыв за ним входную дверь. 10 мая 2018 года к нему домой пришли сотрудники полиции, от них он узнал, что в квартире ФИО2 был обнаружен труп Я. с резаной раной шеи. Считает, что убить Я. мог только ФИО2 и по причине нахождения в состоянии сильного алкогольного опьянения. Я. по характеру спокойный, не конфликтный, даже в состоянии алкогольного опьянения продолжает вести себя спокойно, ФИО2 же в состоянии алкогольного опьянения проявляет агрессию. В последнее время, около года, поведение ФИО2 изменилось, он только чуть выпьет - становится агрессивным, из-за своего характера мог оказывать давление на человека, если тот слабее его, ФИО2 все не нравилось. Был случай, когда ФИО2 гонялся за человеком с отверткой. Я. и ФИО2 были самые лучшие друзья, всегда были вместе и помогали друг другу. Считает, что на поведение ФИО2 влияет алкоголь.

Свидетель Б. в суде, полностью подтвердив свои показания на предварительном следствии от 30 сентября 2018 года (т. 1, л. д. 87-89), показал, что с ФИО2 он познакомился 09 мая 2018 года, когда после 22 часов пришел вместе со своими знакомыми А. и Я. к нему в гости в [адрес]. В тот день они употребляли спиртное в кухне квартиры ФИО2 Во время разговоров, в ходе спора ФИО2 повышал на него голос, агрессивно отреагировал на его мнение, в связи с чем он, сделав вывод, что ФИО2 в состоянии алкогольного опьянения проявляет агрессию, около 00 часов 10 мая 2018 года ушел домой, пробыв у ФИО2 около 40 минут. Дверь квартиры за ним закрыла ** ФИО2 За время его присутствия в квартире ФИО2 туда больше никто не приходил, они выпили примерно по три рюмки водки, но ФИО2 и Я. сильно опьянели. 10 мая 2018 года около 10 часов ему на сотовый телефон позвонил А. и рассказал, что приходили сотрудники полиции и сообщили, что в квартире ФИО2 обнаружен труп Я. с резаной раной шеи, также пояснил, что ушел от ФИО2 через некоторое время после него, а Я. остался, так как был сильно пьян, что после его (Б.) ухода у него был конфликт с ФИО2, так как последний, сжимая и приподняв в руке вилку, смотрел на него исподлобья, а он опасался, что ФИО2 может ударить его вилкой, затем выхватил вилку, бросил ее на пол. Я. по характеру спокойный, даже в состоянии алкогольного опьянения, что ему также известно из разговоров с сослуживцами.

Свидетель Е. в суде показала, что подсудимый ФИО2 - ее **, они ** лет состоят в браке, у них трое детей: две дочери ** и ** лет, сын ** лет. В последнее время ФИО2 страдал повышенным давлением, у него был выявлен сахарный диабет, и, может быть, на фоне этого или чего-то еще у него изменился характер, он стал возбудимым, переживающим, но приступов агрессии она за ним никогда не замечала. Спиртными напитками он не злоупотреблял, алкоголя употреблял немного. В состоянии алкогольного опьянения ФИО2 был загружен своими мыслями. 09 мая 2018 года она была на работе в ночную смену, а после работы от ** ФИО2 ей стало известно, что дети находятся у нее, а ФИО2 убил Я. Она вернулась домой около 11 часов, там уже никого не было. Во время уборки квартиры она видела пустую бутылку из-под водки, в холодильнике - почти полную бутылку водки, початые бутылки с пивом и коньяком, то есть для четверых мужчин алкоголя было мало, а мусор явно никто не выбрасывал. Считает, что алкоголь мог повлиять на поведение ФИО2, но с учетом того, что у него сахарный диабет, и он, видимо, «отключился».

Свидетель И. в суде показал, что подсудимый ФИО2 приходится ему **, с сентября 1997 года до марта 1998 года он проживал с ФИО2 после приезда в г. Северск, и тогда запомнил, что ФИО2 просыпался ночью, на его вопросы говорил, что во сне «воюет», он заметил в ФИО2 некоторую нервозность, возбужденность, вспыльчивость, что на семье не отражалось, но имело место. 

Виновность подсудимого также подтверждается:

протоколом осмотра места происшествия от 10 мая 2018 года и фототаблицей к нему, согласно которым 10 мая 2018 года в период с 03 часов 40 минут до 05 часов 30 минут была осмотрена квартира № ** в доме № ** на [адрес], в ходе осмотра в комнате-зале на полу, между диваном и тумбочкой, обнаружен лежащий на спине, головой в сторону коридора квартиры и ногами в сторону кухонной зоны, объединенной с комнатой-залом, труп мужчины в возрасте около 45 лет, с выпрямленными ногами и приведенными к передней стенке живота руками, на голове черные волосы, имеются усы; на трупе надеты, в том числе джемпер серого цвета в полоску, задняя часть которого пропитана липкой темно-красной кровью, брюки черные с ремнем, в правом переднем кармане которых обнаружен ключ от автомобиля с брелоком от сигнализации; трупное окоченение развито слабо в нижней челюсти, в других группах мышц - отсутствует, трупные пятна расположены на задней поверхности тела; на трупе имеется повреждение, а именно на передней поверхности шеи с переходом на ее боковую поверхность - рана длиной около 20 см с острыми концами, нижний край раны волнистый с четко определенными тремя верхними, на верхнем крае раны обнаружены не менее четырех насечек, формирующих линейные ссадины длиной 0,5 - 3 см, от обеих концов раны потеки жидкой крови, переходящие на пол, в дне раны четко определяются пересеченные мышцы, а также гортань; под трупом на полу обнаружена лужа шириной не менее 30 см и длиной 1,4 м, затекшая под диван. При осмотре кухни, входной проем которой идет из комнаты-зала, зафиксировано, что возле стола стоят четыре стула, на столе среди посуды с продуктами питания стоят четыре кружки, четыре стопки, в двух из них имеется жидкость коричневого цвета с запахом алкоголя; в кухне у стены обнаружены одна пустая стеклянная бутылка объемом 0,5 л из-под водки, стеклянная бутылка объемом 0,5 л с маркировкой коньяка, в которой находится жидкость коричневого цвета с запахом алкоголя, заполняющая бутылку примерно на 1/4, пластиковая бутылка объемом 1,5 л с маркировкой пива «Жигулевское», наполненная жидкостью примерно на 1/4; в коридоре квартиры на вешалке обнаружена куртка из болоньевой ткани, черного цвета с капюшоном, во внутреннем кармане которой обнаружены зональный пропуск № ** и пенсионное удостоверение УМВД России по Томской области № ** от 02.03.2017 на имя Я., в правом переднем кармане - складной металлический нож, связка ключей, при этом при сравнении лица на фотографиях, имеющихся в зональном пропуске и пенсионном удостоверении, установлено, что в данной квартире обнаружен труп Я. Кроме того, в комнате-зале на диване, с правой стороны обнаружен, а затем изъят кухонный нож из металла серого цвета, длиной 332 мм, длиной клинка около 202 мм и шириной клинка у основания 47 мм, на рукояти ножа имеются две вставки из полимерного материала черного цвета; при осмотре ножа на обеих сторонах его клинка обнаружены наложения вещества красно-бурого цвета в виде пятен и мазков (т. 1, л. д. 13-31),

протоколом выемки от 14 мая 2018 года, согласно которому из БСМЭ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России с трупа Я. изъяты образцы крови, а также одежда, в том числе - джемпер серого цвета (т. 1, л. д. 164-169),

заключением эксперта № ** от 02 августа 2018 года (комплексная дактилоскопическая и генотипическая судебная экспертиза), из которого следует, что на изъятом 10 мая 2018 года в ходе осмотра места происшествия ([адрес]) кухонном ноже, а именно на клинке ножа, обнаружена кровь Я. (т. 1. л. д. 215-219), 

протоколом осмотра предметов от 08 сентября 2018 года, из которого следует, что следователем были осмотрены: 1) изъятый 10 мая 2018 года в ходе осмотра места происшествия ([адрес]) кухонный нож и установлено, что общая длина ножа 332 см, длина его клинка составляет 20 см, ширина клинка у основания рукояти 4,7 см, клинок изготовлен из металла серого цвета, рукоять - из полимерного материала черного цвета; 2) изъятые 14 мая 2018 года из БСМЭ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России с трупа Я. джемпер серого цвета, брюки черного цвета, пара носков и трусы и установлено, что джемпер в области ворота и его задняя часть обильно пропитаны высохшим веществом красно-бурого цвета (т. 1, л. д. 222-225),

заключением эксперта № ** от 19 июля 2018 года (судебная медицинская экспертиза трупа Я. **.**.**** года рождения) и фототаблицей к нему, согласно которым на трупе обнаружено телесное повреждение в виде: 

резаной раны шеи с полным пересечением гортани, неполным пересечением глотки и левой сонной артерии, которая образована по механизму разрезания (рассечения) кожи, подлежащих мягких тканей (передняя группа мышц шеи), гортани, глотки и левой сонной артерии, с развитием массивной кровопотери, при воздействиях (не менее пяти) в область передней поверхности шеи спереди назад, справа налево (учитывая направление заостренных вершин верхнего края раны) режущим либо лезвием колюще-режущего предмета, является прижизненной, о чем свидетельствует наличие кровоизлияний в мягких тканях шеи, стенке сонной артерии, давностью около 12 часов до начала исследования трупа в 11 часов 00 минут 10 мая 2018 года, состоит в причинно-следственной связи со смертью и по признаку опасности для жизни в соответствии с пп. 6.1.4, 6.2.3 Приказа от 24 апреля 2008 года № 194н Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью; 

кроме того, установлено, что направление воздействия режущим либо лезвием колюще-режущего предмета было горизонтально спереди назад и справа налево, глубина раневого канала 7,5 см; с учетом характера краев раны шеи у Я., данная рана образована в результате не менее пяти воздействий в область передней поверхности шеи режущим либо лезвием колюще-режущего предмета; с учетом характера раны шеи, объема повреждений органов шеи, глубины раневого канала, а также механизма ее образования, причинение ее собственной рукой исключается; в момент причинения Я. раны шеи он мог находиться в любом положении в пространстве (сидеть, стоять); взаимное расположение Я. и нападавшего в момент причинения Я. резаной раны шеи могло быть любым при условии доступности передней поверхности шеи для травмирующего агента; совершение Я. активных самостоятельных действий после причинения ему резаной раны шеи с полным пересечением гортани, неполным пересечением глотки и левой сонной артерии исключается, о чем свидетельствуют характер раны, объем повреждений органов шеи, глубина раневого канала, а также отсутствие следов красно-бурого вещества (крови) на передней поверхности грудной клетки и живота, нижних конечностях, стопах; достоверных признаков повреждений, свидетельствующих о возможной борьбе или самообороне, не установлено; перед смертью Я. употреблял спиртные напитки, содержащие этиловый спирт, и в момент наступления смерти находился в состоянии сильного алкогольного опьянения;

причиной смерти Я. явилась массивная кровопотеря, развившаяся в результате причинения резаной раны шеи с полным пересечением гортани, неполным пересечением глотки и левой сонной артерии (т. 1, л. д. 179-188).

Согласно заключению комиссии экспертов № ** от 02 октября 2018 года (первичная стационарная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза) в отношении ФИО2 он каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает; у него обнаруживается психическое расстройство в форме органического эмоционально-лабильного расстройства преимущественного сосудистого генеза, о чем свидетельствуют данные анамнеза и настоящего клинического обследования о выявлении у него гипертонической болезни и сахарного диабета с формированием церебрастенической (головная боль, раздражительность) симптоматики и некоторой эмоционально-волевой неустойчивости (с учетом анализа показаний свидетелей по уголовному делу), определенной органической неврологической симптоматики (энцефалопатия), с учетом результатов экспериментально-психологического исследования, выявившего у него неустойчивость умственной работоспособности, несколько замедленную врабатываемость, истощаемость, колебания продуктивности при выполнении методик интеллектуального плана, повышенную сензитивность в отношении собственной личности, к несправедливости и критике окружающих в свой адрес, эгоцентрическую обидчивость, вспыльчивость в конфликте, раздражительность; в сочетании с данными настоящего исследования в момент инкриминируемого ему деяния у него не было признаков какого-либо временного психического расстройства (в том числе и патологического опьянения), действия его тогда не содержали клинически достоверных признаков бреда, галлюцинаций и расстроенного сознания; в момент совершения инкриминируемого ему деяния он находился в состоянии измененной (дисфорической) формы простого алкогольного опьянения с аффектом злобы, психомоторным возбуждением, гетероагрессивным поведением, которое ограничивало его возможность в момент вмененного ему деяния в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (отдавать отчет своим действиям) и руководить ими (то есть в это время не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, как ограниченно вменяемый в рамках вменяемости); ссылка ФИО2 на запамятование содеянного не противоречит наличию у него тогда измененной (дисфорической) формы простого алкогольного опьянения; по своему психическому состоянию ко времени производства по уголовному делу и в настоящее время ФИО2 мог и может отдавать отчет своим действиям и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания, самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном процессе, может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, способен к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию процессуальных прав и обязанностей; в случае осуждения он в силу своего психического состояния, в связи с низким эмоционально-волевым самоконтролем в определенных ситуациях, представляющим потенциальную общественную опасность (для других лиц), нуждается в амбулаторном принудительном наблюдении и лечении у психиатра, соединенном с исполнением наказания, противопоказаний для принудительного лечения, соединенного с исполнением наказания, у него нет. Кроме того, у ФИО2 выявлено, в том числе проявление агрессивности, при этом враждебность либо не осознается, либо получает рациональное объяснение, склонность к накоплению негативных эмоций с последующей разрядкой, что также нашло свое отражение в его поведении в момент совершения инкриминируемого ему деяния и в совокупности с выявленными экспертом-психиатром особенностями несколько ограничивали его возможности волевой саморегуляции поведения, снижали прогностические функции, а также сужали возможности выбора иной стратегии поведения, соотнесения своих действий с социальными нормами (т. 1, л. д. 202-210).

Проверив и оценив в соответствии с положениями ст. ст. 17, 87, 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации приведенные доказательства стороны обвинения, суд пришел к выводу о том, что они относимы, допустимы, достоверны, подтверждают друг друга, согласуются между собой и в своей совокупности устанавливают одни и те же факты, изобличающие подсудимого ФИО2 в совершенном им деянии, а потому свои выводы об обстоятельствах дела суд основывает именно на этих доказательствах.

Заслушав подсудимого ФИО2 в судебном заседании, сопоставив его показания с другими доказательствами по уголовному делу, суд пришел к убеждению, что признательные показания подсудимого о самом факте совершения им убийства Я. являются достоверными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, в связи с чем суд счел необходимым взять их за основу приговора в совокупности с другими доказательствами совершения подсудимым убийства (с которыми полностью согласуются и подтверждаются), исследованными в судебном заседании.

Виновность подсудимого ФИО2 полностью подтверждается совокупностью исследованных по делу доказательств, в частности и его собственными признательными показаниями в судебном заседании, показаниями потерпевшей и свидетелей обвинения и всей совокупностью приведенных доказательств, которые отвечают требованиям ст. 74 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Данных о недостоверности показаний потерпевшей, свидетелей обвинения по настоящему уголовному делу, включая показания, свидетельствующие о виновности подсудимого, в частности показания несовершеннолетнего свидетеля В., и их заинтересованности, как и других обстоятельств, которые послужили бы основанием для оговора подсудимого ФИО2, судом не установлено, в том числе и с учетом того, что потерпевшая и свидетели дали согласующиеся между собой и с другими доказательствами по уголовному делу показания по обстоятельствам дела, которые получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, последовательны, логичны, не содержат противоречий, в связи с чем суд счел их соответствующими фактическим обстоятельствам дела, отвечающими требованиям допустимости. 

Несовершеннолетний свидетель В. на предварительном следствии добровольно давала последовательные и логичные показания, которые не содержат в себе каких-либо противоречий относительно обстоятельств совершения подсудимым преступления, показания получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в присутствии законного представителя Е., отвечают требованиям допустимости, перед началом допроса несовершеннолетнему свидетелю были разъяснены процессуальные права, протокол следственного действия был ею и законным представителем прочитан и подписан без каких-либо замечаний. 

Оснований не доверять приведенным заключениям судебных экспертиз, которые произведены с соблюдением требований главы 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, проведены лицами, обладающими с учетом квалификации специальными знаниями, у суда не имеется, заключение стационарной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы в отношении ФИО2 вопреки доводам стороны защиты основано на всесторонних клиническом психиатрическом обследовании, экспериментально-психологическом исследовании с использованием определенных экспертных методов, комиссия экспертов непосредственно наблюдала и освидетельствовала подсудимого в условиях стационара, с исследованием материалов дела, данных о его личности и обстоятельств совершения преступления, приведенные выводы экспертов сомнений у суда также не вызывают, поскольку надлежащим образом мотивированы, являются объективными и научно обоснованными. 

Факт совершения подсудимым ФИО2 убийства Я. в период с 23 часов 09 мая 2018 года до 02 часов 10 мая 2018 года в состоянии алкогольного опьянения, в [адрес] при установленных судом обстоятельствах подтверждается исследованными, приведенными выше доказательствами, в том числе показаниями свидетелей А., Б., несовершеннолетнего свидетеля В. о месте и периоде времени совершения преступления в квартире Л., показаниями несовершеннолетней В. об обстоятельствах совершения убийства Я., орудии преступления - кухонном ноже, поведении ФИО2 до совершения преступления и на месте преступления (что согласуется с показаниями свидетеля З., которой стало известно об обстоятельствах произошедшего от несовершеннолетней В. непосредственно после совершения убийства Я., свидетеля К.), протоколом осмотра места происшествия, где в квартире Л. на полу в комнате-зале обнаружен труп Я. с резаной раной шеи, на диване в той же комнате обнаружено орудие преступления - кухонный нож, а в кухне - следы застолья на четверых человек, что в полной мере согласуется с показаниями несовершеннолетнего свидетеля В., застигнувшей подсудимого на месте преступления с окровавленным кухонным ножом в руке после падения на пол Я., прикрывавшего руками шею, из которой фонтанировала кровь, при отсутствии при этом в квартире как посторонних лиц, так и А. и Б., с которыми подсудимый и Я. в данной квартире с вечера 09 мая 2018 года употребляли спиртное и находились в состоянии алкогольного опьянения, с заключением эксперта № ** от 19 июля 2018 года о наличии у Я. телесного повреждения - смертельной раны шеи, ее локализации, характере, в том числе ее краев, квалификации телесного повреждения, а также механизме и давности образования, а именно около 12 часов до начала исследования трупа в 11 часов 00 минут 10 мая 2018 года, то есть в период времени, установленный судом, и причине наступления смерти - от массивной кровопотери, развившейся в результате причинения Я. резаной раны шеи с полным пересечением гортани, неполным пересечением глотки и левой сонной артерии, нанесенной не самостоятельно, образованной от 5 ударов режущим либо лезвием колюще-режущего предмета, которым, с учетом заключения эксперта № ** от 02 августа 2018 года о наличии на представленном на исследование кухонном ноже крови Я., показаний несовершеннолетнего свидетеля В., показаний свидетеля З., протокола осмотра места происшествия - квартиры Л., протокола осмотра предметов (документов), является изъятое и осмотренное орудие убийства - кухонный нож.

Судом установлено, что мотивом преступления явилось чувство возникшей личной неприязни ФИО2 к Я., что не только следует из показаний свидетеля А., наблюдавшего во время распития спиртного агрессивное поведение ФИО2, в том числе связанное с предъявлением претензий Я. после того, как пытался нанести ему удар вилкой, показаний свидетеля Б., который вынужденно покинул квартиру ФИО2 из-за начавшегося во время спора агрессивного поведения ФИО2 по отношению к нему, показаний свидетеля К., которой ее супруг - свидетель А., вернувшись домой от ФИО2, рассказал о проявлении ФИО2 агрессии как в отношении Б., так и в отношении него, об отказе вызвать скорую помощь для Я., которому стало плохо, но и подтверждается показаниями несовершеннолетнего свидетеля В. об имевшем место 10 мая 2018 года около 01 часа факте высказывании ФИО2 намерения сбросить Я. из окна, воспринятом ею как шутка. 

А потому доводы стороны защиты об отсутствии у ФИО2 мотива, умысла на причинение смерти Я., который являлся его близким другом, и конфликтов между ними никогда не было, о чем в судебном заседании показали, в частности подсудимый и свидетель А., в данном случае и при установленном судом мотиве личных неприязненных отношений, на существо предъявленного подсудимому обвинения не влияют и никоим образом не могут свидетельствовать о его невиновности, как и показания подсудимого, свидетелей З., Е. о неагрессивном характере ФИО2 

Доводы стороны защиты о том, что на поведение подсудимого на месте преступления повлияло не нахождение его в состоянии алкогольного опьянения, при этом, по мнению стороны защиты, экспертным исследованием однозначно не установлено наличие у ФИО2 состояния простого алкогольного опьянения и то, в какой степени алкоголь, а в какой - имеющиеся заболевания повлияли на его поведение, что состояние алкогольного опьянения не может быть учтено судом, так как не установлено, имело ли место фактическое алкогольное опьянение, как и то, действительно ли ФИО2 опьянел, как и доводы стороны защиты о возможном нахождении подсудимого на момент совершения преступления в состоянии бреда либо ином состоянии психики, на что могли повлиять факты его участия ранее в боевых действиях, лечения в психиатрической больнице, наличия у него тяжелых заболеваний, в том числе сахарного диабета и артериальной гипертонии, суд счел несостоятельными и отверг по следующим основаниям.

Так, суд на основании заключения комиссии экспертов № ** от 02 октября 2018 года (первичная стационарная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза) пришел к выводу о том, что подсудимый на момент совершения преступления каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает в настоящее время, у него обнаруживается психическое расстройство в форме органического эмоционально-лабильного расстройства преимущественного сосудистого генеза, связанное с гипертонической болезнью и сахарным диабетом с формированием симптомов головной боли и раздражительности и некоторой эмоционально-волевой неустойчивости, с учетом выявленных у него, в том числе эгоцентрической обидчивости, вспыльчивости в конфликте, в момент убийства у него не было признаков какого-либо временного психического расстройства (в том числе и патологического опьянения) и его действия не содержали клинически достоверных признаков бреда, галлюцинаций и расстроенного сознания, он находился в состоянии измененной формы простого алкогольного опьянения с аффектом злобы, психомоторным возбуждением, гетероагрессивным поведением.

При этом, как следует из указанного заключения комиссии экспертов № ** от 02 октября 2018 года, именно состояние измененной формы простого алкогольного опьянения с аффектом злобы, психомоторным возбуждением, гетероагрессивным (на других людей) поведением ограничивало его возможность в момент убийства в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (отдавать отчет своим действиям) и руководить ими (то есть в это время не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действия и руководить ими, как ограниченно вменяемый в рамках вменяемости), чему, действительно, не противоречит ссылка подсудимого ФИО2 на запамятование содеянного с учетом наличия у него тогда измененной формы простого алкогольного опьянения. 

Более того, как установлено комиссией экспертов, уже ко времени производства по уголовному делу и в настоящее время ФИО2 по своему психическому состоянию мог и может отдавать отчет своим действиям и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания, самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном процессе, может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, способен к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию процессуальных прав и обязанностей, в чем у суда сомнений и нет.

Между тем, несмотря на наличие у подсудимого психического расстройства в форме органического эмоционально-лабильного расстройства преимущественно сосудистого характера, обусловленного гипертонической болезнью и сахарным диабетом, что сформировало у него головную боль, раздражительность и некоторую эмоционально-волевую неустойчивость (что следует из показаний всех свидетелей обвинения), он сам и сознательно довел себя до состояния алкогольного опьянения, что подтверждается показаниями свидетелей А., Б., совместно с ним употреблявших спиртное с вечера 09 мая 2018 года, и в момент совершения преступления находился именно в состоянии алкогольного опьянения, о чем также свидетельствовала несовершеннолетняя В. и показала свидетель З. в суде с учетом показаний на предварительном следствии.

Таким образом, факт нахождения подсудимого на момент совершения преступления в состоянии алкогольного опьянения является доказанным, подтверждается указанными выше доказательствами, с учетом обстоятельств совершения преступления, личности подсудимого, случаев его предыдущего поведения в состоянии алкогольного опьянения, исходя из показаний свидетеля А. 

Свидетели А., Б. показали о возникшей у подсудимого 09 мая 2018 года во время употребления спиртного, то есть непосредственно перед совершением преступления, агрессии, с учетом их показаний и показаний несовершеннолетнего свидетеля В., свидетеля К. об изменении в последнее время (около года) поведения подсудимого в состоянии алкогольного опьянения, которое становилось агрессивным, судом установлено, что такое поведение наступило у ФИО2 и в период времени, относящийся к совершению преступления, что (с учетом нахождения в состоянии алкогольного опьянения) и с возникшими агрессией и злобой по отношению к Я., с которым дружил и ранее никогда не конфликтовал, подвигло его на совершение убийства Я. 

Кроме того, как следует из заключения комиссии экспертов № ** от 02 октября 2018 года, свойственные подсудимому особенности, в том числе проявление агрессии, враждебности, отразились на его поведении во время совершения преступления. 

Однако результаты названного экспертного исследования показали, что выявленное у подсудимого психическое расстройство вменяемости не исключает.

Как следует из заключения эксперта № ** от 19 июля 2018 года по факту смерти Я., имевшееся у Я. телесное повреждение является прижизненным, образованным в период времени, относящийся к моменту совершения преступления, что, несмотря на утверждения подсудимого ФИО2 о том, что обстоятельств причинения телесного повреждения он не помнит, с учетом совокупности других доказательств виновности подсудимого, в том числе заключений судебных экспертиз, свидетельствует о том, что смерть Я. наступила именно от действий подсудимого, который (помимо несовершеннолетних детей) был в квартире с Я. один, а не в результате действий иного лица, и вообще при отсутствии посторонних лиц, что следует, в частности из показаний несовершеннолетнего свидетеля В., в которых связаны между собой само событие преступления и предшествующие ему события. 

Действия подсудимого ФИО2 в момент совершения преступления в отношении Я. были умышленными, последовательными и направленными на причинение смерти Я. 

При этом от Я. никакой реальной опасности, которая была бы направлена на причинение вреда личности (здоровью, жизни) подсудимого (или его близким), как до совершения убийства, так и во время совершения преступления, не исходило, состояние необходимой обороны отсутствовало, как не было, соответственно, и превышения ее пределов.

Подсудимый сам создал ситуацию, при которой, осознанно доведя себя до состояния алкогольного опьянения, что способствовало изменению его психического состояния, совершил убийство Я.

С учетом приведенных доказательств судом установлено, что нанося удары кухонным ножом, с учетом установленных протоколом осмотра места происшествия от 10 мая 2018 года и заключением эксперта № ** от 02 августа 2018 года характеристик данного кухонного ножа, в место расположения жизненно важных органов - шею, что привело к массивной кровопотери, повлекшей смерть Я. на месте преступления, подсудимый совершил действия, которые объективно были направлены на лишение жизни, он желал наступления смерти Я., нанося удары в находящегося в состоянии сильного алкогольного опьянения и не представляющего для него опасности человека, то есть действовал с прямым умыслом на убийство Я. 

Кроме того, согласно показаниям несовершеннолетнего свидетеля В. около 01 часа 10 мая 2018 года ФИО2 позвал ее, а когда она вошла в комнату-зал, увидела спящего на диване Я., ФИО2 стоял рядом и, показывая на Я., спросил, может, выкинем его из окна, вскоре она услышала голоса ФИО2 и Я. и поняла, что Я. проснулся, а уже около 01 часа 20 минут, услышав звук падения, вошла в ту комнату и увидела держащегося за свою шею и умирающего Я. и ФИО2 с кухонным ножом в руке, что также (с учетом наличия как мотива, так и цели преступления) свидетельствует о наличии умысла подсудимого на физическое устранение Я. в своей квартире и опровергает субъективное суждение стороны защиты о наличии в действиях подсудимого ФИО2 признаков состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации (причинение смерти по неосторожности), как несостоятельные. 

На основании анализа и оценки приведенных выше доказательств суд счел доказанным, что подсудимый ФИО2 в период с 23 часов 09 мая 2018 года до 02 часов 10 мая 2018 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения в квартире, расположенной по [адрес], из личных неприязненных отношений к Я., умышленно, с целью причинения смерти Я. нанес кухонным ножом не менее пяти ударов в область шеи, причинив Я. телесное повреждение - резаную рану шеи с полным пересечением гортани, неполным пересечением глотки и левой сонной артерии, которая состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью и по признаку опасности для жизни квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью, смерть Я. наступила на месте происшествия по причине массивной кровопотери, развившейся в результате причинения ему указанной резаной раны шеи с повреждением органов шеи.

Наличие же у подсудимого ФИО2 телесных повреждений, установленных в ходе производства судебной медицинской экспертизы на 11 часов 25 минут 10 мая 2018 года (заключение эксперта № ** от 14 мая 2018 года (т. 1, л. д. 172-174), в виде ссадин в области левого локтевого сустава (две) и в области левой лопатки (одна), которые образованы по механизму трения кожи при тангенциальных воздействиях в указанные выше области твердым предметом, давностью около 1-2 суток до осмотра, и являются поверхностными повреждениями, не влекут расстройства здоровья и по данному признаку квалифицируются как не причинившие вред здоровью, не связано с обстоятельствами совершения убийства Я., поскольку образованы при иных обстоятельствах и не имеющих отношения к совершенному преступлению.

Оценив представленные стороной обвинения доказательства в их совокупности, а также данные о личности и состоянии здоровья подсудимого ФИО2, в том числе с учетом заключения комиссии экспертов № ** от 02 октября 2018 года, суд пришел к выводу о том, что нет оснований сомневаться в его вменяемости, и что виновность подсудимого установлена. 

Таким образом, в силу положений ч. 1 ст. 22 Уголовного кодекса Российской Федерации подсудимый ФИО2 подлежит уголовной ответственности, и основания для освобождения его от уголовной ответственности отсутствуют.

Действия подсудимого ФИО2 суд квалифицирует по ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, - убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

При назначении подсудимому ФИО2 наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающее наказание, его возраст, состояние здоровья, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи.

Так, подсудимый впервые привлекается к уголовной ответственности, имеет постоянное место жительства и регистрацию, в целом характеризуется с положительной стороны, в том числе и родственниками.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого ФИО2, суд в соответствии с п. «г» ч. 1 и ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации признает наличие двоих малолетних детей, а также наличие несовершеннолетнего ребенка, наличие ряда заболеваний, в том числе психического расстройства, наличие наград в связи с прохождением военной службы, участие в боевых действиях, признание вины, заявление о чистосердечном раскаянии в содеянном, принесение извинений потерпевшей. 

Вместе с тем подсудимый совершил умышленное особо тяжкое преступление против личности.

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимого ФИО2 за данное преступление, суд в соответствии с ч. 11 ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, конкретных обстоятельств его совершения и личности подсудимого, его поведения на месте преступления, признает совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, в которое подсудимый сам себя привел (что подтверждается его показаниями, показаниями несовершеннолетнего свидетеля В., свидетелей А., Б., З., заключением комиссии экспертов № ** от 02 октября 2018 года в отношении подсудимого), при этом и состояние опьянения подсудимого с учетом установленных обстоятельств дела вызвало агрессию, неприязнь и злобу по отношению к Я. и существенно повлияло на поведение подсудимого и способствовало совершению им преступления.

Исходя из изложенного, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, для достижения целей наказания суд считает необходимым назначить подсудимому наказание в виде лишения свободы с реальным отбыванием, поскольку именно это наказание соответствует тем действиям, которые им были совершены, и оно является справедливым и соразмерным совершенному преступлению, с назначением также дополнительного наказания в виде ограничения свободы, с отбыванием основного наказания в виде лишения свободы в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 Уголовного кодекса Российской Федерации в исправительной колонии строгого режима (с учетом категории совершенного преступления), и сохранить до вступления приговора в законную силу для обеспечения его исполнения меру пресечения в отношении ФИО2 в виде заключения под стражу без изменения.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении подсудимого при назначении наказания положений ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд не усматривает.

С учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности подсудимого, наличия смягчающих наказание обстоятельств, суд не установил возможность исправления подсудимого без реального отбывания наказания, не усмотрев тем самым оснований для применения при назначении наказания положений ч. 1 ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, при наличии отягчающего наказание обстоятельства суд не считает возможным изменить категорию преступления на менее тяжкую в соответствии с положениями ч. 6 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации. 

В соответствии с ч. 2 ст. 22 Уголовного кодекса Российской Федерации психическое расстройство, не исключающее вменяемости, учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера.

Таким образом, наряду с наказанием, в соответствии с положениями п. «в» ч. 1, ч. 2 ст. 97, ч. 2 ст. 99 Уголовного кодекса Российской Федерации суд на основании оценки заключения комиссии экспертов № ** от 02 октября 2018 года считает необходимым назначить подсудимому ФИО2 принудительные меры медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача психиатра в амбулаторных условиях, как лицу, совершившему преступление и страдающему психическим расстройством, не исключающим вменяемости.

Судьба вещественных доказательств подлежит разрешению в соответствии с положениями ч. 3 ст. 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 304, 307-309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П Р И Г О В О Р И Л :

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок семь лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок один год, установив следующие ограничения:

после отбытия основного назначенного наказания в виде лишения свободы не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в период с 22 до 6 часов, не выезжать в течение установленного срока за пределы территории муниципального образования, в котором осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания, - без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, 

возложить на осужденного в период отбывания наказания в виде ограничения свободы обязанность два раза в месяц являться в указанный орган для регистрации.

До вступления приговора в законную силу для обеспечения его исполнения меру пресечения в отношении осужденного ФИО2 в виде заключения под стражу оставить без изменения, с содержанием в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области.

Срок основного наказания в виде лишения свободы исчислять с 20 февраля 2019 года.

Зачесть осужденному ФИО2 в срок основного наказания в виде лишения свободы время содержания его под стражей в порядке меры пресечения с 10 мая 2018 года до вступления приговора в законную силу, - из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима (п. «а» ч. 31 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации).

В соответствии с ч. 2 ст. 22, п. «в» ч. 1, ч. 2 ст. 97, ч. 2 ст. 99 Уголовного кодекса Российской Федерации наряду с наказанием назначить ФИО2 принудительные меры медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача психиатра в амбулаторных условиях.

Срок дополнительного наказания в виде ограничения свободы исчислять со дня освобождения осужденного из исправительного учреждения, зачесть в срок отбывания наказания в виде ограничения свободы время следования осужденного из исправительного учреждения к месту жительства или пребывания из расчета один день за один день.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства по уголовному делу, находящиеся при уголовном деле: 

орудие преступления - кухонный нож, одежду Я. - джемпер, брюки, носки и трусы, образец крови с трупа Я. и образец слюны осужденного, - уничтожить; 

одежду, изъятую у осужденного: футболку и трусы, - передать осужденному как законному владельцу.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Томский областной суд в течение 10 суток со дня его постановления, а осужденным, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. 

В случае принесения апелляционной жалобы либо апелляционного представления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, указав об этом в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судебное решение может быть обжаловано в кассационном порядке со дня его вступления в законную силу.

Судья Я.Д. Бадалов