Дело № 2-219/2019 

4 марта 2019 г.

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Приморский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Илюхина А. П.,

при секретаре Кривошеевой О.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ПАО СК «Росгосстрах» о взыскании страхового возмещения и по встречному исковому заявлению ПАО СК «Росгосстрах» к ФИО1 о признании договора страхования недействительным, 

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратился в Приморский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ПАО СК «Росгосстрах» о взыскании страхового возмещения. В обоснование заявленных требований истец указал, что между сторонами были заключены договоры имущественного страхования принадлежащего истцу дома и бани, расположенных по адресу: 

<

данные изъяты>, на страховую сумму 8 236 174 рублей, в период действия договора страхования наступил страховой случай – пожар, однако ответчик отказал в выплате страхового возмещения. Полагая отказ незаконным истец просил взыскать с ответчика страховое возмещение в размере 385 771,47 рублей, неустойку в размере 80 375,45 рублей, штраф, денежную компенсацию морального вреда в размере 250 000 рублей.

В ходе рассмотрения дела истец увеличил требования, просил взыскать с ответчика страховое возмещение в размере 8 236 172 рублей, неустойку в размере 81 982,95 рублей, денежную компенсацию морального вреда в размере 250 000 рублей (Т.1, л.д. 20).

Возражая против удовлетворения требований, ответчик предъявил встречный иск, просил признать договоры страхования недействительными как сделки, совершенные под влиянием заблуждения (Т.1, л.д. 22).

Представитель ФИО1 в судебное заседание явился, заявленные требования поддержал, против удовлетворения встречного иска возражал.

Представитель ПАО СК «Росгосстрах» в судебное заседание явился, против удовлетворения первоначального иска возражал, настаивая на удовлетворении встречного иска.

Суд, выслушав стороны, изучив материалы дела, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации приходит к следующему. 

Из материалов дела усматривается, что ФИО1 на праве собственности принадлежит земельный участок, расположенный по адресу: 

<

адрес> (Т.1, л.д. 85-89).

22 мая 2017 года между сторонами был заключен договор имущественного страхования объекта недвижимости, расположенного по указанному адресу, страховая сумма в части конструктивных элементов составила 3 512 575 рублей, в части внутренней отделки 2 030 000 рублей (л.д. 10).

27 июля 2017 года между сторонами заключен договор страхования второго объекта, расположенного по спорному адресу, страховая сумма в части конструктивных элементов определена в размере 1 881 597 рублей, в части внутренней отделки в размере 812 000 рублей (л.д. 9).

08 ноября 2017 года истец обратился к ответчику с заявлением о выплате страхового возмещения, указав, что 31 октября 2017 года произошел страховой случай – пожар, в результате которого вышеуказанные строения получили значительные повреждения (л.д. 73).

Страховщик не произвел выплату страхового возмещения в установленный договором срок.

Возражая против удовлетворения требований, страховщик ссылался на то обстоятельство, что при заключении договора страхования ФИО1 предоставил фотоматериалы строений, которые на указанном участке не находились.

Суд полагает указанный довод подлежащим отклонению, поскольку доказательств данному обстоятельству в материалы дела не представлено. Истец пояснил, что каких-либо фотографий своего дома страховщику не передавал, на представленных страховщиком фотографиях дома изображено иные строения, не имеющее отношение к объектам страхования.

Учитывая, что ПАО СК «Росгосстрах» не представлено доказательств того, что представленные в материалы дела фотографии строений представлены ФИО1, при этом истцом принадлежность ему данных фотографий отвергается, суд приходит к выводу об отклонении данных доказательств как ненадлежащих.

В обоснование заявленных требований истец ссылался на то обстоятельство, что на договоре страхования от 22 мая 2017 года и на договоре страхования от 27 июля 2017 года на оборотной стороне содержится отметка агента о том, что страховщиком произведен осмотр строения.

Ответчик оспаривал факт осмотра объектов страхования, ссылаясь на то обстоятельство, что на спорном участке не могли располагаться объекты недвижимости, соответствующие по характеристикам застрахованным объектам, в связи с чем ходатайствовал о назначении судебной экспертизы.

При назначении экспертизы истец пояснил, что каких-либо фотографий или технической документации сгоревших строений у истца не осталось, тогда как ответчиком были представлены листы определения страховой стоимости, являющиеся приложениями к договорам страхования, в связи с чем судом была назначена экспертиза с постановкой перед экспертом вопроса о том, имеются ли на фундаментах строений, расположенных по спорному адресу, следы возведения на них построек с характеристиками, указанными в листах определения страховой стоимости, а также имеются ли следы температурного воздействия от сгорания расположенных на них построек.

Согласно выводам экспертизы, здания на фундаменте строения с характеристиками, указанными в листах определения страховой стоимости, не существовало. На фундаментах строений следы температурного воздействия не соответствуют температурному воздействию от сгорания строения с характеристиками, указанными в листах определения страховой стоимости (Т.1, л. д. 224).

После ознакомления с выводами экспертизы истцом было заявлено о подложности доказательств – листов определения страховой стоимости, представленных страховщиком. Истец пояснил, что после экспертизы обнаружил у себя листы определения страховой стоимости и чертежи строений, которые соответствуют фактическим характеристикам дома. При этом истец пояснил, что эксперт при проведении экспертизы учитывал, что дом был утеплен материалом Роквел, данная информация была получена экспертом устно в ходе проведения экспертизы, однако не соответствует действительности.

Также судом был допрошен эксперт К, который пояснил, что имеющегося у него образования ему было достаточно для проведения экспертизы и ответа на поставленные судом вопросы, в организации, которой было поручено проведение экспертизы, имелись эксперты, специализирующиеся на проведении пожарно-технических экспертизы, которые в случае необходимости могли быть привлечены к исследованию, однако этого не потребовалось, поскольку экспертом не исследовались причины возникновения пожара, а только вопросы относительно воздействия огня на строительные конструкции, а также вопрос о стоимости причиненного ущерба.

С учетом пояснений стороны истца, в соответствии с которыми характеристики исследуемого объекта, взятые за основу при проведении экспертом исследования, не соответствуют техническим характеристикам, которые действительно имеет объект, судом ставится на обсуждение вопрос о назначении дополнительной экспертизы с постановкой тех же вопросов, но с учетом заявленных истцом характеристик объекта.

При этом судом было предложено истцу представить сведения относительно габаритных размеров зданий, материалов стен (конструкция стен), внешней, внутренней отделки стен, материалов пола (утепление, покрытие), материалов кровли (утепление, отделка), окон, которые использовались и их количества, инженерных коммуникаций, материалов лестницы, информации о фундаменте, а также уточнить дополнительную информацию относительно строений и возложена на сторону истца обязанность по предоставлению всей имеющейся документации по сгоревшим строениям, в том числе предложено стороне истца пояснить, когда, как и кем возводились строения, предоставить контакты строителей, сведения о покупке строительных материалов (Т.2, л.д. 37-41).

В судебном заседании 22 ноября 2018 года истцом представлены уточненные характеристики строений, расположенных по спорному адресу (л.д. 43), при этом истец пояснил, что иной информацией и документацией относительно строения истец не обладает (л.д. 46), в связи с чем судом была назначена дополнительная экспертиза с постановкой перед экспертом вопросов о наличии на фундаментах строений следов возведения на них построек с характеристиками, указанными в листах определения стоимости и чертежах, представленных истцом, и письменных объяснениях истца, а также имеются ли на фундаментах следы температурного воздействия от сгорания расположенных на них построек с вышеуказанными характеристиками.

Согласно заключению дополнительной экспертизы, здания на фундаментах, расположенных по спорному адресу, с характеристиками, указанными в листах определения стоимости, чертежах, представленных истцом, и письменных объяснениях истца, не существовали. На фундаментах строений следы температурного воздействия не соответствуют температурному воздействию от сгорания строения с вышеуказанными характеристиками (Т.2, л.д. 94).

Допрошенный в судебном заседании эксперт К дополнительное заключение поддержал в полном объеме, пояснив, что температура горения должна была соответствовать 800-1300 градусов для полного сгорания материалов стен, однако повреждения фундамента соответствуют температуре горения только 100-400 градусов, что невозможно. При этом на месте пожара остались профили оконных блоков, москитные сетки и локально сохранившиеся участки окрашенной поверхности металлочерепицы, тогда как оплавление ПВХ происходит при температуре 200-250 градусов. Оконные блоки жестко крепятся к деревянным стенам, которые выгорели полностью, что свидетельствует о том, что стены должны были гореть при температуре 1 300 градусов, при такой температуре пластик должен был полностью расплавиться, однако зафиксировано только его оплавление.

Оснований не доверять заключению эксперта, предупрежденного об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, у суда не имеется. При этом судом отклонено ходатайство истца о назначении повторной комплексной экспертизы ввиду отсутствия какого-либо правового обоснования, помимо несогласия с выводами эксперта.

Проанализировав содержание заключения судебной экспертизы, суд приходит к выводу о том, что оно содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на вопросы, требующие специальных познаний, в обоснование сделанных выводов экспертом приведены соответствующие данные из имеющихся в распоряжении эксперта документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе, в заключении указаны данные о квалификации эксперта, его образовании, стаже работы. 

Несогласие истца с выводами эксперта является субъективной оценкой и не может по умолчанию, без наличия каких-либо выявленных нарушений при составлении экспертного заключения, служить основанием для непринятия его судом.

Оценивая заключение экспертизы в совокупности с иными доказательствами по делу, суд также учитывает, что в ходе рассмотрения дела истцом не представлено каких-либо документов, подтверждающих возведение на спорном участке объектов недвижимости (фотоматериалов, квитанций на приобретение и доставку строительных материалов, строительной и технической документация и т.п.).

При таких обстоятельствах с учетом совокупности представленных доказательств суд приходит к выводу о том, что на спорном участке отсутствовали объекты недвижимости, являющиеся объектом страхования исходя из положений договоров страхования от 22 мая 2017 года и от 26 июля 2017 года.

Согласно положениям ст. 929 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

В соответствии с положениями ст. 942 Гражданского кодекса Российской Федерации существенными условиями договора страхования являются сведения об определенном имуществе либо ином имущественном интересе, являющемся объектом страхования.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о том, что договоры страхования не могут являться заключенными, поскольку между сторонами не достигнуто соглашение по существенному условию – имуществу, принимаемому на страхование.

При таких обстоятельствах не подлежат удовлетворению требования истца о взыскании страхового возмещения, а также производные требования о взыскании неустойки и денежной компенсации морального вреда.

Рассматривая встречное исковое заявление о признании договоров страхования недействительными, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Из толкования положений ст. 178 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации следует, что признание сделки недействительной по основаниям заблуждения относительно ее предмета возможно в том случае, когда сторона договора предполагает один предмет сделки, тогда как фактически объектом сделки выступает другой предмет. В рассматриваемом случае установлено отсутствие каких-либо предметов сделок, при этом предмет сделки (объект страхования) является существенным ее условием, в связи с чем основания для признания сделки недействительной по данному основанию отсутствуют, поскольку сделка является незаключенной.

В соответствии со ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ФИО1 в пользу ПАО СК «Росгосстрах» подлежат взысканию судебные расходы на оплату судебной экспертизы в общей сумме 165 000 рублей (Т.2, л.д. 113-114), поскольку расходы на проведение экспертиз были связаны с возражениями по первоначальному иску.

Также с ФИО1 подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины в размере 36 590,77 рублей (сверх суммы, от которой истец освобожден по законодательству о защите прав потребителей).

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.12, 56, 67, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 и встречных исковых требований ПАО СК «Росгосстрах» отказать.

Взыскать с ФИО1 в пользу ПАО СК «Росгосстрах» в счет возмещения судебных расходов 165 000 рублей.

Взыскать с ФИО1 в доход бюджета Санкт-Петербурга пошлину в размере 36 590,77 рублей.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Приморский районный суд Санкт-Петербурга.

В окончательной форме решение принято 11 марта 2019 г.

Судья