Российская Федерация

Невинномысский городской суд Ставропольского края

357100, г.Невинномысск, ул. Степная, 16 «б»

тел. (86554) 6-00-81; факс (86554) 6-00-69

e-mail: nevinnomysky.stv@sudrf.ru

дело №2-118/2020

УИД: 26RS0024-01-2019-004104-75

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

15 января 2020 года г.Невинномысск

Невинномысский городской суд Ставропольского края в составе:

председательствующего судьи Хрипкова А.И.,

с участием: представителя истца – ФИО4, действующего на основании доверенности 

<

данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ.,

представителя третьего лица – прокуратуры Ставропольского края – старшего помощника прокурора г.Невинномысска Ворониной О.В., действующей на основании доверенностей № от ДД.ММ.ГГГГ., № от ДД.ММ.ГГГГ., а также согласно поручения № от ДД.ММ.ГГГГ 

при секретаре Васильевой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО5 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Ставропольскому краю о взыскании за счет казны Российской Федерации убытков, ущерба, компенсации морального вреда и судебных расходов в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование,

УСТАНОВИЛ:

ФИО5 через представителя ФИО4 обратился в Невинномысский городской суд Ставропольского края с иском к Министерству финансов РФ в лице УФК по Ставропольскому краю о взыскании за счет казны Российской Федерации убытков, ущерба, компенсации морального вреда и судебных расходов в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование, указав в обоснование заявленных требований, что 30.05.2014г. в отношении него возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.228 УК РФ. приговором Невинномысского городского суда СК от 20.08.2014г. он был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст.33 ч.2 ст.228 УК РФ, и ему назначено наказание в виде трех лет лишения свободы с применением ч..1 ст.88 УК РФ, без штрафа, в соответствии со ст.73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года. 

Однако, постановлением Президиума Ставропольского краевого суда СК данный приговор в части осуждения его отменен, производство по уголовному делу прекращено за отсутствием в деянии состава преступления. Письмом от 16.05.2019г. ему разъяснено право в соответствии со ст.ст.133-135 УПК РФ на реабилитацию, то есть на возмещение имущественного вреда, устранения последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. 

Истец полагает, что испытывал нравственные страдания, был оторван от дома, семьи, работы были распространены порочащие его сведения о преступной деятельности, что умаляло его честь, достоинство, доброе имя. Утрата дней, которые он провел в условиях изоляции от общества в зданиях правоохранительных органов при производстве следственных действий невосполнима. 

Ссылаясь на положения ст.151 ГК РФ о том, что моральный вред заключается в нравственных страданиях, которые лицо испытало в результате нарушения его личных неимущественных прав, истец указывает, что причиненный ему моральный вред ему причинен в результате: слежки и контроля его личной жизни при проведении оперативно-розыскных мероприятий; проведением проверок до возбуждения уголовного дела; возбуждением уголовного дела.

Указывает, что на момент возбуждения уголовного дела был несовершеннолетним, и простой привод в полицию оставил в его памяти и сознании непоправимый след, заставили осознавать себя как преступника и криминального элемента общество, а то общение, которые допускали в отношении него работники правоохранительных органов: грубое, надменное, высокомерное общение, показ интонацией и словами того, что он преступник и антисоциальный субъект, травмировали его психику и восприятие себя как личности, которая, как он утверждает, ввиду несовершеннолетия не была до конца сформирована. Ему пришлось жить с клеймом преступника на протяжении пяти лет, чувствовал на себе взгляды, знали и понимал, что его обсуждают за спиной, осуждают и считают преступником-наркоманом.

Кроме того, как полагает истец, причиненный ему моральный вред заключается также в избрании в отношении него меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, а также отборе обязательства о явке, утверждая, что не знал, что ему делать, и можно ли выезжать за пределы района или города. Он не мог спокойно выезжать в с.Кочубеевское или в г.Ставрополь, либо иной город, не мог ездить с родными и близкими летом на море или зимой в горы, был оторван от привычного ему круга общения и не мог как прежде проводить личное время, испытывал вечный страх, что его вдруг не застанут дома или он пропустит какое-либо уведомление и не явится (к следователю, в суд) и его «посадят», изменив меру пресечения, утверждает, что его запугали этим, и от этих переживаний ему становилось плохо, он находился в постоянной депрессии, страхе и в ожидании, когда его вызовут.

Так же, как полагает истец, причиненный ему моральный вред, заключается в его нахождении в статусе подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, и, излагая свои предполагаемые эмоциональные переживания

Помимо этого, как утверждает истец, моральный вред заключается в проведении следственных и иных процессуальных действий с его участием, а именно – производство обыска в жилище, а также иные действия, которые его пугали, при производстве предварительного следствия он находился в постоянном напряжении, так как боялся очередного вызова на допрос, проведения следственных действий, очных ставок, экспертиз. При производстве обыска в качестве понятых сотрудниками полиции были приглашены соседи, которые прятали глаза, считая, что он преступник. Он переживал не только за себя, но и за свою семью «так как русский менталитет подразумевает, что если против человека возбудили уголовное дело и передали его в суд, то этот человек – преступник, и его надо оградить от общества и посадить в тюрьму, что он может нести только вред и зло людям». Утверждает, что со стороны сотрудников правоохранительных органов из-за явного негативного к нему отношения допускалось пренебрежение его процессуальными правами. 

Утверждает, что к нему изменилось отношение в школе, и не только со стороны учеников, но и со стороны учителей. По мнению истца, их взгляды, тон, и слова, выражения говорили о том, что он изгой, преступник, и ему не место рядом с ними, в связи с чем он был вынужден покинуть школу без окончания, поступил в иное учебное заведение города, однако, поскольку город маленький, его и там стали угнетать морально и говорить на каждом шагу, что он преступник. 

Даже в настоящее время, как утверждает истец, когда уголовное преследование в отношении него прекращено, далеко не все из круга его прежнего общения верят в его невиновность, и продолжают за спиной его обсуждать, называть преступником. И осознание этого причиняют ему невыносимую душевную боль.

Дополнительные нравственные страдания, по утверждению истца, выразились в осознании неэффективности судебной системы, отсутствии защиты интересов личности со стороны государства, и полученная моральная травма сказывается до настоящего времени на его психическом здоровье, а воспоминания о судебных процессов периодически служат причиной бессонницы и депрессий.

Размер компенсации морального вреда истец оценивает в 5000000 рублей, которые просит взыскать с ответчика.

Кроме того, как указывает истец, в результате уголовного преследования ему причинен материальный ущерб, который, как он утверждает, выражается в том, что оплата услуг адвоката составила 600000 рублей, а эти денежные средства были получены в кредит по кредитным договорам, заключенным его родителями: ФИО1. от ДД.ММ.ГГГГ. на сумму 300000 рублей, и ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ. на сумму 300000 рублей. Уплаченные проценты по договору от ДД.ММ.ГГГГ. составили 276012 руб., а по договору от ДД.ММ.ГГГГ. – 270504 руб. Соответственно, полагает, что общая сумма затрат на адвоката составила 600000 рублей, а также убытков в виде уплаченных процентов на общую сумму 546516 руб. 

Помимо этого, как полагает истец, поскольку полученные его родителями в кредит денежные средства могли быть потрачены на иные нужды, в том числе положены на депозит в банк, однако были использованы для защиты от неправомерных действий, и полагает, что с учетом ставки рефинансирования ЦБ РФ, он вправе получить процент за их использование в размере 266057 руб. 17 коп.

Кроме того, как утверждает истец, в связи с уголовным преследованием после окончания учебы он не мог устроиться на работу и ни разу не работал до настоящего времени, так как все его резюме и обращения к работодателям оставались без внимания, как только последние узнавали о его судимости. 

Так, с июня 2017 года до настоящего времени из-за незаконного уголовного преследования и клейма «преступник» он был лишен возможности трудоустроиться, работу не может найти до настоящего времени, и за два года он потерял в зарплате 331728 руб., и указанную сумму также просит взыскать с ответчика в свою пользу.

На основании указанных доводов, просил суд взыскать с ответчика в свою пользу: 5000000 рублей – компенсацию морального вреда; 600000 рублей – компенсацию затрат на адвоката; 100000 рублей – компенсацию затрат на оказание юридической помощи по соглашению № от ДД.ММ.ГГГГ.; 500000 рублей – компенсацию затрат на оказание юридической помощи по соглашению № от ДД.ММ.ГГГГ.; 276012 руб. – компенсацию убытков в виде выплаченных процентов по кредитному договору № от ДД.ММ.ГГГГ., заключенному ФИО 1 270504 руб. – компенсацию убытков в виде выплаченных процентов по кредитному договору № от ДД.ММ.ГГГГ., заключенному ФИО2 266057 руб. 17 коп. – компенсации упущенной выгоды в виде не полученной прибыли от невозможности использования полученных в кредит денежных средств в размере 600000 руб.; а также 331728 руб. – компенсации упущенного заработка. 

В судебном заседании истец ФИО5, будучи надлежащим образом, извещенным о времени и месте слушания дела, участия не принимал, не явившись по неизвестной причине, ходатайств об отложении дела или о рассмотрении дела без его участия, в суд не представил, и с учетом мнения лиц, участвующих в деле, суд пришел к выводу о возможности рассмотрения дела в его отсутствие – по правилам ч.3 ст.167 ГПК РФ.

Представитель истца ФИО4 в судебном заседании заявленные исковые требования поддержал и просил удовлетворить их в полном объеме по изложенным в исковом заявлении основаниям.

Представитель ответчика – Министерства финансов РФ в лице УФК по Ставропольскому краю, будучи надлежащим образом извещенным о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явился, просив о рассмотрении дела без его участия, а также предоставив письменные возражения на исковое заявление (т.1 л.д.141-142), согласно которым заявленные требования ответчик не признает, и ссылаясь на положения ст.151 ГК РФ и ст.56 ГПК РФ полагает, что истцом не представлены доказательства причинения ему нравственных страданий, то есть морального вреда, а заявленную ко взыскания компенсацию морального вреда в размере 5000000 рублей считает не подлежащей взысканию и явно завышенной ввиду того, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за причиненные нравственные страдания.

Кроме того, в материалы дела представлено ходатайство ответчика о прекращении производства по делу в части взыскания имущественного ущерба ввиду того, что указанный ущерб подлежит компенсации в порядке, определенном ст.ст.397 и 399 УПК РФ (т.1 л.д.143-144).

Представитель третьего лица – ГУ МВД России по СК, привлеченного к участию в рассмотрении дела также будучи надлежащим образом извещенным о времени и месте слушания дела на основании определения суда от 19.12.2019г., в судебное заседание не явился, просив о рассмотрении дела без его участия, а также предоставив письменные возражения на исковое заявление (т.1 л.д.141-142), согласно которым третье лицо также не согласно с заявленными требованиями, и ссылаясь на положения ст.ст.151, 1070, 1101 ГК РФ полагает, что истцом не представлены доказательства причинения ему морального вреда, а из сообщения Ставропольского краевого суда от 16.10.2019г. не следует, что данное извещение возможно соотнести с приговором Невинномысского городского суда СК от 20.08.2014г., так как в нем отсутствуют указания на номер дела или иные сведения. 

Кроме того, полагает, что производство по делу в части взыскания имущественного ущерба подлежит прекращению ввиду того, что указанный ущерб подлежит компенсации в порядке исполнения приговора (ст.ст.397-399 УПК РФ).

С учетом мнения лиц, участвующих в деле, суд пришел к выводу о возможности рассмотрения дела по существу в отсутствие представителей ответчика и третьего лица – по правилам ч.5 ст.167 ГПК РФ.

Представитель третьего лица – прокуратуры СК, привлеченного к участию в рассмотрении дела на основании определения суда от 19.12.2019г. – Воронина О.В. в судебном заседании пояснила, что факт причинения истцу морального вреда подтверждается осуществлением в отношении него уголовного преследования, при том, что производство по уголовному делу было прекращено по реабилитирующему основанию – за отсутствием в деянии состава преступления. При этом, размер компенсации морального вреда просила определить с учетом всех установленных фактических обстоятельств по делу. В части требований о взыскании компенсации имущественного ущерба, полагала, что производство по делу подлежит прекращению ввиду того, что указанный вопрос подлежит разрешению в порядке исполнения приговора (ст.ст.397, 399 УПК РФ).

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, а также материалы уголовного дела № в отношении ФИО3 обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30 – п. «а» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30 – п. «г» ч.4 ст.228.1, ч.3 ст.30 – п. «б» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30 – п. «б» ч.3 ст.228.1 УК РФ, и ФИО5, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30 – п. «а» ч.3 ст.228.1, ч.3 ст.30 – п. «г» ч.4 ст.228.1 УК РФ, оценив представленные доказательства, их относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд приходит к следующему.

Из положений п.1 ст.8 и ст.13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Российской Федерацией на основании Закона РФ №54-ФЗ от 30.03.1998г. «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» следует, что каждый имеет право на уважение его личной жизни и право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.

В силу ст.45 Конституции РФ государственная защита прав и свобод человека и гражданина в РФ гарантируется, а в силу ст.53 Конституции РФ каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) должностных лиц.

В силу указания п.1 ст.1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно ч.1 ст.133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Конституционным Судом РФ, в частности в определении №138-О от 24.03.2005г., сформулирована правовая позиция о том, что ст.133 УПК РФ, гарантируя подозреваемому или обвиняемому право на возмещение вреда, связанного с его уголовным преследованием, не содержит каких-либо положений, позволяющих отказать в таком возмещении в случае прекращения уголовного преследования по реабилитирующим лицо основаниям, в том числе ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, и подтвержденности причинения вреда в результате именно прекращенного уголовного преследования.

В соответствии с ч.1 ст.134 УПК РФ право на реабилитацию признается за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, судом в приговоре, определении, постановлении, а следователем, дознавателем - в постановлении.

Признавая необходимость повышенного уровня защиты прав и свобод граждан в правоотношениях, связанных с публичной ответственностью, в частности уголовной и административной, Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что законодательные механизмы, действующие в этой сфере, должны соответствовать вытекающим из ст.ст.17, 19, 45, 46 и 55 Конституции РФ и общих принципов права критериям справедливости, соразмерности и правовой безопасности, с тем чтобы гарантировать эффективную защиту прав и свобод человека и гражданина, в том числе посредством справедливого правосудия, в том числе в Постановлениях от 12.05.1998г. №14-П, от 11.05.2005г. №5-П, от 27.05.2008г. №8-П и от 19.07.2011г. №18-П.

Право на судебную защиту, закрепленное ст.46 Конституции РФ, которое в числе других основных прав и свобод человека признается и гарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ, является непосредственно действующим, определяет смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти (ч.1 и 2 ст.17, ст.18 Конституции РФ), предполагает не только право на обращение в суд, но и гарантии, позволяющие реализовать его в полном объеме и обеспечивающие эффективное восстановление в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости и равенства (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14.07.2005г. №8-П, от 26.12.2005г. №14-П, от 25.03.2008г. №6-П и др.).

В актах международного права, являющихся в силу ч.4 ст.15 Конституции РФ составной частью правовой системы Российской Федерации, судебная защита понимается как эффективное восстановление в правах компетентным и независимым судом, созданным на основании закона, при обеспечении справедливого судебного разбирательства (ст.8 Всеобщей декларации прав человека, п.1 ст.14 Международного пакта о гражданских и политических правах, п.1 ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

Конкретизируя конституционно-правовой принцип ответственности государства за незаконные действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, федеральный законодатель при установлении порядка и условий возмещения вреда, причиненного такими действиями (бездействием), должен - исходя из необходимости наиболее полного возмещения вреда - принимать во внимание особенности регулируемых общественных отношений и с учетом специфики правового статуса лиц, которым причинен вред при уголовном преследовании, предусматривать наряду с общими гражданско-правовыми правилами компенсации вреда упрощающие процедуру восстановления прав реабилитированных лиц специальные публично-правовые механизмы, обусловленные тем, что гражданин, необоснованно подвергнутый от имени государства уголовному преследованию, нуждается в особых гарантиях защиты своих прав (Постановления Конституционного Суда РФ от 27.01.1993г. №1-П и от 02.03.2010г. №5-П).

Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой права на возмещение вреда, в том числе причиненного необоснованным уголовным преследованием, корреспондируют положения Международного пакта о гражданских и политических правах (пп.«а» п.3 ст.2, п.5 ст.9, п.6 ст.14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (п.5 ст.5, ст.3 Протокола №7), утверждающие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу или судебной ошибки, на соответствующую компенсацию и обязанность государства обеспечить эффективные средства правовой защиты нарушенных прав. 

Такой подход нашел отражение в Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью (принята 29.11.1985г. резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН), закрепляющей, что лица, которым в результате неправомерных действий был причинен вред, включая телесные повреждения, материальный, моральный ущерб или существенное ущемление их основных прав, должны иметь право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за нанесенный им ущерб; государства - члены ООН обязаны содействовать тому, чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали интересам защиты этих лиц путем обеспечения им возможности изложения своей позиции и рассмотрения ее судом на всех этапах судебного разбирательства в случаях, когда затрагиваются их личные интересы.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации, международно-правовых актов и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации следует, что федеральный законодатель, предусматривая специальные механизмы восстановления нарушенных прав для реализации публично-правовой цели - реабилитации каждого, кто незаконно или необоснованно подвергся уголовному преследованию, не должен возлагать на гражданина излишние обременения, а, напротив, обязан гарантировать, основываясь на принципах правового государства, верховенства права, юридического равенства и справедливости, именно эффективное восстановление в правах - скорейшее возмещение причиненного вреда в полном объеме в процедурах, максимально отвечающих интересам таких лиц, в том числе с точки зрения территориальной доступности.

Определяя при регулировании уголовного судопроизводства порядок и условия возмещения вреда, причиненного гражданину в результате незаконного или необоснованного уголовного преследования, федеральный законодатель исходит из требований защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения и реабилитации каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.

УПК РФ в п.34 и 35 ст.5, ст.6 понимает реабилитацию как порядок восстановления прав и свобод реабилитированных лиц и возмещения вреда, причиненного в связи с таким преследованием, при безусловном признании права реабилитированных на его возмещение, включая возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах; вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (ч.1 ст.133).

Исходя из содержания данных норм, право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает при наличии реабилитирующих оснований.

Согласно ч.2 ст.136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Как установлено в судебном заседании и следует из материалов дела, 03.02.2014г. следователем СС УФСКН России по СК возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.30 – ч.1 ст.228.1 УК РФ в отношении неустановленных лиц. 

В тот же день, 03.02.2014г. следователем СС УФСКН России по СК возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.30 – ч.1 ст.228.1 УК РФ, также в отношении неустановленных лиц.

Также, 03.02.2014г. следователем СС УФСКН России по СК возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.30 – п. «г» ч.4 ст.228.1 УК РФ в отношении неустановленных лиц.

25.04.2014г. следователем СС УФСКН России по СК в отношении ФИО3. возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.30 – п.«б» ч.3 ст.228.1 УК РФ.

26.04.2014г. следователем СС УФСКН России по СК в отношении ФИО7 возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.30 – п. «б» ч.3 ст.228.1 УК РФ.

27.04.2014г. руководителем следственного органа – зам. начальника СС УФСКН РФ по СК указанные уголовные дела соединены в одно производство, с присвоением соединенному делу №.

В ходе производства следственных и иных процессуальных действий, должностные лица органа предварительного следствия пришли к выводу о том, что соучастником данных преступлений являлся несовершеннолетний ФИО5

В рамках производства предварительного следствия по уголовному делу в отношении подозреваемого ФИО5 28.04.2014г. избрана мера пресечения в виде нахождения под подпиской о невыезде и надлежащем поведении. В тот же день ФИО5 был допрошен в качестве подозреваемого, и дал показания, изобличающие его и ФИО3 в совершении преступлений, связанных со сбытом наркотических средств.

30.05.2014г. избранная в отношении ФИО5 мера пресечения в виде нахождения под подпиской о невыезде и надлежащем поведении отменена, и в тот же день вновь избрана такая же мера пресечения.

30.05.2014г. ФИО5 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30 – п. «а» ч.3 ст.228.1 УК РФ, и ч.3 ст.30 – п. «г» ч.4 ст.228.1 УК РФ, и в тот же день он допрошен в качестве обвиняемого, где частично признал свою вину в совершении указанных преступлений, ввиду того, что умысла на сбыт наркотических веществ у него не было, и, воспользовавшись правом, предоставленным ему ст.51 Конституции РФ, от дачи показаний отказался.

Из материалов уголовного дела следует, что на момент привлечения в качестве обвиняемого ФИО5 ранее не привлекался к уголовной ответственности, что подтверждается справкой по результатам проверки ИЦ ГУ МВД России по СК, а также не привлекался к административной ответственности, что подтверждается сведениями, отраженными в сводке на лицо.

В материалы уголовного дела представлены характеристики ФИО5 по месту жительства и по месту учебы в МБОУ СОШ № 

<

адрес>, согласно которым он характеризуется положительно. 

Согласно имеющемуся в материалах уголовного дела акта обследования материально-бытовых условий жизни несовершеннолетнего ФИО5, такие условия созданы ему в семье по месту жительства, которые в целом благоприятные. 

Из материалов уголовного дела также следует, что на момент осуществления в отношении ФИО5 уголовного преследования, последний не состоял на учете у врача психиатра-нарколога, у врача психиатра на учете также не состоял.

30.05.2014г. обвиняемому ФИО5 разъяснены нормы закона об особом порядке принятия решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, и в тот же день он уведомлен об окончании следственных действий, и ознакомлен с материалами уголовного дела в порядке ст.217 УПК РФ, что подтверждается соответствующими протоколами следственных действий. 

Копию обвинительного заключения, утвержденного прокурором в порядке ст.221 УПК РФ, обвиняемый ФИО5 получил 24.06.2014г., о чем в материалах уголовного дела имеется соответствующая расписка.

Данное уголовное дело поступило в Невинномысский городской суд СК 25.06.2014г., и постановлением от 26.06.2014г. назначено к разбирательству в открытом судебном заседании на 07.07.2014г.

Однако, в судебном заседании, состоявшемся 07.07.2014г. установлена неявка подсудимого ФИО5, который не явился в суд по неизвестной причине. В связи с чем, слушание дела отложено на 14.07.2014г., подсудимых в судебное заседание постановлено доставить приводом.

В судебном заседании 14.07.2014г. подсудимому ФИО5, а также его законному представителю разъяснены процессуальные права и обязанности, дело слушанием отложено на 17.07.2014г. ввиду неявки подсудимого ФИО3.

Судебные заседания, назначенные на 17.07.2014г. и на 31.07.2014г., также не состоялись ввиду не явки в судебное заседание подсудимого ФИО3.

Разбирательство дела происходило 06.08.2014г., 13.08.2014г., 14.08.2014г., 18.08.2014г., 19.08.2014г. и 20.08.2014г.

Приговором суда от 20.08.2014г. в отношении ФИО5 уголовное преследование в части обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст.33 – ч.1 ст.228 УК РФ (эпизод от 18.12.2013г.) прекращено на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ и п.2 ч.1 ст.27 УПК РФ – за отсутствием в деянии состава преступления. Этим же приговором ФИО5 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст.33 – ч.2 ст.228 УК РФ и ему назначено наказание в виде лишения свободы на 3 года, с применением ч.6.1 ст.88 УК РФ, без штрафа, в соответствии со ст.73 УК РФ условно, с испытательным сроком 2 года, с возложением обязанности в период испытательного срока являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий исправление осужденного, и не менять постоянного места жительства без уведомления этого органа.

Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда от 15.10.2014г. приговор Невинномысского городского суда от 20.08.2014г. в отношении ФИО5 изменен: действия переквалифицированы с ч.5 ст.33 – ч.2 ст.228 УК РФ на ч.5 ст.33, ч.3 ст.30 – ч.2 ст.228 УК РФ с назначением наказания с применением ч.6.1 ст.88 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев без штрафа, в соответствии со ст.73 УК РФ условно, с испытательным сроком 1 год 6 месяцев. Копия приговора суда принята к исполнению в филиала по г.Невинномысску ФКУ УИИ УФСИН России по СК 10.11.2014г.

Постановлением Президиума Ставропольского краевого суда от 16.10.2019г. приговор Невинномысского городского суда СК от 20.08.2014г. и апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда от 15.10.2014г. в отношении ФИО5 изменены: в части его осуждения по ч.5 ст.33, ч.3 ст.30 – ч.2 ст.228 УК РФ приговор отменен, производство по делу в указанной части прекращено на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ – за отсутствием в деянии состава преступления, признав за ним право на реабилитацию. О праве на реабилитацию ФИО5, не участвовавший в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, уведомлен письменно.

В соответствии с п.1 ст.150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В случаях и в порядке, предусмотренных законом, личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежавшие умершему, могут осуществляться и защищаться другими лицами, в том числе наследниками правообладателя.

Поскольку в ходе разбирательства дела установлен факт незаконного привлечения к уголовной ответственности ФИО5 и применение в отношении него в качестве меры пресечения подписки о невыезде и надлежащем поведении, суд приходит к выводу о том, что он имеет безусловное право на возмещение вреда, причиненного незаконным привлечением ее к уголовной ответственности, в том числе и на компенсацию морального вреда. При этом, суд исходит из того, что причинение морального вреда лицу, незаконно привлеченному к уголовной ответственности, осужденному за совершение преступления (уголовно наказуемого деяния), общеизвестный факт и дополнительному доказыванию в соответствии со ст.61 ГПК РФ не подлежит. Неоспоримым доказательством причинения истцу морального вреда является вынесенный в отношении его по уголовному делу судебный акт, которым уголовное преследование прекращено, в том числе и за отсутствием состава преступления.

Оценивая же заявленные требования о размере заявленной ко взысканию компенсации морального вреда 5000000 рублей, суд исходит из следующего.

Так, ст.151 ГК РФ предусмотрено, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

В п.8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994г. №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» содержится разъяснение о том, что размер такой компенсации зависит от характера и объема, причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимание обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. 

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

В п.21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011г. №17 «О практике применения судами норм главы 18 УПК РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

При определении размеров компенсации морального вреда следует принимать во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства, а также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно ст.1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Кроме того, необходимо учитывать, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г.Риме 04.11.1950 г., с изменениями от 13.05.2004г.) признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации.

Из положений ст.46 Конвенции, ст.1 Закона РФ от 30.03.1998г. №54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

Как разъяснено в п.10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003г. №5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.

Согласно ст.8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Семейная жизнь в понимании ст.8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие «семейная жизнь» не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд должен в полной мере учитывать предусмотренные ст.1101 ГК РФ требования разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего. При этом обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Кроме того, при определении компенсации морального вреда, следует руководствоваться не только положениями Гражданского законодательства РФ, но и прецедентной практикой Европейского Суда по правам человека, в частности Постановлениями от 24.07.2003г. по делу «Смирнова против России» (жалобы №46133/99, №48183/99), от 03.02.2011г. по делу «Кабанов против России» (жалоба №8921/05), которые в соответствии с ч.4 ст.15 Конституции РФ и ст.7 ГК РФ являются составной частью Российской правовой системы, действуют непосредственно. В приведенных судебных актах ЕСПЧ, в частности, указывается о том, что некоторые формы морального ущерба, включая эмоциональные страдания, по своей природе не всегда могут быть доказаны чем-то конкретным (см. дело Abdulaziz, Cabales and Balkandali vs The United Kingdom, судебное решение серии А №94, §96). Это не мешает суду присудить возмещение, если он сочтет разумным полагать, что заявителю был причинен вред, требующий финансовой компенсации. Сам факт незаконного уголовного преследования предполагает возникновение нравственных страданий у человека.

Как следует из материалов дела, ФИО5 как на момент осуществления в отношении него уголовного преследования, так и в настоящее время проживает совместно с родителями, не состоит в браке, не имеет детей, не работает.

Из материалов дела также следует, в отношении ФИО5 в ходе предварительного расследования избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, указанная мера пресечения была сохранена до вступления приговора в законную силу. 

Следует считать установленным, что в период применения подписки о невыезде и надлежащем поведении, истец был ограничен в передвижении и распоряжении своими возможностями свободного перемещения.

Кроме того, в результате незаконного уголовного преследования истец находилась в психотравмирующей ситуации свыше одного года. Все это время истец испытывал нравственные переживания, поскольку осознавал возможность применения наказания, испытывал тревогу за свое будущее, семьи, чувство беспомощности, несправедливости, унижения, в том числе в связи с тем, что сведения о привлечении ее к уголовной ответственности были размещены в информационно-коммуникационной сети «Интернет» на сайте суда.

При этом, в ходе разбирательства дела не установлено, что по месту жительства ФИО5 проводилось такое следственное действие как обыск. В рамках предварительного следствия с его участием произведены следующие следственные и иные процессуальные действия: допрос в качестве подозреваемого, предъявление обвинения, допрос в качестве обвиняемого, разъяснение порядка применения законодательства об особом порядке судопроизводства по уголовному делу при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, уведомление об окончании следственных действий и ознакомление с материалами дела. Иных следственных действий с участием ФИО5 в ходе предварительного следствия не проводилось. В ходе разбирательства дела судом первой инстанции ФИО5 участвовал в судебных заседаниях в качестве подсудимого. 

Суду истцом не представлено допустимых и относимых к предмету спора доказательств его утверждения о том, что в связи с уголовным преследованием в отношении него изменилось отношение по месту обучения, а представленными истцом и имеющимися в материалах уголовного дела характеристиками из МБОУ СОШ № 

<

адрес>, данное утверждение опровергается.

Аттестат об основном общем образовании МБОУ СОШ № истцом получен 17.06.2013г., то есть до возбуждения в отношении него уголовного дела. 

Также суд находит не подтвержденным совокупностью исследованных доказательств негативного к нему отношения по месту обучения в 

<

данные изъяты>», поскольку из представленной характеристики следует, что учебное заведение о наличии в отношении ФИО5 уголовного преследования было поставлено в известность им самим, в связи с чем он был под наблюдением, проступков либо нарушений порядка замечено не было. В характеристике указано о том, что имели место словесные ссоры со сверстниками, дразнившими по поводу уголовного преследования, однако сведений о конкретных фактах не указано.

Кроме того, суд приходит к выводу о том, что истцом не представлено никаких доказательств, подтверждающих, что именно уголовное преследование повлияло на невозможность его трудоустройства, поскольку из пояснений представителя истца следует, что как на момент производства по уголовному делу, так и в настоящее время ФИО5 не работал и не работает. Доказательств того, что он предпринимал попытки к трудоустройству, а также того, что в трудоустройстве ему было отказано именно в связи с уголовным преследованием, в материалы дела стороной истца также не представлены.

Принимая во внимание совокупность установленных по делу обстоятельств, определяя размер компенсации морального вреда, в соответствии с требованиями ч.4 ст.15 Конституции РФ, ст.ст.7, 151, 1100, 1101 ГК РФ, суд учитывает фактические обстоятельства дела, что затронуты честь и доброе имя истца, в связи с чем он, безусловно, испытывал нравственные страдания, учитывая характер и степень таких страданий, его индивидуальные особенности, возраст, семейное положение, принимая во внимание тяжесть незаконно предъявленного истцу обвинения, длительность уголовного преследования, избрание в отношении истца меры пресечения в виде подписки о невыезде, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда, размер которой, с учетом требований разумности и справедливости, суд определяет в 50 000 руб., и отказав в удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда в размере 4950 000 рублей за необоснованностью, поскольку заявленные требования являются явно несоразмерными причиненному вреду, последствиям уголовного преследования.

В соответствии со ст.1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с Гражданским кодексом РФ или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы.

В силу п.1 ч.3 ст.158 Бюджетного кодекса РФ по искам о возмещении вреда, причиненного физическому или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, выступает главный распорядитель средств федерального бюджета по ведомственной принадлежности.

В данном случае от имени казны Российской Федерации выступает распорядитель средств федерального бюджета – Министерство финансов Российской федерации.

Соответственно, с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации и подлежит взысканию сумма компенсации морального вреда.

Относительно заявленных исковых требований о взыскании 600000 рублей – компенсации затрат на адвоката; 100000 рублей – компенсации затрат на оказание юридической помощи по соглашению № от ДД.ММ.ГГГГ.; 500000 рублей – компенсации затрат на оказание юридической помощи по соглашению № от ДД.ММ.ГГГГ.; 276012 руб. – компенсации убытков в виде выплаченных процентов по кредитному договору № от ДД.ММ.ГГГГ., заключенному ФИО1 270504 руб. – компенсации убытков в виде выплаченных процентов по кредитному договору № от ДД.ММ.ГГГГ., заключенному ФИО2.; 266057 руб. 17 коп. – компенсации упущенной выгоды в виде не полученной прибыли от невозможности использования полученных в кредит денежных средств в размере 600000 руб.; а также 331728 руб. – компенсации упущенного заработка, суд исходит из следующего.

Согласно ч.1 ст.133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя, помимо права на компенсацию морального вреда, также право на возмещение имущественного вреда, восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

При этом, как разъяснено в п.15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011г. №17 «О практике применения судами норм главы 18 УПК РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», согласно ст.135 УПК РФ возмещение лицу имущественного вреда при реабилитации включает в себя возмещение заработной платы, пенсии, пособия, других средств, которых лицо лишилось в результате уголовного преследования; возврат имущества или возмещение ущерба, причиненного конфискацией или обращением имущества в доход государства на основании приговора или решения суда; возмещение штрафов и процессуальных издержек, взысканных с него во исполнение приговора суда; возмещение сумм, выплаченных им за оказание юридической помощи защитникам, и иных расходов, понесенных реабилитированным вследствие незаконного или необоснованного уголовного преследования, подтвержденных документально либо иными доказательствами.

Неполученные заработная плата, пенсия, пособие, другие средства, которых реабилитированный лишился в результате уголовного преследования, исчисляются с момента прекращения их выплаты. Исходя из положений части 1 статьи 133 УПК РФ о полном возмещении вреда период, за который они подлежат возмещению, определяется судом с учетом конкретных обстоятельств дела.

Под иными расходами, возмещение которых реабилитированному предусмотрено п.5 ч.1 ст.135 УПК РФ, следует понимать как расходы, которые понесены реабилитированным лицом непосредственно в ходе уголовного преследования, так и расходы, понесенные им в целях устранения последствий незаконного или необоснованного уголовного преследования, включая затраты на возмещение расходов, связанных с рассмотрением вопросов реабилитации, восстановления здоровья и других.

По смыслу ч.1 ст.135 УПК РФ возмещение реабилитированному имущественного вреда включает в себя компенсацию средств, которых он лишился в результате незаконного уголовного преследования, и расходов, фактически понесенных реабилитированным в связи с уголовным преследованием, что включено в понятие реального ущерба.

Таким образом, требования о взыскании неполученных доходов в виде утраченного заработка, затраты на оказание юридической помощи, компенсации убытков и упущенной выгоды подлежат рассмотрению в порядке уголовного судопроизводства по основаниям и в порядке, предусмотренном ст.ст.133-139, 396-399 УПК РФ.

В соответствии с абз.1 ст.220 ГПК РФ суд прекращает производство по делу в случае, если имеются основания, предусмотренные п.1 ч.1 ст.134 данного Кодекса. В данном случае, поскольку требования о взыскании имущественного ущерба, причиненного в результате уголовного преследования подлежат рассмотрению в порядке уголовного судопроизводства, соответственно производство по гражданскому делу в данной части подлежит прекращению.

Однако, заявителю следует разъяснить его право на обращение в суд с требованиями о компенсации имущественного ущерба, причиненного в результате уголовного преследования, в рамках уголовного судопроизводства в порядке и по основаниям, предусмотренным ст.ст.133-139, 396-399 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.7, 12, 150, 151, 1070, 1100, 1101 ГК РФ, ст.ст.56, 67-68, 194-199, 220 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО5 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Ставропольскому краю о взыскании за счет казны Российской Федерации компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование – удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца 

<

данные изъяты> денежную компенсацию морального вреда за незаконное уголовное преследование в размере 50 000 (пятьдесят тысяч) рублей.

Производство по делу в части заявленных требований ФИО5 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Ставропольскому краю о взыскании за счет казны Российской Федерации убытков, ущерба, судебных расходов в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование – прекратить.

Разъяснить истцу право на обращение в суд с требованиями о взыскании за счет казны Российской Федерации убытков, ущерба, судебных расходов в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование в порядке и на основаниях, предусмотренных ст.ст.133-139, 396-399 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Настоящее решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Ставропольского краевого суда в течение одного месяца со дня изготовления его мотивированной части с подачей апелляционной жалобы через Невинномысский городской суд Ставропольского края.

Мотивированное решение суда изготовлено 20 января 2020 года.

Судья А.И.Хрипков