Судья Полуэктов С.С. Дело №

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Новосибирск 22 января 2020 года

Новосибирский областной суд в составе:

председательствующего судьи Титовой Т.В.

при помощнике судьи Леончик Е.А.

с участием государственного обвинителя – прокурора отдела прокуратуры Новосибирской области Лобановой Ю.В.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката БИВ

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, адвоката БИВ в защиту осужденного ФИО1 на приговор Кировского районного суда г. Новосибирска от 9 октября 2019 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, ранее судимый:

1) 

<

данные изъяты>;

2) 

<

данные изъяты>, 

- осужден по п.п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (преступление № 1) к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с ограничением свободы 7 месяцев, п.п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (преступление № 2) к 2 годам лишения свободы с ограничением свободы 6 месяцев.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 3 года с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы 10 месяцев. 

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ установлены следующие ограничения: не менять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы муниципального образования, где ФИО1 будет проживать после отбытия наказания в виде лишения свободы. 

Возложена обязанность в указанный период отбывания наказания в виде ограничения свободы два раза в месяц являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, в дни регистрации, определяемые указанным органом.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена прежней в виде заключения под стражу.

Срок наказания в виде лишения свободы исчислен с момента вступления приговора в законную силу, в соответствии с ч. 32 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей со 2 марта 2019 года до дня вступления приговора в законную силу засчитано в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Взыскано с ФИО1 в счет возмещения ущерба, причиненного преступлением, в пользу РДИ 

<

данные изъяты> рублей, в пользу ССА 

<

данные изъяты> рублей.

Разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Доложив материалы дела и доводы апелляционных жалоб, заслушав осужденного ФИО1 и адвоката БИВ, подержавших доводы апелляционных жалоб, государственного обвинителя Лобанову Ю.В., полагавшую приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

по приговору суда ФИО1 признан виновным и осужден:

- за кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, принадлежащего РДИ, на общую сумму 

<

данные изъяты> рублей, совершенную с незаконным проникновением в помещение, с причинением значительного ущерба гражданину (преступление № 1);

- за кражу, то есть тайное хищение чужого имущества, принадлежащего ССА, на общую сумму 

<

данные изъяты> рублей, совершенную с незаконным проникновением в помещение, с причинением значительного ущерба гражданину (преступление № 2).

Преступления совершены им 30 января 2018 года (преступление № 1) и 28 декабря 2018 года (преступление № 2) на территории 

<

адрес> при обстоятельствах, установленных приговором суда.

В судебном заседании осужденный ФИО1 вину в совершении преступлений не признал.

В апелляционных жалобах осужденный ФИО1 и адвокат БИВ в защиту осужденного ФИО1, приводя в основном аналогичные доводы, просят приговор отменить как незаконный, необоснованный и несправедливый, ФИО1 по предъявленному обвинению оправдать за непричастностью к инкриминируемым преступлениям.

По доводам жалоб приговор постановлен с нарушением требований ст. 307 УПК РФ, судом не учтены правовые позиции Конституционного Суда РФ, нарушены принципы состязательности и равноправия сторон, презумпции невиновности и уголовно-процессуальный закон, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и не подтверждаются собранными по делу доказательствами, судом не предприняты достаточные меры для проверки допустимости и достоверности доказательств, приговор основан на предположениях и недопустимых доказательствах.

Полагают, доказательств виновности осужденного в совершении инкриминируемых преступлений не представлено, в материалах уголовного дела отсутствуют данные, свидетельствующие о том, что после освобождения из мест лишения свободы осужденный продолжил совершать кражи.

Просят критически отнестись к показаниям свидетеля КАЕ, которая оговорила осужденного под психологическим давлением со стороны следователя и сотрудников полиции, которыми проинформирована о том, что ФИО1 преступник и находится в розыске. Кроме того, показания указанного свидетеля противоречивы в части описания лица, совершающего кражи.

Обращают внимание на наличие в приговоре ошибок в указании дат совершенных преступлений, в том числе в указании дат в показаниях свидетелей КАЕ и КЕА

Указывают на то, что по факту кражи имущества РДИ осужденный вину не признал, показал, что в момент совершения инкриминируемого преступления находился по месту регистрации и осуществлял уход за своей бабушкой, опекуном которой является; заключение эксперта № от 13 мая 2019 года не доказывает виновность осужденного; видеозаписи, приобщенные к материалам дела, имеют низкое качество и не позволяют идентифицировать человека, совершившего кражу имущества, экспертизы по ним не проводились.

Указывают на недопустимость в качестве доказательств по делу результатов опознания свидетелем КЕА осужденного по видеозаписи и допроса указанного свидетеля в стадии предварительного следствия, поскольку перед опознанием свидетелю предъявлена видеозапись, кроме того до производства следственных действий свидетель уведомлена о том, что осужденный преступник, вор-рецидивист.

Полагают, доказательств виновности осужденного по второму инкриминируемому преступлению также не представлено.

Находят необоснованным вывод суда о том, что то обстоятельство, что ФИО1 в 16 часов забирал детей КНА из детского сада, не исключает возможность нахождения последнего по месту совершения преступления, тогда как расстояние между данными объектами составляет 8 километров и его невозможно преодолеть за 30 минут. 

Полагают, заключение эксперта № от 19 марта 2018 года также не указывает на виновность ФИО1, поскольку носит вероятностный характер.

Указывают на необоснованный отказ суда в удовлетворении ходатайств о вызове в суд следователя ГОА и эксперта ПДА, а так же свидетеля КАЕ, чем нарушено право стороны защиты на представление доказательств невиновности осужденного.

Адвокат полагает, что лицо, причастное к совершению преступлений, не установлено, в связи с чем просит меру пресечения в отношении ФИО1 изменить, освободить ФИО1 в зале суда, материалы из уголовного дела направить прокурору 

<

адрес> для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Кроме того, осужденный утверждает, что инкриминируемых преступлений не совершал, выражает несогласие с выводом суда о том, что, выдвигая алиби, он пытается уйти от ответственности, поскольку в связи с давностью произошедших событий ему сложно точно вспомнить, что он делал, при этом в связи с имеющимися заболеваниями он получал рецепты от врача и точно мог находиться в больнице, либо мог быть в саду, так как с июля 2018 года начал проживать с КЕА и часто водил и забирал детей из сада.

Выражает несогласие с критической оценкой суда показаний свидетеля КЕА, поскольку стороной защиты предоставлена справка, подтверждающая, что 28 декабря 2018 года КЕА работала и покидать рабочее место не могла, что, по мнению осужденного, подтверждает его версию о том, что детей из детского сада забирал он, в связи с чем не мог находиться на месте преступления.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката БИВ государственный обвинитель ВЯИ, полагая приговор законным и обоснованным, а в части назначенного наказания справедливым, просит оставить его без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и адвоката – без удовлетворения.

Выслушав участников судебного заседания, проверив материалы дела и доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

К выводу о совершении ФИО1 инкриминируемых ему преступлений суд пришел в результате исследования предоставленных сторонами допустимых доказательств и их всесторонней оценки.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, установлены судом правильно, а вывод суда о доказанности вины осужденного соответствует фактическим обстоятельствам дела и мотивирован.

Версия ФИО1 о непричастности к инкриминируемым преступлениям тщательно проверена судом первой инстанции в ходе судебного разбирательства, обоснованно признана несостоятельной, поскольку опровергается совокупностью доказательств, подробно изложенных в приговоре. 

Оснований для переоценки выводов суда, к чему фактически сводятся изложенные в апелляционных жалобах доводы, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Так, виновность осужденного ФИО1 в краже имущества, принадлежащего РДИ, совершенной с незаконным проникновением в помещение, с причинением значительного ущерба гражданину, (преступление № 1) подтверждается показаниями потерпевшего РДИ о том, что он работает на базе строительных материалов, офис находится по адресу: 

<

адрес>. В какой-то из дней, вернувшись в кабинет, он обнаружил отсутствие его личного ноутбука марки «Асус», стоимость которого с учетом износа оценивает в 

<

данные изъяты> рублей. Просмотрев видеозапись с камер видеонаблюдения, он увидел, что в кабинет зашел человек, огляделся, взял ноутбук, спрятал его за пазуху пуховика и покинул предприятие. На видеозаписи изображен ФИО1, опознал его по выражению лица, глазам и низко посаженным бровям. После обозрения в судебном заседании видеозаписи, представленной им на стадии предварительного следствия, показал, что именно эту видеозапись он предоставлял следователю, уверен, что на видеозаписи изображен ФИО1 Ущерб, причиненный преступлением, является для него значительным, ноутбук ему не возвращен.

Виновность ФИО1 в краже имущества, принадлежащего ССА, совершенной с незаконным проникновением в помещение, с причинением значительного ущерба гражданину (преступление № 2) подтверждается показаниями потерпевшего ССА о том, что 28 декабря 2018 года около 15 часов он уехал из своего офиса, который находится по адресу: 

<

адрес>, офис 6, вернулся примерно через час и обнаружил сломанную дверь офиса. Просмотрев видеозапись, увидел, как какой-то человек проходил по коридору в направлении его офиса, и в это время в его офисе исчез ноутбук. Этот человек отсутствовал около двух минут, зашел в офис в расстегнутой куртке, а вышел уже в застегнутой. Он передавал следователю стоп-кадры с видео 28 декабря 2018 года. Человек на видеозаписи похож на ФИО1 Он просматривал всю запись, и с тех пор, как он ушел, проходил только один человек, изображенный на видео. В судебном заседании потерпевшим представлена видеозапись и фотоизображение, после обозрения которых потерпевший пояснил, что запись соответствует действительности. Ущерб, причиненный преступлением в сумме 

<

данные изъяты> рублей, является для него значительным и ему не возмещен. 

Кроме того, виновность ФИО1 в совершении инкриминируемых преступлений подтверждается показаниями свидетеля КАЕ о том, что она работает воспитателем в детском саду «Калейдоскоп», который посещают дети свидетеля КЕА ФИО1 довольно часто приводил детей самостоятельно. Сотрудники полиции предъявляли ей на обозрение не менее пяти видеозаписей, при этом кто на видеозаписи не говорили, но спросили, узнает ли она кого-то. Из пяти видеозаписей на двух она опознала ФИО1 На видеозаписи из кабинета видно, как ФИО1 взял ноутбук со стола и положил его под куртку. В 2018 году до Нового года к ней в сад приезжал сотрудник полиции, говорил, что ФИО1 в розыске, после этого ФИО1 она более не видела. В судебном заседании обозревалась видеозапись, представленная потерпевшим ССА, после обозрения которой КАЕ показала, что на видеозаписи запечатлен ФИО1, узнает его по лицу, носу и глазам. После обозрения в судебном заседании видеозаписи по преступлению в отношении РДИ КАЕ показала, что узнает на видеозаписи ФИО1 по лицу и телосложению. Свидетель показала, что ее никто не просил указывать на ФИО1 как на лицо, совершившее преступление, показания даны ею добровольно.

Изложенные выше и в приговоре показания потерпевших и свидетеля подтверждены совокупностью других письменных доказательств по делу, признанных относимыми, допустимыми, не противоречащими друг другу, в том числе:

- заявлением потерпевшего РДИ о хищении 30 января 2018 года из рабочего кабинета принадлежащего ему ноутбука стоимостью с учетом износа 

<

данные изъяты> рублей, чем ему причинен значительный ущерб (т. 1 л.д. 4);

- протоколом осмотра предметов с фототаблицей от 29 марта 2018 года – записи с камер видеонаблюдения, установленных в офисе ЗАО «

<

данные изъяты>» по адресу: 

<

адрес>А/2 в 

<

адрес>, при просмотре которой установлено, что в 9 часов 20 минут мужчина 35-40 лет, одетый в серую куртку, черные штаны, на голове головной убор черного цвета, проник в кабинет, подошел к столу, где находится ноутбук, взял ноутбук, спрятал его под куртку и покинул кабинет в 9 часов 22 минуты (т. 1 л.д. 22-23, 24-25);

- заявлением потерпевшего ССА о хищении 28 декабря 2018 года из офиса принадлежащего ему ноутбука стоимостью с учетом износа 

<

данные изъяты> рублей, чем ему причинен значительный ущерб (т. 1 л.д. 91);

- протоколом осмотра места происшествия с фототаблицей от 28 декабря 2018 года – офиса 6 в 

<

адрес> в 

<

адрес>, которым зафиксирована обстановка на месте преступления, возле замка на двери установлено наличие повреждений, на полу у стола обнаружены и изъяты два следа обуви (т. 1 л.д. 93-94, 95-96);

- заключением эксперта № от 20 марта 2018 года с фототаблицей, согласно выводам которого два следа обуви на двух темных дактилопленках, изъятых при осмотре офиса 6, расположенного по 

<

адрес>, оставлены типом обуви, к числу которых относятся и кроссовки ФИО1, представленные на экспертизу (т. 1 л.д. 139-140, 141-142); 

- протоколом осмотра предметов от 2 апреля 2019 года с фототаблицей – записи с камер видеонаблюдения, установленных в коридоре офисного здания по адресу: 

<

адрес>, в ходе просмотра которой установлено, что ФИО1, одетый в куртку черного цвета, которая расстегнута, заходит за угол, затем выходит из-за угла, на голове надет капюшон, куртка застегнута (т. 1 л.д. 191-192, 193-194).

Виновность ФИО1 в совершении инкриминируемых преступлений подтверждается и другими исследованными судом и положенными в основу приговора доказательствами.

Вопреки доводам жалоб представленные в судебное разбирательство доказательства всесторонне, полно и объективно исследованы судом, правильно оценены в соответствии с положениями ст.ст. 87, 88 УПК РФ, в том числе с точки зрения их достаточности, при этом суд обоснованно пришел к выводу о достоверности изложенных в приговоре показаний потерпевших и свидетелей, которые являлись логичными и последовательными, не имеют существенных противоречий, влияющих на правильность установления судом обстоятельств совершения ФИО1 инкриминируемых ему преступлений и доказанность его вины, согласуются между собой и подтверждаются совокупностью собранных по делу доказательств. В ходе судебного заседания не установлено наличие у потерпевших или свидетелей каких-либо оснований для оговора осужденного.

Из материалов уголовного дела следует, что органом предварительного следствия в ходе предварительного расследования по настоящему уголовному делу нарушений требований уголовно-процессуального закона, в том числе при проведении осмотров, иных следственных и процессуальных действий, влекущих отмену приговора, не допущено.

Все доказательства, приведенные в приговоре, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, их допустимость сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и адвоката, содержащих их собственный анализ исследованных доказательств, отличный от выводов к которым пришел суд, суд апелляционной инстанции отмечает, что в силу положений части 1 статьи 17 УПК РФ судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Ставить под сомнение объективность оценки показаний выше перечисленных лиц и письменных доказательств у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд в приговоре дал оценку всем имеющимся противоречиям в исследованных доказательствах, неустраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, в том числе в показаниях свидетеля КАЕ, сомнений в виновности осужденного, требующих истолкования в его пользу, судом апелляционной инстанции по делу не установлено.

Вопреки доводам жалоб оснований для признания недопустимым доказательством показаний свидетеля КАЕ суд первой инстанции верно не усмотрел, и суд апелляционной инстанции таких оснований не находит, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, свидетель предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и последовательно показала об обстоятельствах, которые ей известны. Показания свидетеля согласуются с совокупностью иных доказательств, уличающих ФИО1 в совершении инкриминируемых преступлений.

Доводы об оказанном на свидетеля КАЕ следователем и сотрудниками полиции психологическом давлении не могут быть признаны состоятельными, поскольку объективного подтверждения не нашли.

Будучи допрошенной в суде первой инстанции свидетель КАЕ указала на добровольность дачи ею показаний, категорически отрицала оказание на нее какого-либо давления со стороны посторонних лиц, в том числе следователя и сотрудников полиции. 

Показания свидетеля КАЕ, данные в стадии предварительного следствия, не исследовались в судебном заседании, а потому ссылка на них в жалобах несостоятельна.

Вопреки доводам жалоб суд апелляционной инстанции не находит оснований не согласиться с критической оценкой показаний ФИО1, приведенной судом в приговоре, поскольку она убедительна, основана на совокупности исследованных доказательств, а само по себе несогласие осужденного и адвоката с данной судом оценкой показаниям не свидетельствует о ее несостоятельности.

Суд пришел к правильному и обоснованному выводу о несостоятельности версий ФИО1 о непричастности к инкриминируемым преступлениям и наличии у него алиби, поскольку они не последовательны и опровергаются представленными суду доказательствами.

Так, версия ФИО1 о том, что в момент совершения преступления 28 декабря 2018 года он находился в детском саду, опровергается копией журнала посещения детского сада, согласно которому дети свидетеля КЕА покинули детский сад в 16 часов, тогда как преступление совершено ФИО1 в период времени с 14 часов 40 минут до 15 часов 40 минут.

Версия осужденного о посещении им медицинских учреждений 30 января 2018 года и 28 декабря 2018 года проверена и опровергнута судом данными из медицинских учреждений, согласно которым в указанные даты ФИО1 за медицинской помощью в указанные учреждения не обращался.

Доводы о нахождении ФИО1 в момент совершения кражи имущества РДИ по месту регистрации в связи с осуществлением ухода за бабушкой также несостоятельны, поскольку опровергаются совокупностью приведенных в приговоре доказательств, в том числе показаниями потерпевшего и свидетеля КАЕ, а так же видеозаписью, изъятой с места совершения преступления, качество которой позволяло суду идентифицировать изображенного на ней человека как ФИО1, кроме того, потерпевший РДИ и свидетель КАЕ также однозначно указали о том, что на видеозаписи изображен именно ФИО1 

Нарушений уголовно-процессуального закона при получении видеозаписи по факту кражи имущества потерпевшего РДИ не допущено. Видеозапись изъята при осмотре места происшествия 30 января 2018 года (т. 1 л.д. 5), осмотр проведен следователем в присутствии понятых с участием потерпевшего РДИ, впоследствии видеозапись осмотрена следователем, признана вещественным доказательством и приобщена к уголовному делу (т. 1 л.д. 26).

Доводы жалоб о недопустимости в качестве доказательств по делу видеозаписи, представленной потерпевшим ССА в судебном заседании, являлись предметом тщательной проверки суда первой инстанции и обоснованно отвергнуты.

Как верно указал суд, источник происхождения данной записи и дата ее получения установлены, видеозапись исследована в судебном заседании с участием сторон, ее достоверность подтверждена потерпевшим в судебном заседании. 

При таких обстоятельствах оснований полагать о недопустимости видеозаписей в качестве доказательств по делу у суда не имелось.

Ссылка в жалобах на непроведение по видеозаписям портретной экспертизы несостоятельна, поскольку после исследования видеозаписей осужденный отказался осуществлять его видеозапись и фотографирование для проведения портретной экспертизы, в связи с чем получение данного доказательства в судебном заседании оказалось невозможным.

Доводы о недопустимости доказательств, полученных с участием свидетеля КАЕ и потерпевших в части исследования видеозаписей, в связи с несоответствием данных действий требованиям, предъявляемым к опознанию, обоснованно признаны судом не основанными на законе.

Как верно указал суд, в судебном заседании проводилось не опознание, а осмотр видеозаписей, целью которого являлось установление того обстоятельства, является ли лицо на видеозаписи ранее известным для свидетеля лицом. При таких обстоятельствах у суда отсутствовала необходимость предъявления свидетелю иных видеозаписей, не относящихся к рассматриваемым событиям, а так же проведение осмотра в присутствии иных лиц мужского пола, помимо осужденного, государственного обвинителя, сотрудников конвоя и слушателей. 

Верно признаны судом допустимыми доказательствами показания потерпевших после исследования видеозаписей в судебном заседании.

Суд апелляционной инстанции соглашается с критической оценкой, данной судом показаниям свидетеля КЕА, в том числе о том, что в день совершения кражи имущества ССА ФИО1 находился дома, забирал детей из детского сада, обувь, изъятая у осужденного, приобретена ею после совершения кражи имущества ССА Учитывая характер сложившихся между КЕА и ФИО1 близких отношений, у суда имелись разумные основания полагать о наличии у КЕА заинтересованности в исходе дела. Кроме того, показания свидетеля КЕА во многом противоречат показаниям самого ФИО1, что также свидетельствует об их надуманности.

Ссылка в жалобах на справку, выданную ООО «

<

данные изъяты>», согласно которой с 8 до 22 часов 27-29 декабря 2018 года свидетель КЕА находилась на рабочем месте, не опровергает правильность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении кражи имущества ССА, поскольку с достоверностью не свидетельствует о наличии у КЕА возможности на короткий промежуток времени покинуть рабочее место.

Не ставят под сомнение выводы о виновности ФИО1 и доводы о несогласии с выводом суда о незначительном расположении друг от друга детского сада и офиса, из которого совершено хищение имущества ССА

Ссылка в жалобах на вероятностный характер выводов эксперта, изложенных в заключении № от 19 марта 2018 года, основанием к отмене приговора не является, поскольку указанное заключение оценено судом в совокупности с другими доказательствами по делу, которые обоснованно признаны судом достаточными для постановления обвинительного приговора.

Доводы осужденного о том, что в связи с давностью произошедших событий ему сложно вспомнить, что он делал в дни совершения преступлений, при этом он точно мог находиться в больнице, либо мог быть в саду, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными по изложенным выше основаниям, поскольку опровергаются совокупностью представленных суду доказательств.

Непроведение по делу очной ставки со свидетелем КАЕ не свидетельствует о неполноте предварительного следствия.

В соответствии с ч. 2 ст. 17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Оценка доказательств, а также разрешение вопроса о достаточности или недостаточности доказательств на предварительном следствии отнесены к компетенции следователя (ст.ст. 17, 87, ч. 1 ст. 88 УПК РФ). Согласно ч. 1 ст. 38 УПК РФ следователь уполномочен в пределах компетенции, предусмотренной УПК РФ, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу. Следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа (п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ).

ФИО1 имел возможность как на предварительном следствии, так и в судебном заседании оспаривать действия следователя, а также заявлять ходатайства. Нарушений процессуальных прав осужденного судом апелляционной инстанции не установлено.

Кроме того, свидетель КАЕ допрошена в судебном заседании в суде первой инстанции, и ФИО1 имел возможность с целью устранения противоречий задать свидетелю все интересующие его вопросы.

Судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принципы состязательности и равноправия сторон, презумпции невиновности судом соблюдены. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства, в том числе о вызове в суд следователя ГОА, эксперта ПДА и повторном вызове в суд свидетеля КАЕ Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов осужденному и его защитнику в исследовании доказательств, которые могли бы иметь существенное значение для исхода дела, по делу не допущено.

Причастность иных лиц к совершенным преступлениям на стадии предварительного следствия и судебного разбирательства не установлена.

Вопреки доводам жалоб выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, соответствуют исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам. Как видно из приговора, суд не ограничился перечислением доказательств, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы о предпочтении одних доказательств перед другими, в связи с чем суд апелляционной инстанции не принимает во внимание в связи с их несостоятельностью доводы о том, что приговор основан на предположениях и недопустимых доказательствах.

Несогласие осужденного и его защитника с данной судом оценкой доказательствам на правильность вывода суда о виновности ФИО1 в содеянном и на квалификацию его действий не влияет.

То обстоятельство, что после освобождения из мест лишения свободы ФИО1 на протяжении чуть более двух лет преступлений не совершал, к уголовной ответственности не привлекался, само по себе не свидетельствует о непричастности ФИО1 к инкриминируемым преступлениям.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе события преступлений (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступлений), по делу установлены достаточно полно и объективно, в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ.

В соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ в приговоре приведены фактические обстоятельства совершенных осужденным преступлений, как они установлены судом; приведены доказательства, представленные сторонами, которым дана надлежащая юридическая оценка; мотивированы выводы суда, в соответствии с которыми им приняты одни из доказательств и отвергнуты другие.

Вопреки доводам жалоб, каких-либо ошибок в указании дат совершенных преступлений, в том числе в указании дат в показаниях свидетелей КАЕ и КЕА, а так же каких-либо иных искажений в изложении доказательств, исследованных судом, в приговоре не допущено. 

Утверждения об отсутствии доказательств виновности ФИО1 суд апелляционной инстанции находит противоречащими материалам дела.

Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив доказательства в их совокупности, суд верно квалифицировал действия ФИО1 по обоим преступлениям по п.п. «б», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (преступления №№ 1, 2) как кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная с незаконным проникновением в помещение, с причинением значительного ущерба гражданину.

Наличие в действиях осужденного квалифицирующих признаков кражи «с незаконным проникновением в помещение» и «с причинением значительного ущерба гражданину» надлежаще мотивировано судом в приговоре, и данные выводы суда первой инстанции суд апелляционной инстанции находит правильными.

Квалификация действий осужденного соответствует фактическим обстоятельствам дела, оснований для ее изменения, а равно оснований для сомнений в виновности осужденного, его оправдания и прекращения в отношении него уголовного дела по реабилитирующему основанию не имеется.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, обстоятельств их совершения, сведений о его личности, смягчающих и отягчающего (по преступлению № 1) наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, а потому является справедливым, соразмерным содеянному.

Как видно из протокола судебного заседания, суд исследовал все данные о личности осужденного, признал обстоятельствами, смягчающими наказание, и в полной мере учел в качестве таковых – наличие несовершеннолетнего ребенка, положительные характеристики, 

<

данные изъяты>, занятие воспитанием малолетних детей, осуществление опеки над инвалидом.

Справедливо в качестве отягчающего наказание обстоятельства по преступлению № 1 учтен рецидив преступлений.

Судом первой инстанции учтены все сведения о личности осужденного, которые нашли документальное подтверждение в материалах уголовного дела и имеют значение при решении вопроса о наказании.

Новых данных, способных повлиять на вид и размер назначенного наказания, суду апелляционной инстанции не представлено.

При таких данных, учитывая характер и степень общественной опасности преступлений, направленных против собственности и относящихся к категории средней тяжести, фактические обстоятельства дела, данные о личности осужденного, суд пришел к правильному выводу о назначении ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы и дополнительного наказания в виде ограничения свободы за каждое преступление и справедливо не нашел оснований для применения положений ст.ст. 64, 73 УК РФ, ч. 6 ст. 15 УК РФ, а так же ч. 3 ст. 68 УК РФ (по преступлению № 1).

Вывод суда о возможности исправления осужденного только в условиях изоляции от общества мотивирован в приговоре.

Размер наказания назначен осужденному в пределах санкции ч. 2 ст. 158 УК РФ за каждое преступление.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что суд в полной мере учел все данные о личности осужденного, выполнив требования закона об индивидуализации наказания. 

Выводы суда о виде и размере наказания мотивированы, и оснований не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вид исправительного учреждения назначен осужденному судом верно в соответствии с требованиями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Вместе с тем приговор подлежит изменению.

Согласно ч. 3 ст. 240 УПК РФ приговор суд может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании. 

Указанные требования закона выполнены судом первой инстанции не в полной мере.

Так, суд сослался в приговоре как на доказательство виновности ФИО1 на заключение эксперта № от 13 мая 2019 года с фототаблицей (т. 1 л.д. 82-84), однако из протокола судебного заседания следует, что указанное доказательство не исследовалось судом. 

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции находит необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку суда на заключение эксперта № от 13 мая 2019 года с фототаблицей (т. 1 л.д. 82-84) как на доказательство виновности ФИО1 

Вносимые изменения не влекут отмену приговора и не ставят под сомнение выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемых преступлений, поскольку виновность осужденного установлена совокупностью иных доказательств, изложенных в приговоре, которая являлась достаточной для постановления обвинительного приговора. 

В остальном приговор суда полностью отвечает требованиям ст. 297 УПК РФ, является законным, обоснованным и справедливым, постановлен с учетом правовых позиций Конституционного Суда РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ.

Нарушений уголовно-процессуального и уголовного закона, влекущих отмену приговора либо внесение в него иных изменений, судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного оснований для направления материалов из уголовного дела прокурору 

<

адрес> для производства предварительного расследования и установления лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, суд апелляционной инстанции не находит.

По изложенным основаниям апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвоката БИВ в защиту осужденного ФИО1 удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь п. 9 ч. 1 ст. 38920, ст. 38928 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л :

приговор Кировского районного суда г. Новосибирска от 9 октября 2019 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку суда на заключение эксперта № от 13 мая 2019 года с фототаблицей (т. 1 л.д. 82-84) как на доказательство виновности ФИО1

В остальном этот же приговор суда в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвоката БИВ в защиту осужденного ФИО1 - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 471 УПК РФ.

Председательствующий Т.В. Титова