Судья 1-ой инстанции: ФИО2 уголовное дело № 1-17/2025

Судья апелляционной инстанции: Елецких Е.Н. № 22-1943/2025

УИД № 91RS0014-01-2024-002645-42

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

29 июля 2025 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи Елецких Е.Н., 

при секретаре – Корохове А.С.,

с участием:

прокурора – Киян Т.Н.,

осужденного – ФИО3,

защитников осужденного – адвокатов Бойко Н.А., Деревягина А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденного ФИО3 – адвоката Бойко Н.А. на приговор Ленинского районного суда Республики Крым от 27 мая 2025 года, которым

ФИО3, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданин РФ, имеющий среднее образование, являющийся индивидуальным предпринимателем, состоящий в браке, зарегистрированный и проживающий по адресу: 

<

адрес>, не судимый, 

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде 2 лет лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 1 год 8 месяцев.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание ФИО3 в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком на 2 года.

Испытательный срок ФИО3 исчисляется с момента вступления приговора в законную силу. Зачтено в испытательный срок время, прошедшее со дня провозглашения приговора.

В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ возложены на условно осужденного ФИО3 обязанности в виде: не менять постоянного места жительства и работы без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных.

В приговоре разрешен вопрос по мере пресечения, исчисления срока наказания, вещественных доказательствах, а также вопрос в части наложения ареста на имущество.

Заслушав доклад судьи, изложившей содержание приговора, существо апелляционной жалобы стороны защиты, возражения на апелляционную жалобу представителя потерпевшего и государственного обвинителя, выслушав мнение участников процесса, 

установил:

приговором Ленинского районного суда Республики Крым от 27 мая 2025 года ФИО3 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление было совершено осужденным во время, месте и при обстоятельствах подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО3 – адвокат Бойко Н.А. полагает, что выводы суда о виновности ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, и не подтверждаются доказательствами.

Считает, что сторона защиты, в ходе судебного следствия, предоставила исчерпывающие доказательства, подтверждающие недопустимость доказательств - протокола дополнительного осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ, заключения судебных автотехнических экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, однако до настоящего времени, судом не принято решение о признании протокола дополнительного осмотра места дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и автотехнических экспертиз, недопустимыми доказательствами. 

Отмечает, что материалы уголовного дела содержат видеозапись рассматриваемого ДТП, которая должным образом не исследовалась, а протокол дополнительного осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ и автотехнические экспертизы, выполнены без ее учета.

Обращает внимание на то, что допрошенный неоднократно в ходе судебного следствия в качестве свидетеля следователь Свидетель №1 подтвердил, что дополнительный осмотр проводился им без учета видеозаписи рассматриваемого ДТП, а, следовательно:

- без учета встречного автомобиля, который за 11 секунд до ДТП двигался во встречном автомобилю «

<

данные изъяты>» направлении и высвечивал контуры полуприцепа «

<

данные изъяты>», регистрационный знак №, что видно на видеозаписи (время 18:59:48), когда водитель ФИО9, управляя своим автомобилем, находился на расстоянии 169,88 м (55,6 км/ч / 3,6 * 11секунд) и однозначно видя это и видя освещенный всеми осветительными приборами автомобиль «

<

данные изъяты>», регистрационный знак № в составе с полуприцепом «

<

данные изъяты>», регистрационный знак №, ему было достаточно плавно снизить скорость своего движения и беспрепятственно объехать заднюю часть полуприцепа, что сделали водители двух автомобилей, которые двигались в аналогичном автомобилю «Лифан» направлении и беспрепятственно объехали заднюю часть полуприцепа «

<

данные изъяты>», регистрационный знак №;

- без учета того неоспоримого факта, запечатленного на видеозаписи, что на момент столкновения автомобиля «

<

данные изъяты>» с задней частью полуприцепа «

<

данные изъяты>», регистрационный знак №, во вовремя 18:59:59, на грузовом автопоезде горели все осветительные приборы, а именно: внешние габаритные огни по всему периметру, как тягача, так и полуприцепа; аварийная световая сигнализация по всему периметру как тягача, так и полуприцепа; противотуманные фонари и головной свет фар (ближний), который водитель ФИО3 выключил ко времени 19:03:44, то есть через 3 минуты 45 секунд после столкновения, задние яркие фонари стоп-сигналов, как тягача, так и полуприцепа, поскольку водитель ФИО3 держал ногу на тормозе в момент столкновения и отпустил эту педаль ко времени 19:00:13, то есть через 14 секунд после столкновения, что также видно при просмотре видеозаписи.

Отмечает, что следователь Свидетель №1 при проведении дополнительного осмотра места ДТП ДД.ММ.ГГГГ на следующий день после ДТП, даже не мог знать о вышеприведенных фактах.

По мнению апеллянта, позиция стороны защиты подтвердилась ДД.ММ.ГГГГ в ходе судебного заседания, когда следователь Свидетель №1 предоставил суду фотоиллюстрацию вида из салона автомобиля имитатора, имитирующего положение автомобиля «

<

данные изъяты>» перед столкновением в ходе проведения дополнительного осмотра места ДТП ДД.ММ.ГГГГ, которая подтверждает тот факт, что дополнительный осмотр места ДТП проведен без учета всех включенных осветительных приборов автомобиля 

<

данные изъяты>», в составе с полуприцепом «

<

данные изъяты>».

Ссылаясь на схему к протоколу осмотра ДТП от ДД.ММ.ГГГГ и фотографию, предоставленную следователем Свидетель №1 к протоколу дополнительного осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ указывает, что видимость полуприцепа «

<

данные изъяты>» составляла 57.8 м, а не 43.2 м. При установленной видимости 57.8 м, даже в условиях отсутствия какого-либо освещения автомобиля «

<

данные изъяты>» в составе с полуприцепом «

<

данные изъяты>» сложившаяся обстановка, по мнению адвоката ФИО21, не вынуждала водителя автомобиля «

<

данные изъяты>» ФИО9 применять экстренное торможение для предотвращения наезда на полуприцеп.

Приводя расчеты, адвокат утверждает, что ФИО9 имел техническую возможность снизить скорость путем служебного (плавного) торможения и остановиться, при допустимой на данном участке дороги скорости движения 50 км/ч.

Полагает, что вышеуказанное подтверждается видеозаписью, когда иным участникам дорожного движения полуприцеп «

<

данные изъяты>» никакой опасности не создавал. 

Считает, что в действиях ФИО3 отсутствуют нарушения Правил дорожного движения РФ, которые бы находились в причинной связи с возникновением рассматриваемого ДТП и он не располагал технической возможностью его предотвратить.

Отмечает, что на фотоиллюстрации видно, что в момент фотографирования, в районе передней части автомобиля «

<

данные изъяты>» находится легковой автомобиль таким образом, что его задняя часть обращена к объективу камеры (мобильного телефона или фотоаппарата). При таком положении видны его стоп-сигналы, находящиеся во включенном режиме освещающие как заднюю часть автомобиля, так и поверхность проезжей части под ними; виден и пучок света фар, освещающий проезжую часть впереди этого автомобиля.

Указывает, что на видеозаписи момента, рассматриваемого ДТП также видно, что на момент столкновения передние две фары и два передних противотуманных фонаря автомобиля «

<

данные изъяты>» были включены и освещали проезжую часть перед автомобилем до забора первого участка СНТ «Акташ», расположенного под камерой; видно, что на момент столкновения задние стоп-сигналы при выжатой педали тормоза водителем ФИО3 так ярко светятся, что освещают проезжую часть как под автомобилем, так и сбоку; видно, что на момент столкновения, работающая аварийная световая сигнализация мигает, а в момент срабатывания освещает проезжую часть как под автомобилем, так и сбоку.

Обращает внимание на то, что на фотоиллюстрации, предоставленной следователем Свидетель №1 видно, что на автомобиле «

<

данные изъяты>» и полуприцепе «

<

данные изъяты>» все вышеуказанные осветительные приборы не включены.

Апеллянт отмечает, что материалы уголовного дела содержат доказательство, представленное ранее стороной защиты - акт установления видимости препятствия от ДД.ММ.ГГГГ и видеозапись его проведения. На данной видеозаписи видно, что включенные боковые габаритные огни прицепа и работающая аварийная световая сигнализация видны с расстояния не менее 200 м. При этом на полуприцепе имитаторе на момент установления видимости препятствия от ДД.ММ.ГГГГ центральный габаритный фонарь правой боковой части полуприцепа не светился по причине выхода его из строя. А на автомобиле «

<

данные изъяты>» головное освещение не включалось, с целью не ухудшать видимость иным участникам дорожного движения, так как участвующими лицами невозможно было обеспечить безопасность своими силами при проведении экспериментального установления видимости препятствия. Видеозапись к акту установления видимости препятствия от ДД.ММ.ГГГГ также однозначно подтверждает позицию стороны защиты о видимости автомобиля «

<

данные изъяты>» и полуприцепа «

<

данные изъяты>» с расстояния более чем 200 м, так как объективно видно было даже другой автопоезд, который на момент осуществления видеозаписи, двигался справа налево по ходу движения выставленного легкового автомобиля- имитатора, и с огромного расстояния (более 200 м) данный автопоезд отлично был виден по признакам работающих осветительных приборов (света фар и габаритных фонарей по всему периметру), даже не попадая в пучок света фар легкового автомобиля-имитатора, а двигаясь в полной темноте отчетливо виден.

Адвокат Бойко Н.А. отмечает, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 самостоятельно проведен эксперимент по установлению видимости автомобиля «

<

данные изъяты>», регистрационный знак 

<

данные изъяты>, в составе именно с полуприцепом «

<

данные изъяты>», регистрационный знак №, участвовавшим в рассматриваемом ДТП за пределами 

<

адрес>. Согласно видеозаписи данного эксперимента и фотоиллюстрациям, с расстояния 43.2; 60.0; 80.0; 100.0; 120.0 м, автомобиль «

<

данные изъяты>», регистрационный знак №, в составе именно с полуприцепом «

<

данные изъяты>», регистрационный знак №, виден с рабочего места водителя автомобиля имитатора «

<

данные изъяты>» 2006 года выпуска, свет фар на которой даже хуже нежели на автомобиле «

<

данные изъяты>», более свежего года выпуска, с уже линзованной оптикой, обеспечивающей лучшую видимость по ходу движения. Как на видеозаписи, так и на фотоиллюстрациях отчетливо видны все вышеописанные осветительные приборы и отражение света от дорожного покрытия, а также контуры полуприцепа «

<

данные изъяты>» и автомобиля «

<

данные изъяты>». Это также подтверждает тот факт, что дополнительный осмотр, проведенный следователем, является недопустимым доказательством, так как проведен без учета всего включенного освещения на автомобиле «

<

данные изъяты>» и полуприцепе «

<

данные изъяты>» освещении, в том числе и по предоставленной следователем фотоиллюстрации.

Полагает, что в уголовном деле нет ни одного допустимого доказательства, подтверждающего законное привлечение ФИО3 в качестве обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Приводя положения ч. 1 ст. 220 УПК РФ, п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской федерации № 25 от 09.12.2008 года адвокат Бойко Н.А. считает, что предъявленное ФИО3 обвинение не содержит полного описания обстоятельств ДТП: не описаны действия водителя ФИО9, находящиеся в причиной связи с возникновением рассматриваемого ДТП, выразившиеся в нарушении им требований: дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости 50 км/ч» (раздел дорожные знаки) в Приложении 1 к ПДД РФ; п. 1.5 ПДД РФ Участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда; п. 2.7 Водителю запрещается: управлять транспортным средством в болезненном или утомленном состоянии, ставящем под угрозу безопасность движения; п. 10.1 ПДД РФ Водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Полагает, что с учетом приведенных стороной защиты доказательств, именно односторонние действия Потерпевший №1 не соответствующие требованиям приведенных выше Правил дорожного движения РФ стали причинной возникновения ДТП и наступивших последствий, поскольку при выполнении вышеприведенных требований ПДД РФ, ФИО9 имел бы техническую возможность снизить скорость своего движения и избежать наезд на заднюю правую боковую часть полуприцепа 

<

данные изъяты>», в чем помех технического характера у него не было.

Считает, что изложенные в приговоре нарушения ФИО3 п.п. 1.5, 12.4 Правил дорожного движения РФ, в ходе судебного следствия никоим образом, ни следственным, ни экспериментальным методом не подтверждены. Данные пункты Правил дорожного движения РФ попросту переписаны из заключения автотехнической экспертизы, выполненной на основании недопустимого доказательства - протокола дополнительного осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ, без учета видеозаписи рассматриваемого ДТП. Иначе бы эксперт поставил под сомнение, полученную в ходе дополнительного осмотра видимость, выразил бы свое особенное мнение, что предусмотрено ст. 57 УПК РФ и как минимум, не включал п. 7.1 ПДД РФ в заключение, так как аварийная световая сигнализация на момент ДТП фактически была включена.

По мнению апеллянта, ФИО3 не нарушал п. 1.5 Правил дорожного движения РФ, никакой опасности ФИО3 своими действиями не создавал, видимость его прицепа была несколько сотен метров и это подтверждено видеозаписью, показаниями свидетелей, специалиста, актом установления видимости препятствия и записью к нему; не нарушал п. 12.4 Правил дорожного движения РФ, так как остановка согласно ПДД - это преднамеренное прекращение движения транспортного средства, а у ФИО3 имела место вынужденная остановка ввиду появления препятствия на его пути в виде шлагбаума, о существовании которого он не мог достоверно знать, что и подтверждено в ходе судебного следствия, в том числе при допросе понятых.

Приводя положения п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25 «О судебной экспертизе по уголовным делам» полагает, что в действиях именно водителя ФИО9 имеются существенные, грубые рушения Правил дорожного движения РФ, которые имеют очевидную прямую причинно-следственную связь с наступившими последствиями, что подтверждается выводами автотехнических экспертиз, видеозаписью рассматриваемого ДТП, показаниями свидетелей, специалиста, допрошенных в ходе судебного следствия. 

Отмечает, что возникают обоснованные сомнения в виновности ФИО3, а суд в соответствии со ст. 252 УПК РФ не мог выйти за пределы предъявленного обвинения и дать правовую оценку действиям ФИО9 и вынести правосудное решение по существу дела.

Указывает, что противоречия в доказательствах, судом в соответствии со ст. 288 УПК РФ не устранены, следственный эксперимент, о чем ходатайствовала сторона защиты не проведен, суд не принял необходимых мер для проверки представленных доказательств и доводов стороны защиты.

Апеллянт считает, что предварительное следствие выполнено поверхностно, судебное следствие - односторонне и неполно, в обвинительном заключении не раскрыто существо обвинения, не конкретизированы обстоятельства совершения преступления, не дана оценка действиям ФИО9 и наличию причинной связи в его действиях и наступлением рассматриваемого ДТП, обвинительное заключение основано на недопустимых доказательствах, не соответствующих объективным обстоятельствам рассматриваемого ДТП. 

Просит отменить обжалуемый приговор, возвратить уголовное дело прокурору.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Бойко Н.А. представитель потерпевшей Потерпевший №1 - ФИО23 указывает, что поданная апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению.

Полагает, что вопреки доводам стороны защиты обвинительный приговор соответствует требованиям ст. ст. 303, 304, 307, 308, 309 УПК РФ. В нем указаны обстоятельства, при которых ФИО3 совершил преступление, которые в силу ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию по делу.

Считает, что вопреки доводам автора апелляционной жалобы, из обжалуемого им решения и материалов дела следует, что обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ по инкриминируемому осужденному преступлению, судом установлены правильно, при этом выводы суда в этой части не содержат предположений, неустранимых противоречий, основаны исключительно на исследованных материалах дела, которым суд дал надлежащую оценку.

Кроме того, выводы суда об обстоятельствах совершения осужденным ФИО3 инкриминируемого ему преступления, изложенные в приговоре, по мнению представителя потерпевшей ФИО23, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, суд указал, по каким основаниям принял одни доказательства и отверг другие, что опровергает доводы адвоката о том, что приговор не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Просит отказать в удовлетворении апелляционной жалобы защитника Бойко Н.А., поданной в интересах осужденного ФИО3, и оставить обжалуемый приговор без изменения.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката Бойко Н.А. государственный обвинитель – помощник прокурора Ленинского района Республики Крым ФИО10 полагает, что доводы, приведенные в жалобе, не подлежат удовлетворению.

Считает, что в приговоре при описании преступного деяния указаны форма вины, цель, мотив и иные обстоятельства, перечисленные в ч. 1 ст. 73 УПК РФ. Судом первой инстанции проверена допустимость и достоверность совокупности представленных доказательств и дана им надлежащая оценка. Каких-либо нарушений при сборе данных доказательств установлено не было. Приговор основан на доказательствах, проверенных судом в ходе разбирательства и признанных допустимыми и относимыми.

Полагает, что протокол дополнительного осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ является доказательством, полученным в соответствии с требованиями УПК РФ, и указанные в нем сведения согласуются с обстоятельствам произошедшего ДТП.

Указывает, что изложенные в жалобе сведения о том, что ФИО3 не причастен к совершенному преступлению и не мог предотвратить произошедшее ДТП полностью опровергаются материалами уголовного дела, в том числе заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, в котором подробно указаны пункты правил дорожного движения, которые нарушил ФИО3 Результаты указанного заключения подтвердил эксперт ФИО30, который после просмотра видеозаписи момента ДТП пояснил суду, что выводы его заключения при проведении дополнительной экспертизы обстоятельств ДТП не изменятся.

Обращает внимание на то, что из допроса ФИО3 следует, что подъезжая к месту назначения он позвонил заказчику и сказал, что уже на подъезде. Заказчик сказал ему, что сейчас откроет шлагбаум. То есть, ФИО3 был осведомлен, что при въезде на территорию СНТ имеется шлагбаум, который должен был открыть Свидетель №4. При этом, до получения сведений от Свидетель №4 об открытии шлагбаума он продолжил движение.

Полагает, что до окончания маневра грузового автомобиля при подъезде к шлагбауму у ФИО3 была возможность увести транспортное средство, так как шлагбаум был виден, когда от края проезжей части до левого переднего колеса автомобиля ФИО3 оставалось расстояние около 1 м. 

Отмечает, что в судебных заседаниях сторона защиты указывала, что следователем Свидетель №1 неверно рассчитаны мерные участки при установлении видимости грузового автомобиля, при проведении дополнительного осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ, однако указанные сведения были опровергнуты. 

Полагает, что сторона защиты пыталась ввести суд в заблуждение относительного того, что в момент проведения дополнительного осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ на грузовом автомобиле отсутствовал габарит, расположенный по правому борту полуприцепа, в районе правого заднего колеса, поврежденный в результате ДТП, что ставило под сомнение объективность проведенного осмотра. Однако, в суде ФИО3 пояснил, что указанный габарит все-таки имелся на полуприцепе при проведении дополнительного осмотра ДТП.

По мнению государственного обвинителя, судом первой инстанции тщательно исследованы представленные сторонами доказательства. Их содержание полно отражено в приговоре. Суд проверил, сопоставил и оценил доказательства, исходя из порядка и способа их получения, содержания, наличия противоречий между ними и сомнений в виновности осужденного. Указанные противоречия и сомнения разрешены и устранены в установленном законом порядке, а сделанные при оценке доказательств выводы приведены и мотивированы в приговоре.

Просит оставить обжалуемый приговор без изменения, апелляционную жалобу адвоката Бойко Н.А. - без удовлетворения.

Проверив материалы дела, выслушав выступления сторон, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений стороны обвинения, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Содержание апелляционной жалобы стороны защиты о не доказанности виновности ФИО3 и необоснованности привлечения его к уголовной ответственности, о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, о недопустимости доказательств, положенных в основу обжалуемого приговора, фактически по существу повторяют процессуальную позицию осужденного и его адвокатов в суде первой инстанции, которая была в полном объеме проверена при рассмотрении дела судом первой инстанции, и отвергнута, как несостоятельная, после исследования всех юридически значимых обстоятельств.

При производстве по данному уголовному делу существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения прав участников процесса, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли либо могли повлиять на принятое судом итоговое решение, не допущено.

Вопреки утверждениям стороны защиты, уголовное дело рассмотрено полно, всесторонне и объективно. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, установлены правильно, выводы суда не содержат противоречий, предположений и основаны исключительно на исследованных материалах дела, которым суд дал надлежащую оценку. 

Обвинительный приговор суда соответствует требованиям ст.ст. 297, 304, 307-309 УПК РФ, содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины и наступивших последствий, в нем изложены доказательства, на которых основаны выводы суда.

Вина ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, вопреки доводам апеллянта, материалами уголовного дела установлена и доказана, действиям осужденного судом дана правильная правовая оценка.

Совокупность доказательств, приведенных в приговоре в обоснование выводов о виновности ФИО3, вопреки утверждению адвоката Бойко Н.А., проверена в ходе судебного следствия, суд дал им в приговоре надлежащую оценку и привел мотивы, по которым признал их относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными для разрешения дела.

Вопреки доводам стороны защиты, допустимость положенных в основу приговора доказательств сомнений не вызывает, поскольку они собраны по делу с соблюдением требований ст.ст. 74, 86 УПК РФ.

При этом вывод суда о виновности ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, соответствует фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств. Содержание доказательств в необходимом объеме без их искажения приведено в приговоре, которым судом дана надлежащая оценка.

Из материалов уголовного дела установлено, что предварительное расследование и судебное разбирательство в суде первой инстанции проведено полно, всесторонне, с соблюдением требований норм УПК РФ, в связи с чем доводы апеллянта об обратном являются несостоятельными. 

В ходе судебного следствия ФИО3 вину в инкриминируемом ему преступлении признал частично, в части создания помехи для движения водителю ФИО9, указав, что опасности для него он не создавал. Дополнительно показал, что он является водителем дальнобойщиком почти с сорокалетним стажем управления транспортными средствами. ДД.ММ.ГГГГ, он выполнял заказ по доставке железобетонных плит, весом примерно 16 тонн, на территорию СНТ «Акташ». Заказчиком являлся Свидетель №4. Он чувствовал себя хорошо. Автомобиль «

<

данные изъяты>», регистрационный знак №, в составе с полуприцепом «№», регистрационный знак №, находился в технически исправном состоянии. Данным автопоездом он управляет примерно три с половиной года. Технические характеристики автопоезда ему хорошо известны. Длина полуприцепа составляет 13,6 м, а весь автопоезд в длину около 16 м. В момент ДТП на автомобиле в штатном режиме работали осветительные приборы по всему периметру кузова, как седельного тягача, так и полуприцепа. За исправностью каждой лампочки и чистотой фар и фонарей он внимательно следил. Выполняя данный заказ, он следовал в условиях темного времени суток по автодороге «Ленино-Мысовое», с включенным ближним светом фар и всеми габаритными огнями ориентируясь по навигатору и следовал к указанному на нем съезду. Когда ехал, изначально поворот проехал, так как съезда видно не было, тогда навигатор сообщил, что он проехал, он немного начал сдавать назад, и стал рассматривать, где заезд, шлагбаум он не видел. Шлагбаум он увидел только тогда, когда уже повернул, то есть когда кабина смотрела на шлагбаум. Также показал, что когда он увидел шлагбаум, он понимал, что шлагбаум будет являться для него препятствием, однако он продолжил движение к шлагбауму, поскольку он не видел смысла в том, чтобы отказаться от дальнейшего движения к шлагбауму. Подъехав к шлагбауму, он стоял и ждал, так как знал, что его сейчас откроют. Прошло немного времени, около 20 секунд, и он увидел Свидетель №4, который должен был открыть шлагбаум, и он заедет. Он не видел необходимости выставлять знак аварийной остановки, так как созвонился и понимал, что сейчас его запустят, тем более, что он видел, что идет человек, значит, откроет шлагбаум. Удар в его автомобиль пришелся в правую заднюю часть, заднюю ось. В месте удара габаритный фонарь не был разбит, а слетел с крепления. На следующий день следователем проводился дополнительный осмотр, в ходе которого он выставил свой автопоезд так, как было в день ДТП. Перед дополнительным осмотром места происшествия, он поставил фонарь на место, фонарь работал и был включен во время осмотра. При этом он не согласен с расстоянием видимости, которая была установлена в ходе дополнительного осмотра места происшествия ДД.ММ.ГГГГ, в остальном с протоколом согласен, его автопоезд был выставлен следователем относительно границ проезжей части в соответствии со схемой к протоколу осмотра места происшествия.

Также указал, что с вмененными ему нарушениями требований ПДД РФ он не согласен, поскольку: по п. 1.5 ПДД РФ никакой опасности своими действиями не создавал, видимость прицепа была несколько сотен метров и это подтверждено видеозаписью, показаниями свидетелей, эксперта, актом установления видимости проведенного адвокатом с его участием и участием специалиста. Он лишь создал кратковременное препятствие; по п. 7.1 ПДД РФ у его автомобиля была включена аварийная световая сигнализация, на видеозаписи это наглядно видно; по п. 7.2 ПДД РФ, поскольку дорога была прямая и видимость для других водителей была не ограничена, а также видимость полуприцепа с горящими габаритными фонарями и аварийной сигнализацией была не одну сотню метров, необходимости в выставлении знака аварийной остановки не было. Видимость знака значительно меньше, чем видимость горящих фонарей и аварийной сигнализации. Он понимал, что сейчас подымут шлагбаум, и он сможет проехать. Также он бы физически не успел за минуту выйти из кабины, взять ключи, открыть ящик с инструментом, взять знак, пройти на 30 м в одну из сторон и установить данный знак. Также данное обстоятельство не проверено экспериментально следователем; по п. 12.4 ПДД РФ, вменение этого пункта также не соответствует действительности, так как остановка согласно ПДД - это преднамеренное прекращение движения транспортного средства, а у него имела место вынужденная остановка ввиду появления препятствия на пути в виде шлагбаума. Он не мог достоверно знать о наличии шлагбаума; по п. 12.6 ПДД РФ, мерами для отвода транспортного средства ввиду вынужденной остановки на одну минуту, являлось желание продолжения движения после открытия шлагбаума Свидетель №4, который данные действия начинал совершать и шлагбаум открылся через 14 секунд после наезда автомобилем «Лифан Х60» на заднюю правую часть полуприцепа.

Из показаний ФИО3, данных в качестве подозреваемого и оглашенных в порядке ст. 276 УПК, следует, что ФИО3 указывал, что подъезжая к месту назначения, он сказал заказчику, что уже на подъезде. Заказчик сказал ему, что сейчас откроет шлагбаум. Он остановился на полосе движения в направлении 

<

адрес>, включил левый указатель поворота, и, пропустив встречный транспорт, начал поворачивать налево. Он увидел, что шлагбаум закрыт после начала поворота в сторону СНТ.

Показания, данные им на стадии досудебного следствия, ФИО3 полностью подтвердил.

Несмотря на занятую ФИО3 позицию, а также вопреки доводам адвоката Бойко Н.А., выводы суда о виновности ФИО3 в преступлении, за которое он осужден, соответствуют установленным судом фактическим обстоятельствам дела и основаны на согласующихся и дополняющих друг друга показаниях потерпевшей и свидетелей по делу, а также показаниях допрошенного в судебном заседании эксперта.

Так, из показаний, данных в ходе судебного следствия суда первой инстанции потерпевшей Потерпевший №1 следует, что ДД.ММ.ГГГГ она со своим супругом ФИО9 ехали на машине в темное время суток. Их автомобиль находился в исправном состоянии. Скорость их автомобиля составляла около 50 км/ч. Супруг чувствовал себя хорошо. Проблем со зрением у него не было. Она находилась на переднем пассажирском сиденье и смотрела вперед. По ходу их движения было видно, что на встречной полосе мигает фонарик, и создавалось впечатление, что автомобиль, находящийся на встречной полосе, пропускает их автомобиль, чтобы совершить маневр поворота. Силуэта фуры видно не было, поэтому они двигались дальше и до момента столкновения ее супруг не тормозил. Свет фонарей по ходу их движения она не видела. Тягач также виден не был. Был виден лишь мигающий огонек на встречной полосе. В процессе движения ее супруг также не говорил, что видит на их полосе машину. В ходе следствия, ей следователем демонстрировалась видеозапись ДТП, где у автопоезда имеются фонари с боковой части прицепа. Однако она точно может утверждать, что на их полосе в боковой части прицепа, фонаря видно не было. В результате ДТП ей причинен вред здоровью, ввиду чего она проходит лечение. Также она потеряла супруга. ФИО1 возместил причиненный ей моральный вред в полном объеме.

Из показаний свидетеля ФИО11, данных в ходе судебного следствия суда первой инстанции следует, что ДД.ММ.ГГГГ, двигаясь за рулем автобуса в сторону 

<

адрес> по ходу своего движения он увидел ДТП, поперек дороги стояла фура и белая машина. Он остановился и сообщил в полицию. В легковой машине сидела женщина и водитель мужчина.

Из показаний свидетеля Свидетель №4, данных в ходе судебного следствия суда первой инстанции следует, что с ФИО1 он договорился о доставке ему строительных материалов в СНТ «Акташ». Он увидел, как автопоезд повернул к шлагбауму, ввиду чего он ускорился, подбежал к шлагбауму и начал пытаться его открыть и в это время в автопоезд врезался автомобиль.

Из показаний свидетеля ФИО19, данных в ходе судебного следствия суда первой инстанции следует, что на место ДТП с участием ФИО9 он приехал около 20-00 часов совместно со своим знакомым ФИО14, на автомобиле последнего. Подъезжая к месту ДТП, тягач не было видно, имелся лишь свет фар, светящий в сторону СНТ, очертания фуры было видно плохо, прицеп серого цвета сливался с дорогой. Препятствие по ходу их движения он увидел примерно за 50 м.

Из показаний свидетеля ФИО14, данных в ходе судебного следствия суда первой инстанции следует, что он вместе с ФИО19 поехали на место ДТП с участием ФИО9 Он находился за рулем автомобиля. По ходу их движения на обочине рос куст (маслины), в связи с чем сам тягач не было видно. По ходу их движения был виден темный силуэт, опознавательных сигналов на фуре он не заметил.

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №1, данных в ходе судебного следствия суда первой инстанции, он в качестве следователя расследовал уголовное дело, в ходе дополнительного осмотра места происшествия ДД.ММ.ГГГГ было установлено, что видимость автопоезда возникает на расстоянии 43,2 м, то есть в пределах четвертого мерного участка, то есть между 41,4 м и 55,2 м, что соответствует четвертому мерному участку. Видимость автопоезда устанавливалась как едино целого и тягача и полуприцепа к нему. Автомобиль-статист был подобран такой же марки, как и у ФИО9, «

<

данные изъяты> Проведение дополнительного осмотра места происшествия на следующий день после ДТП было обусловлено необходимостью установить дополнительные обстоятельства в условиях, максимально приближенных к обстоятельствам ДТП. Осветительные приборы на автопоезде были включены, также как и в день ДТП. В протоколе дополнительного осмотра от ДД.ММ.ГГГГ осветительные приборы он обозначил, как светоотражающие элементы, имея в виду все осветительные приборы, которые были включены в момент ДТП. При этом сам тягач при движении со стороны 

<

адрес> в сторону 

<

адрес> видно не было, из-за наличия растительности. Кроме того, в ходе следственного эксперимента было установлено, что при совершении ФИО1 маневра поворота, шлагбаум обнаруживался, и ФИО1 мог отказаться от завершения маневра, однако этого не сделал.

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №2, данных в ходе судебного следствия, он участвовал в следственном эксперименте, в ходе которого устанавливалась видимость шлагбаума. Находясь в кабине автопоезда, ему был виден то шлагбаум, то белая полоска. 

Из показаний свидетеля Свидетель №3, данных в ходе судебного следствия следует, что он участвовал в следственном действии по определению видимости шлагбаума. При повороте автопоезда в сторону шлагбаума, он был виден. Также, в день ДТП, он ехал из 

<

адрес> в сторону 

<

адрес> (пгт. Ленино). При движении он включил дальний свет фар и увидел большой силуэт, а затем белое пятно, он понял, что белая машина торчит под фурой. Поскольку дорога была перекрыта, не доезжая до места ДТП, он объехал это место по грунтовой дороге. При этом, светоотражающих элементов на фуре видно не было, поскольку прицеп находился на дороге полубоком. Стояночные огни также не было видно.

Свидетель Свидетель №5 показал, что он вместе с другим понятыми принимал участие в следственном действии, установлении видимости препятствия. В следственном действии использовался принадлежащий ему автомобиль «

<

данные изъяты>». Насколько он помнит, в ходе проведения следственного действия осветительные приборы на полуприцепе горели.

Из показаний свидетеля ФИО12, данных в ходе судебного следствия суда первой инстанции следует, что он также был приглашен сотрудниками полиции для участия понятым в следственном действии по установлению видимости препятствия, фуры и прицепа. Автопоезд располагался поперек проезжей части по направлению в 

<

адрес>. Марка легкового автомобиля, из которого они устанавливали видимость «

<

данные изъяты>». На полуприцепе горели габариты, также была включена аварийная сигнализация. При этом, сам тягач видно не было, поскольку он был закрыт растительностью. 

Также вина ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, подтверждается иными письменными доказательствами, исследованными судом и подробно изложенными в приговоре, а именно: 

- копией водительского удостоверения на имя ФИО3, согласно которому на момент ДТП на его имя выдано водительское удостоверение категории «А, В, С, Е» серия № №, срок действия – ДД.ММ.ГГГГ; 

- протоколом осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ со схемой и фото-таблицей к нему, согласно которому местом ДТП является участок автодороги сообщением «Ленино-Мысовое» 17км + 800 м. ДТП произошло в ночное время суток, вне населенного пункта. Тип дорожного покрытия проезжей части дороги – асфальтобетонное. Состояние дорожного покрытия - сухое, без повреждений. Ширина проезжей части 6 м, по 3 м в каждом направлении. Профиль участка дороги - горизонтальный участок. Дорожная разметка на проезжей части автодороги «Ленино-Мысовое 17км + 800 м»: 1.1- разделяет транспортные потоки противоположных направлений в опасных местах на дорогах; 1.14.1 – обозначает пешеходный переход. Дорожные знаки: по ходу движения водителя ФИО9, на расстоянии 40.8 м установлен дорожный знак 3.24 устанавливающий ограничение скорости движения автомобилей на данном участке не более 50 км/ч. Автомобиль «

<

данные изъяты> г.р.з. № с полуприцепом «

<

данные изъяты>» г.р.з. 

<

данные изъяты>, закрывает собой дорожный знак 5.19.2 обозначающий пешеходный переход. Следы торможений – отсутствуют. Место столкновения находится на расстоянии 8,5 м от линии поворота в сторону СНТ «Акташ» и является задним правым колесом крайней задней оси полуприцепа «

<

данные изъяты>». На момент ДТП автомобиль «

<

данные изъяты>» с полуприцепом «

<

данные изъяты>» находился в статичном положении без движения, при этом автомобиль «

<

данные изъяты>» полностью находится на дорожном полотне являющимся автодорогой примыкающей к автодороге «Ленино-Мысовое 17км + 800 м» и ведущей в СНТ «Акташ». Полуприцеп «

<

данные изъяты>», будучи прикрепленным к грузовому автомобилю, располагается поперек проезжей части немного по диагонали, при этом полностью перекрывает полосу движения в сторону 

<

адрес> и частично в сторону 

<

адрес> Республики Крым. В ходе осмотра зафиксированы повреждения на автомобилях. Автомобиль «

<

данные изъяты>» с полуприцепом «

<

данные изъяты>», после проведения осмотра передан на ответственное хранение собственнику, ФИО1 В ходе данного осмотра осмотрен труп водителя автомобиля «

<

данные изъяты>» ФИО9;

- протоколом дополнительного осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрен участок автодороги, на котором произошло ДТП. Установлено, что объективная видимость автомобиля «

<

данные изъяты>» с полуприцепом «

<

данные изъяты> установленного в положении, в котором он находился в момент столкновения с рабочего места автомобиля-имитатора (статиста), а именно «

<

данные изъяты>», составила 43.2 м. Также установлено, что общая видимость с рабочего места автомобиля-имитатора, составила 57.8 м;

- фотоиллюстрацией, представленной стороной обвинения и приобщенной судом к материалам уголовного дела, отражающей общую обстановку при проведении следственного действия;

- протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому с участием специалиста осмотрена видеозапись момента ДТП с камеры видеонаблюдения, установленной на здании правления СНТ «Акташ», которая получена от председателя СНТ «Акташ». В ходе осмотра установлен общий механизм ДТП, а также скорость движения автомобиля «

<

данные изъяты>», которая составила примерно 55,6 км/ч. Промежуток времени, который прошел с момента полной остановки автомобиля «

<

данные изъяты>» с полуприцепом «

<

данные изъяты>» перед шлагбаумом до момента столкновения с ним автомобиля «

<

данные изъяты>», составил 64 с;

- видеозаписью обстоятельств ДТП, просмотренной в судебном заседании, согласно которой грузовой автомобиль «

<

данные изъяты>» с полуприцепом «

<

данные изъяты>» под управлением водителя ФИО1 передвигается в темное время суток на неосвещенном участке автодороги «Ленино-Мысовое» в направлении 

<

адрес> со стороны 

<

адрес>, а затем останавливается напротив въезда на территорию СНТ «Акташ». Затем автопоезд с включенным левым указателем поворота, после того, как проехал встречный транспорт, в 18 ч 58 мин. 40 сек. начинает осуществлять маневр поворота налево, на дорогу, ведущую в СНТ «Акташ». В 18 ч. 58 мин. 52 сек. автопоезд останавливается перед шлагбаумом, установленном на дороге, ведущей в СНТ «Акташ». В 18 ч. 59 мин. 17 сек. в кадре появляется свидетель Свидетель №4, который направляется к шлагбауму. В 18 ч. 59 мин. 18 сек. водитель ФИО3 включает аварийную сигнализацию на автопоезде. Как видно из видеозаписи, автопоезд под управлением ФИО3 перегородил полосу для движения в направлении пгт. Ленино, в результате чего транспортные средства, движущиеся в данном направлении, вынуждены объезжать автопоезд по встречной полосе движения. Автомобили, движущиеся по направлению в 

<

адрес> также вынуждены приостанавливаться и отчасти изменять траекторию своего движения для объезда автопоезда. В 18 ч. 59 мин. 49 сек., автомобиль, двигающийся в сторону 

<

адрес>, объезжает автопоезд, а в 18 ч. 59 мин. 58 сек. слева в кадре появляется автомобиль «Лифан Х60» под управлением водителя ФИО9, который движется равномерно и в 18 ч. 59 мин. 59 сек. врезается в заднюю часть полуприцепа автопоезда;

- протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому следователем осмотрен шлагбаум, ранее установленный на въезде в СНТ «Акташ», длинной 6 м 40 см и диаметром 10 см;

- протоколом следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому было установлено, что при остановке автомобиля «

<

данные изъяты>», с полуприцепом «

<

данные изъяты>» на правой полосе движения по направлению в 

<

адрес>, видимость шлагбаума определяется при прохождении встречного и попутного автотранспорта. В ходе следственного эксперимента также установлено, что при повороте налево препятствие в виде шлагбаума определяется в момент, когда автомобиль «

<

данные изъяты>» с полуприцепом «

<

данные изъяты>» находится на расстоянии 3,7 м до столба шлагбаума в продольном направлении и 0,95 м до линии разметки обозначающей обочину;

- протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому был осмотрен автомобиль марки 

<

данные изъяты>» модели «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак № регион, VIN-№;

- заключением судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которой, Потерпевший №1 была причинена сочетанная травма тела. Характер и локализация телесных повреждений позволяют полагать, что сочетанная травма тела причинена от травматических воздействий тупых предметов, возможно с широкой преобладающей поверхностью (детали салона легкового автомобиля, части деформированного кузова) у пассажира легкового автомобиля в результате столкновения с грузовым автомобилем. Данные представленных медицинских документов (скопление крови и свободного воздуха в правой плевральной полости, отсутствие признаков заживления всех переломов ребер) указывают на то, что сочетанная травма тела могла быть причинена, не исключено, ДД.ММ.ГГГГ. Сочетанная травма тела с развитием пневмогемоторакс причинила вред здоровью, опасный для жизни человека (п. ДД.ММ.ГГГГ Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утв. Приказом М3 и СР РФ от 24.04.08 г. №194н). Сочетанная травма тела по данному критерию причинила тяжкий вред здоровью (п. 4а Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утв. Постановлением Правительства РФ от 17.08.07 г. №522);

- заключением судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которой на трупе ФИО9 обнаружена сочетанная травма тела. Сочетанная травма тела причинена в условиях автомобильной травмы, у водителя легкового автомобиля в результате столкновения с тяжелым грузовым автомобилем. Травмирующие предметы: тупые предметы с широкой преобладающей поверхностью (части деформированного кузова легкового автомобиля), тупые предметы с ограниченной поверхностью (части, детали салона). Об автомобильной травме свидетельствуют следующие морфологические признаки: множественность повреждений; двусторонность повреждений; преобладание внутренних повреждений над наружными повреждениями; наличие признаков сотрясения тела. Сочетанная травма тела образовалась прижизненно, в пределах короткого промежутка времени (исчисляемого несколькими минутами) до наступления смерти, о чем свидетельствуют: признаки прижизненности - наличие кровоизлияний во внутренних органах и в мягких тканях; признаки давности - характер реакции мягких тканей на травму (сосудистая реакция, отек); морфологические особенности ссадин (сухая западающая поверхность темно-красного цвета). Все телесные повреждения причинены в результате дорожно-транспортного происшествия, а потому являются взаимно отягощающими. Степень тяжести причиненного вреда здоровью человека произведена по их совокупности (п. 13 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утв. Приказом М3 и СР РФ от 24.04.08 г. №194н). Сочетанная травма тела, осложненная травматическим шоком тяжелой степени, вызвала вред, опасный для жизни человека (п.п. 6.1.7, 6.1.11, 6.1.26, 6.2.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утв. Приказом М3 и СР РФ от 24.04.08 г. №194н). По данному критерию сочетанная травма тела относится к повреждению, причинившему ТЯЖКИЙ ВРЕД здоровью (п. 4 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утв. Постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 года №522). Смерть ФИО9 последовала в результате сочетанной травмы тела, о чем свидетельствуют секционные данные, указанные в пункте №1 выводов. Таким образом, сочетанная травма тела состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти. В крови и в моче от трупа гр-на ФИО9 метиловый, этиловый, изопропиловый и пропиловый спирты не обнаружены;

- заключением судебной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которой в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «

<

данные изъяты>.р.з. № с полуприцепом «

<

данные изъяты>», г.р.з. №, ФИО3, в условиях места происшествия с целью обеспечения безопасности движения в общем случае должен был действовать в соответствии с требованиями п.п. 1.5, 12.4 ПДД РФ;

- заключением дополнительной судебной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которой в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «

<

данные изъяты> г.р.з. №, ФИО9, с целью обеспечения безопасности дорожного движения должен был действовать в соответствии с требованиями дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости 50 км/ч» и п. 10.1 ПДД РФ. Водитель автомобиля «

<

данные изъяты>», г.р.з. № с полуприцепом 

<

данные изъяты>», г.р.з. № ФИО4, в условиях места происшествия с целью обеспечения безопасности движения в общем случае должен был действовать в соответствии с требованиями п.п. 1.5, 12.4 ПДД РФ. При полученных во время проведения дополнительного осмотра места дорожно-транспортного происшествия исходных данных об объективной видимости полуприцепа «

<

данные изъяты>» седельного тягача «

<

данные изъяты> с рабочего места водителя автомобиля «

<

данные изъяты>», на расстоянии 43.2 м от места столкновения, как при максимально допустимой скорости движения, указанной на дорожном знаке 3.24, так и при фактической скорости движения, водитель ФИО9 располагал технической возможностью предотвратить столкновение с полуприцепом «

<

данные изъяты> седельного тягача «

<

данные изъяты>» путем применения своевременного торможения, с момента возникновения опасности для движения, то есть путем выполнения требований п.10.1 (абзац 2) ПДД РФ. В данной дорожной ситуации, действия водителя автомобиля «

<

данные изъяты> ФИО9, не соответствующие требованиям п.10.1 (абзац 2) ПДД РФ, находятся, с технической точки зрения, в причинной связи с возникновением данного ДТП. Действия водителя автомобиля «

<

данные изъяты>», г.р.з. № с полуприцепом «

<

данные изъяты>», г.р.з. № ФИО3 не соответствующие требованиям п.п. 1.5, 12.4 ПДД РФ, также находятся в причинной связи с возникновением данного ДТП.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО25, проводивший дополнительную судебно-автотехническую экспертизу № от ДД.ММ.ГГГГ показал, что действия ФИО3 не соответствовали п. 1.5 и п. 12.4 ПДД РФ. При этом, чем меньше скорость у автомобиля «Лифан» и чем больше видимость для него прицепа автопоезда, тем самым его техническая возможность для предотвращения ДТП увеличивается. В случае установления большей видимости автопоезда для водителя ФИО9, выводы относительно данного водителя не изменятся, поскольку на расстоянии 43,2 м он располагал возможностью предотвратить ДТП, а если расстояние увеличить, тем более будет иметь возможность предотвратить ДТП. При этом, для оценки действий водителя ФИО3, технических расчетов не требуется и даже в случае увеличения расстояния видимости автопоезда водителем ФИО9, несоответствия действий п. 1.5 и 12.4 ПДД РФ со стороны ФИО3, имеются.

Существенных противоречий в показаниях потерпевшей и свидетелей по значимым обстоятельствам дела судом не установлено. Не доверять показаниям указанных лиц у суда оснований не было, кроме того их показания объективно подтверждены совокупностью иных исследованных судом доказательств, анализ и оценка которым дана в приговоре. Заинтересованности со стороны указанных лиц в исходе дела и оснований для оговора ими осужденного ФИО3, как и оснований для признания перечисленных доказательств недопустимыми, судом не установлено, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции. 

Оценивая показания потерпевшей Потерпевший №1, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что что ее показания по своей сути согласуются с иными доказательствами по делу. 

Кроме того, судом мотивированно и обоснованно указано, что показания потерпевшей согласуются с показаниями свидетелей ФИО19 и ФИО14, которые в своей совокупности подтвердили, что тягач не определялся из-за препятствия в виде куста, а прицеп был серого цвета и сливался с дорогой; показания потерпевшей, свидетелей ФИО19 и ФИО14, согласуются с показаниями свидетеля Свидетель №3, который показал суду, что при движении к месту ДТП светоотражающих элементов видно не было, поскольку прицеп находился на дороге полубоком; показания допрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО11 согласуются с показаниями потерпевшей, свидетелей ФИО19 и ФИО14, поскольку данный свидетель подтвердил, что ДТП имело место ДД.ММ.ГГГГ, поперек дороги стояла фура и белая машина.

Также суд первой инстанции учитывая показания свидетеля Свидетель №4, который показал, что автопоезд под управлением ФИО3 повернул к шлагбауму, после чего в него врезался другой автомобиль, пришел к верному выводу о том, что его показания также согласуются с показаниями потерпевшей.

При этом, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о том, что противоречия в показаниях свидетеля ФИО19 относительно погодных условий, связаны с объективным восприятием свидетелем данных условий, и что такие противоречия по своей сути не влияют на доказанность вины ФИО3 Сомнений в том, что свидетель подъезжал к месту ДТП непосредственно после происшествия у суда не имелось, что также было подтверждено показаниями свидетеля ФИО14

В то же время, суд обоснованно не принял в качестве опровержения установленной следственным путем видимости автопоезда для водителя ФИО9 показания свидетеля Свидетель №4 о видимости автопоезда с расстояния 400 м, поскольку Свидетель №4 наблюдал за движением автопоезда при движении вдоль дороги и с иной стороны, чем водитель ФИО9, а также показания свидетеля ФИО5. о видимости автопоезда с расстояния примерно в 200 м, поскольку свидетель приближался к автопоезду с противоположной стороны, чем водитель ФИО9

Кроме того, суд апелляционной инстанции соглашается с оценкой судом показаний свидетеля Свидетель №3, из которых следует, что при движении в направлении 

<

адрес> он обнаружил препятствие на дороге примерно за 300 м, поскольку такие показания не опровергают установленных судом обстоятельств, при этом судом обоснованно было отмечено, что водитель Свидетель №3 двигался с включенным дальним светом фар, увидев перед собой белый автомобиль, торчащий под фурой. То есть, двигаясь с дальним светом фар, видимость для него была уже иной, отличной от условий, предшествующих ДТП.

Также судом обоснованно указано, что показания допрошенных в судебном заседании потерпевшей Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №1, Свидетель №4, ФИО11, ФИО19, ФИО14 согласуются с отраженными в протоколе осмотра места происшествия обстоятельствами от ДД.ММ.ГГГГ, схемой к протоколу и фотоиллюстрациями к нему.

Суд апелляционной инстанции также соглашается с выводами суда о том, что показания свидетелей Свидетель №3, ФИО19, ФИО14 согласуются с протоколом осмотра места происшествия и схемой к нему, где видно, что сам тягач 

<

данные изъяты>» находится за границами проезжей части, а полуприцеп «

<

данные изъяты> поперек проезжей части по направлению в пгт. Ленино. При этом, прицеп расположен поперек относительно границ проезжей части, и немного наискось. Сам тягач находится за пределами проезжей части, его обнаружению препятствует растение в виде куста, о чем сообщили свидетели ФИО14, Свидетель №1, ФИО12

Оценивая вышеприведенные доказательства по делу в своей совокупности, суд пришел к обоснованному и мотивированному выводу об их относимости, допустимости и достаточности для постановления обвинительного приговора в отношении ФИО3

Так, в приговоре суд дал оценку осмотру места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, который проводился в соответствии с положениями ст.ст. 176, 177 УПК РФ в присутствии понятых. При этом в приговоре суд обоснованно, мотивированно пришел к выводу о том, что составленный по итогам протокол соответствует требованиям ст. 166 УПК РФ, полноту составленного по итогам осмотра протокола дополняют приобщенная к нему схема и фототаблица, отраженные в протоколе осмотра места дорожно-транспортного происшествия обстоятельства также согласуются с иными доказательствами. На месте происшествия автомобиль 

<

данные изъяты> с полуприцепом 

<

данные изъяты>» располагался поперек и немного наискось относительно границ проезжей части по направлению в 

<

адрес>.

Более того, в ходе судебного следствия судом первой инстанции установлено, что на следующий день после ДТП, ДД.ММ.ГГГГ следователем проведен дополнительный осмотр места происшествия, то есть в условиях максимально приближенных к обстановке имевшей место накануне, в день ДТП.

При этом, вопреки доводам стороны защиты о недопустимости доказательства – протокола дополнительного осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, суд апелляционной инстанции полагает, что выводы суда первой инстанции по итогам рассмотрения аналогичных доводов стороны защиты, об отсутствии оснований для признания данного протокола недопустимым доказательством, являются обоснованными и мотивированными. Судом установлено, что описанные в протоколе дополнительного осмотра места происшествия обстоятельства, в части места ДТП (участок автодороги сообщением «Ленино-Мысовое» 17 км + 800 м), времени, погодных условий, согласуются с отраженными в протоколе осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ. Также, как следует из протокола от ДД.ММ.ГГГГ, автопоезд 

<

данные изъяты>» с полуприцепом расположен относительно границ проезжей части именно так, как зафиксировано в осмотре места происшествия и схеме к нему. Отраженные в протоколе дополнительного осмотра места происшествия обстоятельства подтверждены в судебном заседании свидетелями Свидетель №5 и ФИО12, которые участвовали в данном следственном действии в качестве понятых.

Кроме того, в ходе просмотра приобщенной к материалам дела видеозаписи, содержащей момент ДТП, установлено, что она подтверждает расположение транспортных средств в момент столкновения относительно границ проезжей части и согласуется с показаниями свидетелей ФИО11 и Свидетель №4, свидетелей Свидетель №3, ФИО19 и ФИО14, а также потерпевшей Потерпевший №1 Порядок приобщения данной видеозаписи к материалам уголовного дела следственным органом соблюден. При этом, скорость движения автомобиля «

<

данные изъяты> примерно 55,6 км/ч, которая установлена в ходе осмотра предметов ДД.ММ.ГГГГ, не противоречит показаниям потерпевшей Потерпевший №1, указывающей, что скорость автомобиля «

<

данные изъяты>» составляла около 50 км/ч.

Таким образом, доводы апеллянта о том, что видеозапись рассматриваемого ДТП не была исследована судом надлежащим образом, являются несостоятельными. 

Более того, из протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ (т. 2, л.д. 104 -110) следует, что конверт, находящийся в томе № на л.д. 136, был вскрыт председательствующим, видеозапись просмотрена в судебном заседании с компакт-диска.

Также судом первой инстанции была дана оценка протоколу следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ. Суд обоснованно и мотивированно указал в приговоре, что данное следственное действие составлено с соблюдением требований ст. 181 УПК РФ. Из протокола следует, что при повороте налево препятствие в виде шлагбаума определяется в момент, когда автомобиль «

<

данные изъяты> с полуприцепом «

<

данные изъяты>» находится еще на проезжей части. Протокол данного следственного действия зачитывался следователем свидетелю Свидетель №2, что подтвердил последний в судебном заседании. Отраженные в протоколе обстоятельства согласуются с показаниями свидетеля Свидетель №3, который подтвердил, что при повороте автопоезда в сторону шлагбаума, он был виден.

Судом установлено, что протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, автомобиля «

<

данные изъяты>» модели «

<

данные изъяты>», составлен следователем в соответствии с требованиями ст.ст. 170, 176, 177 УПК РФ, отраженные в протоколе сведения о транспортном средстве не противоречат собранным по делу доказательствам.

Также судом первой инстанции была произведена оценка выводов проведенной по делу судебной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, и установлено, что в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «

<

данные изъяты> с полуприцепом «

<

данные изъяты>», в условиях места происшествия с целью обеспечения безопасности движения в общем случае должен был действовать в соответствии с требованиями п.п. 1.5, 12.4 ПДД РФ.

Из выводов дополнительной судебной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что водитель автомобиля «

<

данные изъяты> с полуприцепом «

<

данные изъяты>» ФИО1, в условиях места происшествия с целью обеспечения безопасности движения в общем случае должен был действовать в соответствии с требованиями п.п. 1.5, 12.4 ПДД РФ. Эксперт ФИО25, проводивший дополнительную судебно-автотехническую экспертизу № от ДД.ММ.ГГГГ, в судебном заседании также указал, что действия ФИО1 не соответствовали п. 1.5 и п. 12.4 ПДД РФ.

При этом, проведенные по делу экспертные исследования соответствуют требованиям уголовно-процессуального законодательства, Федеральному закону «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» № 73-ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ, выполнены компетентными экспертами, а сделанные ими выводы, в установленной и принятой судом части, не противоречат иным доказательствам, положенным в основу обвинительного приговора, ходатайств о предоставлении дополнительных материалов для проведения экспертных исследований не заявлялось.

Исходя из этого, в том числе, учитывая, что экспертами ФИО16 и ФИО15, которыми были выполнены указанные заключения, даны ответы на все поставленные вопросы, никаких существенных противоречий, препятствовавших ответам на поставленные вопросы, в исследованных материалах экспертами не установлено, суд апелляционной инстанции признает необоснованными доводы стороны защиты о признании недопустимыми доказательствами заключение автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ и заключение дополнительной судебной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ.

Более того, эксперт ФИО16 имеет необходимый стаж работы с 2020 года, имеет высшее техническое образование, экспертные специальности (экспертные специализации): 2.1 «Исследование обстоятельств дорожно-транспортного происшествия», 2.2. «Исследование технического состояния деталей и узлов транспортных средств», 2.3. «Исследование следов на транспортных средствах и месте дорожно-транспортного происшествия». 

Эксперт ФИО25 также имеет необходимый стаж экспертной работы с 1979 года, прошел переаттестацию в 2024 году, имеет высшее техническое образование, квалификацию инженера-механика по специальности «Автомобильный транспорт», дополнительное профессиональное образование и право самостоятельного производства автотехнической экспертизы по специальности 13.1 «Исследование обстоятельств дорожно-транспортного происшествия».

Заключения экспертов, приведенные в приговоре, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, экспертные исследования были проведены на основании постановлений следователей, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию экспертов, которые имеют надлежащую квалификацию и длительный стаж работы по своей специальности, при этом эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения; выводы экспертов должным образом мотивированы и обоснованы, сомневаться в их правильности, оснований не имеется.

Не доверять выводам данных экспертных исследований, у суда не имелось, как и не имелось оснований для назначения судом повторных экспертных исследований, с чем соглашается суд апелляционной инстанции. 

Доводы апеллянта о том, что заключение дополнительной судебной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством в связи с тем, что оно было сделано без учета видеозаписи рассматриваемого ДТП, также были предметом рассмотрения суда первой инстанции.

При этом, судом обоснованно и мотивированно установлено, что не имеется оснований полагать, что представленные эксперту ФИО25 материалы дела были недостаточными для дачи им заключения, поскольку эксперт ФИО25, допрошенный в ходе судебного следствия суда первой инстанции, показал, что после просмотренной в судебном заседании видеозаписи обстоятельств ДТП, его выводы, изложенные в заключении, не изменились.

Кроме того, судом верно отмечено, что протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ (осмотр видеозаписи момента ДТП) составлен с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства.

Вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции обоснованно и мотивированно пришел к выводу о том, что действия водителя автомобиля «

<

данные изъяты>» с полуприцепом «

<

данные изъяты> ФИО1, не соответствующие требованиям п.п. 1.5, 12.4 ПДД РФ, находятся в причинной связи с ДТП и наступившими последствиями, о чем указано, в том числе, в выводах дополнительной судебной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ. Оснований не согласиться с данными выводами у суда апелляционной инстанции не имеется.

При этом, судом верно были критически оценены показания эксперта ФИО17 о том, что остановка ФИО1 была вынужденной, а также о том, что в случае установления гораздо большей видимости для водителя ФИО9, его выводы относительно водителя ФИО3 о причинно-следственной связи могут измениться, так как данные показания противоречат собранным по делу доказательствам.

Кроме того, из показаний потерпевшей, а также свидетелей ФИО19, ФИО14, Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №5, ФИО12 судом установлено, что судить об иной видимости полуприцепа по ходу движения водителя ФИО9, значительно большей, чем установлено органом следствия, не приходится.

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными доводы апеллянта о том, что видимость полуприцепа составляла 57,8 м, в связи с чем ФИО9 имел техническую возможность снизить скорость путем плавного торможения и остановиться, при допустимой на данном участке дороги скорости движения 50 км/ч.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о критической оценке показаний специалиста ФИО18, допрошенного по ходатайству стороны защиты, показания которого подробно приведены в описательно-мотивировочной части обжалуемого приговора, поскольку в своих показаниях ФИО18 по своей сути оценивает имеющиеся в материалах уголовного дела доказательства, в частности протокол дополнительного осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и другие доказательства, с точки зрения их достоверности, что входит в полномочия суда, в связи с чем его показания, не могут иметь доказательственного значения. Более того, показания специалиста ФИО18 опровергаются совокупностью доказательств, положенных в основу приговора.

Кроме того, судом первой инстанции верно отмечено, что дополнительный осмотр места происшествия ДД.ММ.ГГГГ проведен следователем с соблюдением требований ст.ст. 166, 176, 177 УПК РФ. Сведения, указанные в нем, не противоречат обстоятельствам ДТП, имевшим место накануне - ДД.ММ.ГГГГ. Наличие включенных габаритных огней в момент дополнительного осмотра на полуприцепе «KRONE SD», а не светоотражающих элементов, подтверждено совокупностью изложенных судом доказательств, и подтверждено самим ФИО3 в ходе судебного следствия.

При этом, как верно установлено судом, не является существенным для оценки действий ФИО3 то обстоятельство, что в ходе дополнительного осмотра места ДТП использовалась скорость движения автомобиля «Лифан» равная 50 км/ч, и мерные участки соответственно определялись при той же скорости, поскольку уменьшение либо увеличение значения скорости автомобиля под управлением ФИО9 влияет лишь на наличие технической возможности у ФИО9 предотвратить столкновение при заданной скорости.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции, в том числе исходя из показаний допрошенного в судебном заседании эксперта ФИО15, соглашается с тем, что для оценки действий водителя ФИО3 технических расчетов не требуется. Установленное в ходе вышеуказанного следственного действия расстояние видимости нахождения полуприцепа на полосе движения автомобиля «Лифан», получено в условиях, максимально приближенных к действительным, существовавшим накануне столкновения.

При этом, как верно отметил суд первой инстанции, приближение встречного транспортного средства, объехавшего приблизительно за 10 секунд до столкновения полуприцеп, не влияло на видимость для водителя ФИО9, что следует из показаний потерпевшей Потерпевший №1, указавшей, что до столкновения ни она, ни ее супруг, не видели препятствий для их дальнейшего движения. Отсутствие такой необходимости подтвердил суду и следователь Свидетель №1, проводивший следственное действие.

Таким образом, суд обоснованно пришел к выводу, что мнение специалиста ФИО18 о том, что водитель ФИО9 имел объективную возможность обнаружить препятствие с расстояния 100-200 м являются предположениями, которые опровергаются совокупностью собранных по делу доказательств, а также к выводу о том, что видимость, указанная адвокатом и специалистом ФИО18, определена в условиях, существенно отличающихся от имевших место в день ДТП.

Выводы суда первой инстанции об отсутствии доказательств того, что водитель ФИО9 заблаговременно видел помеху на полосе своего движения, и созданную водителем ФИО3 опасную обстановку, но не принимал меры к торможению, являются верными, поскольку материалы дела таких данных не содержат,

Кроме того, вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции верно не принял в качестве доказательства, опровергающего вину ФИО3, представленный стороной защиты акт установления видимости автопоезда, поскольку условия его проведения существенно отличались от обстоятельств, имевших место в день ДТП, по месту проведения, расположению автопоезда, наличию растительности и использованного автомобиля статиста.

Таким образом, какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного ФИО3, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности его вины, по делу отсутствуют. Судом тщательным образом оценены все доказательства в их совокупности, в основу приговора положены только допустимые и достоверные доказательства с приведением мотивов, по которым суд принял эти доказательства.

Предварительное расследование и судебное разбирательство по делу проведены с достаточной полнотой. Обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, в соответствии со ст. 73 УПК РФ, по делу установлены в необходимом для принятия законного и обоснованного решения объеме.

Судебное следствие по делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с предоставлением возможности сторонам в равной степени реализовать свои процессуальные права. При рассмотрении дела соблюден принцип состязательности и равноправия сторон. 

Вопреки доводам стороны защиты, все ходатайства по делу рассмотрены судом в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, им дана надлежащая оценка в принятых решениях, выводы мотивированы и являются правильными. По делу сторонам созданы все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Дело рассмотрено законным составом суда.

В обжалуемом приговоре судом первой инстанции дана оценка доводам стороны защиты о признании доказательств недопустимыми, и обоснованно указано, что оснований для признания доказательств стороны обвинения недопустимыми, в том числе, по доводам стороны защиты, не имеется.

Кроме того, оценивая доводы стороны защиты, сводящиеся к признанию недопустимым доказательством протокола дополнительного осмотра места дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, суд верно указал, что данный протокол составлен следователем в рамках доследственной проверки и в силу имеющихся у него полномочий на проведение осмотра места происшествия, предусмотренных ст. 144 УПК РФ. При составлении протокола следователем положения ст.ст. 166, 176, 177 УПК РФ не нарушены. Дополнительный осмотр места происшествия проведен для выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, что соответствует положениям ст. 176 УПК РФ. При этом, на момент проведения дополнительного осмотра с установлением видимости в конкретных условиях времени и места дорожно-транспортного происшествия – ДД.ММ.ГГГГ, то есть на следующий день после ДТП, следственный эксперимент не мог быть проведен, так как уголовное дело не было возбуждено. Проведение следственного эксперимента при иных погодных условиях, чем те, которые существовали непосредственно при ДТП, являлось недопустимым. О правильности отражения в протоколе имеющих значение для дела результатов дополнительного осмотра свидетельствует отсутствие замечаний и заявлений от лиц, участвовавших в проведении осмотра. Данных, свидетельствующих о фальсификации протокола дополнительного осмотра места происшествия, материалы уголовного дела не содержат. Участвовавшие в дополнительном осмотре места происшествия понятые Свидетель №5 и ФИО12, допрошенные судом в качестве свидетелей, подтвердили обстоятельства, изложенные в протоколе, указав, что следователем он оглашался.

С учетом изложенного, доводы адвоката ФИО28, заявленные в суде апелляционной инстанции о том, что протокол дополнительного осмотра места дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством, поскольку данным следственным действием фактически был произведен следственный эксперимент, являются несостоятельными.

Доводы апелляционной жалобы стороны защиты о допущенных нарушениях при установлении видимости препятствия в ходе проведения дополнительного осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ, также были предметом рассмотрения суда первой инстанции.

Суд обоснованно признал данные доводы несостоятельными, указав, что из протокола следственного действия, при проведении осмотра следователем использовалось транспортное средство «

<

данные изъяты>», г.р.з. № с полуприцепом «

<

данные изъяты>», г.р.з. №, принадлежащее ФИО4, то есть то же самое, которое участвовало в ДТП. Автомобиль, имитирующий автомобиль под управлением ФИО9, взят той же марки и модели. Световые приборы на полуприцепе автопоезда ФИО3 были включены также, как и в день ДТП, что подтверждается самим протоколом, показаниями ФИО3, свидетеля Свидетель №1, а также показаниями свидетелей (понятых) Свидетель №5 и ФИО12 Наличие осветительных приборов на тягаче автопоезда, не влияло на установление видимости препятствия в виде полуприцепа по ходу движения автомобиля ФИО9, поскольку сам тягач располагался за пределами проезжей части и его видимость была ограничена вследствие наличия растительности, на что указали допрошенные судом свидетели Свидетель №1, ФИО14, ФИО12, и что также следует из протокола осмотра места ДТП, фототаблицы к нему и видеозаписи обстоятельств ДТП. 

Установленное в ходе данного следственного действия расстояние видимости автопоезда, равное 43,2 м, независимо от применения различных методик по ее установлению, не изменилось бы, о чем указал в своих показаниях следователь Свидетель №1, с чем обоснованно согласился суд первой инстанции.

Учитывая вышеизложенное, суд верно пришел к выводу о том, что выбранное следователем значение скорости автомобиля «Лифан» при расчете мерных участков, равное 50 км/ч, не могло и не может повлиять на расстояние общей видимости и видимости полуприцепа.

При этом, обстоятельства, связанные с включением световых приборов на транспортном средстве «

<

данные изъяты>» с полуприцепом «

<

данные изъяты> проведенные расчеты, установление видимости - в любом случае были необходимы для установления технической возможности у водителя автомобиля «

<

данные изъяты>» ФИО9 предотвратить столкновение с автомобилем «

<

данные изъяты>», а для оценки действий водителя ФИО3, который создал опасность для движения, проведение расчетов не требуется.

Кроме того, вопреки доводам адвоката Бойко Н.А., не привлечение к проведению данного следственного действия специалиста не свидетельствует о нарушениях требований уголовно-процессуального законодательства, поскольку в силу положений ст. 168 УПК РФ, вопрос о привлечении специалиста к следственному действию является правом следователя.

Таким образом, суд обоснованно и мотивированно пришел к выводу, что оснований для исключения протокола дополнительного осмотра места дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ из числа доказательств, не имеется. Не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Суд первой инстанции обоснованно отнесся критически к показаниям самого ФИО3 о том, что никакой опасности своими действиями для водителя ФИО9 он не создавал, видимость прицепа была несколько сотен метров и это подтверждено видеозаписью, показаниями свидетелей, эксперта, актом установления видимости проведенного адвокатом с его участием и участием специалиста. Он лишь создал кратковременное препятствие.

Оценивая вышеуказанные показания ФИО3, суд первой инстанции верно сослался на показания потерпевшей Потерпевший №1 и показания свидетелей ФИО19 и ФИО14 в данной части, а также на протокол дополнительного осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому объективная видимость автомобиля «

<

данные изъяты>» с полуприцепом «

<

данные изъяты>» установленного в положении, в котором он находился в момент столкновения с рабочего места автомобиля имитатора, составила 43.2 м, а также на фототаблицу к протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, из которой усматривается, что на полосе движения по направлению в 

<

адрес>, то есть по ходу движения автомобиля «

<

данные изъяты>», расположена часть полуприцепа «

<

данные изъяты>» (фото под номерами № 4, 5, 6, 7, 9). Габаритные огни, задние фонари и стопы в задней части полуприцепа после остановки автопоезда были развернуты от водителя ФИО9 (фото № 4, 5, 6, 7, 9, 11, 22). Та часть полуприцепа, которая перекрывает названную полосу по ходу движения автомобиля «Лифан» имела один габаритный фонарь, что следует из показаний самого ФИО3, видеозаписи ДТП и иных доказательств, исследованных судом (фото № 7). Тягач автопоезда не определялся по ходу движения автомобиля «Лифан», что подтвердили в судебном заседании свидетели ФИО19, ФИО14 и ФИО12, что также согласуется с фототаблицей к протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ (фото № 4, 5, 10, 27). Иные габаритные огни, расположенные на боковой части полуприцепа, находятся за пределами проезжей части по ходу движения автомобиля «Лифан» (фото № 3, 4, 5, 6, 7, 9).

Учитывая вышеизложенное, суд первой инстанции обоснованно отверг утверждения ФИО3 о видимости прицепа его автопоезда в несколько сотен метров и пришел к выводу, что видимость автопоезда определялась наличием габаритных огней в боковой его части, только один из которых находился в пределах проезжей части по ходу движения автомобиля «

<

данные изъяты>». При этом, как следует из показаний свидетеля Свидетель №3, при движении к месту ДТП, светоотражающих элементов видно не было, поскольку прицеп находился на дороге полубоком. 

Каких-либо данных, свидетельствующих о нарушении прав осужденного на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах уголовного дела не содержится. 

Таким образом, всесторонний анализ и основанная на законе оценка совокупности исследованных в судебном заседании доказательств с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства содеянного ФИО3 и верно квалифицировать его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ, - как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Квалифицируя действия ФИО3 суд верно исходил из того, что его действия не соответствовали требованиям п.п. 1.5, 12.4 ПДД РФ, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Более того, утверждения стороны защиты о том, что в действиях ФИО3 отсутствуют нарушения ПДД РФ, опровергаются фактическими обстоятельствами, установленными судом, на основании доказательств, собранных по делу, и которым дана надлежащая оценка судом при вынесении обвинительного приговора.

Так, ФИО3, в нарушение п. 1.5 ПДД РФ, создал опасность для движения водителю автомобиля «

<

данные изъяты>» ФИО9, в результате чего действиями ФИО3 причинен вред потерпевшим. 

Данный вывод судом первой инстанции обоснованно сделан с учетом того, что исходя из основных понятий и терминов, перечисленных в п. 1.2 ПДД РФ, под опасностью для движения понимается - ситуация, возникшая в процессе дорожного движения, при которой продолжение движения в том же направлении и с той же скоростью создает угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия.

Под опасностью для движения понимается такое препятствие, которое создает на данном участке дороги особенно большую вероятность возникновения происшествия, в том числе в условиях ограниченной видимости.

Таким образом, как верно установлено судом, опасность для движения для водителя ФИО9 возникла в тот момент, когда он имел объективную возможность ее обнаружить. 

Вместе с тем, водитель ФИО9 был ориентирован на правомерные, т.е. не противоречащие ПДД РФ, действия других участников дорожного движения, что является основополагающим принципом организации дорожного движения.

Предполагать, что полоса движения ФИО9 полностью перекрыта встречным транспортным средством, он не мог, и не должен был.

В связи с чем, действия водителя ФИО3, совершавшего небезопасный маневр с выездом на встречную полосу и последующая остановка автопоезда поперек встречной полосы, условия, при которых совершен данный маневр, темное время суток, ограниченная видимость автопоезда, в том числе вследствие наличия растительности вдоль обочины перекрывающей видимость тягача, стали причиной возникновения опасности для движения, которая переросла в аварийную обстановку, а затем и в столкновение транспортных средств.

Кроме того, как верно установлено судом, в нарушение п. 12.4 ПДД РФ, ФИО3, имея возможность отказаться от завершения маневра поворота налево, преднамеренно продолжил движение к шлагбауму, осуществив остановку в запрещенном месте, то есть в месте, где расстояние между противоположным краем проезжей части и остановившимся транспортным средством менее 3 м в каждом направлении, а также на пересечении проезжих частей, перекрыв автопоездом полосу автомобильной дороги сообщением «Ленино-Мысовое» в направлении пгт. Ленино, а также частично в направлении 

<

адрес>. 

С данными выводами соглашается суд апелляционной инстанции, поскольку они согласуются с выводами проведенных по делу судебных автотехнических экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, где указано, что действия ФИО3 не соответствовали требованиям п.п. 1.5, 12.4 ПДД РФ.

С учетом изложенного, суд пришел к обоснованному выводу, что действия водителя ФИО3, нарушившего вышеуказанные пункты Правил дорожного движения РФ, находятся в прямой причинно-следственной связи с ДТП, следствием которого стала смерть водителя автомобиля «

<

данные изъяты>» ФИО9 и причинение тяжкого вреда здоровью пассажиру этого автомобиля Потерпевший №1

При этом, вопреки доводам стороны защиты, что действия ФИО3 не находятся в причинно-следственной связи с ДТП и наступившими последствиями, судом первой инстанции верно установлено, что водитель ФИО9, управляя автомобилем, обоснованно полагал, что все остальные участники движения ведут себя правомерно. В данной ситуации, водитель ФИО3, управляя источником повышенной опасности – автопоездом, размеры которого превышают ширину проезжей части, совершая в темное время суток, на неосвещенном участке местности, маневр поворота налево, понимая, что вдоль обочины находятся растения, ограничивающие видимость его транспортного средства, и понимая, что в случае продолжения своего движения к препятствию (закрытому шлагбауму), его автопоезд не сможет покинуть проезжу часть, не отказался от задуманного им маневра, тем самым создав опасность движению для водителя ФИО9

При этом, выводы суда о том, что характер столкновения, действия ФИО9, который практически до столкновения не снижал скорость, показания потерпевшей Потерпевший №1 указывают на то, что своевременно распознать созданную водителем ФИО3 опасность на дороге, водитель ФИО9 не смог, являются верными.

Также судом обоснованно отмечено, что оценка действий иных водителей, объехавших полуприцеп автопоезда, не входит в предмет доказывания по настоящему делу. При этом суд учитывал, что автомобили, совершившие объезд автопоезда под управлением ФИО3, до столкновения с ним водителя ФИО9, в основной своей массе имели возможность наблюдать маневр поворота налево водителем ФИО3, а затем планомерно и по очередности объезжали автопоезд, подсвечивая друг другу фарами. В этой связи условия видимости автопоезда для водителей автомобилей объехавших его, и водителя ФИО9, были различны.

Вопреки доводам стороны защиты, оснований полагать, что водитель ФИО9 отвлекся, либо уснул перед столкновением, опровергаются показаниями потерпевшей Потерпевший №1, согласно которым водитель ФИО9 перед столкновением чувствовал себя хорошо, от управления автомобилем не отвлекался.

При этом, суд верно указал, что наличие технической возможности у ФИО9 предотвратить столкновение, не является основанием для освобождения ФИО3 от уголовной ответственности, поскольку его действия также находятся в причинно-следственной связи с ДТП и наступившими последствиями.

Утверждения стороны защиты о том, что односторонние действия Потерпевший №1 не соответствующие требованиям ПДД РФ стали причиной возникновения ДТП, помимо прочего были предметом рассмотрения суда первой инстанции.

Отвергая вышеуказанные доводы, суд обоснованно и мотивированно указал, что из материалов дела установлено, что водитель ФИО9 в результате ДТП погиб, что послужило основанием для выделения из уголовного дела материалов в отношении него, по результатам рассмотрения которых, ДД.ММ.ГГГГ принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи со смертью ФИО9 Поскольку в силу положений ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению, выделение материалов дела в отношении ФИО9 не может служить основанием для проведения дополнительного расследования.

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции признает вышеуказанные доводы апеллянта необоснованными, не подтвержденными установленными фактическими обстоятельствами по уголовному делу.

Вместе с тем, суд первой инстанции, обоснованно и мотивированно пришел к выводу, что вменение в вину ФИО3 нарушений п. 7.1. (абзац 2) ПДД РФ, п. 7.2. (абзац 2) ПДД РФ не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела по существу.

Кроме того, поскольку из предъявленного ФИО3 обвинения следует, что он нарушил п. 12.4 ПДД РФ, согласно которому остановка запрещается: в местах, где расстояние между сплошной линией разметки (кроме обозначающей край проезжей части), разделительной полосой и остановившимся транспортным средством менее 3 м; на пешеходных переходах и ближе 5 м перед ними; ближе 5 м от края пересекаемой проезжей части, за исключением стороны напротив бокового проезда трехсторонних пересечений (перекрестков), имеющих сплошную линию разметки или разделительную полосу; в местах, где транспортное средство закроет от других водителей сигналы светофора, дорожные знаки, или сделает невозможным движение (въезд или выезд) других транспортных средств (в том числе на велосипедных или велопешеходных дорожках, а также ближе 5 м от пересечения велосипедной или велопешеходной дорожки с проезжей частью), или создаст помехи для движения пешеходов (в том числе в местах сопряжения проезжей части и тротуара в одном уровне, предназначенных для движения маломобильных граждан), при этом с учетом фактических обстоятельств дела, нарушения положений указанного пункта Правил не находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, суд пришел к верному выводу об исключении из обвинения перечисленных требований п. 12.4 ПДД РФ, в указанной части.

Также, из предъявленного ФИО3 обвинения следует, что он нарушил п. 12.6 ПДД РФ, согласно которому при вынужденной остановке в местах, где остановка запрещена, водитель должен принять все возможные меры для отвода транспортного средства из этих мест.

Однако, из установленных в судебном заседании фактических обстоятельств дела суд сделал вывод о том, что нарушения положений указанного пункта Правил не соответствуют действительности, поскольку ФИО3 имел возможность отказаться от завершения маневра и продолжил движение к шлагбауму, осуществив остановку в запрещенном месте. 

С учетом вышеизложенного, суд обоснованно и мотивированно не признал действия ФИО3 вынужденными и по указанным основаниям исключил ссылку на п. 12.6 ПДД РФ. 

Также судом исключены обоснованно обстоятельства о нарушении ФИО3 положений п. 1.5 ПДД РФ в части того, что - запрещается повреждать или загрязнять покрытие дорог, снимать, загораживать, повреждать, самовольно устанавливать дорожные знаки, светофоры и другие технические средства организации движения, оставлять на дороге предметы, создающие помехи для движения. Лицо, создавшее помеху, обязано принять все возможные меры для ее устранения, а если это невозможно, то доступными средствами обеспечить информирование участников движения об опасности и сообщить в полицию. 

Судом верно сделан вывод о том, что перечисленные требования ПДД РФ не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и не находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями.

При этом, исключение вышеперечисленных требований ПДД РФ, не влияет на обоснованность выводов суда первой инстанции о виновности ФИО3 в совершении инкриминируемого ему деянии.

Оснований для оправдания ФИО3 или переквалификации его действий, не имеется.

Кроме того, как усматривается из материалов дела, вопреки доводам стороны защиты, оснований для возвращения уголовного дела прокурору, предусмотренных ст. 237 УПК РФ, не установлено, поскольку обвинительное заключение составлено без нарушения требований УПК РФ, все установленные фактические обстоятельства дали возможность суду постановить обвинительный приговор.

При этом, судом было обеспечено соблюдение всех требований для вынесения законного, обоснованного и справедливого приговора. Оснований считать, что суд был обязан возвратить дело прокурору для защиты прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства не усматривается, поскольку на досудебных стадиях не было допущено существенных нарушений, которые могли бы стать таким основанием. Таких оснований не установлено и судом апелляционной инстанции.

Ссылка стороны защиты на наличие недопустимых доказательств не подтверждена материалами дела, и не является основанием для применения положений ст. 237 УПК РФ.

Таким образом, доводы стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору, удовлетворению не подлежат.

Кроме того, вопреки утверждениям адвоката Бойко Н.А., заявленным в суде апелляционной инстанции, о необоснованном отказе судом в прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, суд апелляционной инстанции соглашается с таким решением суда первой инстанции, поскольку также не усматривает оснований для прекращения уголовного дела, предусмотренных ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ, в связи с примирением сторон, 

Согласно положениям ст. 25 УПК РФ волеизъявление потерпевшей и подсудимого, пришедших к примирению, не влечет обязательного принятия решения о прекращении уголовного дела, а является лишь одним из его условий.

Полномочия суда отказать в прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон несмотря на наличие такого волеизъявления не противоречат закону, поскольку направлены на достижение целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиление их исправительного воздействия, предупреждения новых преступлений, тем самым, защиты личности, общества и государства от преступных посягательств.

Исходя из установленных обстоятельств дела, объекта преступления, а именно, что совершенное ФИО3 преступление, направлено не только против безопасности движения и эксплуатации транспорта, но и против жизни и здоровья, поскольку данное преступление повлекло тяжкие невосполнимые последствия, а именно смерть человека, а как следствие, не усматривается возможность прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон. 

При этом, совершение преступления по неосторожности, а также возмещение вреда потерпевшей стороне, не свидетельствует об обратном.

Согласно ч. 3 ст. 60 УК РФ при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В качестве данных о личности осужденного судом первой инстанции обоснованно учтено, что по месту жительства он характеризуется положительно, поскольку представленная в материалах дела характеристика не содержит в себе какой-либо негативной информации в отношении ФИО3, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит.

Обстоятельствами, смягчающими наказание осужденного ФИО3, судом первой инстанции обоснованно признано, в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ - добровольное возмещение морального вреда в результате преступления; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – частичное признание своей вины, состояние здоровья в связи с наличием заболеваний.

Кроме того, поскольку обстоятельства связанные с несоблюдением водителем ФИО9 п. 10.1 ПДД РФ являются бесспорными, что также нашло свое отражение в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 30.10.2024 года, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ данное обстоятельство обосновано признано смягчающим наказание осужденному.

Все смягчающие наказание обстоятельства, были известны суду на момент постановления приговора и прямо указаны в приговоре, при этом оснований для признания иных обстоятельств в качестве смягчающих наказание осужденному, суд апелляционной инстанции, не усматривает.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО3, судом первой инстанции, обоснованно не установлено.

Выводы суда о виде наказания, назначенного ФИО3 в приговоре суда мотивированы, основаны на материалах дела и требованиях уголовного закона, в связи чем, суд апелляционной инстанции соглашается с ними.

Размер назначенного наказания ФИО3 судом первой инстанции является справедливым, определен в пределах санкции ч. 3 ст. 264 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и личности виновного. 

Решение суда о назначении ФИО3 наказания в виде лишения свободы на определенный судом первой инстанции срок, а также об отсутствии оснований для назначения иного, более мягкого вида наказания, чем лишение свободы, предусмотренного санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ в качестве основного, в виде принудительных работ, является мотивированным, соответствует санкции статьи, по которой он признан виновным, является справедливым, соответствующим характеру и степени общественной опасности содеянного, полностью отвечает задачам восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений. 

Также судом обоснованно и мотивировано, в пределах санкции ч. 3 ст. 264 УК РФ, назначено ФИО3 дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами.

Вывод суда об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 53.1 УК РФ суд апелляционной инстанции находит мотивированным и правильным. 

При этом, с учетом фактических обстоятельств совершения преступления и степени его общественной опасности, суд апелляционной инстанции также не находит оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, то есть для изменения категории преступления на менее тяжкую, о чем ставился вопрос адвокатом Деревягиным А.В. в суде апелляционной инстанции.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, позволяющих применить положения ст. 64 УК РФ при назначении наказания, судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, вопреки доводам адвоката Деревягина А.В., заявленным в суде апелляционной инстанции, оснований для не применения ФИО3 дополнительного наказания, предусмотренного санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ, в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами, суд апелляционной инстанции не усматривает.

При этом, возмещение ущерба по своей значимости не влияет на назначение дополнительного наказания и уменьшение степени общественной опасности преступления, с учетом допущенных ФИО3 нарушений Правил дорожного движения РФ.

Несправедливым, в силу ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ, признается приговор, если назначенное наказание не соответствует тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое, хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости.

Вместе с тем, вопреки доводам стороны защиты, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что обжалуемый приговор является справедливым, назначенное наказание соответствует тяжести преступления, личности осужденного.

Исходя из этого, наказание ФИО3 в виде лишения свободы с лишением права заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением транспортным средством, полностью соответствует требованиям ст.ст. 6, 60 УК РФ.

Наказание в виде лишения свободы назначено с учетом правил ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, фактические обстоятельства дела и данные о личности виновного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, установленные по делу обстоятельства, смягчающие наказание осужденного, в своей совокупности, в том числе поведение виновного, загладившего причиненный потерпевшей моральный вред, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о возможном исправлении ФИО3 без реального отбывания лишения свободы, и определил наказание с применением ст. 73 УК РФ, - условно, с испытательным сроком, что будет способствовать обеспечению предусмотренных ч. 2 ст. 43 УК РФ целей наказания.

Выводы суда о применении в отношении осужденного положений ст. 73 УК РФ являются мотивированными, оснований не согласиться с такими выводами, суд апелляционной инстанции не находит.

В приговоре обоснованно разрешен вопрос относительно снятия ареста с транспортных средств, принадлежащих ФИО3, а также вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Каких-либо иных нарушений норм уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение судебного решения, при расследовании и рассмотрении дела, иных оснований для отмены, изменения приговора, в том числе по доводам стороны защиты, суд апелляционной инстанции не усматривает, другие апелляционные поводы для изменения или отмены приговора отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

приговор Ленинского районного суда Республики Крым от 27 мая 2025 года в отношении ФИО3, - оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника осужденного ФИО3 – адвоката Бойко Н.А., - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке главы 47.1 УПК РФ в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня его вступления в законную силу.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его вынесения. 

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Е.Н. Елецких