Дело № 2-807/2024 (2-7557/2023)

УИД: 78RS0014-01-2023-007501-42

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

13 февраля 2024 года город Санкт-Петербург

Московский районный суд Санкт–Петербурга в составе:

председательствующего судьи Смирновой Е.В.,

при помощнике ФИО1,

с участием прокурора Слюсар М.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению культуры «Кукольный театр сказки», Комитету по культуре Санкт-Петербурга о восстановлении на работе, об отмене приказа об увольнении и актов об отсутствии на рабочем месте, признании действий незаконными, обязании совершить определенные действия, взыскании компенсации морального вреда, –

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в Московский районный суд города Санкт-Петербурга с иском Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению культуры «Кукольный театр сказки» (далее – Кукольный театр сказки), Комитету по культуре Санкт-Петербурга (далее – Комитет), в котором просил признать увольнение по п.п. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации в период нетрудоспособности ДД.ММ.ГГГГ приказом № лс от ДД.ММ.ГГГГ незаконным; восстановить истца на работе и обязать Кукольный театр сказки выплатить всю причитающуюся истцу заработную плату за все время незаконного лишения возможности трудиться, путем сознательного создания работодателем ложных представлений у Комитета о якобы нежелании истца приступить к работе после вынесения решения суда о восстановлении на работе от ДД.ММ.ГГГГ по делу 2-2996/2022, сознательного отказа ответчика в лице директора ФИО5 выделить истцу фронт работ ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ и создать элементарные условия выполнять трудовые функции в нормальном режиме без провокаций и скандалов и без написания беспочвенных служебных записок со стороны подчиненных должностных лиц ответчика – Кукольного театра сказки; взыскать с Кукольного театра сказки компенсацию морального вреда в размере 150 000 рублей, признать действий Кукольного театра сказки по неоднократному внесению в трудовую книжку истца записей об увольнении за прогул без законных оснований в период временной нетрудоспособности, которые делают дальнейшее трудоустройство истца невозможным; обязать Комитет возвратить истцу все подлинники документов, направленных в адрес Комитета по культуре Санкт-Петербурга заказным письмом с описью вложения ДД.ММ.ГГГГ супругой истца ФИО6 в присутствии адвоката ФИО7, обязать Комитет по культуре Санкт-Петербурга выплатить компенсацию причиненных моральных страданий.

В судебное заседание истец ФИО2 и его представитель по доверенности ФИО3 явились, заявленные требования поддержали.

Представители Кукольного театра сказки против иска возражали.

Комитет по культуре Санкт-Петербурга, будучи надлежаще извещенным о времени и месте судебного разбирательства, своего представителя в суд не направил, извещен надлежаще, об отложении не просил.

Привлеченный в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, Комитет имущественных отношений, в судебное заседание своего представителя не направил, извещен надлежаще, об отложении не просил.

Руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), суд признал возможным рассматривать дело в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав участников процесса, допросив свидетеля, изучив материалы гражданского дела 2-2996/2023, материалы настоящего гражданского дела, заслушав заключение прокурора, суд приходит к следующему:

Как установлено судом, истец ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ был принят на работу в Кукольный театр сказки на должность машиниста сцены.

Приказом № лс от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 был уволен ДД.ММ.ГГГГ в соответствии с пп. «а» п.6 ч.1 ст.81 Трудового кодекса Российской Федерации за прогул.

Решением Московского районного суда города Санкт-Петербурга от 31 мая 2023 года по гражданскому делу 2-2996/2023 ФИО2 восстановлен на работе в Санкт-Петербургском государственном бюджетном учреждении культуры «Кукольный театр сказки» в должности машиниста сцены с 22 октября 2022 года.

Приказом от ДД.ММ.ГГГГ № лс ФИО2 уволен с занимаемой должности ДД.ММ.ГГГГ. В основание принятого работодателем решения об увольнении положены акты об отсутствии истца на рабочем месте от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, уведомление о даче письменных пояснений о причинах отсутствия на рабочем месте от ДД.ММ.ГГГГ №, письменное объяснение ФИО2 от ДД.ММ.ГГГГ.

Проверяя законность увольнения истца, суд установил следующее:

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, требования добросовестно исполнять свои трудовые обязанности и соблюдать трудовую дисциплину (абзацы второй и четвертый части второй статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации) предъявляются ко всем работникам. Их виновное неисполнение, в частности совершение прогула, может повлечь расторжение работодателем трудового договора в соответствии с подпунктом «а» пункта 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, что является одним из способов защиты нарушенного права. При этом названным Кодексом (в частности, его статьей 193) закреплен ряд положений, направленных на обеспечение объективной оценки фактических обстоятельств, послуживших основанием увольнения, и на предотвращение необоснованного применения дисциплинарного взыскания. Как следует из буквального смысла оспариваемой нормы, прогулом признается отсутствие на рабочем месте без уважительных причин. Оценка причин, по которым работник отсутствовал на рабочем месте, осуществляется работодателем при принятии решения о привлечении работника к дисциплинарной ответственности.

Решение суда от 31 мая 2023 года по делу 2-2996/2023 в части восстановления ФИО2 на работе подлежало немедленному исполнению, являлось для истца в силу ст. 13 ГПК РФ обязательным для исполнения, а именно истец, действуя разумно и добросовестно обязан был на следующий день после объявления решения о восстановлении на работе явиться на рабочее место и приступить к исполнению должностных обязанностей. 

Судебное заседание по рассмотрению дела 2-2996/2023 окончилось в 16-23 31 мая 2023 года, в судебном заседании присутствовал представитель истца ФИО7, который согласно справочному листу получил и исполнительный лист о восстановлении на работе.

Как следует из материалов дела, работодателем ДД.ММ.ГГГГ был оформлен приказ о восстановлении ФИО2 на работе (л.д. 60 том 2).

В то же время, с 01 по ДД.ММ.ГГГГ, являющиеся рабочими днями истца, ФИО2 на работу не являлся. Таким образом, ФИО2, уклонившись от явки на работу, ДД.ММ.ГГГГ нарушил п.п. «б», «в» п. 8 трудового договора. 

В иске ФИО2 указывал на свою нетрудоспособность с ДД.ММ.ГГГГ, а также на то, что работодатель имел возможность в открытых базах узнать о наличии у него листка нетрудоспособности. 

Из представленного суду электронного листка нетрудоспособности следует, что ФИО2 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.г. являлся нетрудоспособным.

Из трудовой книжки и истребованных документов следует, что с ДД.ММ.ГГГГ и до ДД.ММ.ГГГГ являлся сотрудником 

<

данные изъяты>, исполняя должностные обязанности в военном комиссариате 

<

адрес>ов 

<

адрес>.

Именно в указанную организацию и поступили сведения о нетрудоспособности истца, что им самим и не оспаривалось.

Согласно представленным ответчиком – Кукольным театром сказки, запрошенная им в рамках электронного взаимодействий с ОСФР информация о листках нетрудоспособности сотрудников Театра, сведений о выданном ФИО2 листке нетрудоспособности не содержала (л.д. 228-229 том 2).

В соответствии со ст. 189 Трудового кодекса Российской Федерации дисциплина труда - обязательное для всех работников подчинение правилам поведения, определенным в соответствии с настоящим Кодексом, иными федеральными законами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 39 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» если трудовой договор с работником расторгнут по пп. "а" п. 6 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации за прогул, необходимо учитывать, что увольнение по этому основанию, в частности, может быть произведено:

а) за невыход на работу без уважительных причин, т.е. отсутствие на работе в течение всего рабочего дня (смены) независимо от продолжительности рабочего дня (смены);

б) за нахождение работника без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня вне пределов рабочего места;

в) за оставление без уважительной причины работы лицом, заключившим трудовой договор на неопределенный срок, без предупреждения работодателя о расторжении договора, а равно и до истечения двухнедельного срока предупреждения (часть первая статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации);

г) за оставление без уважительной причины работы лицом, заключившим трудовой договор на определенный срок, до истечения срока договора либо до истечения срока предупреждения о досрочном расторжении трудового договора (ст. 79, ч. 1 ст. 80, ст. 280, ч. 1 ст. 292, ч. 1 ст. 296 Трудового кодекса Российской Федерации);

д) за самовольное использование дней отгулов, а также за самовольный уход в отпуск (основной, дополнительный). При этом необходимо учитывать, что не является прогулом использование работником дней отдыха в случае, если работодатель в нарушение предусмотренной законом обязанности отказал в их предоставлении и время использования работником таких дней не зависело от усмотрения работодателя (например, отказ работнику, являющемуся донором, в предоставлении в соответствии с ч. 4 ст. 186 Кодекса дня отдыха непосредственно после каждого дня сдачи крови и ее компонентов).

В силу абз. 1, 2, 3 ч. 2 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка и трудовую дисциплину.

В ходе рассмотрения дела установлено, что истцом допущено поведение, которое, исходя из установленных по делу фактических обстоятельств, не может быть признано добросовестным и соответствующим требованиям, предъявляемым к поведению работника в соответствии со ст. 15, ч. 2 ст. 21, ст. 56 Трудового кодекса Российской Федерации.

Это выразилось в следующем. Достоверно зная о том, что он восстановлен на работе уже ДД.ММ.ГГГГ, ФИО2 на рабочее место ДД.ММ.ГГГГ не явился, что не оспаривал. На случай его недопуска на работу, истцу был выдан исполнительный лист, который его представителем не был предъявлен в службу судебных приставов, а ДД.ММ.ГГГГ был направлен почтой в Комитет по культуре, который не управомочен принимать кадровые решения в отношении работников по должности, которую занимал истец. Также на Комитет не возлагаются обязанности по добровольному, либо принудительному исполнению решения суда по трудовым спорам с организациями, учредителем которых Комитет является.

Из содержания электронной переписки истца со своей супругой следует, что уже ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 знал о том, что был восстановлен на работе и о своей обязанности выхода на работу, просил супругу связаться с адвокатом и получить консультацию как грамотно выйти на работу, чтобы нее получить прогулы. Указанный вывод следует из буквального толкования слов и выражений переписки» позвони, пожалуйста, Андрею Николаевичу, это очень важно именно сейчас, завтра по идее нужно выходить на работу, но как быть раз вот такая обстановка в стране и может произойти все, что угодно» - л.д. 72 том 2 гражданского дела 2-2996/2023.

Фактически, как следует из объяснений истца и представленного им проездного документа ДД.ММ.ГГГГ, когда ФИО2 обязан был выйти на работу, он находился за пределами Санкт-Петербурга в Москве, прибыв в Санкт-Петербург ДД.ММ.ГГГГ только в 22:20. При этом, в табеле учета рабочего времени военкомата зафиксирована его явка на работу в указанную дату на протяжении всего рабочего дня.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 также не вышел на работу в Театр сказки, по табелю учета рабочего времени находился на рабочем месте в военкомате.

Сам по себе факт отправки истцу копии приказа о восстановлении на работе от ДД.ММ.ГГГГ на следующий день ДД.ММ.ГГГГ в первой половине дня не свидетельствует о том, что у истца до получения копии приказа не возникла обязанность выйти на работу, поскольку восстановление на работе при незаконным увольнении осуществляется судом, а о вынесенном решении ему было достоверно известно.

Таким образом, неявка истца на работу в Театр сказки являлось его собственным усмотрением, работодателем какого – либо противодействия при этом вопреки доводам иска, не применялось.

В объяснениях истца, данных работодателю ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 123 том 1), ФИО2 сообщил о том, что его неявка на работу была обусловлена прохождением военных сборов. В то же время, никаких доказательств этому ни работодателю, ни суду не представлено. Ксерокопия повестки о вызове в военкомат на ДД.ММ.ГГГГ, которая была направлена истцом и работодателю, и в прокуратуру содержит отметку о прибытии и убытии истца в военкомат для уточнения данных в период 1,5 часов одного дня – ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 131 том 1). Представленная повестка не содержит указание на вызов истца на военные сборы.

Из ответа военного комиссариата от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ФИО2 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на рабочем месте. Впоследующем в письме военкомата от ДД.ММ.ГГГГ эта информация уточнена в части периода нахождения на работе истца в военкомате по ДД.ММ.ГГГГ. 

При таком положении, никаких объективных причин, исключающих возможность выхода истца на работу и добросовестного исполнения им трудовых обязанностей в Театре сказки после восстановления на работе судом не имелось.

Противоречивые объяснения истца, даваемые им в ходе судебного разбирательства, очевидно, даны с целью избежания ответственности за совершенные дисциплинарные проступки, поскольку как указано выше ФИО2 уже ДД.ММ.ГГГГ достоверно знал о необходимости выти на работу на следующий день, а именно ДД.ММ.ГГГГ.

Такое поведение работника, обязанного добросовестно исполнять свои обязанности и соблюдать трудовую дисциплину, а именно являться на рабочее место для исполнения трудовой функции, очевидно, свидетельствует о злоупотреблении правом и недобросовестном уклонении истца от исполнения трудовых обязанностей.

Ссылка истца на то, что работодатель мог узнать о наличии у него листка нетрудоспособности от ФИО8, которой ФИО2 направил смс – сообщение о нетрудоспособности с ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 6 том 2) не свидетельствует о надлежащем исполнении работником обязанности по уведомлению работодателя о причинах неявки на работу. Во- первых, указанное смс направлено истцом ДД.ММ.ГГГГ, до этой даты как указывает сам истец он 6 и ДД.ММ.ГГГГ находился на рабочем месте, считая эти дни рабочими (л.д. 127 том 1). 

В многочисленных электронных письмах в адрес работодателя в июне 2023 года истец ни разу не упомянул о наличии у него листка нетрудоспособности (л.д. 58-70 том 2). Только ДД.ММ.ГГГГ он сообщил о наличии больничного, однако к этому моменту уже был издан приказ об увольнении.

Направленные истцом вместе с объяснениями ДД.ММ.ГГГГ в адрес работодателя талоны от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 39-40 том 2) не давали работодателю поводов для однозначного вывода о нетрудоспособности истца в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.г. В частности, направленный истцом талон свидетельствовал о необходимости явки в поликлинику для углубленной диспансеризации, а не для продления листка нетрудоспособности, либо для повторного визита. Истцом не оспаривалось, что именно эти талоны, которые представлены ответчиком Театром сказки были им направлены работодателю. 

Полученный истцом повторно для представления в качестве доказательства талон, содержащий указание на повторность визита (л.д. 99, 102 том 2) работодателю не направлялся.

При этом, сам истец достоверно знал об открытии больничного, об этом им представлено сообщение от сервиса Госуслуги.

Умышленное сокрытие этой информации истцом от работодателя никаких логических объяснений в ходе судебного разбирательства не получило. Явка его на работу в период нетрудоспособности (06.06 и ДД.ММ.ГГГГ) не давала ни ФИО8, ни работодателю прямых доказательств действительности информации, сообщенной ФИО2, о больничном с ДД.ММ.ГГГГ в смс. Более того, указанные сообщения могли исходить не от самого ФИО2, а от его супруги ФИО3, о чем свидетельствует предыдущее сообщение от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 6 том 2). А потому, даже не смотря на то, что ФИО8, будучи допрошенной в качестве свидетеля, сообщила о том, что истец мог и должен был ей сообщить о своей нетрудоспособности, нельзя признать убедительным довод ФИО2 о незаконности увольнения в период его нетрудоспособности ДД.ММ.ГГГГ.

Более того, как следует из должностной инструкции истца машинист сцены непосредственно подчиняется начальнику машинно – декорационного цеха, эту должность в спорный период занимал ФИО9, ФИО9, в свою очередь, согласно должностной инструкции, непосредственно подчиняется главному режиссеру театра (л.д. 115-119 том 2). Таким образом, о своем невыходе на работу и причинах невыхода истец должен был сообщить не ФИО8, занимавшей должность заведующей постановочной частью (в подчинении главного режиссера), а ФИО10, либо директору Театра, в том числе, и по электронной почте, адрес которой истцу с учетом объема предоставленной переписки, очевидно был известен. ФИО2 был ознакомлен с должностной инструкцией и не мог не знать о правилах подчиненности (л.д. 119 том 1). 

В этой связи, направленное истцом, либо его супругой ДД.ММ.ГГГГ смс на телефонный номер ФИО8 с указанием о нетрудоспособности, суд не считает надлежащим извещением работодателя о причинах неявки работника для исполнения трудовой функции.

В просительной части иска ФИО2 указывает на то, что ему не был выделен фронт работ ДД.ММ.ГГГГ и не созданы условия для выполнения трудовых функций, однако никаких доказательств этому не представлено. Из последующей переписки сторон, прослушанной аудиозаписи, объяснений истца и его представителя следует, что в указанные даты истец являлся на работу не для того, чтобы приступить к работе, а для передачи билета на проезд с целью возмещения затрат и обсуждения условий увольнения по соглашению сторон.

Предусматривая порядок применения дисциплинарных взысканий, и, возлагая на работодателя обязанность истребования от работника письменных объяснений о причинах отсутствия на рабочем месте, законодатель, исходя из закрепленного им принципа добросовестности сторон трудовых правоотношений, исходит из того, что работник обязан сообщить работодателю об обстоятельствах отсутствия в письменных объяснениях. Обязанность по самостоятельному отысканию информации о причинах отсутствия работника на рабочем месте действующим трудовым законодательством не возлагается.

Согласно ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

В силу п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, как и запрещение дискриминации при осуществлении прав и свобод, в полной мере распространяются на сферу трудовых отношений.

В соответствии с ч. 6 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации не допускается увольнение работника по инициативе работодателя (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем) в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при рассмотрении дел о восстановлении на работе следует иметь в виду, что при реализации гарантий, предоставляемых Кодексом работникам в случае расторжения с ними трудового договора, должен соблюдаться общеправовой принцип недопустимости злоупотребления правом, в том числе и со стороны работников.

При установлении судом факта злоупотребления работником правом суд может отказать в удовлетворении его иска о восстановлении на работе (изменив при этом по просьбе работника, уволенного в период временной нетрудоспособности, дату увольнения), поскольку в указанном случае работодатель не должен отвечать за неблагоприятные последствия, наступившие вследствие недобросовестных действий со стороны работника.

В данном случае под злоупотреблением правом следует понимать именно злоупотребление материальным правом в трудовых отношениях, то есть умышленные недобросовестные действия (бездействие) работника при реализации трудовых прав.

В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Имея все возможности для своевременного уведомления работодателя о наличии листка нетрудоспособности, истец скрыл эту информацию. В то же время, при должном исполнении им обязанностей, работодатель вправе был ожидать от работника предоставления данной информации если не сразу после открытия больничного, поскольку в данном случае иногда именно состояние здоровья не позволяет это сделать, то при даче объяснений о причинах невыхода на работу работодатель мог при соблюдении истцом своих обязанностей получить эту информацию, однако именно сокрытие ФИО2 информации о нетрудоспособности, привело к тому, что его отсутствие на работе 03 и 04 июня было квалифицировано ответчиком как отсутствие на рабочем месте без уважительной причины.

До момента перехода к исследованию доказательств на протяжении нескольких заседаний, истец намеренно не раскрывал информацию о своей осведомленности относительно результата рассмотрения дела 2-2996/2023, сообщая суду лишь выгодную для него информацию о направлении приказа о восстановлении на работе ответчиком ДД.ММ.ГГГГ, об осведомленности о восстановлении на работе с ДД.ММ.ГГГГ от супруги и о том, что адвокат не обязан уведомлять его о результате рассмотрения дела, пытаясь скрыть и от суда то, что ему уже ДД.ММ.ГГГГ было известно о восстановлении на работе и необходимости явки на работу на следующий день. 

В этой связи, с учетом поведения истца в судебных заседаниях, предоставления им в переписке с ответчиком – Театром сказки, заведомо ложной информации (о нахождении на сборах) о причинах отсутствия на рабочем месте, сокрытие информации о нетрудоспособности следует признать умышленным, поскольку истцу из решения по предыдущему делу могло быть известно о том, что это может послужить причиной его восстановления на работе.

Таким образом, неявка ФИО2 на рабочее место ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ в течение двух рабочих дней однозначно могла быть расценена в качестве грубого нарушения трудовой дисциплины, а злоупотребление, допущенное им при сокрытии сведений о своей нетрудоспособности, дает основания для вывода о законности увольнения по пп. «6» ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации.

При оценке тяжести поступка работодателем могло быть учтено и учитывалось отношение истца к труду. Решением суда по предыдущему делу преюдициально установлено, что с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ истец ФИО2, как установлено при рассмотрении настоящего дела, находился в прогуле, то есть отсутствовал на работе по неуважительной причине, а не в связи с недопуском на рабочее место работодателем. То есть, допускаемые истцом прогулы являлись многочисленными.

Нельзя не отметить и то, что после выхода с больничного, ДД.ММ.ГГГГ истец также не сообщил работодателю об этом, хотя находился в переписке с Театром сказки по электронной почте. В письме от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 127 том 1) истцом не упомянута нетрудоспособность, напротив, истец просит расторгнуть с ним договор по соглашению сторон.

В связи с изложенным, оснований для признания увольнения истца незаконным, его восстановления на работе, взыскания заработной платы за время вынужденного прогула и признания незаконным действия по внесению записи в трудовую книжку об увольнении за прогул, суд не усматривает.

Относительно требования об отмене актов отсутствия на рабочем месте, содержащегося во вводной части иска (в сущности заявленных требований), суд отмечает, что указанные акты как фиксирующие в данном случае отсутствие работника на рабочем месте являются доказательствами по делу и оспариванию, путем предъявления самостоятельных требований не подлежат.

Поскольку не представлено доказательств нарушения трудовых прав истца ответчиком, как и доказательств тому, что стресс и негативные эмоции, ухудшение состояния здоровья находятся в прямой причинно – следственной связи с каким – либо противоправным поведением работодателя, оснований для взыскания компенсации морального вреда не имеется.

Разрешая требование истца к Комитету по культуре Санкт-Петербурга, суд установил, что направленные его представителем ФИО3 документы были получены Комитетом и возвращены отправителю ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 195 том 1), поэтому ссылки истца на нарушение его прав в связи с уклонением ответчика от возврата документов безосновательны. Отправление не было получено ни ФИО3, ни ФИО2, все подлинники документов были получены истцом в судебном заседании, что отражено в аудиопротоколе, он сам подтвердил факт получения.

Доказательств, бесспорно свидетельствующих о нарушении личных неимущественных прав истца Комитетом в рамках предмета и оснований заявленного иска, в том числе, и сотрудником Комитета ФИО11 суду также не представлено, в связи с чем, требование к указанному ответчику о взыскании компенсации морального вреда также подлежит отказу.

Относительно заявленного ответчиком – Комитетом по культуре Санкт-Петербурга ходатайства о выделении требований, заявленных к Комитету в отдельное производство и передаче дела по подсудности, оснований для удовлетворения данного ходатайства в силу ст. ст. 33, 151 ГПК РФ не имелось, поскольку истец вправе предъявить исковые требования в двум ответчикам одновременно, а потому дело было принято с соблюдением правил подсудности. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Исковое заявление ФИО2, паспорт № к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению культуры «Кукольный театр сказки», ИНН №, Комитету по культуре Санкт-Петербурга, ИНН № о восстановлении на работе, об отмене приказа об увольнении и актов об отсутствии на рабочем месте, признании действий незаконными, обязании совершить определенные действия, взыскании компенсации морального вреда – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Санкт–Петербургский городской суд через Московский районный суд Санкт–Петербурга в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья: Смирнова Е.В.

в окончательной форме решение принято 19 февраля 2024 года.