УИД 86RS0013-01-2019-001362-12

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

21 января 2020 года город Радужный 

Радужнинский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе судьи Гаитовой Г.К., при секретаре судебного заседания Волошиной Т.Ю., с участием старшего помощника прокурора г. Радужный Киргизова А.Н., с участием истца ФИО1, представителя истца адвоката Вольфа Д.В., представителя ответчика адвоката Мусиной Н.И., третьего лица ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-21/2020 по исковому заявлению ФИО1 ФИО14 к обществу с ограниченной ответственностью «ВарьеганСервис» (третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО3 ФИО15 и ФИО2 ФИО16) о компенсации морального и материального вреда, причиненного здоровью,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ООО «ВарьеганСервис» о компенсации морального и материального вреда, причиненного здоровью. В обоснование иска указал, что работал в ООО «ВарьеганСервис», которое должно было обеспечить безопасные условия труда. На территории 

<

данные изъяты> месторождения (

<

адрес>) 16 июня 2017 года при выполнении им сварочных работ на недействующем (вновь монтируемом) трубопроводе в районе отглушенного фланцевого соединения произошла разгерметизация прокладки фланцевой пары с выбросом нефти и последующим возгоранием. В результате этого он получил телесные повреждения в виде 

<

данные изъяты>. Согласно заключению эксперта от 30 июня 2017 года № 424Ж-17 указанные телесные повреждения повлекли за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Из акта о несчастном случае на производстве от 03 июля 2017 года № 2 следует, что причиной этого явились неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в установке прокладки фланцевого соединения со смещением относительной оси фланцев вниз и неудовлетворительный контроль со стороны инженерно-технических работников ответчика. С места происшествия он был доставлен в больницу г. Радужный, а оттуда в БУ ХМАО – Югры «Сургутская городская клиническая больница» (ожоговое отделение), где он находился до 04 октября 2017 года (110 дней). При стационарном лечении ему проводили 

<

данные изъяты>, что в свою очередь пагубно влияло на состояние его здоровья. Медицинские процедуры вызывали не только нравственные страдания, но и физическую боль и осознание реальной опасности для жизни. На стационарном лечении он длительное время находился в беспомощном состоянии, нуждался в посторонней помощи и уходе, не мог самостоятельно осуществлять гигиенический уход за собой, каждое движение причиняло физическую боль. После выписки со стационарного лечения до настоящего времени он продолжает получать амбулаторное лечение и проходить реабилитацию, жизненные функции организма в полной мере не восстановились, и он понимает, что будет инвалидом. Последствия травм не могут быть определены в настоящее время врачами, для восстановления здоровья потребуется длительная реабилитация и санаторно-курортное лечение 2 раза в год, что он не может себе позволить в связи с тяжелым материальным положением. На протяжении более двух лет он занимается только восстановлением жизненно важных функций организма, стремится вернуться к полноценной жизни, продолжить работать, не испытывать ежедневно периодические боли, ощутить жизнь без приема обезболивающих средств. До настоящего времени ответчик не предпринял мер по возмещению ему морального вреда, что указывает на отсутствие сострадания, не принес извинения, не интересовался состоянием здоровья. Размер компенсации за причиненный ему моральный вред он оценивает в 3 500 000 руб. Кроме того, в связи с данным происшествием он понес материальные затраты на получение квалифицированной юридической помощи и представление его интересов на предварительном следствии и в суде в размере 150 000 руб. Ссылаясь на ст. 150, 151, 1079, 1100, 1101 ГК РФ, ст. 22, 212, 219 ТК РФ, п. 2 постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 года № 10, п. 7 постановления Пленума ВС РФ от 10 марта 2011 года № 2, просил взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 3 500 000 руб. и расходы на оплату юридических услуг в размере 150 000 руб. (том 1 л.д. 5-9).

На основании ст. 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО3 и ФИО2 Главный инженер ООО «ВарьеганСервис» ФИО17 к участию в деле не привлекался, умер ДД.ММ.ГГГГ (том 1 л.д. 239-241, том 2 л.д. 1).

В письменных возражения на иск ответчик указал, что судебными актами мастер ООО «ВарьеганСервис» ФИО3 признан невиновным ввиду отсутствия состава преступления, и при рассмотрении уголовного дела у суда возникли сомнения относительно объективности и обоснованности выводов о причинах несчастного случая. За обеспечение соблюдения требований охраны труда на объекте также отвечал главный механик – начальник отдела 

<

данные изъяты>. Факт вины ответчика находится под сомнением, прямой виновник несчастного случая на производстве следствием не установлен. На дату подачи иска истцом не доказана степень утраты его трудоспособности в процентах и установление инвалидности. Несмотря на это, ответчик готов рассмотреть возможность компенсации морального вреда в разумных пределах. Кроме того, в связи с обращением родственников истца ответчик оплатил им наем жилья в г. Сургут, где находился на лечении ФИО1, всего выплачено в размере 245 000,17 руб. и налог на доходы физических лиц (за арендодателя) в размере 36 611 руб. Весь коллектив переживал за ФИО1, представители приезжали в больницу навестить его. Обществом на основании служебных записок ФИО2 и заявлений, подписанных от имени истца его родственниками, выплачено ФИО1 151 672,61 руб. в качестве материальной помощи. После переосвидетельствования ответчиком истцу предложено трудоустройство, от чего тот отказался. Коллективным договором общества не предусмотрена единовременная денежная выплата для возмещения вреда, причиненного работнику несчастным случаем на производстве; от присоединения к Отраслевому соглашению по организациям нефтяной, газовой отраслей промышленности и строительства объектов нефтегазового комплекса Российской Федерации на 2014-2016 года и на период 2017-2019 г. ответчик отказался в установленном порядке. Пособия по временной нетрудоспособности истцу выплачены в полном объеме. Ссылаясь на ст. 151, 1064, 1085, 1086 ГК РФ, ст. 48 ТК РФ, просил размер компенсации морального вреда определить с учетом соразмерности, справедливости и объективности; в удовлетворении иска в части заявленного размера компенсации и дополнительных расходов отказать (том 1 л.д. 96-101). 

Письменные возражения на иск третьими лицами не представлены (том 2 л.д. 14, 17). 

Истец ФИО1 в судебном заседании иск поддержал в полном объеме по изложенным в иске основаниям. Также пояснил, что он в течение 17 дней находился в коме, ему сделали пять операций и предстоит еще три, так как кожа из-за ожогов стянута. Он не мог за собой ухаживать. Материальную помощь ответчик выплатил один раз, во второй раз это была отплата отпуска. Его семья была лишена дохода, так как жена ухаживала за ним, и у них на иждивении двое детей 5 и 2 лет. К нему в больницу никто из представителей работодателя не приходил и не звонил, о том, что его навещали и его семье помогали деньгами и продуктами никто из членов семьи не говорил. Просил иск удовлетворить в полном объеме. 

Представитель истца адвокат Вольф В.Д., действующий по ордеру (том 2 л.д. 67), поддержал пояснения истца. Дополнительно пояснил, что с заявлением о возмещении процессуальных издержек по уголовному делу истец в суд, рассмотревший уголовное дело, не обращался. Просил иск удовлетворить в полном объеме. 

Представитель ответчика адвокат Мусина Н.И., действующая на основании доверенности и ордера (том 1 л.д. 45-76, том 2 л.д. 68, 69), в судебном заседании иск не признала по изложенным в письменных возражениях основаниям. Также пояснила, что ответчиком была оказана семье истца различная помощь (в переезде, оплате за наем жилья и т.п.), ему выплачивалась материальная помощь, представители коллектива звонили неоднократно в больницу и навещали истца, однако о состоянии здоровья им врачи не сообщили и к пациенту не допустили. Оспаривала вину общества в несчастном случае, поскольку прямой виновник не установлен, возможно, это 

<

данные изъяты>, однако акт о несчастном случае не оспорили, при расследовании несчастного случая на производстве документы не представляли и ходатайства не заявляли. Квитанция об оплате юридических услуг не соответствует установленным требованиям. Полагала необходимым размер компенсации определить с учетом разумности и справедливости, а также ранее понесенных ответчиком расходов. 

Третье лицо ФИО2 в судебном заседании поддержал пояснения представителя ответчика.

Представитель истца ФИО4 и третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явились, о рассмотрении дела извещены (том 2 л.д. 2, 19), об уважительных причинах неявки суд не уведомили и не просили об отложении судебного разбирательства либо о рассмотрении дела без их участия. На основании ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие указанных лиц.

Выслушав истца и представителей сторон, третье лицо ФИО2, исследовав материалы гражданского дела, выслушав заключение прокурора, суд приходит к следующим выводам.

Согласно положениям статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Как установлено ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом (пункт 1). Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения (пункт 2).

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса (п. 1 ст. 1099 ГК РФ).

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно п. 1 ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Как разъяснено в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 (ред. от 06 февраля 2007 года) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. В соответствии со статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме; размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий; при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости; характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя (п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10).

По смыслу указанных норм, для возложения на лицо имущественной ответственности за причиненный вред необходимо установление фактов наступления вреда, его размера, противоправности поведения причинителя вреда, его вины, а также причинно-следственной связи между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями.

Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в абз. 2 п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10, степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Согласно ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии со ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан, в том числе, обеспечить: безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; создание и функционирование системы управления охраной труда; применение прошедших обязательную сертификацию или декларирование соответствия в установленном законодательством Российской Федерации о техническом регулировании порядке средств индивидуальной и коллективной защиты работников; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте; обучение безопасным методам и приемам выполнения работ и оказанию первой помощи пострадавшим на производстве, проведение инструктажа по охране труда, стажировки на рабочем месте и проверки знания требований охраны труда; недопущение к работе лиц, не прошедших в установленном порядке обучение и инструктаж по охране труда, стажировку и проверку знаний требований охраны труда; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, а также за правильностью применения работниками средств индивидуальной и коллективной защиты; информирование работников об условиях и охране труда на рабочих местах, о риске повреждения здоровья, предоставляемых им гарантиях, полагающихся им компенсациях и средствах индивидуальной защиты; принятие мер по предотвращению аварийных ситуаций, сохранению жизни и здоровья работников при возникновении таких ситуаций, в том числе по оказанию пострадавшим первой помощи; расследование и учет в установленном настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации порядке несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний; обязательное социальное страхование работников от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний; ознакомление работников с требованиями охраны труда; разработку и утверждение правил и инструкций по охране труда для работников с учетом мнения выборного органа первичной профсоюзной организации или иного уполномоченного работниками органа в порядке, установленном статьей 372 настоящего Кодекса для принятия локальных нормативных актов; наличие комплекта нормативных правовых актов, содержащих требования охраны труда в соответствии со спецификой своей деятельности.

Судом установлено, что ФИО1 работал в ООО «ВарьеганСервис» с 15 мая 2017 года по 19 февраля 2018 года электрогазосварщиком 5 разряда механо-сборочного цеха, участок сервисного обслуживания, что подтверждается копиями трудовой книжки, приказов о приеме работника на работу от 29 июня 2017 года № 14-к и прекращении трудового договора с работником от 19 февраля 2018 года № 5-к (том 1 л.д. 24, 25, 164, 165).

Обсуждая возражения ответчика, оспаривающего вину в несчастном случае не производстве, суд приходит к следующему.

Приговором Нижневартовского районного суда от 17 июня 2019 года, оставленным без изменения апелляционным постановлением от 13 ноября 2019 года, ФИО3 действительно признан невиновным и оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 216 Уголовного кодекса Российской Федерации (том 2 л.д. 33, 34-49, 50-65).

В соответствии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу и постановления суда по делу об административном правонарушении обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Таким образом, приговор по уголовному делу в отношении ФИО3 не имеет преюдициального при рассмотрении настоящего дела значения.

Более того, из акта о расследовании группового несчастного случая от 03 июля 2017 года, акта о несчастном случае на производстве от 03 июля 2017 года № 02 следует, 16 июня 2017 года звеном в составе мастера ФИО3, слесаря ФИО10, электрогазосварщиков ФИО11 и ФИО1 производились работы по замене трубопровода D273х9мм согласно наряд-допуску от 16 июня 2017 года № 47 и мероприятиям по замене участка трубопровода «Нефть с насосов внешней перекачки Н-200 А, В, С до обратного клапана после КУУН», рег. № Ц-43 ЦПС 

<

данные изъяты> месторождения 

<

данные изъяты>. Работы начаты в 09 час. 35 мин. Замеры ГВС производились в 3 точках с периодичностью фиксации 1 час прибором СГГ-20, показания 0,00 мг/м3, опасных факторов при проведении работ не выявлено. В 11 час. 55 мин. ФИО1 выполнял сварочные работы на недействующем (вновь монтируемом) трубопроводе в районе отглушенного фланцевого соединения. В этот момент произошла разгерметизация прокладки фланцевой пары с выбросом нефти и последующим возгоранием. В момент возгорания истец попал в зону возгорания и получил множественные ожоги тела (том 1 л.д. 26-33, 34-40). 

Причинами несчастного случая согласно выводам комиссии явились неудовлетворительная организация производства работ, выразившихся в установке прокладки фланцевого соединения со смещением относительной оси фланцев вниз, а также неудовлетворительный контроль со стороны инженерно-технических работников ответчика. Лицами, допустившими нарушение требований охраны труда, признаны работники ООО «ВарьеганСервис»: мастер ФИО3, заместитель управляющего директора по сервису НПО и КРС ФИО2 и главный инженер ФИО8 (том 1 л.д. 26-33, 34-40).

Как установлено в судебном заседании выводы, изложенные в указанных актах, ответчиком в установленном порядке оспорены не были, при проведении расследования несчастного случая о наличии вины иных лиц заявлено комиссии не было, соответствующие доказательства и ходатайства комиссии представлены не были. Акты от 03 июля 2017 года не оспорены ответчиком и по настоящее время.

Таким образом, учитывая, что доказательств отсутствия вины ответчика суду не представлены, исходя из выводов указанных выше актов от 03 июля 2017 года, суд в рамках настоящего гражданского дела находит установленной вину ООО «ВарьеганСервис» в происшедшем с истцом несчастном случае.

Из выписки из медицинской карты стационарного больного № 4620 следует, что ФИО1 находился на стационарном лечении в ожоговом отделении БУ ХМАО – Югры «Сургутская городская клиническая больница» с 16 июня по 04 октября 2017 года (110 койко-дней), и ему установлен основной диагноз 

<

данные изъяты>, сопутствующий диагноз 

<

данные изъяты>. В период лечения ему трижды проведено оперативное лечение (аутодермопластика), ежедневное медикаментозное лечение, обследования и процедуры. Выписан с улучшением, трудоспособность временно утрачена, продолжает болеть, рекомендовано амбулаторное лечение, санаторно-курортное лечение, оперативное лечение через 6-12 мес. (том 1 л.д. 10-15, том 2 л.д. 70-75).

Согласно выписке из медицинской карты стационарного больного № 4130 ФИО1 находился на стационарном лечении в ожоговом отделении БУ ХМАО – Югры «Сургутская городская клиническая больница» с 10 мая по 05 июня 2018 года (26 койко-дней) с основным диагнозом 

<

данные изъяты>, ему проведены оперативное, медикаментозное лечение, а также обследования и перевязки. Выписан с улучшением, трудоспособность утрачена по иным причинам, рекомендовано дальнейшее лечение (том 1 л.д. 16-18).

В период с 19 июля по 10 августа 2018 года ФИО1 находился на стационарном лечении в том же учреждении с диагнозом 

<

данные изъяты>, ему также проведены оперативное, медикаментозное лечение, а также обследования и перевязки. Выписан с улучшением, трудоспособность утрачена продолжает болеть, рекомендовано дальнейшее лечение, явка в ожоговое отделение через 1-2 месяца для решения вопроса об очередном этапе оперативного лечения (том 1 л.д. 19-20).

В дальнейшем ФИО1 находился на стационарном лечении в том же учреждении с 26 по 27 ноября 2018 года, оперативное лечение не проводилось в связи с заболеванием 

<

данные изъяты> (том 1 л.д. 21-22). 

В соответствии с медицинским заключением о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести от 19 июня 2017 года ФИО1 находится на стационарном лечении в ожоговом отделении БУ ХМАО – Югры «Сургутская городская клиническая больница» с 16 июня 2017 года с основным диагнозом 

<

данные изъяты>, с сопутствующим диагнозом 

<

данные изъяты>. Согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве указанное повреждение относится к категории тяжелых (том 1 л.д. 23).

Согласно заключению эксперта филиала «Отделение в городе Радужном» КУ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от 30 июня 2017 года № 424Ж-17 у ФИО1 имеются телесные повреждения в виде 

<

данные изъяты>. Указанные телесные повреждения оцениваются в совокупности, являются опасными для жизни в момент причинения и квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью (том 1 л.д. 41-43). 

Из справки серии МСЭ-2013 № 0000943 от 13 марта 2019 года следует, что ФИО1 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 30% сроком с 01 марта 2019 года до 01 марта 2020 года (том 2 л.д. 76). 

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 ст. 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 ст. 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 ст. 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 ст. 46).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Согласно части 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Таким образом, никакие иные акты, за исключением федеральных законов в предусмотренных статьей 55 Конституции Российской Федерации случаях, не могут умалять и ограничивать право гражданина на полное возмещение вреда, причиненного повреждением здоровья. Соответственно, не могут ограничивать это право также и заключенные в соответствии с трудовым законодательством отраслевые соглашения и коллективные договоры.

Приведенные выше конституционные положения конкретизированы в соответствующих нормах трудового права и разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Так, в соответствии с ч. 2 ст. 9 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) коллективные договоры, соглашения, трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению.

В силу ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1). В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (часть 2).

Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со ст. 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Аналогичные критерии определения размера компенсации морального вреда содержатся и в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда».

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника.

Положения коллективных договоров означают лишь обязанность работодателя при наличии соответствующих оснований выплатить в бесспорном порядке компенсацию морального вреда в предусмотренном размере.

Таким образом, на основании вышеизложенного суд приходит к выводу, что работник ФИО1 вправе требовать, а суд вправе взыскивать компенсацию морального вреда в размере большем, чем это установлено коллективным договором, что не противоречит нормам материального права и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

В судебном заседании достоверно установлено, что истцу при исполнении им трудовых обязанностей был причинен тяжкий вред здоровью, им были перенесены ряд операций, что также подтверждено представленными в дело выписками из карт больного, и лечение до настоящего времени не закончено, истец испытывает боли, переживает из-за случившегося, степень утраты трудоспособности составила 30%. 

Суд при этом отклоняет представленные ответчиком документы и его доводы в той части, что коллективным договором общества не предусмотрена единовременная денежная выплата для возмещения вреда, а ответчик в установленном порядке отказался от присоединения к указанному выше Отраслевому соглашению, а также в части выплаты истцу пособия по временной нетрудоспособности и расчета при увольнении в полном объеме (том 1 л.д. 96-101, 102-113, 114-127, 165-233), поскольку данные доводы не относятся к предмету иска – требования о взыскании единовременной денежной выплаты или пособий по временной нетрудоспособности, причитающихся при увольнении сумм истцом не заявлены. 

Вместе с тем, при определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание последующее поведение ответчика, выплатившего истцу материальную помощь и оплатившего ФИО1 и его семье наем жилья в г. Сургут, а также поездки представителей ответчика в г. Сургут (том 1 л.д. 128-160, 235-236). 

Закон не устанавливает ни минимального, ни максимального размера компенсации морального вреда, стоимость человеческих страданий не высчитывается.

Компенсация предназначена для сглаживания нанесенных человеку моральных травм, и ее размер определяется судом с учетом характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, требований разумности и справедливости.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает, что ответчик является действующим юридическим лицом, осуществляет различные виды деятельности, в том числе, деятельность по предоставлению прочих услуг в сфере добычи нефти и природного газа (том 1 л.д. 45-76), доказательства тяжелого имущественного положения суду не представлены, Суд также учитывает характер травм истца, сопровождающиеся постоянными болями, необходимость спустя более двух лет после несчастного случая дальнейшего лечения, в том числе, оперативного, и считает, что размер компенсации морального вреда в размере 900 000 руб. будет отвечать принципам добросовестности, разумности и справедливости.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В подтверждение заявленных требований о взыскании расходов на оплату юридических услуг истцом представлена копия квитанции НО «Сургутская коллегия адвокатов» от 20 декабря 2017 года № 120, по которой истец уплатил адвокату Вольфу Д.В. 150 000 руб. за оказание юридической помощи на предварительном следствии и в районном суде г. Нижневартовска, ознакомление с документами и их анализ, составление иска, подготовку процессуальных документов, консультацию, представление интересов в суде первой инстанции по иску о компенсации морального вреда (том 1 л.д. 44).

В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ в рамках рассматриваемого гражданского дела могут быть взысканы лишь те судебные расходы, которые понесены стороной именно по этому делу.

Согласно ч. 1 ст. 131 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) процессуальными издержками являются связанные с производством по уголовному делу расходы, которые возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства.

К процессуальным издержкам относятся, в том числе, суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего (п. 1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Достаточные доказательства того, в каком размере и за какой именно объем услуг истец понес судебные расходы по гражданскому делу о компенсации морального вреда, в нарушение общих правил доказывания, предусмотренных ст. 56 ГПК РФ, суду не представлены (том 2 л.д. 1, 2).

Кроме того, в судебном заседании установлено, что истец свое процессуальное право не реализовал и как потерпевший по уголовному делу не обращался в установленном порядке с заявлением о возмещении процессуальных издержек, как это предусмотрено ст. 131 и 132 УПК РФ.

При изложенных обстоятельствах требования о взыскании судебных расходов удовлетворению не подлежат. 

Согласно пп. 4 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ) истец освобожден от уплаты государственной пошлины за подачу искового заявления в суд.

В связи с этим, в соответствии с ч. 2 ст. 88, ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, п. 1 ст. 333.20, п. 1 ст. 333.36 НК РФ, п. 2 ст. 61.2 и п. 2 ст. 61.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере, установленном п. 1 ст. 333.19 НК РФ, что составляет 300 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО1 ФИО18 к обществу с ограниченной ответственностью «ВарьеганСервис» о компенсации морального и материального вреда, причиненного здоровью – удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «ВарьеганСервис» в пользу ФИО1 ФИО19 компенсацию морального вреда в размере 900 000 руб. (Девятисот тысяч рублей 00 копеек).

В остальной части в иске отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «ВарьеганСервис»в бюджет муниципального образования Ханты-Мансийского автономного округа – Югры городской округ город Радужный государственную пошлину в размере 300 руб. (Трёхсот рублей 00 копеек).

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путём подачи апелляционных жалобы, представления через Радужнинский городской суд.

Резолютивная часть решения оглашена 21 января 2020 года. 

Решение в окончательной форме принято 28 января 2020 года.

Судья Г.К. Гаитова